Прощай. Переломный момент

Глэм сидел на кровати, перебирая струны гитары, разучивая новую песню. Музыка была плавной и тихой, изредка прерываясь, когда парень переворачивал ноты. Идиллию прервал счастливый Чес, ворвавшийся в комнату и, закрыв дверь, сел на противоположный край кровати: — Глэм! Гляди, что купил! И шатен, достав руку из кармана, разжал кулак. На ладони, сверкая в солнечных лучах, лежало красивое ожерелье из больших белых бусин. — Ого, выглядит неплохо. — Да, зашёл в магазин всяких безделушек… Недорого, но очень круто! — Ага, — парень вновь отвлёкся на тетрадь, продолжая играть, — для Лизы купил? — А? Чес убрал украшение на стол и развернулся к Глэму, после чего как-то виновато улыбнулся и потёр затылок: — Ну, не совсем… Неважно. Как там наша песня? — Ну, в целом аккорды я запомнил и смогу уже сыграть без шпаргалки. Так что можем порепетировать. — Отлично! Тогда за дело! Парень схватил свою гитару и, усевшись на стул, начал играть.

***

Смычок легко скользил по струнам скрипки, создавая прекрасную мелодию. Она разлеталась по просторному залу и отдавалась в каждом предмете интерьера. На какое-то мгновение Лидия даже смогла забыть о том, что за ней сейчас наблюдает отец. Мысленно она была в том вечере, когда шла домой рядом с Чесом. На плечах снова было то тепло, которое дарила его косуха, а сердце грела роза, находящаяся сейчас у девушки в комнате, зажатая меж страниц. Всё это настолько расслабляло, что Лид не сразу услышала выкрик отца: — Руку! Лидия развернулась, в испуге и непонимании глядя на мужчину, а тот уже замахнулся для удара, и линейка прилетела на щеку девушки. Если же в предыдущие разы он специально наносил удары, то этот действительно получился случайным, и на мгновение даже Густав опешил. Девушка вскрикнула и упала на колени, выронив скрипку и смычок. Дерево слегка поранило щёку, оставив после себя тонкую полоску царапины. Густав закатил глаза и сложил руки за спиной: — Признаю. Это было лишним, но ты сама виновата. Меньше будешь летать в облаках. — Но я же… Я же не совершила ни одной ошибки! Всё было безупречно! Вдруг выкрикнула Лид и приподнялась с колен, зло глядя на отца. Тот, не привыкший к грубости со стороны тех, кто был ниже его, оторопел, но быстро отошёл от шока. Подойдя к дочери, он взял её под руку и резко поднял на ноги, после чего ударил её свободной рукой по другой щеке. — Никогда, слышишь? Никогда не смей поднимать на меня голос! А теперь марш в свою комнату! Сегодня ты остаёшься без еды. Лидия не стала что-то возражать. Она выпрямилась и быстрым шагом направилась прочь из зала, пряча от отца лицо, по которому ручьём бежали слёзы.

***

В своей комнате Лидия упала на кровать и зарылась лицом в подушку, давая волю слезам. Она плакала навзрыд, и крики заглушала подушка, сжимаемая ею. Если вторую пощёчину она и заслужила, то первая была несправедливой! Да даже если отец и был неосторожен, это не оправдание! Она старалась изо всех сил, играла безупречно, а он… Он просто не хотел видеть её успехов, только ошибки. Слёзы обжигали кожу, смешиваясь с болью и обидой. Лидия перевернулась на спину, глядя в потолок сквозь мутную пелену. Щека горела огнём, но физическая боль была ничем по сравнению с той бурей, что бушевала внутри. Несправедливо. Так подло и несправедливо. Она ведь старалась, она играла идеально, вкладывая в музыку всю душу, все те эмоции, что подарил ей Чес. И за это получила лишь удар и унижение. А говоря об эмоциях, то что касалось Чеса... С ним было как-то легко и приятно, не то что с её сверстниками в консерватории. Он был таким простым и внимательным, хоть и виделись они всего несколько раз. Этого хватило для слодившигося впечатления о нем. Взгляд Лид зацепился за книгу на прикроватной тумбочке. Привстав с кровати, девушка протянула руку и взяла книгу, после чего раскрыла её. Роза. Та самая, засушенная между страницами толстой книги. Лидия села, осторожно дотронувшись до хрупких, потемневших лепестков. Воспоминание о тёплой улыбке Чеса, о его неловком, но таком искреннем жесте, на мгновение отодвинуло боль на второй план. Он был единственным, кто видел в ней не просто «дочь Густава», а живого человека. Улыбнувшись, Лидия закрыла книгу и, прижав её к груди, легла на кровать и закрыла глаза. Небольшая истерика и обида на отца сделали свое дело, и девушка быстро уснула.

