Я (не) должен помнить тебя

Акт 1: Право на уход

Геолокация привела Келуса в заброшенную часть Комиссии по предсказаниям. Здесь не было патрулей, не было света фонарей, только холодный свет луны, отражающийся в лужах, и свист ветра в полуразрушенных арках. Он бежал сюда, забыв об усталости, забыв о Март, которая осталась ждать его на скамейке. В груди горел пожар. И вот он увидел их. В центре разрушенного павильона, прислонившись спиной к колонне, сидел Блэйд. Мечник выглядел ужасно: его кожа потемнела, вены вздулись черными путами Мары, глаза были закрыты, а дыхание вырывалось с хрипом. Он был похож на бомбу, готовую взорваться. Рядом с ним стояла Кафка. Она не играла на скрипке. Она не улыбалась. Она выглядела... уставшей. Её плечи, обычно расправленные с гордостью королевы, были слегка опущены. Очки она сняла и крутила в руках. Заметив Келуса, она подняла голову. В её фиолетовых глазах мелькнуло облегчение, которое она тут же скрыла за привычной маской спокойствия. - Ты пришел, - её голос был тихим, лишенным той театральности, что была в присутствии других. - Я знала, что ты придешь. Но все же... спасибо. Келус остановился в паре метров, тяжело дыша. Он жадно осматривал её с ног до головы, ища раны, но она казалась целой. - Что с ним? - он кивнул на Блэйда. - Мара, - коротко ответила Кафка. - Элио предсказал, что на Лофу Блэйд достигнет предела. Я могу подавить безумие своим Шепотом, но мне нужно время и... безопасность. Пока я работаю с ним, я беззащитна. Она сделала шаг к Келусу. - Но прежде чем мы начнем, Келус... Я хочу предложить тебе выбор. Это был тот самый момент. Момент истины. - Ты можешь развернуться и уйти, -произнесла она серьезно. - Я не буду использовать Шепот Духа, чтобы заставить тебя. Ты не обязан помогать нам. Ты -Первопроходец, герой, спаситель Сяньчжоу. А мы - преступники, которых ищет весь Альянс. Если ты уйдешь сейчас, никто тебя не осудит. Я не осужу. Она смотрела на него пристально, изучая его реакцию. - Решай сам. Ты хочешь остаться и защищать меня? Или ты хочешь вернуться к своим друзьям, к той милой девочке с розовыми волосами, и забыть эту ночь как страшный сон? Келус замер. Уйти? Вернуться в теплый свет, к Март, к Вельту, к понятной и правильной жизни? Забыть её? Он посмотрел на её лицо. На её губы, которые столько раз снились ему. На её руки, которые создали его. Он медленно покачал головой. - Я не могу уйти, - хрипло сказал он. - Не можешь? - Кафка склонила голову. - Потому что боишься Элио? - Потому что я задохнусь без тебя, - вырвалось у него. Это было признание, от которого его самого бросило в жар. - Ты говоришь о выборе, Кафка. Но у меня никогда не было выбора. С того момента, как я открыл глаза на станции, я... я принадлежу тебе. Не по сценарию. А по своей воле. Кафка молчала. Её глаза слегка расширились. Она не ожидала такой прямоты. - Глупый... - выдохнула она, и в этом слове было больше тепла, чем во всех её прежних речах. - Хорошо. Тогда оставайся.

