Ординатура: Откуда ноги растут
7 января 2026 г., 03:09
Джулс Томпсон, которого кличили «маминкиным сынком», терпит злую шутку судьбы. Он был не просто результатом «материнского гиперопекунства», чуть ли не живым памятником ей самой. Изначально его путь в медицину был предопределен не призванием, как бы не прискорбно это не было, а мамиными наставлениями, ради коллекции дипломов «для галочки», которую Аннет Томпсон могла бы развесить в гостиной вместо картин.
Его первая ординатура в престижной клинике «Святого Луки» продлилась ровно до того момента, пока Джулс по недоразумению не принял бородатого хирурга-трансгендера за отца настоятельницы и не предложил ему обсудить его «смелую выходку» за кофе. Инцидент наименовали «культурной некомпетентностью», и маршрут нашего героя уверенно повернул в сторону самой отчаянной, но не самой грязной и циничной больницы округа: Сикрест.
И не куда-нибудь, а прямиком в отделение неотложной медицинской помощи. За считанные дни до Рождества. Потому что Вселенная, видимо, решила, что её чувству юмора не хватает одной маааленькой жертвы.
Первая неделя юного ординатора в отделении неотложной помощи Сикрест стёрла в порошок его прежние представления о медицине. Ожидаемых героических спасений под драматичную музыку не было, зато уйму пациентов, их глупые идеи с дезодорантами в укромных местах и бедность были.
— Смотрите под ноги. — прозвучало сбоку, когда Джулс несся по коридору.
То был голос заведующего отделением Тобиаса Хендрикса или же «Тоби», который не являлся таковым тираном или клоуном, как показалось Джулсу на первый взгляд. Голубоглазый блондин, выглядевший на тридцать с небольшим, направлялся мимо него, шуруя в ординаторскую.
Когда Джулс в первый день задержался на час, заполняя кипу бумаг (потому что так довелось в медицине, что бухгалтерская ерунда занимала больше времени, чем сама процедура) на пациента без страховки, Хендрикс проходил также мимо и бросил, не глядя:
— Томпсон, потраченным временем на бюрократию, вы угробите мне пол отделения.
— Понял, заведующий.
Тобиас недовольно закатил глаза, услышав знакомое «заведующий». Почему-то такое обращение ему не нравилось.
А коллектив был спаян не любовью, а некой благотворительностью. Старшая медсестра Марта имела необычную способность останавливать одним взглядом, что кровотечение, что хамящего родственника. Ординатор Лео тот ещё умник, знавший наизусть все лазейки в правилах страховых компаний, чтобы выбить нужным людям лечение. Санитар Карлос философ, рассуждающий о бренности бытия, пока вытирал полы, исполнял некоторые желания пациентов.
Они работали не ради денег, (что очень похвально), а потому что, если не они, то никто. И эта идея была одновременно благородной и невыносимо тяжёлой.
— Видишь того, с растяжением лодыжки в третьем? — потягивая бурду из автомата сказал Лео. — Жалуется на боль с девяти утра. Он сегодня наша «спящая красавица». Некому подойти проверить диагноз, мною поставленный уже полчаса. Сегодня прям аншлаг.
Итак, на кануне натянулись нервишки наших добросовестных врачей. А поскольку впереди приближались праздники, нужно было заранее разрядить обстановку, чтобы на новый год не торчать в отделении голодных собак.
За неделю до Рождества Марта объявила о «Секретном Санте».
— Бюджет — двадцать долларов. Никаких глупых, вычурных, пошлых идей, ребятки. Жребий тянем из шапки.
Пару ребят сразу вытянули свои бумажки и положили в карман халата. В основном играли ординаторы, медсестры и санитары. Среди врачей список был не шибко велик. И тем не менее, Джулс уже знал, что вытянул свой проблемный вариант. Аккуратным почерком на бумаге было выведено: «Тобиас Хендрикс».
Автоматически, по щелчку пальцев, лицо исказилось в нечто подобное изюму. Что дарить человеку, который является не просто врачом, а ещё и твоим начальником.
Подход «просто всучить сорт кофе» казался оскорбительным. Ну понятное дело, что для выбора подарка нужно начать расследование по отделению.
Под боком как обычно первым оказался Лео:
— Хендриксу? Среди всех людей, тебе угораздило вытянуть его имя?
— Да, я тоже знаешь ли не особо рад. Может предложишь что-то?
— Принтер подари. Пусть мозги не делает тебе.