***

Сон был глубоким и, наверное, прекрасным. Лидия не понимала, так как все изображения и силуэты были размытыми, как это иногда бывает. Она куда-то шла и с кем-то разговаривала. Что-то веселило её, и она смеялась, а затем цвета сменялись на другие, и вот, она уже не смеётся, а плачет из-за чего-то, а кто-то её утешает и шепчет что-то на ухо. Все было так странно и необычно, но эта странность манила и желала оставить девушку у себя в вечном плену сновидений.

***

Лидия подскочила на кровати, выбравшись из чьих-то объятий во сне, и осмотрелась. Здесь и сейчас она была одна, и никто её не держал, а значит, все было не по-настоящему. Хотя нет, что-то было не так. Он. Быстрый и тихий стук в окно. Лидия вскочила и, быстро подойдя к окну, раскрыла его ставни. Странно, что отец их всё ещё не закрыл, чтобы запереть дочь насовсем. Может, доверял ей? Хотя после её первого побега это было удивительно. Но это было сейчас не важно и даже хорошо, потому что за окном вновь стоял шатен, но уже с небольшим букетом ромашек. — Я не знаю, какие тебе нравятся, так что буду носить разные. Улыбнувшись, сказал Чес и протянул цветы. На этот раз Лидия приняла их и, обняв букет, улыбнулась: — С чего ты вообще решил начать их носить? — О, а я смотрю, кто-то потеплел и стал более разговорчивым? Хах, приятно. Отойди, пожалуйста. Улыбка Чеса стала ещё шире, чем прежде, и он сделал пару шагов от окна. Девушка повторила за ним и тоже отошла от окна, после чего Чес вновь запрыгнул к ней в комнату. На этот раз получилось лучше, чем раньше, но парень всё равно запнулся, но на ногах удержался: — Да ну что такое-то! Думал, в этот раз получится! — И получилось, ты ведь не упал. Шатен развернулся к Лид и заметил на её лице искреннюю улыбку и даже некое смущение. — Ну, это да. А насчёт цветов… Ну, ношу и ладно, приятно же? — Ну, ладно. Признаю, это действительно приятно. А теперь… Для чего ты снова пришёл? Не только же ради них. — А, ну… Ты ведь призналась, что тебе нужна помощь, верно? Вот я и пришёл! — Но… Может быть, ещё не время? — Да почему?! Стоп… Чес сделал пару шагов к Лид и, протянув руку, коснулся царапины на её щеке: — Только не говори, что это сделал этот урод?.. Лидия отвела взгляд и сделала пару шагов от парня, после чего подошла к кровати и, положив букет на неё, села рядом. Чес пошёл за ней и присел на корточки около девушки: — И вот после этого ты ещё хочешь что-то изменить? Хочешь оставаться тут? Ради чего? Чтобы этот урод ещё что-то сделал? — Ты просто не понимаешь… Глэм ушёл, уйду я и… И что? Мама останется вместе с ним тут! Я не могу её бросить! — А лучше рисковать своей жизнью, так? — Нет, я… Я… Я не знаю… Но я не могу её бросить… — Но и остаться тут тоже. Хм… Парень выпрямился и прошёлся по комнате, затем подошёл к двери и, постояв около неё, снова развернулся к Лид: — Ладно, может быть, ещё и есть время на раздумье, но предлагаю провести его с пользой. — О чём ты? — Вставай, пошли! Парень подошёл к окну и выпрыгнул на улицу. Лид встала и подошла к нему, оперевшись на подоконник: — Куда ты? — Не "ты", а "мы"! Пойдём и хотя бы немного погуляем! Обещаю, потом я тебя провожу. Но сейчас тебе стоит проветриться и отдохнуть. Лидия колебалась. С одной стороны, она понимала, что Чес прав. Ей действительно нужно было отвлечься, вырваться из этих стен, которые давили на неё всё сильнее. С другой стороны, страх перед отцом, перед неизвестностью, перед тем, что может случиться, если её поймают, сковывал её. — Но… если отец узнает… — начала она, но Чес перебил её. — Он не узнает. Мы будем осторожны. И потом, ты же не хочешь провести всю свою жизнь, прячась и боясь? Его слова задели её за живое. Он был прав. Она не хотела. Взглянув на букет ромашек, лежащий на кровати, Лидия приняла решение. — Хорошо, — сказала она, и в её голосе прозвучала решимость. — Я иду. Чес улыбнулся, его глаза заблестели. Он протянул ей руку. Лидия взяла её, и, перекинув ноги через подоконник, осторожно спустилась вниз. Земля под ногами показалась ей непривычно твёрдой, но в то же время дарила ощущение свободы. — Куда мы пойдём? — спросила она, когда они отошли от дома на безопасное расстояние. — Есть одно место, — загадочно ответил Чес. — Тебе понравится.

