Яд в лепестках роз

Хлопок аппарации раздался в кустах непримечательной улицы Лондона, а затем из них вышла рыжеволосая девушка в тёмно-зелёной куртке, которая ещё секунду назад была мантией. Её красные от слёз глаза осмотрели уже почти родную улицу. Она пошла между домами. Первый. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой. Седьмой. И наконец — восьмой. Каждого соседа она знала в лицо. И каждый знал её — Викториану Руссо. Бедную девочку, которую выгнали родители по неизвестным никому причинам, но которой посчастливилось найти свою бабушку. Вика поднялась на крыльцо дома. Того самого дома, где тебя ждут, где не осудят, где обнимут и успокоят. Дрожащей рукой она постучала в дверь и уставилась на неё, будто та была её последней опорой. Минуты через две эту самую дверь открыла одна из великих женщин волшебного мира. Элеонора Вильямс. Бабушка Вики. Элеонора была чуть ниже внучки. Зелёные глаза смотрели в душу с материнской теплотой, огненные волосы всё ещё сохраняли цвет благодаря магии, морщины выдавали преклонный возраст. Одета она была в не новое, но любимое платье и фартук со следами муки. Она явно что-то готовила. Женщина посмотрела на Руссо с удивлением, и её взгляд задержался на красных от слёз глазах. — Внученька, что случилось? Ты же говорила, что будешь у Малфоев и познакомишь нас после Рождества, — мягким голосом спросила Вильямс и положила морщинистые руки на плечи Вики. Вопрос про Малфоя стал ударом под дых, и она снова заплакала — теперь уже в объятиях бабушки. — Я... Могу пройти? — отстраняясь и вытирая слёзы, спросила Руссо. — Ещё спрашиваешь? Проходи, конечно! — сказала Элеонора, повела внучку на кухню и усадила на диван, взмахом руки выключая духовку. Всё же магия не покинула её навсегда. — Что случилось, моя хорошая? — спросила она, поглаживая Викториану по рыжим волосам. — Они... Все они... Меня предали! — еле выговорила Руссо и, вытерев слёзы, продолжила: — Мы с Розой... Пошли к её родителям для серьёзного разговора о её выборе спутника жизни и о том, что она больше не хочет с ними жить... Но... Оказалось, что она на этих каникулах должна была обручиться с Драко! С моим Драко! Она это знала и не говорила! Да и он не лучше... Они пытались оправдаться... Но я им уже не верю... Элеонора слушала внучку, не перебивая, давая высказаться. — Ох, Вика... Это и вправду... Больно, сложно, обидно, но... Они выросли в таких условиях, с такими правилами. Для них брак по расчёту — норма, а чувства — пустой звук, который ничего не значит. И ты имеешь право обижаться, но... Это не их вина. Что они тебе говорили? — То, что... Они знали с начала года и сразу обсудили, что даже не притронутся друг к другу... Что будут жить своими жизнями... И Драко... Официально разорвал этот договор перед родителями Розы... Мерлин, какая я!.. — Влюблённая, — не дала ей договорить бабушка и накрыла её сплетённые в замок руки своими. На её лице заиграла улыбка, похожая на улыбку Дамблдора, когда он снова говорит загадками. — Ты именно влюблённая, Вика. И... Это просто была ревность и адреналин. Это... нормально. — Я дура... Бабушка... Можно мне остаться тут на время?.. — неловко спросила Руссо. — Конечно! Этот дом — твоя крепость, — её голос перешёл на полушёпот. — Но не дай этой крепости выстроить стены, через которые ты не сможешь пройти. Вика лишь кивнула, пошла в свою комнату и, переодевшись, без сил легла спать.                         *** В особняке Принцев на втором этаже, в спальне, которую Роза уже мысленно называла "комната ужаса подземелий Хогвартса", на кровати сидели две фигуры. Одна — облачённая в чёрное, вторая — в зелёном, с вишнёвыми волосами, почти лежащая на груди первого. Плечи Розалины чуть вздрагивали в немом плаче, голова покоилась на груди Снейпа, руки сомкнулись на его талии. Северус сидел со спокойным лицом и поглаживал спину Уокер, словно успокаивая. Он знал: сейчас ей нужно показать, что она не одна, заключить в объятия. Даже самые лёгкие. — Я... Опять всё испортила... — еле слышно повторяла девушка, словно молитву. — Ты не испортила. Ты нашла в зелье вашей дружбы лишний ингредиент, который рано или поздно вызвал бы взрыв. И чем дольше этот ингредиент оставался бы в зелье — тем сильнее был бы взрыв, — сказал Снейп спустя десять минут, хотя имел в виду далеко не ингредиенты. — И что мне теперь делать, Северус?! — наконец подняв голову, спросила она. Голос надломился, отчего она снова заплакала, но зельевар не дал ей опять спрятать лицо. Он взял её за подбородок и легко, будто боясь сломать, провёл большим пальцем по солёным дорожкам под глазами. Его угольные глаза смотрели прямо в её малахитово-красные от слёз. — Ты обнаружила этот ингредиент. Теперь осталось его нейтрализовать. Для этого нужно уменьшить огонь и подождать, когда зелье остынет, иначе — ожог, — не отрывая взгляда, заговорил Северус. — У меня болит голова... Я хочу спать... Снейп лишь кивнул и поднялся с кровати. Он быстро сделал ей чай. Её любимый, но с дополнительными ингредиентами: успокоительным и снотворным зельем. Без "ненужных" добавок. Он молча протянул ещё горячую чашку, и она взяла её двумя руками, прошептав тихое: — Спасибо, Северус... Просто за то, что ты есть в моей жизни. — Роза, ты пробралась в самое защищённое и тёмное подземелье в жизни со своими лучами солнца. Точно ли ты должна благодарить? Пей чай. Я добавил немного успокоительного и снотворного, — с непривычной теплотой сказал Снейп и развернулся, чтобы уйти. — Северус! Ты куда? — Работать, — спокойно ответил он, повернувшись, но получил прожигающий взгляд и, тяжело выдохнув, сел на край кровати. Роза быстро протянула ему градусник, лежавший на прикроватной тумбочке. Несколько минут прошли в тишине, которую разбавляли лишь тиканье часов, шорохи эльфа и глотки чая. — 37.8, — как приговор произнёс Снейп. — Ложись рядом и отдыхай! — приказала Уокер, сделав новый глоток чая и зевнув. Северусу ничего не оставалось, как лечь. Только он взял книгу, как на его грудь опустилась чья-то голова, ничего не говоря. Лёгкая улыбка коснулась уголков его губ, и он, не сопротивляясь, открыл нужную страницу. Одна рука держала книгу, а другая зарылась в вишнёвых волосах, пахнущих розой, чаем и теперь немного чёрным кофе и пергаментом. Но как бы он ни старался, сосредоточиться на тексте не получалось. Он всегда возвращался туда, куда тянуло сердце, лёд которого дал трещину даже бо́льшую, чем дружба шестёрки. Но Снейп не хотел убирать "ингредиент" под названием "любовь". Рука будто сама собой отложила книгу и начала гладить беззащитную спину, словно та была из самого тонкого фарфора. Розалина спокойно спала благодаря снотворному на груди зельевара, чьё сердце начало управлять им больше, чем здравый смысл. И виной всему — запах роз. Кто знал, что такие "банальные" цветы могут стать символом их отношений? Казалось, даже Мерлин такого не мог ожидать.                         *** Ещё один хлопок аппарации, на этот раз более тревожный. Драко Малфой чуть ли не вбежал в мэнор. — Вика тут?! — с животным страхом спросил блондин. Его серые глаза были широко распахнуты. — Нет. А что с ней? — выходя к сыну, который второпях отдавал эльфу мантию, спокойно спросила Нарцисса. — Мам... Я идиот... Полный идиот! — затараторил Драко, и к ним вышел Люциус. — Драко, объясни, что произошло, — приказал Малфой-старший. — Мы были у Уокеров дома, и мать Розы рассказала об обручении! Мы... Пытались ей всё объяснить, но она не поверила и ушла, не знаю куда! — Я же писал письмо мистеру Уокеру, что всё отменяется. И он сказал, что всё понимает! — с лёгким недоумением и раздражением сказал Люциус. — Он... специально... — понял Драко. — Драко, а зачем вы пошли к Уокерам? — спросила Нарцисса в недоумении. — Потому что Роза решила уйти из дома... — А у кого она живёт? — почувствовав неладное, спросил Люциус. — С "недостойным" выбором. — Драко, конкретнее! — приказал Малфой-старший. — Да у главного змея подземелий Хогвартса! У Снейпа! — вырвалось у Драко быстрее, чем он успел подумать. Его жгла изнутри тревога: Розе есть куда пойти, а его Вика исчезла. Но он сразу пожалел о своих словах, когда увидел, что отец чуть отшатнулся, а мать прикрыла рот ладонью. — Что? — переспросил Люциус. — Я... Я немедленно напишу ему и... — Нет! — тут же вскрикнул Драко, но их быстро остановила Нарцисса, подняв руку. — Тихо. Мы не будем никому писать. Мы... должники перед Северусом. И Люциус, — она повернулась к мужу, — разве тот, кто годами жил в ночи, не может встретить рассвет? Мы сами нарушили правила — разрешили нашему сыну быть с полукровкой. Может, эти старые правила пора отправить под крыло Мерлину? Мы разве бессердечные, чтобы портить их будущее? Драко и Люциус молча выслушали тираду Нарциссы, и Люциус... кивнул?! — Ладно... Ты права как никогда... К тому же иметь Северуса Снейпа в неоплатном долгу — куда более ценный актив, чем иметь его в числе врагов. Драко выдохнул, но тут же мысленно вернулся к проблеме с Викой. — Нужно найти её. Это всё, что я сейчас хочу.                         *** — Роза... Меня срочно вызвал Дамблдор. Постараюсь вернуться как можно быстрее, а ты можешь ещё поспать, — уже собранный Снейп разбудил Розу. — Но ты же болеешь! — возмутилась Уокер, приподнимаясь на локтях. — 36.8. Всё нормально. — Ладно... Только быстро! Снейп чуть ухмыльнулся, провёл рукой по её волосам, спустился вниз, оделся и аппарировал. Розалина ещё немного полежала, глядя в потолок и думая, как написать ребятам. Через десять минут она спустилась и заварила чай. Сидя на большом подоконнике с чаем и скетчбуком, укутанная в плед, она рисовала. Она решила: сейчас не время писать. Все на эмоциях. А свои эмоции она выплёскивала в рисунки. Котёл, зелья, роза, обвитая змеёй (самый удачный, по её мнению), и наконец... профиль Снейпа. Когда она поняла, что рисует, её будто ударило током. Всё это связано с ним. И вдруг... Стук в дверь. Раз, два, три, четыре, пять, шесть громких и два тихих. Она выглянула в окно. Гермиона, Рон, Гарри и... Драко с... Сириусом! Уокер подскочила, откинула блокнот и плед и побежала к двери прямо в его футболке и своих шортах, босиком. Она без раздумий открыла и застыла. — Роза... — заговорила первой Гермиона. — Так это правда?! Мерлин, нашему миру конец! Это... его? — проходя в дом и указывая на футболку, спросил Сириус. Розалина лишь кивнула. — А... Где сам Снейп? — спросил Гарри. — Проходите... Он не дома. Срочно вызвали на работу. Ушёл часа два назад. Драко?... — Уокер, куда вешать мантию? — лишь холодно спросил Малфой. — Шинка, повесь, пожалуйста, мантии гостей... — тихо сказала Роза, которой это "Уокер" было как удар ниже пояса. Эльфийка быстро поприветствовала каждого и собрала мантии. Все прошли в гостиную. Расселись, а Роза стояла посередине, как провинившийся ребёнок. Голова чуть опущена, волосы падали на лицо. Но первой заговорила не она. — Уокер... Прости. Я... сегодня провинился перед всеми. Рон, Гермиона, Гарри, Снейп, ты и... Вика, — начал Драко. — Я и Снейп? — удивлённо переспросила она. — Да. Я случайно