Искусство Жить.

Рико в больнице почти месяц. Рико падает всё сильнее и сильнее. В такого человека, как Натаниэль, просто невозможно не влюбиться. И хотя Морияма понимал, что ему будет очень и очень больно (он был уверен, что ничего не получится), что скорее всего Нат не примет его чувства, а если и примет, то их отношения не продлиться долго, но он был всего лишь подростком, который хотел любви. Рико не знал, что с ним будет после выписки, а брата спрашивать об этом боялся. От мафии не уйти. Скорее всего его пристроят для начала в какую нибудь школу, может на домашнее обучение, а потом он должен будет закончить универ на какую нибудь финансовую специальность. Ичиро пообещал, что он не вернётся в Эвермор, а значит с экси покончено. И тут бы радоваться, да вот только Рико другого ничего не умел. Может попроситься в художественную школу?.. Каждый раз, когда Рико смотрел на Натаниэля, он находил всё больше и больше деталей в его внешности, что были невероятно очаровательны. Не слишком яркая россыпь веснушек, что на солнце по-любому станут ярче. Небольшая синяя крапинка в левом зрачке, что была почти незаметна, нос с лёгким, почти невидимым искривлением вправо, что явно было следствием старого перелома. Нижняя губа была чуть пухлее, а на верхней был небольшой, уже светлый шрамик. Длинные музыкальные пальцы, что так часто фигурировали в его мокрых снах. И Рико его рисовал-рисовал-рисовал. В какой-то момент в скетчбуке не осталось ничего, кроме Натаниэля в самых разнообразных амплуа. Больше всего Рико нравилось рисовать его с цветами в волосах. Акварель плавно, почти прозрачно наносилась на очередной, не передающий и половину истинной красоты, набросок портрета Натаниэля. За этот долгий зимний месяц Абрам стал ещё бледнее, лишаясь своего лёгкого, золотистого загара. Сегодня их должны были выпустить погулять по территории больницы. Метель наконец-то закончилась. А ещё обещал приехать Ичиро. Сказал, что у него какие-то дела с Хэтфордами. Но до его приезда, как и до прогулки, ещё несколько часов. Абрам вполоборота сидел в своём излюбленном кресле, перекинув ноги через мягкий подлокотник, опираясь спиной на противоположный. В руках была новая, явно дорогая книга с красивыми иллюстрациями на плотной, почти глянцевой бумаге. Как и предыдущие, эта книга была посвящена эпохе Возрождения. Рико же сидел на кресле мешке, пододвинутым максимально близко к креслу Рема. Голова Морияма ненавязчиво прикасалась к боку Наианиэля. А в какой-то момент, между перелистыванием страниц, рука младшего парня опустилась на голову Рико, аккуратно, нежно, зарываясь в его чёрные волосы. Натаниэль, тихо напевая незамысловатую мелодию, перебирал жёсткие пряди, почёсывая кожу головы. Рико таял от его руки, от незамысловатой ласки, чувствовал такое умиротворение и тепло, что прикрыв глаза, погрузился в лёгкую дрёму. Их спокойствие разрушил лечащий врач Рико, вызвав того в свой кабинет. Отстранившись от Ната, Морияма почувствовал уже привычную пустоту. И его чувства к Абраму бесили его всё сильнее и сильнее. Ведь когда Рико выпишут, они вряд ли когда нибудь увидятся снова. Тот останется в Англии, с семьёй, а Рико? Рико вернётся в Америку, учиться и работать на благо клана. Его будущее ещё туманно, но было очевидно, что клан Морияма его не отпустит. Надеяться на хорошее отношение старшего брата — не лучшая идея. В конце концов Ичиро разочаруется в нём, как и дядя и в лучшем случае его спишут со счетов, как сломанный товар, избавятся от него. Может сошлют в Японию, чтобы глаза не мозолил, а может и вовсе убьют. Всепоглощающая усталость не давала бояться своего будущего, которого может и не быть. Порой Рико вспоминал Кевина, иногда в тандеме с Жаном. И ему было больно-больно-больно. От того, как тот отдалился, как променял его на французского ребёнка, как не обращал внимание на его страдания, и от предательства. Все поступки Дэя за последние года, всё что он сделал и не сделал — разбивало сердце подростка на много-много острых, тусклых осколков. И Рико прекрасно знал, что когда прийдёт пора прощаться с Натом, он разобьётся ещё сильнее. Ведь такого комфорта и спокойствия, как с Натаниэлем, он не чувствовал ни с кем. Ни в кого он так не влюблялся. Не за кого