Яд в лепестках роз

После матча по квиддичу ребята ждали не так долго до следующего праздника. Первое марта. День рождения Рона Уизли, которое выпадало на воскресенье, и поэтому ребята в этот день спокойно отметили в Хогсмиде, потому что Малфою и Уокер устроили выговор за вечер, где они, старосты факультета, напились в хлам. Точнее, выговор им проводил Северус Снейп, который сказал, что если они ещё раз в ближайшее время устроят вечеринку и так напьются, то будут чистить котлы до выпускного. Компания решила не проверять теорию. Но счастье разрушилось спустя две недели. Пятнадцатого марта. В день рождения Розалины. – Готовы? – спросила Викториана, стоявшая со всей компанией у дверей Розалины с тортом. – Ещё минута! – объявила Гермиона. Как только часы пробили ровно двенадцать ночи, ребята постучались. Уокер, знавшая, что они придут, открыла дверь. На ней уже не было косметики, и она была одета в пижаму, но ждала друзей. Викториана сразу подбежала к ней с тортом и лукавой улыбкой. Роза сразу поняла, что этот торт не для еды. Джинни уже снимала на камеру. – С днём рождения! – сказала Руссо и окунула лицо подруги в торт. Когда же она его убрала, все засмеялись, глядя на старосту Слизерина с кремом на лице и парой прядей волос, прилипших ко лбу. – Вы всё-таки сделали это? – пытаясь звучать строго, сказала девушка, собирая пальцем торт со щеки. Вообще, этот план они придумали, когда на день рождения Рона Гарри споткнулся и уронил торт на друга, хотя это также было подстроено. – Желание именинницы – закон! – провозгласил Рон, доставая новый торт. – Может, мы войдём? Розалина усмехнулась и пропустила всю компанию в комнату, закрыв дверь. – Уокер, может, всё же умоешься? – съязвил Малфой, садясь в кресло с видом короля, абсолютно не понимающего эти «детские шалости». – Драко, – протянула Викториана. – Не переживай, Малфой, я умоюсь. А тебе и это не поможет, – парировала Уокер. – О, Мерлин… – Гермиона закатила глаза. Но тут диалог прервался… Хлопок был неожиданным для всех. Когда они обернулись, то увидели эльфа. Розалина побелела. Она сразу узнала его. Эльф Уокеров. Он был одет в наволочку с гербом её семьи. В его руках было письмо, и он поклонился так, что уши почти коснулись пола. – Молодая хозяйка! Вам письмо от лорда Уокера. Велено передать строго в руки! Викториана прикрыла рот рукой, глядя на подругу. Рон и Гарри взялись за палочки. Джинни сжала челюсти. Драко прищурился. Розалина вздохнула и быстро махнув палочкой, убрала со своего лица крем от торта. Все поняли, что веселье закончилось. Она подошла к эльфу и взяла у него из рук письмо, а затем, наклонившись к нему, прошептала: – Передай «лорду» и «леди» Уокерам, что я их писем не жду и не рада. Она выпрямилась, и когда эльф испуганно аппарировал, села на свою кровать и обхватила голову руками, сжимая в них письмо. Гермиона сделала шаг к ней. – Роз… – Выйдите, – глухо сказала она. – Но… – начал Рон. – Я сказала – выйдите! – голос Розалины сорвался, и все переглянулись. И тут… Гарри просто подошёл к её столу и сел на стул. – Мы никуда не уйдём. Уокер подняла на него глаза. – Нет, уйдёте! Я сама почитаю. И хочу побыть при этом одна! – И опять страдать в одиночку? – Руссо подошла к Гарри, но села на край стола. Вся компания начала молча рассаживаться кто куда, показывая, что они не уйдут. – Ну давай. Выгони нас, раз такая упрямая. Или просто признай, что тебе тоже иногда нужна поддержка. Розалина вздохнула и, ничего не ответив, сломала сургучную печать отца и достала пергамент с письмом. «Розалина, Сегодня тебе девятнадцать лет. И ты помнишь, что должно было сегодня произойти. Ты должна была с гордостью принять Метку. Ты должна была не опозорить род хотя бы в этом. Это была твоя обязанность. Но ты выбрала предательство. Ты предала собственную семью. Ты подставила нас. Ты подставила меня. В наших кругах моя репутация пошатнулась. И всё из-за тебя. Они говорят, что я не смог даже заставить тебя принять Метку. Что я не смог совладать со своей дочерью. На меня смотрят косо и считают слабым. Я всегда знал, что твоя мать слишком много тебе позволяет. Девятнадцать лет назад она родила тебя. Дочь, которая не сможет продолжить мой род. А потом не смогла родить мне сына. И вместо того чтобы хотя бы из тебя сделать человека, она вырастила предательницу крови, которая при первой