— Ха-ха очень смешно.
— Бутылку чего-то крепкого?
— Всё понятно.
Следующим советчиком была Марта. Она взглянула на детей поверх очков, расположив свои груди на стойке.
— Тоби? Не умничай. Он ненавидит лишние вещи. Подарок должен быть полезным и желательно не расходуемым. В прошлом году я подарила ему а… Дай-ка вспомнить. — отодвинула канцелярию. — Набор дорогих инструментов. Больше не для работы, а для его коллекции. Он собирает такие хирургические инструменты. Странное хобби для человека, который каждый день видит, во что превращается плоть…
Дальше парни не дослушали, медсестру унесло в воспоминания и Лео стал тыкать в Томпсона, чтобы он спросил кого-то ещё. Как ни странно, следующим стал санитар Карлос.
— Доктор Хендрикс? — задумчиво протер ручку двери. — Он каждый четверг, ровно в 19:15, если нет ЧП, идёт в архив. Сидит там полчаса. Я как-то заносил туда коробки. У него там это самое… На подоконнике, стоит старая, убитая герань в горшке. И на мои предложения пересадить, он отказывается. Поливает её, из одноразового стаканчика.
Лео бьёт товарища в плечо и говорит:
— Ну всё. Проблема решена. Либо дорогущие наборы заказывать либо спроси его о цветке.
Всю следующую половину дня Томпсон мозолил глаза Хендриксу, пока дышал ему в спину, пытаясь придумать как именно его расспросить. Ну и пока заведующий просматривал график дежурств, тот осмелился:
— Доктор Хендрикс, вопрос по протоколу хранения историй болезней… В архиве. Нужно ли оцифровывать папки за 90-е?
Врач поднял свои небесные глаза.
— Томпсон, если у тебя есть время на размышления о бумажках девяностых, значит, я неправильно рассчитал нагрузку. Но нет. Не нужно. Там ничего ценного.
О цветке бросить не вышло и он пошёл напролом:
— Кроме герани, так ведь?
На минуту Хендрикс вскинул бровь: Да что с тобой не так сегодня, парень? Мужчина отложил планшет.
— Наблюдательный, — сухо констатировал он. — Это не герань. Это пеларгония. Сорт «Ангел». Бабушка разводила. И ради всего святого, Томпсон, держите свои клешни подальше от моего дружка.
Он развернулся и ушел. Но зерно было посажено. Купить редкое растение.
***
Вечер. 26 декабря. Джулс пытается на скорую проглотить батончик. Напарник играет в какую-то стрелялку. А в отделение как на зло поступает новый пострадавший с двумя санитарами и парням приходится сместить свои обсуждения, подлетая к носилкам. На вид — мужчина лет пятидесяти в фартуке, усеянное изображениями эльфов, лицо бледное, он прижимает к груди завернутое в полотенце… нечто. Запах гари и подгоревшего масла. — Значит, так. Твои варианты: дорогая ручка это скучно, бутылка виски банально, ежедневник тупо. Ты же не хочешь, чтобы он каждое утро начинал с мысли «спасибо моему сексуальному, горячо обожаемому, юному ординатору Томпсону за этот кирпич на столе». Джулс непонимающе поворачивается к Лео. — Какого катетера?! С каких пор Хендрикс меня так называет? — Ты весь тот день проносился перед ним, сложив лапки как щенок. Я уже сомневался, что дело в подарке. Слушай, если ты решил переспать с начальством, ради… Джулс толкнул его бедром и сжал переносицу. — Хватит прикалываться. В общем, я думал о чем-то… персональном. — дожёвывая шоколадку продолжил он. — И что ты придумал? У него в соцсетях только три фото: выпускной, сертификат специалиста и… Карлос вступает в их обсуждения: — Генри, 52. Повар из «Санты-на-угле». Травма связана… с кулинарным креативом. Марта подбегает и снимает быстрыми движениями полотенце. Под ним индейка. Вернее, то, что от нее осталось. Кажется фаршировали. Но не суть. Рука пациента по локоть застряла в птичьей тушке. Генри слышавший их разговор, вставляет: — Простите, что вторгаюсь в ваш разговор… — Да куда можно и нельзя вы уже вторглись. — смотрит Лео, ускоряясь. — Она зажала мне руку. — Зачем же вы так… Один… В рукопашную с индейкой. Вы бы пару крепких парней позвали. Марта даёт подзатыльник Лео за шуточки. Она начинает мерить пульс. — Движение в пальцах есть? Больно? — Больно, сестра. И