Акт 2: Тепло через перчатки

Блэйд застонал, его тело выгнулось дугой. Темная энергия начала просачиваться наружу, привлекая монстров, скрывающихся в тенях. - Началось, - Кафка напряглась. - Мне нужно войти с ним в резонанс. Я буду уязвима. Келус, зачисти периметр. Не дай никому подойти. Келус кивнул. Он достал биту. Следующие десять минут были кровавым танцем. Келус уничтожал мерзостей Изобилия с жестокостью, которая пугала бы Март. Он не просто убивал их - он размазывал их, защищая свой самый ценный клад. Когда последний монстр пал, Келус вернулся к павильону. Кафка сидела на каменной ступени рядом с Блэйдом. Она тяжело дышала, опираясь рукой о пол. На её лбу выступили капельки пота. Использование Шепота на таком сильном носителе Мары, как Блэйд, истощало её. Келус бросил биту и подбежал к ней. - Кафка! Ты как? - Нормально... - она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. - Просто... голова немного кружится. Блэйд сопротивляется больше обычного. Келус опустился перед ней на колени. Он видел, как напряжена её шея, как сведены плечи. - Дай я помогу, - тихо сказал он. Не дожидаясь разрешения, он встал у неё за спиной. Кафка вздрогнула, когда его руки легли ей на плечи, поверх пальто. - Келус? - в её голосе было удивление. - Твои мышцы как камень, - прошептал он. - Расслабься. Пожалуйста. Он начал разминать её трапециевидные мышцы. Сначала через пальто, но ткань мешала. - Можно? - спросил он, касаясь воротника её пальто. Кафка помедлила секунду, затем едва заметно кивнула. Келус аккуратно спустил пальто с её плеч, обнажая спину в белой рубашке и характерных ремнях кобуры. Теперь его руки касались её почти напрямую. Она была мощной. Под тонкой тканью он чувствовал бугры тренированных мышц. Широкая спина воина, сильная шея. Но при этом кожа была горячей и удивительно нежной. Он начал массаж. Его пальцы, сильные и уверенные, проминали зажимы. Он касался её с трепетом, словно она была сделана из хрупкого стекла, но при этом с жадностью, стараясь запомнить каждую линию её тела. - Ммм... - Кафка выдохнула и опустила голову, подставляя шею. - А ты умеешь удивлять, Келус. Где ты этому научился? - Инстинкты, - соврал он (не говорить же ей, что тренировался на ногах Март 7). - Тебе легче? - Немного, - она закрыла глаза. - Твои руки... они теплые. Это приятно. Келус осмелел. Он скользнул руками чуть ниже, к основанию шеи, и случайно (или нет?) коснулся полоски голой кожи над воротником рубашки. Его пробило током. - Кафка... - его голос дрожал. - Я должен спросить тебя. Она не открыла глаз, наслаждаясь его прикосновениями. - Спрашивай. Пока Блэйд спит, у нас есть время. - Кто я для тебя? - этот вопрос мучил его месяцами. - Не отвечай про Элио. Не отвечай про миссию. Скажи мне как женщина мужчине. Есть ли у меня... хоть один шанс? Кафка замерла под его руками. Тишина стала звенящей. - Шанс на что, Келус? - спросила она тихо. - На свидания под луной? На домик с садом? Мы - Охотники за Стелларонами. Наш дом - это путь к разрушению старого мира. - Мне плевать на мир! - Келус сжал её плечи чуть сильнее, наклоняясь к самому её уху. Он вдыхал её запах - порох, дорогой парфюм и её собственный мускус. - Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня не как на проект, а как на... любимого. Кафка медленно повернула голову. Их лица оказались так близко, что он мог пересчитать её ресницы. - Ты просишь невозможного, - прошептала она, но не отстранилась. - А если я сделаю невозможное? - Келус смотрел ей в губы. - Скажи, у тебя есть кто-то? Там, в твоих странствиях? - Нет, - это прозвучало твердо. - Мое сердце занято лишь одной вещью - отсутствием страха. И сценарием. - Тогда я перепишу сценарий, - с отчаянной решимостью сказал он. Он перестал делать массаж и просто обнял её сзади, сцепив руки у неё на животе (на том самом твердом, мускулистом прессе). Он прижался щекой к её спине. - Знаешь, как мне было больно? - зашептал он, и голос его сорвался на плач. - Когда ты ушла на станции. Я проснулся в пустоте. Вокруг чужие люди. Они добрые, да. Но они - не ты. Я искал тебя в каждом лице. Я задыхался от тоски. Не делай так больше. Пожалуйста. Я умоляю тебя. Кафка накрыла его руки своими ладонями. Она чувствовала, как дрожит его тело. Эта искренняя, щенячья преданность и мужская страсть, смешанные в одном флаконе, пробивали даже её броню безразличия. - Я не могу обещать, что не уйду, Келус, - сказала она мягко. - Но я могу обещать, что всегда буду возвращаться. - Этого мало, - он сильнее прижался к ней. - Я хочу большего.