***

Они шли по узкой тропинке, ведущей в парк. Воздух был свежим и прохладным, наполненным ароматами хвои и влажной земли. Лидия чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её. Рядом с Чесом она чувствовала себя в безопасности, хотя и понимала, что это лишь иллюзия. — Ты знаешь, — сказал Чес, нарушая тишину, — я давно хотел тебе это сказать. Ты молодец, что согласилась на нашу помощь.. Глэм больше всего переживал за это.. Лидия удивлённо посмотрела на него. — Я? Молодец? Нет, я всё ещё боюсь. И, иногда сомневаюсь, смогу ли вообще сделать этот шаг и уйти.. Столько всего мешает это сделать.. Мама, отец.. Какой не какой, но всё же.. — Бояться — это нормально, — ответил он. — Но ты сомневаешься и это уже хорошо, потому что даёт надежду на то, что ты примешь верное решение и уйдёшь от того, кого считаешь отцом. Его слова тронули её. Никто никогда не говорил ей такого. Отец теперь видел в ней лишь непослушную дочь, мать — обычную девушку, которая обязан слушать отца, даже если его меры воспитания превышают все нормы приличия. А Чес… Чес видел в ней что-то другое. Они вышли на небольшую поляну, окружённую высокими деревьями. В центре поляны росло старое, раскидистое дерево с толстым стволом и пышной кроной. Под ним стояла небольшая деревянная скамейка. — Вот, — сказал Чес, указывая на дерево. — Это моё любимое место. Здесь всегда тихо и спокойно. Лидия подошла к дереву и прикоснулась к его шершавой коре. Оно казалось таким древним и мудрым, словно хранило в себе все тайны этого парка и города. — Красиво, — прошептала она. Они сели на скамейку. Свет луны пробивался сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле. Лидия закрыла глаза, вдыхая полной грудью свежий ночной воздух. Впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему свободной. Рядом с Чесом, под этим старым деревом, она могла быть собой, не боясь осуждения или наказания. — Расскажи мне что-нибудь, — попросила она, не открывая глаз. Чес немного помолчал, а затем начал рассказывать о своих с Глэмом выступоениях, о том, как они вместе сочинают музыку и то, как её брат талантлив. Это ещё раз убежлало его, что их отец просто дурак, не понимающий ничего в людях, которые достойны большего. Его голос был спокойным и мелодичным, и Лидия слушала его, затаив дыхание. Она представляла себе эти репетиции и то, как Глэм пишет какой-нибудь текст к песне. Может быть к одной из тех, что она слышала на концерте? В её душе зарождалась надежда. Надежда на то, что и у неё может быть такая жизнь.