ужасно. У меня же завтра двадцать пять порций на вынос. Лео тянет друга за рукав халата и отводит на полшага в сторону, и продолжает разговор параллельно с осмотром: — Ладно, вернёмся к твоей миссии. Персональное. Ты купишь какую-нибудь старую пилу для ампутации, а он скажет: «Спасибо. Я использую её, чтобы вскрывать коробки с бумагами». И будет прав. Тем временем Марта диктует Джулсу: — Видишь? Отёк уже есть. Нужно снять тушку, не сломав пациенту руку. Идеи? — Ножовка по металлу. Или очень острый и гибкий филейный нож. Можно попробовать разрезать тушку по шву, ослабив давление. — Мы в больнице, а не в мастерской. — Лео поворачивается к стерилизационной. — Марта, большие хирургические ножницы и вазелин. Много вазелина. Будем резать.***
29 декабря. Ординаторская. Джулс, упёршись локтями в стол, заполнял очередную пачку выписных эпикризов. Единственное, что его сейчас беспокоило был трекинг-код посылки. Книга казалась вроде и отличной затеей, но одновременно ему казалось панибратской. «Ваш заказ Пеларгонии: полное руководство по уходу передан курьеру». В дверь постучали. В проема показался тот самый Генри, повар. Он выглядел значительно лучше без того фартука, в неплохой куртке, в руках новогодний бумажный пакет. На лице его играла широкая, немного виноватая улыбка. — Доктор Томпсон! Я вот о вас спрашивал, надеялся застать лично. Не помешаю? Парень, застигнутый врасплох, отложил дела. — Генри? Всё в порядке? Рука не беспокоит? — О, лучше не бывает! — легонько похлопал по плечу. — Благодаря вам. Вы тогда так… Профессионально ухаживали. Он поставил пакет на стол и разговаривая, то и дело стал поправлять воротник Томпсона. Ординатор, весь сжавшись от внутреннего дискомфорта, пытался сохранить профессиональную дистанцию, мягко отодвигаясь. — Это наша работа, Генри. Главное вы живы. — Нет, нет, это больше, чем работа! Я кое-что принёс. Скромный знак признательности. Не откладывайте, прошу. — Генри, это слишком. Мы не можем принимать… — Пустяки! — коснулся его запястья. — Я долго выбирал для вас лично. Чтобы снять стресс после таких… интересных случаев, как мой. Примите. Пусть останется между нами. В этот момент дверь открылась. В проёме возник заведующий. Голубые глаза скользнули с растерянного лица подопечного на улыбающегося незнакомца, на нарядный пакет на столе и застыли там. Генри, почуяв смену атмосферы, поспешно выпрямился. — О, я, кажется, задерживаю. Ещё раз спасибо, доктор Томпсон! С наступающим! — кивнул Хендриксу, который лишь едва заметно отвел взгляд в его сторону. Воцарилась тишина. Джулс, движимый инстинктом самосохранения, схватил пакет и завёл за спину, под халат. Жест был таким же бесполезным и детским, как попытка упрятать слона за спину. — Томпсон. — Доктор Хендрикс. Я как раз… — Я вижу, чем вы как раз заняты, — перебил. — Прием благодарственных визитов и… подношений от пациентов. Занимательно. Для ординатора неотложки в конце декабря. Особенно когда в тревоге ждут результаты пациента Смита из второго, а история болезни Мюллер не занесена в систему. — Я не… — Оно хоть того стоило? — вырвал пакет. На удивление пакет был достаточно наполнен, вернее то, что внутри коробки явно имело веса достаточно. — Алкоголь? Самый банальный способ нарушить этический кодекс и получить выговор от комиссии, которой, к вашему счастью, сейчас нет на месте. Планировали распить его здесь? Это было предположение. На самом деле Хендрикс просто потряс коробку. Джулс, почувствовав, что его заподозрили в самом банальном и постыдном нарушении, совершил импульсивный поступок. Почти вырвал пакет и с таким видом, будто держал гремучую змею, швырнул его на стол перед Хендриксом. — Да вы что! Это вовсе не… мне не могли подарить алкоголь! Я бы не взял! — сорвался голос молодого актёра. — Это… это как раз подарок! Вовсе не мне! Вы испортили сюрприз! Он дико рылся в пакете, вытаскивая на свет изящную, но немаркую коробку, перевязанную грубой бечёвкой. На боку короткий каллиграфическому