Акт 3: Игра на раздевание души

Блэйд пошевелился, снова застонав. Кафка мягко высвободилась из объятий Келуса, но задержала его руку в своей на мгновение дольше. - Мне нужно продолжить сеанс, - сказала она, вставая и поправляя рубашку, которая слегка сбилась от его объятий. - Но чтобы ты не скучал... давай сыграем. Она снова села напротив Блэйда, но смотрела на Келуса. - Игра "Правда или Ложь". Ты задаешь вопрос обо мне. Я задаю вопрос о тебе. Один ответ - правда, другой - ложь. Ты должен угадать. И я тоже. Келус сел на обломок плиты напротив неё. - Я согласен. - Ты первый, - кивнула она. Келус набрал воздуха в грудь. Он решил бить по самому больному. - Если бы я... если бы я начал встречаться с кем-то. Например, с Март. Или с кем-то еще. Тебя бы это задело? Ты бы ревновала? Кафка улыбнулась. Эта улыбка была загадочной и немного грустной. - Вариант первый: Нет, я бы не ревновала. Ты свободен в своем выборе, Келус. Если кто-то другой сможет дать тебе счастье, которое я дать не могу, я буду только рада за тебя. Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. - Вариант второй: Да, это разбило бы мне сердце. Мысль о том, что твои руки, которые только что касались меня, будут касаться другой... что ты будешь смотреть на другую так, как смотришь на меня... это вызывает во мне желание уничтожить эту "другую". Я собственница, Келус. И то, что я создала, принадлежит мне. Келус слушал, затаив дыхание. Второй вариант звучал пугающе, но именно его он жаждал услышать. - Где правда? - спросил он шепотом. - Угадай, - она подмигнула. - Я думаю... второе, - сказал он с надеждой. - Потому что я чувствую то же самое. Кафка не подтвердила и не опровергла. - Теперь мой вопрос, - она стала серьезной. - Келус. Ты хочешь вернуть свои воспоминания? Вспомнить, кем ты был до станции? Вспомнить... нас? - Вариант первый: Да. Я хочу знать всё. Я хочу знать, почему я забыл тебя. - Вариант второй: Нет. Мне плевать на прошлое. Мне важно только то, что происходит сейчас. Келус встал. Он подошел к ней, перешагнув невидимую черту "безопасной дистанции". - Ни то, ни другое, - сказал он. - Я хочу вспомнить, чтобы понять, любил ли я тебя тогда так же сильно, как сейчас. Потому что если любил... то я самый счастливый и самый несчастный человек во вселенной. Кафка смотрела на него снизу вверх. Её зрачки расширились. - Ты нарушаешь правила игры, - прошептала она. - Я создаю новые, - Келус опустился перед ней. - Кафка... подари мне что-нибудь. На память. - Что? - она была обескуражена его напором. - Поцелуй. Тишина. Только хрип Блэйда и далекий вой сирен. - Один поцелуй, - умолял Келус. - Если мы выживем сегодня. Если ты снова уйдешь. Пусть у меня останется это. Кафка медленно подняла руку и коснулась его щеки. Её пальцы в черной перчатке очертили его скулу. - Ты просишь опасных вещей, Келус. Мой поцелуй может быть ядовитым. - Я готов отравиться, - он закрыл глаза, подаваясь к её руке. Кафка наклонилась. Её дыхание коснулось его губ. Келус замер, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но в этот момент раздался громкий, дерзкий голос: - Ага! Вот вы где! Я так и знал! Келус резко открыл глаза, и в них вспыхнула ярость тысячи солнц. На краю площадки стоял Яньцин. Юный лейтенант, окруженный парящими мечами, смотрел на них с торжествующей ухмылкой. - Охотница за Стелларонами Кафка! И её пособник! Вы окружены... мной! Момент был разрушен. Интимность, которую Келус выстраивал с таким трудом, была разбита вдребезги этим мальчишкой. Кафка отстранилась, на её лицо вернулась холодная маска. - Не вовремя, - вздохнула она. - Келус... Но Келус уже встал. Он медленно повернулся к Яньцину. Его лицо было искажено гневом. Он ненавидел этого парня. Ненавидел за его самоуверенность, за его глупость, но больше всего - за то, что он прервал поцелуй. - Ты... - прорычал Келус, доставая биту. Стелларон внутри него