рассказал родителям о... вашей связи. Но... они ничего никому не скажут и попросили передать вам письмо, — Драко протянул конверт с печатью Малфоев. Роза кивнула и взяла его. — Роза... Ты уверена в своём выборе? Он же... Ты понимаешь, что он не только твой декан? Его прошлое всегда будет ходить у вас по пятам... — начал Сириус. — Да. Я всё знаю. Северус... уже очень много спрашивал на этот счёт. — Но тебя даже его яды не берут, — усмехнулся Рон. — Рон, я выросла в окружении сплетен, договоров и ядов. Они уже в моей крови. Всё время ими плевались в меня в "высшем свете". — Ядовитая Роза. Хм... Звучит, — усмехнулся Драко, а затем его лицо стало серьёзным. — Ну а теперь к делу. Вика... И в этот же момент, как по команде, раздался стук в дверь. Все сразу посмотрели на вход, а затем на Уокер. — У профессора ключей нет? — спросил Рон. — Он... в принципе не через дверь зашёл бы... — с опаской ответила Розалина и, показав знак сидеть тихо, начала подходить к двери. Но тут... Раз, два, три, четыре, пять, шесть и ещё два... — Вика?! Девушка подбежала к двери, открыла и застыла. На пороге стояла Викториана. Увидев её, Драко подскочил и рванул к ней, но в последний момент перед объятиями его будто ударило током — он отступил на шаг. Руссо лишь кивнула. — Я... пришла поговорить, — с серьёзностью в глазах сказала она, снимая мантию. — Вика?! — хором воскликнули остальные. — О, так вы все тут. Прекрасно. — Ты где была?! — первым делом спросил Гарри. — Не важно. Сейчас я хочу обсудить... не самую приятную тему. Где профессор Снейп? Я могу пройти? — Он не дома... Проходи, — чуть виновато сказала Роза. Через пять минут Руссо уже сидела на диване с Гарри, Роном и Гермионой, а Драко и Розалина стояли перед гриффиндорцами и Блэком, как провинившиеся первокурсники (хотя Малфой пытался сохранить гордость, но не мог смотреть на Вику). — Я... расскажите, как это произошло с ваших сторон. Честно, — будто приказала Викториана. Роза сделала маленький шаг вперёд. — Я начну... — она набрала воздух в лёгкие. — Перед началом седьмого курса мою семью пригласили на ужин в Малфой-мэнор, и они, как обычно, взяли меня с собой. Формальность. Но... в какой-то момент речь зашла о том, что мне уже восемнадцать, а Драко, — Роза кивнула в сторону Малфоя, — будет почти сразу после окончания Хогвартса. И... они приняли решение нас обручить, даже не спрашивая нашего мнения. В наших "аристократичных" семьях всё решает власть. Чувства там равны слабости. В тот же день отец позвал меня в кабинет и сказал, что мы обручимся на зимних каникулах. Мне ничего не оставалось, кроме как поклониться и уйти... В комнате я разбила фарфоровую розу. Гарри, Рон, Гермиона и Сириус её помнят. Это была... моя первая самостоятельная покупка втайне от родителей... Первый "бунт", потому что я не хотела переезжать в Великобританию, но родители настояли на образовании в Хогвартсе, несмотря на то, что я уже проучилась год в Шармбатоне... Тогда я подумала, что моя свобода закончена, поэтому и разбила статуэтку. Она была символом свободы, которую у меня отобрали... В Хогвартсе вы знаете, что произошло, поэтому переходим к главному... Да, это была моя идея — рассказать потом, но Драко мог отказаться. Сейчас я понимаю, что это было моим худшим решением... — Вик... Я тогда тоже думал, что это хорошая идея... Уокер... слишком хорошо это преподнесла... — добавил Малфой. — Это ты пытаешься на меня всё свалить?! — повернувшись к блондину, воскликнула Розалина. — Да если бы не я, ты бы до сих пор молчал! По тебе было видно, что ты и не собираешься говорить правду! Тебе же лишь бы "сохранить лицо рода"! — Ne parle pas du visage de Rod, Walker! Ce n'est pas moi