шрифтом было выведено: «Не встряхивать». Хендрикс не изменился в лице. Только одна бровь решила взметнуться выше второй. Он протянул руку, взял коробку, оценил её вес. Его взгляд сказанул по надписи и проигнорировал его с таким же успехом, с каким он игнорировал жалобы на долгое ожидание в очереди и повторно встряхнул коробку, как до этого сделал парнишка. Тхук-тхук-тхук. Звук был отчётливым, достаточно увесистым и совершенно не похожим на книгу или алкоголь. Тобиас перевел взгляд на Джулса и голубых глазах читалось не любопытство, а скучное клиническое ожидание развязки предсказуемого. — Хорошо, посмотрим, чего-то таить уже. Он потянул за бечёвку. Джулс, замерший же в предсмертной агонии, не успел издать ни звука. Крышка коробки отпала. С неё, описав короткую дугу, на стол, а затем на пол вывалился предмет ярко-фуксинового цвета, внушительных размеров с ярко выраженной анатомической детализацией. Он лежал на сером линолеуме, безмятежно сверкая в свете люминесцентных ламп. Вслед за ним из коробки выскользнула и упала маленькая баночка с прозрачным гелем, мягкая плюхнувшись рядом. Наступила гробовая тишина. Это был розовый… дилдо. Томпсон издал звук, средний между хрипом и писком. Его мозг отключился. Интересная мыслю было убрать это. Он бросился вперёд, чтобы схватить коробку из рук Хендрикса и хоть как-то прикрыть позор. Подошва кафедральных кроссовок стало ровно на лужу вытекшего из приоткрывшейся баночки геля. Просили ведь… Не встряхивать… Нога поехала вперёд вопиющей лёгкостью. Совершив в воздухе нелепый кульбит, при котором его халат взметнулся парусом, с грохотом приземлился на навзничь, выдохнув из лёгких все «уфф». В этот момент дверь, приоткрытая Хендриксом, распахнулась окончательно. На пороге застыли Лео с кружкой кофе и новенькая ординаторша Сара. Их взгляды синхронно проделали путь от стоящего, как монумент, Хендрикса с пустой коробкой в руке, ярко-розовый объект на полу, баночку со смазкой, и товарища, лежащего в позе опозоренного жука и медленно осознающего масштаб катастрофы. Лео медленно, очень медленно поднёс кружку ко рту, сделал глоток. Его глаза блестели чистейшим, немыслимым восторгом. Сара закусила губу, пытаясь не издать ни звука. А Хендрикс опустил взгляд на Джулса. Он моргнул пару раз, а лицо оставалось в абсолютно невозмутимым, будто на полу лежал выпавший из упаковки хирургический инструмент, а не предмет, переворачивающиеся понятия субординации. Даже не повысил голос, а просто констатировал факт обращаясь к распростертому перед ним ординатору: — На твоём месте, Томпсон, я бы сам написал заявление об увольнении. Когда тот удалился, Сара, отдышавшись от смеха и вытирая слёзы, взглянула на Джулса, которого Лео безуспешно пытался поднять за локоть, потом по объекту позора на полу, её губы снова задрожали. Но она взяла в себя в руки, сделаю вид, что это просто рядовой рабочий инцидент. Например, пролитый физраствор. — Ну что ты, Джулс, не такой уж и… Большой позор. — кивнула в сторону игрушки для взрослых. — Средненьких размеров. Бывали в практике и… больше. — Сара права, — заключил Лео, почесывая подбородок. — Если оценивать объективно, по шкале от «странно» до «клинический идиотизм», то это твёрдая четвёрка с минусом. И цвет такой… Хотел подарить ярких впечатлений начальству? — Я же не знал что там! — Виски со вкусом «нежная прохлада». — кивнул на смазку. — Экзотичный купаж. Поздравляю, зато ты внёс свою лепту в историю рождественских подарков в Сикресте. После смены Джулс выкидывает розовый кошмар мусорный контейнер в самом дальнем углу больничной парковки, туда, куда выкидывают сломаную мебель и устаревшее оборудование. «Пусть лежит рядом с неработающим кардиомонитором» — подумал он. Весь следующий день он провёл в режиме стелс-ординатора. Его маршруты были проложены так, чтобы минимизировать вероятность пересечения с Хендриксом. Он стал мастером резких поворотов в коридорах, изучение расписания дежурств шефа и ведение пристального