Я (не) должен помнить тебя

Комиссия по предсказаниям встретила их холодным светом звезд и гудением гигантских механизмов. Матрица Предвидения - колоссальное устройство, способное считывать вероятность и истину, - возвышалась над платформой, как алтарь судьбы. Кафку привели в центр круга. Она не сопротивлялась. Даже со скованными руками она двигалась с пугающим величием. Келус не сводил с неё глаз, отмечая каждое напряжение мышц под её одеждой. Когда она встала на платформу, ткань её брюки натянулась на мощных, скульптурных бедрах, а широкая спина выпрямилась, демонстрируя гордую осанку хищника, которого загнали в угол, но который все еще остается королем джунглей. Фу Сюань парила в воздухе, активируя Матрицу. - Сейчас мы узнаем правду, Охотница, - произнесла Верховная Провидица. - Матрица не знает лжи. Она вывернет твои намерения наизнанку. Вокруг Кафки закружились золотые кольца света. Келус сделал шаг вперед, его пальцы сжались в кулаки. Ему казалось, что этот свет причиняет ей боль. - Не бойся, Келус, - голос Кафки был спокойным, даже слегка насмешливым. - Это всего лишь... щекотно. Фу Сюань закрыла глаза, считывая информацию. Минуты тянулись как часы. Наконец, Провидица резко открыла глаза, и в них читалось искреннее изумление. - Это... невозможно, - прошептала Фу Сюань, опускаясь на землю. - Охотники за Стелларонами не причастны к катастрофе. Они не враги Альянса. Более того... они здесь, чтобы остановить настоящего преступника. Март 7 и Вельт переглянулись. - Кто же тогда виноват? - спросил Вельт. - Легион Антиматерии? Нет... - Фу Сюань нахмурилась. - Это кто-то изнутри. Кто-то, кто скрывает свою сущность. Мне нужно немедленно доложить Генералу Цзин Юаню. Она посмотрела на Кафку. - Я временно снимаю поле подавления. Но не вздумай бежать. Матрица все еще следит за тобой. Фу Сюань и её свита удалились к дальним терминалам, чтобы связаться с Обителью. Вельт и Март тактично отошли к краю платформы, понимая, что сейчас произойдет то, чего Келус требовал с самого начала. Келус остался с ней наедине. Барьер упал. Кафка повела плечами, разминая затекшие мышцы. Она медленно села на край каменного парапета, широко расставив ноги, что придавало ей вид расслабленной, но готовой к прыжку пантеры. Энергетические наручники все еще были на ней, но это лишь подчеркивало её опасную притягательность. Келус подошел ближе. Его дыхание было прерывистым. - Ну, вот мы и одни, - Кафка подняла на него взгляд. Её глаза без очков казались бездонными колодцами, полными фиолетового тумана. - Ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься, Келус. Неужели ты так переживал за меня? - Переживал?.. - голос Келуса дрогнул. - Я думал, я с ума сойду. Он опустился перед ней на колени. Не в знак покорности, а просто потому, что ноги его больше не держали. Теперь их лица были на одном уровне. Он чувствовал исходящий от неё жар. Её тело было плотным, горячим. Он видел, как вздымается её высокая, пышная грудь под тонкой тканью рубашки, видел капельку пота, стекающую по мощной шее к ключице. Она была настолько живой, настолько материальной, что это причиняло физическую боль. - Давай сыграем в игру, - тихо предложила Кафка, наклоняясь к нему. - Как в старые добрые времена. Ты задаешь вопрос. Я отвечаю. Но в ответе может быть правда, а может быть ложь. Ты должен угадать. - Я не хочу играть, - прошептал Келус, глядя ей в губы. - Правила есть правила, - она улыбнулась. - Спрашивай. Келус сглотнул ком в горле. У него были тысячи вопросов. Кто я? Зачем я здесь? Почему ты бросила меня? - Как ты... как ты относишься ко мне? - выдавил он первый вопрос. - Я для тебя просто инструмент? Сосуд для Стелларона? Или... я что-то значу? Кафка смотрела на него долгую секунду. В её взгляде промелькнуло что-то нежное, почти материнское, но тут же сменилось привычной маской загадочности. - Ты - моя работа, Келус, - произнесла она ровным тоном. - Элио предсказал, что ты изменишь