так не держался. Поэтому ему оставалось лишь пытаться сохранить все их совместные моменты в памяти и на бумаге. / В небольшом больничном скверике было промозгло и ветрено. Англия, куда уж деться? Рико медленно прогуливался со старшим братом. Ичиро был в чёрном, тёплом пальто, которое пропахло его одеколоном и сигаретным дымом насквозь. Запах не был неприятным, даже больше, Рико чувствовал в этом аромате дом, который он постепенно обретал общаясь с братом. Когда подросток думал об Ичиро, то немного боялся его. Однако когда они говорили, когда Рико его видел и слышал, весь страх забывался и он раскрывался для старшего со всё новых и новых сторон. Рико рассказывал о прочитанном с Натаниэлем, услышанном от него, о том, что тот учит его играть на фортепиано, что делает комплименты его голосу и рисункам. На рисунках, что Рико показывал Ичиро, тоже было много Натаниэля. Прямо по середине рассказа о их с Натом шалости (они во время тихого часа облепили дверную раму столовой прокладками-ежедневками, что им предоставила Элисон), Ичиро перебил младшего брата. — Ты влюблён в Хэтфорда младшего? — Нет, блин, в старшего, — закатил глаза подросток. И только через несколько секунд и по удивлённому лицу Ичиро, Рико понял, что сморозил. Широко распахнув глаза и побледнев, Рико уже готов был отрицать свою влюблённость, как брат прервал его не начавшиеся оправдания, лёгким взмахом руки. От жеста веяло властностью и для Ичиро он явно был привычен. — Если ты подумал о том, что я — гомофоб, то передумай. А если о том, что я не одобрю кандидатуру Натаниэля, то тут ты от части прав. Но не потому, что Натаниэль — неподходящая для тебя партия, ведь всё как раз наоборот, а потому, что сейчас я бы не одобрил любого, — старший брат вздохнул и помассировал переносицу, пытаясь подобрать слова, — тебе всего 15, а ты уже столько пережил. Я не хочу, чтобы ты разбился вновь. Да и внеплановые дети… — Мои яичники не развились, тебе ли об этом не знать? Быть интерсекс персоной отчасти удобно… — Рико, а не думал ли ты, что Натаниэль не примет твоё тело? Он же не знает, что у тебя между ног, считая тебя мальчиком от и до, впрочем как и все, кто тебя знает. Рико вспыхнул. — Я и есть мальчик. А твои слова только заставляют меня испытывать дисфорию. Взгляд подростка затуманился. Ведь стоило ему обработать сказанное старшим, в голове начали всплывать ужасные сцены, одна хуже другой. Но всё это не имело смысла, так как их выпишут и они расстанутся скорее всего навсегда. Может будут пересекаться на каких нибудь деловых встречах, лет эдак через 10. Однако всё это не мешало подростку представлять, как он целует Абрама, или Абрам его. Какие были бы его губы на вкус? Скорее всего они были бы мягкими и тёплыми, ведь Рико не раз замечал, что Натаниэль пользуется гигиничкой. Наверное они сладкие, отдающие вкусом клубники, которую так часто он ел. А каким был Рико на вкус? Может, как таблетки? Или какао, что им давали в столовой. Нат всегда отдавал ему свою порцию, что заставляло сердце Морияма биться быстрее. О нём так мало заботились раньше, так что теперь любой жест доброй воли, а особенно от Рема, заставлял просыпаться бабочек в животе, что своими крылышками создавали целый ураган из чувств. Рико прикоснулся пальцем к губам, задумчиво глядя в даль. На самом деле слова Ичиро заставили его задуматься о своём теле. Раньше он не придавал значения своей оболочке. И если в детстве у него не было выбора, кроме как быть мальчиком, то теперь… Да, его тело, несмотря на женский пол, развивалось, как мужское. Его это устраивало. Плоская грудь, голос, который наконец сломался и хоть и оставался высоким, но стал более мужским. Да и хрупким он не выглядел. Ну, по крайней мере раньше. За месяц в больнице и три недели в коме до этого, его мышцы немного одрябли, руки стали тоньше, запястья — изящней. И Рико это даже нравилось, ведь его руки Рем называл аристократичными. А то, что нравится Абраму в Рико — нравится и самому Рико. Постепенно их беседа с братом продолжилась, но уже на другие темы. Совсем скоро Рико выпишут, так что он решил узнать, что для него запланировал Ичиро. — Какое-то время ты будешь на домашнем обучении, по крайней мере, пока шумиха о твоём уходе из мира экси