***

Когда Чес закончил свой рассказ, Лидия открыла глаза. На её лице играла лёгкая улыбка. — Ты отличный друг для Глэма.. Спасибо, что помог ему.. — сказала она. — А я… Прости меня за моё поведение к тебе до этого.. — Я и не обижался на тебя, понимал ведь что это было сказано не со зла. — ответил Чес, глядя ей прямо в глаза. Лидия задумалась. Теперь она ещё больше хотела. Хотела всем сердцем уйти от отца и тоже стать счастливой... Но страх всё ещё цеплялся за неё, не давая полностью отдаться этому желанию. — А что будет с мамой? — спросила она, и в её голосе прозвучала боль. Чес вздохнул. — Я не знаю. Но ты не можешь жертвовать своей жизнью ради неё. Она взрослая женщина, она должна сама принимать решения. — Но она не может, — возразила Лидия. — Он… он её сломал. — Ну тогда ты не должена дать ему сломать и тебя. — сказал Чес. — И показать ему, что он ошибался в вас обоих. Его слова прозвучали как призыв к действию. Лидия посмотрела на него, и в её глазах вспыхнул огонёк решимости. — Ты прав, — сказала она. — Я не смогу там оставаться.. Ещё одна попытка его исправить и я уйду.. Обещаю.. Чес улыбнулся. — Вот это уже другое дело. Они просидели под деревом ещё какое-то время, разговаривая о будущем, о планах, о мечтах. Лидия чувствовала, как в ней просыпается новая сила, новая энергия. Она больше не была той испуганной девушкой, которая пряталась от мира. Она была готова бороться за свою свободу, за свою жизнь. Когда солнце начало вставать на горизонте, Чес поднялся. — Пора возвращаться, — сказал он. — Твой отец, наверное, скоро проснётся и пойдёт к тебе. Лидия кивнула. Она не хотела возвращаться, но понимала, что это необходимо. Они пошли обратно по той же тропинке, но теперь Лидия чувствовала себя по-другому. Она была полна решимости и надежды.

***

Когда они подошли к дому, Чес остановился. — Я буду ждать тебя завтра, — сказал он. — В том же месте, в то же время. Лидия кивнула. — Я приду. Может раньше по времени, после того, как поговорю с отцом.. Она посмотрела на него, и в её глазах промелькнула благодарность. — Спасибо, Чес, — сказала она. — За всё. Он улыбнулся. — Не за что. Мы ведь теперь тоже друзья, верно? — Верно, — ответила Лидия, и в её голосе прозвучала искренняя теплота. Чес помог девушке залезть обратно в комнату и она тут же закрыла его, что бы скрыть следы своего отсутствия. Это не остановило Чеса и он помахал ей на прощание, после чего растворился в утренних сумерках. Лидия, вернувшись в свою комнату, почувствовала, как усталость накатывает с новой силой. Она снова подошла к окну и посмотрела на опустевшую улицу. Сердце её билось учащённо, но уже не от страха, а от волнения и предвкушения. Она знала, что завтрашний день будет другим. Она снова села на кровать, но теперь уже не для того, чтобы погрузиться в сон, а чтобы обдумать всё произошедшее. Слова Чеса звучали в её голове, наполняя её решимостью. Она больше не хотела быть жертвой. Она хотела жить. Лидия взяла букет ромашек, который Чес оставил ей. Цветы были немного помяты, но всё ещё свежи. Она вдохнула их нежный аромат и улыбнулась. Это был символ надежды, символ того, что даже в самой тёмной ночи есть место для красоты и света. Она решила, что не будет больше ждать. Завтра, когда Чес придёт, она скажет ему, что готова. Готова уйти прямо от туда и больше сюда не возвращается. Лидия посмотрела на свои руки и дотронулась до царапины на щеке. Это были следы её прошлого, но они больше не определяли её будущее. Она знала, что впереди её ждёт неизвестность, но теперь она была готова встретить её лицом к лицу. Она снова легла на кровать, но на этот раз сон пришёл не из-за истерики и обиды, а из-за спокойной уверенности. Она знала, что сделала правильный выбор. И это давало ей силы. Переодевшись в спальную одежду, Лид расправил кровать и легка на то время, которое у неё ещё осталось. Теперь в её снах больше не было размытых силуэтов и непонятных эмоций. Теперь они были яркими и чёткими, наполненными образами свободы, приключений и новой жизни. Она видела себя идущей по дороге, ведущей к горизонту, где солнце сияло ярко, обещая новый день.