возможности ушла к полукровке без рода и звания, кроме профессорского. Может, для тебя сегодняшний день и праздник. Но не забывай, кто подарил тебе жизнь и воспитал. И чем ты нам отплатила. Эльмер Альберт Уокер» Розалина сидела на кровати, и её руки слегка дрожали. Викториана встала, чтобы подойти, но Гермиона остановила её и покачала головой. Когда Роза подняла глаза, по её щекам текли слёзы. – Он… Назвал меня ошибкой, – дрожащим голосом сказала она и резко встала, кинув письмо на пол, достала палочку. – Инсенд… Но другое заклинание прозвучало быстрее. – Экспеллиармус! – палочка слизеринки вылетела из её рук, и её поймал… Малфой. К Розалине сразу подошла Викториана и обняла, гладя по голове. Она знала, что та сейчас чувствует. И что она может натворить глупости. Мать ей тоже говорила подобное. Что она ошибка, монстр… Розалина даже не пыталась вырваться, а только уткнулась в грудь Руссо. Её плечи дрожали. – Ненавижу их… Ненавижу! – её голос срывался. – Почему именно сейчас?! Почему сегодня?! Гарри в это время подошёл к письму, валяющемуся на полу, и кинул его в камин. Рон прошипел ему: – Я сейчас очень хотел бы высказать её родителям пару ласковых Круцио по лицу. *** Я видела, как Эльмер писал письмо и отправлял его. Я знала, кому оно адресовано. Розалине. После того случая на балу её имя было запрещено даже произносить в нашем доме. Все её вещи он запер в комнате на ключ и запретил заходить туда эльфам. Когда один из них упомянул её, мой муж кинул в него заклинание. Я смотрела на него, пока он сидел и пил огневиски. Острые черты лица, лёгкие морщины между бровей от постоянного напряжения, гордая осанка, блондинистые волосы, бледная кожа. Настоящий аристократ. Холодный и недоступный. И эта недоступность была не просто словом. Любила ли я его? Возможно, в начале. Или мне, молодой и наивной французской леди, просто вбили в голову, что этот брак принесёт мне счастье. А на самом деле он принёс счастье только нашим родителям. Вначале я пыталась разжечь хоть какие-то отношения. Но у меня не получилось. Затем я забеременела и подумала, что если появится ребёнок, то хоть что-то выйдет. Но я родила дочь. И это заколотило последнюю крышку в гроб счастливой семьи. Я хотела сделать из Розалины красавицу и умницу. У неё было прекрасное образование, манеры, моя внешность… И его характер. Как бы она этого ни отрицала. И этот характер дал плоды. Она была наглой, своевольной… Я ненавидела в ней это. Я ненавидела её за это. А Эльмер винил в этом меня. А потом… Она начала бунтовать. Это начало проявляться, когда она начала общаться с этой грязнокровкой, полукровкой и предателем крови. А её характер становился лишь хуже и хуже с каждым годом. – Изабелла, – сказал муж, отвлекая меня от мыслей. – Как ты думаешь, она ответит? Я знала, про кого он. И знала, что хватит. Не сегодня, так завтра. Но если я это скажу… – Не думаю, – ответила я. – У неё не хватит смелости. Он поставил стакан на стол. Я сдержалась, чтобы не вздрогнуть. – Не хватит смелости? – фыркнул он. – Она посмела сбежать! Посмела вломиться в мой кабинет! Потому что ты не уследила за ней! – Я пыталась подавить её характер. Но она так же упряма, как и ты, – холодно ответила я, и он встал, чтобы нависать надо мной. Чтобы чувствовать власть, которую он так любит. – Не смей говорить, что ей что-то досталось от меня! Она с детства была твоей копией! И я даже сомневаюсь, моя ли это дочь! Я застыла. – Ты обвиняешь меня в измене? *** День рождения Розалины также выпадал на воскресенье, поэтому после обеда компания отправилась в Хогсмид. Розалина не спала почти всю ночь и даже писала Северусу, когда он проснулся. После разговора она опять попробовала уснуть и проснулась за час до обеда, проспав всего шесть часов и чувствуя себя максимально разбитой. Ей не хотелось выходить из комнаты. Ей не хотелось ничего праздновать. Она кое-как заставила себя встать, сходить в душ и сделать остальную утреннюю рутину. Собираясь в Большой зал… Её взгляд упал на стол, где лежало перо. Она вздохнула и, сев на стул, достала пергамент и написала: «Лорд Уокер и леди Уокер, Я получила ваше письмо и нахожусь в недоумении. Почему вы зовёте меня своей дочерью? Ведь как мне известно, ваша дочь умерла для вас. Разве не так вы говорили? Не пишите мне больше. Другие письма, которые я получу от вас, пойдут в