наблюдения за санитарными тележками, за которыми можно было укрыться, как за подвижными щитами. Только вечером покой нарушил звонок от того самого Генри, голосом, полным паники и извинений, который обрушился на него водопадом. — Доктор Томпсон! Это кошмар! Я такой идиот! Я всё перепутал! В том пакете… Это была не ваша бутылка! Я заворачивал два подарка, для вас и для друга, и видимо, в спешке… Ах! Извините! Можно я заберу коробку? Я привезу вам ваше виски! Джулс, стоя у себя в съёмной квартирке, молча смотрел в стену. В голове медленно, как жернова, перемалывалась мысль: Засранец! — Мне ничего не надо. Коробку я… Утилизировал, но я закажу новый, заберёте и отстаньте от меня. На следующий день, прямо перед вечерней сменой на ресепшн позвонили и сообщили, что для доктора Томсона пришла доставка. Джулс почувствовал, как у него подгибается колени точка он получил аккуратный, но на этот раз ярко-фиолетовый пакет с логотипом того же модного бренда. Он не стал его вскрывать. Просто взял и поплёлся к лифту, чтобы засунуть это в свой шкафчик. И вот лифт уже ехал вниз. Дверь открылись. И там, в одиночестве, прислонившись к стенке и изучаю что-то на планшете, стоял Тобиас Хендрикс. Ну… Парень замер на пороге. Хотелось сбежать, однако поздно. Лифт стал тесной, движущейся наверх ловушкой. Он шагнул внутрь. Двери закрылись. Парень вжался в противоположный угол, стараясь сделать так, чтобы фиолетовый пакет стал частью его силуэта и растворился где-то там. Это не сработало. Пакет был слишком ярким. А бренд таким… Знакомым. Хендрикс не поднял глаз с планшета. Но периферией, казалось всё увидел. — Это… это не… опять не мне. И… и не вам! Заведующий медленно кивнул. Кивок был скорее осуждающий, из стороны в сторону. — Мне легче поверить, что вы пропустили анафилактический шок в анамнезе пациента, чем, в то что у вас сейчас в руках коробка с рабочими инструментами.***
31 декабря. 23:47. Приёмное отделение клиники. Новогодняя ночь неотложки это не бой курантов и шампанское. В эту ночь умирает последняя надежда, что человеческая глупость ненадолго притупится под грузом праздничного салата и дешёвого пойла. Лео, доедая холодную пиццу третий дневной смены, философски отметил: — Народ готовится встречать новый год. Значит, скоро к нам поедут те, кто встречал его слишком активно. Классика: ожоги от бенгальских огней, порезы и фингал под глазом. Марта как раз вовремя отвлекла парней: — Томпсон, на тебе двое мужчин. Там что-то с инородным телом. Джулс потянулся за перчатками, подумал, что скорее всего, кто-то подавился косточкой от оливье либо кто-то засунул в нос что-то. Но когда он отодвинул шторы… На каталке сидел Генри. Он был бледен и пытался одновременно улыбаться, не смотреть Джулсу в глаза. Рядом, скорчившись позе эмбриона на боку и тихо постанывая, лежал другой мужчина, лет тридцати. Лицо того выражало смесь нестерпимой боли и глубочайшего стыда. Мозг юного ординатора стал складывать картинку. — Это мой друг, Марк. — продолжил Генри. — Мы… встречали праздник. И решили опробовать подарок… Тот, который… э-э-э… В этот момент зашла Марта. В глазах вспыхнуло понимание. И какая-то безмерная, почти успокаивающая усталость от абсурдности бытия. — Мне нужен рентген, чтобы оценить глубину и исключить перфорацию. — сказал ординатор. — Самый запоминающийся снимок уходящего года. Рентген подтвердил худшее: предмет находился глубоко, располагался под углом, судя по всему, благополучно застрял за сфинктором благодаря такому себе гелю. Извлекать пришлось под местной анестезией. — Подарок вернулся к дарителю, да, Томпсон? — подначивал Лео. — Удвоить и передать другому? Хендрикс как обычно совершая обход, наткнулся на ординаторов. Ну и взгляд скользнул по лотку с извлечённым предметом. Он перевёл взгляд на Джулса, потом снова на лоток. — Вижу, хорошо специализируетесь на сквозных ситуациях. Идите в палату к пациенту с дезодорантом. И вот ему можете подарить адекватную игрушку. Пихают невесть что…