qui me suis échappé hier et j'ai piégé tous mes proches! (Не тебе говорить про лицо рода, Уокер! Не я же буквально вчера сбежал из дома и подставил всех близких людей!) — воскликнул Драко на французском, и у Сириуса появилась ухмылка, когда он увидел удивлённые лица ребят. — Oui, vous êtes prêt, au moins votre amour à vendre, si seulement papa loué! (Да ты готов, хоть любовь свою продать, лишь бы папочка похвалил!) — парировала Уокер и Блек приблизился к остальным. — Наши змеи решили пошипеть на языке предков. Чёрт его подери... Французский. Даже после Азкабана его помню! — Je n'ai pas vendu et je ne vendrai jamais! Elle est plus importante que tout cet argent pour moi! (Я не продавал и никогда не продам! Она для меня важнее всех этих денег!) — возмутился Малфой. — Вот он, — Сириус показал на Драко, — сказал, что не ей, сбежавшей из дома, говорить о лице рода. Вот она, — теперь его палец был направлен на Розу, — говорит, что ему лишь бы угодить отцу и что он готов продать свою любовь. Он же отвечает, что Вика для него дороже всех этих денег. — Je me demande si elle sait ce que tu as sur ton avant-bras gauche?! Ou tu ne lui as pas dit ça?! (Интересно, а она знает о том, что у тебя на левом предплечье?! Или ты и это ей не рассказал?!) — прозвучал удар ниже пояса, от чего Малфой неосознанно попятился назад и его лицо неестественно побелело. Даже Блек замер. Вдруг позади спорящих словно материализовалась фигура в чёрном. Северус Снейп. — Интересное лингвистическое соревнование, но у мисс Уокер слышно больше практики. А теперь прошу объяснить, что происходит в моём доме, — сделав акцент на слове "моём" и обводя присутствующих взглядом, произнёс зельевар. — Профессор, мы... мы не знали, что вас нет. Мы пришли обсудить проблему, — начала объяснять Гермиона, но он остановил её взмахом руки. — Северус, старина! Хороший домик! — с ухмылкой сказал Сириус из кресла, но на него не обратили внимания. — Северус... ты не против, что я их впустила?.. — аккуратно спросила Роза. — Пусть будут. Но недолго, — ответил Снейп и чуть закашлял. Розалина шагнула к нему, но он остановил её жестом. — Сэр, вам плохо? — спросил Гарри. — Ничего, что могло бы вас касаться, мистер Поттер, — прошипел мужчина. — Я... пожалуй, покину вас. Роза, выпроводишь потом гостей. — Мгм, — кивнула Уокер, и Северус ушёл. Роза повернулась к ребятам, на секунду удостоив Малфоя стальным, как лезвие ножа, взглядом. — Вика... Ты... — начал Драко, но его перебили. — Я не расстаюсь, но знай... доверие подорвано, и... тебе придётся сильно постараться, чтобы его восстановить, — ответила Викториана и перевела взгляд на Розалину. — Роза... прости, что не дала всё объяснить... Ты хотела как лучше не для себя, а для наших отношений... Спасибо. И прости, что не выслушала сразу. И ещё кое-что... Я пока буду жить у бабушки! — Ну вот и решили! — нарушил тишину Сириус, поднимаясь. — Ладно, я пошёл, пока меня этот дом или его хозяин не прокляли. — Мы, наверное, тоже пойдём, — вставая, сказал Рон, и гриффиндорцы закивали. Уже через десять минут в гостиной остались только Драко, Розалина и Викториана. — Вика... Мерлин, я так переживал... Где ты была, с кем, в каком состоянии? — Драко... — Руссо положила руку ему на плечо. — Я была у бабушки... И она меня успокоила и посоветовала с вами поговорить... И сказала важную вещь: "У тебя есть крепость, где двери для тебя всегда открыты, но не дай этой крепости выстроить стены, через которые ты не пройдёшь". И пока что я буду жить там. — Хорошо... Я помогу тебе с вещами. — Сладкая парочка, ну вы хоть обнимитесь, — уже с улыбкой сказала Роза. Они обнялись... утянув Уокер в объятия (точнее, утянула Руссо).