утиль. Ненавижу вас. Надеюсь, когда-то вы попадёте в Азкабан или на поцелуй дементора. Потому что я молюсь Мерлину об этом каждый день. Розалина.» Она сложила письмо и кинула его в сумку. – Нужно зайти в совятню… – сказала она сама себе и быстро пошла к выходу из комнаты. *** В Большой зал Розалина пришла чуть позже. Она быстро прошла к столу Слизерина и, как обычно, села рядом с Драко и Викторианой. – Роз, как ты? – тихо спросила Вика. – Нормально, – отмахнулась она, и Руссо вздохнула, явно не поверив. – Кстати, я с вами только до шести. Потом пойду ещё кое-куда. Попыталась разрядить обстановку Уокер, и подруга наконец усмехнулась и подняла руки. – Конечно-конечно! Мы не будем отвлекать от… Поздравлений, – подмигнула слизеринка, за что получила подзатыльник. – Извращенка, – фыркнула Роза. – Кто бы говорил, – встрял Малфой. – Ой, а ты вообще молчи! – Розалина скрестила руки на груди и прошептала Драко: – Я-то знаю, что ты не такой уж и порядочный у нас, – она подмигнула, и блондин распахнул глаза и посмотрел на Викториану, которая делала вид, что ей очень интересен тыквенный сок. – Солнышко, – сказал он. Роза в этот момент прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. – Да? – с максимально невинным лицом спросила Вика. – О чём это Уокер говорит? – максимально мягким голоском спросил он. – Даже не знаю… – протянула девушка. – Роз, что ты имела в виду? – Н… Ничего… – едва сдерживая смех, ответила Розалина. – Просто… Шутка. Руссо тихо засмеялась и быстро поцеловала Малфоя в щёку, пока он не продолжил что-то говорить про личные границы их отношений и всё остальное. *** Вечером, после прогулки с друзьями в Хогсмиде, где потихоньку становилось всё меньше снега, Розалина одолжила у Гарри Мантию-невидимку и направилась в кабинет зельеварения. Прошмыгнув в него, она сняла мантию. Снейп поднял взгляд от бумаг и встал. – Ну что, профессор? Вот мне и через год двадцать! – с гордостью в голосе сказала Уокер. – Через год, – повторил он. – А сейчас не забегай вперёд. Тебе только девятнадцать исполнилось. Роза фыркнула и закатила глаза. – Не понимаешь ты шуток. Как обычно, мистер недотрога. – Садись. Чай стынет, – лишь ответил он. Уокер кивнула и села на заранее поставленный стул, отпила из кружки напиток, а затем, подперев голову рукой, сказала: – Северус… Я ответила родителям… Снейп, до этого искавший что-то на своих полках, повернулся к ней. – Что ты им написала? Розалина отвела взгляд и сказала тише: – Что их дочь мертва. Что они мне не родители. Что я их ненавижу и желаю, чтобы они попали в Азкабан… Зельевар вздохнул и подошёл к ней, положив рядом какой-то блокнот. – Роза, – сказал он, используя сокращённое имя. – То, что ты написала… От этого ничего не будет. Это просто слова. Сейчас ты должна думать о другом, – он подвинул ей блокнот. – Тут есть многие темы, которые будут на ЖАБА. И если что-то ещё нужно будет дописать, ты сможешь это сделать. Учись. Не думай про тех, кого нужно оставить в прошлом. Розалина взяла блокнот. Он был тёмно-зелёным, почти чёрным. Открыв его, она прошлась по строчкам. – Это… ты писал? Это твой почерк! – Не важно, – ответил он, и Роза улыбнулась. Для него это было то же самое, что «да». – Просто когда-то делал заметки. – Ага, конечно, – себе под нос фыркнула она. – Спасибо, Северус. С твоей помощью я сдам ЖАБА на превосходно! Снейп поднял бровь. – Надеюсь, ты не думаешь, что тебе будут поблажки? – Ну… может, чуть-чуть… – Нет, – строго отчеканил он. – Моя работа — это моя работа. И личные отношения не должны на неё влиять. Розалина фыркнула, но улыбнулась. – Конечно-конечно, профессор Снейп, – съязвила она, убирая блокнот в сумку. – Вы сомневаетесь, мисс? – он специально не сказал фамилию, и от этого у Розы на душе стало теплее. – Никак нет, сэр. Как я могу сомневаться в вашей компетенции? – она театрально положила руку на грудь. – Ну хоть темы какие-то, если что, объяснишь? Северус выдохнул. – Да. Но не каждую. Ты должна и сама уметь изучать нужную информацию. Она кивнула. – Договорились! А когда я стану профессором, буду всем рассказывать, что меня подготавливал к сдаче экзаменов сам Северус Снейп! – Не подготавливал, а объяснял темы, которые твой вечно сонный мозг отказался обрабатывать на уроках. – То же самое, – она махнула рукой. Снейп ничего не сказал и взял свою чашку с чёрным кофе.