вселенную. Я лишь подготовила тебя. Ты - важная фигура на доске. Келус почувствовал, как сердце падает в пятки. Работа. Фигура. - Это правда? - спросил он, и голос его сорвался. Кафка молчала. - А теперь второй вариант, - продолжила она шепотом. - Однажды Элио отдал тебя мне. Он сказал, что этот путь изменит тебя. Но он не сказал, что он изменит меня. Я учила тебя базовым вещам. Как говорить. Как сражаться. Как выживать. И когда мне пришлось оставить тебя на станции «Герта»... я почувствовала то, чего не должна чувствовать Охотница. Потерю. Келус жадно ловил каждое слово. - Что из этого правда? - спросил он, подаваясь вперед. - Ты должен выбрать сам, - она подмигнула. - А теперь твой второй вопрос. Келус больше не мог. Игра в "правду или ложь" была невыносима. Сценарий, правила, Элио... всё это сейчас казалось бессмысленным мусором. - Я не хочу выбирать! - внезапно выкрикнул он. Он рванулся вперед, нарушая все границы, и крепко обнял её. Кафка замерла. Её руки были скованы, она не могла обнять его в ответ, но она не отстранилась. Келус уткнулся лицом в её плечо. Он чувствовал жесткость её мышц - стальной корсет пресса, твердость плеч, мощь скрытой силы. Но поверх этой брони была мягкость женской кожи, тепло, запах, который он помнил даже сквозь амнезию. - Я так скучал... - его плечи затряслись. Он не плакал навзрыд, но слезы текли по щекам, впитываясь в её пальто. - Это невыносимо, Кафка. Я не помню ничего, кроме тебя. Я вижу сны с тобой. Я слышу твой голос. Я пытаюсь жить с Экспрессом, пытаюсь быть героем, но меня тянет к тебе, как магнитом. Он сжимал её в объятиях, боясь, что она снова исчезнет, рассыплется голограммой. - Почему я должен быть против тебя? - шептал он, задыхаясь от эмоций. - Все говорят, что ты зло. Что ты манипулятор. А я... я не могу видеть в тебе зло. Я вижу только ту, кто дала мне имя. Я не хочу выбирать сторону, Кафка. Я просто хочу быть рядом. Кафка медленно выдохнула. Жесткость в её теле исчезла. Она расслабилась, позволяя ему выплакать эту боль. Она положила подбородок ему на макушку, и это прикосновение было самым интимным, что случалось с ним за все время. - Глупый ребенок, - тихо прошептала она. В её голосе больше не было игры. Только глубокая, вибрирующая печаль и нежность. - Ты не должен выбирать мою сторону. Твой путь - это путь Звездного Экспресса. Только так ты придешь к финалу, который нам нужен. - К черту финал! - Келус поднял голову, глядя ей в глаза. Их лица были в сантиметрах друг от друга. - Я хочу вспомнить. Скажи мне, что я для тебя значу. Без игр. Пожалуйста. Кафка посмотрела на его мокрое лицо, на отчаяние в его глазах. Она чуть подалась вперед и коснулась своим лбом его лба. - Ты - моя единственная слабость, Келус, - прошептала она так тихо, что слышал только он. - И в том ответе про потерю... не было лжи. Келус замер. Тепло разлилось по груди, заглушая боль. Она признала это. В этот момент за их спинами раздались шаги. - Допрос окончен, - голос Фу Сюань прозвучал как приговор. - Генерал отдал приказ. Мы отпускаем Охотницу... временно. Келус нехотя разжал объятия. Он отстранился, чувствуя, как холод мира снова кусает его кожу, лишенную её тепла. Кафка встала. Наручники деактивировались и упали на пол. Она потерла запястья, и её взгляд снова стал непроницаемым. Маска вернулась на место. - Что ж, - она поправила воротник, на котором осталось мокрое пятно от его слез. - Приятно было поболтать. Фу Сюань, я готова сотрудничать. Но только на моих условиях. Она прошла мимо Келуса, не оглядываясь. Но когда она поравнялась с ним, её рука на мгновение коснулась его руки. Легкое, почти невесомое сжатие пальцев. «Я здесь», - говорило это касание. - «Я никуда не исчезаю». Келус остался стоять, глядя, как она уходит к Фу Сюань обсуждать судьбу миров. Он вытер лицо рукавом. Ему было больно, но теперь в этой боли была надежда. Она назвала его своей слабостью. И ради этого стоило пройти через любой ад.