не утихнет. После школы выберешь университет какой нибудь творческой направленности, станешь известным художником, или дизайнером, будешь, таким образом, приносить пользу клану, а если не получится, то придумаем что нибудь другое, — спокойно говорил старший брат. Рико аж остановился. Неужели ему разрешат рисовать? Заниматься этим серьёзно? Подросток не веря уставился тёмными глазами на старшего. Это же всё меняет! Глаза засветились неподдельным счастьем. Конечно если бы не антидепрессанты, он скорее всего принял бы новость тише и спокойнее, более апатично. Но терапия работала, работали и чувства к Натаниэлю, из-за которых Морияма часто был в приподнятом настроении. Ну, если не думал о туманном будущем и предстоящем расставании конечно. Морияма младший отпустив все мысли и весь контроль просто бросился обнимать брата. Ичиро конечно удивился, но обнял Рико в ответ. На губах старшего заиграла лёгкая улыбка. И несмотря на то, что тактильный контакт друг с другом был непривычен, оба в тайне надеялись, что в какой-то момент доверие окрепнет и они станут ближе, станут настоящей семьёй. / Элисон выписалась, оставив свои контакты Нату и Рико. Морияма конечно удивился, ведь они не слишком тесно общались, но также и обрадовался. — Если вам понадобиться помощь или совет, пишите, — подмигнула девушка, — нет, серьёзно. Я всегда в расстоянии звонка от вас. И просто так пишите. Рейнольдс обняла сначала Абрама, а потом и Рико. А потом серьёзно посмотрев на них, отдала по конверту с письмом, наказав прочитать в одиночестве. Сегодня девушка возвращается в Америку, в свою золотую клетку. И каждый из парней знали, что она, рано или поздно выберется из неё. Всё будет хорошо. Мет Бойд, которому тоже досталось письмо, был в приподнятом настроении. Ведь несмотря на то, что по большей части он был в другом корпусе, они вчетвером всё равно очень хорошо общались. / В письме Элисон для Рико, девушка сказала перестать трусить и наконец признаться Нату в чувствах. Морияма же решил проигнорировать её слова. / Следующим выписался Бойд. Он даже устроил небольшой праздник в честь этого. Ведь его организм наконец был полностью чист, а разум не требовал новой дозы. Парень относился к Рему и Рико, как к младшим братьям, и взял с каждого слово, что они обязательно приедут к нему в гости. Плюс ещё один номер в телефоне Рико. И не просто номер, а номер друга. / То, что Рико и Натаниэля выписывали в один день, было прекрасно. Ведь ни один, ни второй не хотели оставлять друг друга в больнице в одиночестве. Да и одним им оставаться не хотелось. Ведь несмотря на большое количество других ребят, вне своей компании они так ни с кем и не подружились. Даже почти не общались. Другие пациенты не воспринимали их компанию, шушукаясь за спиной, говоря неприятные вещи. Они считали оставшуюся парочку слишком странной. На то были причины, члены мафиозных семей как никак (об этом не распространялись, но вокруг Ната и Рико сама атмосфера была будто более плотной, а порой даже мрачной). Впрочем издевательств не было, так что друзьям было плевать. / Стоя в аэропорту рядом с братом, Рико всё крутил в голове их с Ниэлем расставание. Хетфорд отвёл его в сторонку, продиктовал свой номер, тихо-тихо прошептал, что они ещё встретятся и краснея подался вперёд. Он его поцеловал. Поцеловал. Поцеловал. Это было лёгкое прикосновение. Просто быстрый чмок. И вокруг не взрывались фейерверки, не звучала музыка, не было фанфар. Стало тихо. В голове Рико образовалась пустота. Но до того приятная, спокойная. Наконец не было ни одной пугающей мысли. А потом, стоило Рему отстраниться, всё взорвалось. Сердце было готово выпрыгнуть из груди и будто ломало рёбра, а бабочки в животе все до одной взлетели. Морияма схватил убегающего Ната за руку, резко дёрнув на себя и поцеловал его сам. У них было мало времени, так что Рико одаривал его губы короткими, мелкими поцелуями. И на эти прикосновения так же коротко и быстро отвечали. Вышли из закутка они красные и довольные. Сейчас же Морияма младший пытался понять, а ответ ли это на его не высказанное признание? Так ли он всё понял? Перед самым взлётом Рико отправил Нату одно короткое сообщение. «Я тебя люблю». Ответ не успел прийти. Они уже вылетели.