вспыхнул золотым пламенем, настолько ярким, что тени вокруг исчезли. - Ты. Мертв. - О, решил сопротивляться? - Яньцин встал в пафосную позу. - Я слышал, Кафка умеет контролировать разум. Ты под гипнозом, да? Бедный парень. Я освобожу тебя! - Он под моим контролем, - громко сказала Кафка, подыгрывая сценарию. - Келус, фас. Но Келусу не нужен был приказ. - Я не под контролем! - заорал он, бросаясь на Яньцина с такой скоростью, что лейтенант едва успел поднять мечевой барьер. - Я просто хочу выбить из тебя всю дурь! Удар биты разнес ледяные мечи в крошево. Яньцин отлетел назад, его глаза расширились от ужаса. - Что за сила?! - вскрикнул мальчишка. - Это сила человека, которому обломали свидание! - рявкнул Келус. Он не дал Яньцину опомниться. Он сократил дистанцию, игнорируя порезы от летающих клинков. Он схватил Яньцина за грудки и швырнул его в стену так, что посыпалась штукатурка. - Ты думаешь, ты крутой мечник? - Келус навис над ним. - Ты просто ребенок с зубочистками! Вали отсюда, пока я не сломал твой драгоценный меч об твою же голову! Это был не бой. Это было избиение. Келус вымещал всю свою боль, всю фрустрацию на этом несчастном лейтенанте. Яньцин, униженный, побитый, с позором отступил, растворившись в облаке ледяной пыли, бормоча что-то о "стратегическом отступлении". Келус стоял посреди руин, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он обернулся к Кафке. Она смотрела на него. И в её взгляде было... восхищение. Настоящее, нескрываемое восхищение. - Вау, - произнесла она. - Ты действительно разозлился. Блэйд за её спиной глубоко вздохнул и открыл глаза. Безумие ушло. Он был в сознании. - Мы закончили, Кафка? - спросил мечник своим скрипучим голосом. - Да, Блэйди. Мы закончили. Настало время прощания. И Келус знал, что сейчас будет самая тяжелая часть. Яньцин сбежал, оставив после себя лишь тающие осколки льда и эхо своего поражения. Тишина, накрывшая заброшенный павильон, была оглушительной. Блэйд, чье дыхание выровнялось, молча убрал меч в ножны. Он бросил короткий взгляд на Кафку, затем на трясущегося от адреналина и эмоций Келуса, и, понимая всё без слов, отошел в глубокую тень, к самому краю обрыва, чтобы дать им побыть наедине. Даже безумец понимал цену прощания. Келус выронил биту. Она со звоном ударилась о камни, но он даже не вздрогнул. Он смотрел на Кафку, и в его глазах стояли слезы, которые он больше не пытался скрыть. -Келус... - начала Кафка, делая шаг к нему. - Нет, молчи, - перебил он её, его голос срывался на шепот. - Просто слушай. Ты хотела правду? Вот она вся, без остатка. Он подошел к ней вплотную, игнорируя личное пространство, игнорируя здравый смысл. Он схватил её за руки - не грубо, но отчаянно, словно утопающий хватается за борт лодки. - Ты говоришь, что ты монстр. Что ты злодейка, которую ненавидит вселенная. Но мне больно это слышать, Кафка. Невыносимо больно. Он поднес её ладони к своему лицу, прижимаясь щекой к холодной коже её перчаток, а затем стянул одну из них зубами, чтобы коснуться её живой, горячей кожи губами. - Я не верю в плохих и хороших людей. Я видел "святых", которые предают, и "монстров", которые спасают. Для меня ты не зло. Ты - мой центр гравитации. Я хочу быть живым напоминанием того, что ты кому-то по-настоящему дорога. Какой бы ты себя ни считала, для меня ты - самая важная. Кафка смотрела на него, и в её глазах, обычно спокойных, мелькнуло потрясение. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Келус продолжил, и слова полились из него потоком: - От твоих прикосновений колотится сердце. Мы обнимаемся - это немного, всего лишь миг, но этого достаточно, чтобы я начал думать о нашем будущем. Это страсть, это мучительно, Кафка. Я холоден с другими, я не могу никому открыться по-настоящему. Иду по этой дороге Безымянного совсем один, и никто не виноват, только я... У меня пустота в сердце, но рядом с тобой эмоции бесконтрольно скачут. Он отпустил её руку только для того, чтобы обхватить её лицо ладонями. - Каждый раз, когда я обнимаю тебя, я не шутил, когда сказал, что от тебя захватывает дух. Я готов сделать что угодно. Когда я с тобой - мурашки по телу. Когда без тебя - всё тело болит, ломит кости, будто Стелларон хочет разорвать меня изнутри. С тобой все мои силы на нуле, я слаб, я уязвим... И я могу зайти сколь угодно далеко. Нет этому границ и пределов. Слеза скатилась по его щеке и упала на её руку. - Я не искал тебя, я просто наткнулся на тебя тогда, на станции. Это точно была судьба. Но очень многое поставлено на карту, какова же цена? Я так сильно люблю тебя, до боли, до крика. Я ни разу, ничем не хочу тебя обидеть. Я выложил перед тобой свою душу, скинул защитную броню. Посмотри на меня! Я голый перед тобой! Кафка стояла неподвижно. Впервые за долгие годы её сердце пропустило удар. Сценарий Элио не описывал такой боли. Это было незапланированное, сырое чувство. - Келус... - прошептала она, и её рука потянулась к его волосам, перебирая пряди. - Мой бедный мальчик. - И это еще не всё, - Келус вдруг опустил голову, уткнувшись лбом в её плечо. Его плечи затряслись еще сильнее. - Прости меня, что я спрашиваю об этом... Но мне нужно знать. Что мне делать с Март? Кафка замерла. - С той девочкой? - Да, - Келус всхлипнул. - В самом начале, когда ты бросила меня... когда я был сломлен и напуган, она была единственной. Она утешала меня. Она смеялась над моими глупостями, она тащила меня вперед, когда я хотел лечь и умереть. Он поднял на неё взгляд, полный муки. - Мы с ней похожи, Кафка. У нас обоих нет памяти. Мы два осколка льда в космосе. Но разница в том... что у меня есть Ты. У меня есть надежда, есть образ, есть любовь к тебе. А у Март? У неё никого нет. Только я. Только Экспресс. Его голос стал тише, переходя в испуганный шепот: - Мне кажется... она что-то чувствует ко мне. Она смотрит на меня так, как я смотрю на тебя. И эта мысль убивает меня. Келус сжал ткань её пальто на груди. - Потому что я знаю, как это больно - любить того, кто уходит. Я знаю эту пустоту. И я боюсь... я до ужаса боюсь стать для Март тем, кем ты стала для меня вначале. Виновником слез. Тем, кто бросит. - Она такая милая, добрая, наивная... - он зажмурился. - Одна мысль о том, что я могу разбить ей сердце, заставляет меня чувствовать себя последней тварью. Мне тошно от собственного эгоизма, Кафка! Я хочу быть с тобой, но я не хочу убивать её свет! Но... Он посмотрел на Кафку с ревнивым отчаянием: -...но мне будет так же больно, если она полюбит кого-то другого. Я запутался! Я не хочу выбирать! Я боюсь вернуться сейчас на скамейку и увидеть её глаза. Боюсь стать тем, кого поклялся уничтожить. Скажи, как мне быть? Как мне жить с этим?! Он окончательно сломался. Он сполз вниз, обнимая её колени, прижимаясь лицом к её ногам, как грешник к иконе. - Забери меня, - взмолился он. - Пожалуйста, Кафка. Забери меня с собой. Или останься. Хотя бы на одну ночь. Пойдем на Экспресс, я спрячу тебя в своей каюте, никто не узнает. Просто... помоги мне пережить эту ночь. Не оставляй меня одного с этим выбором. Я не вынесу. Кафка смотрела на него сверху вниз. В её взгляде смешались печаль, нежность и неизбежность. Она видела его насквозь. Видела его любовь к ней и его ответственность перед Март. Это делало его прекрасным. И это делало их расставание необходимым. Она медленно опустилась к нему на землю, прямо в пыль и грязь, не заботясь о дорогой одежде. Она взяла его лицо в свои руки, заставляя посмотреть на себя. - Слушай меня, Келус, - её голос был твердым, но мягким, как бархат. - Ты не можешь пойти со мной. Не сейчас. Если ты уйдешь, ты разрушишь не только Март, но и себя. Ты - свет. А я - тень. Твое место там, на свету. - Мне не нужен свет без тебя! - выкрикнул он. - Нужен, - она улыбнулась грустно. - И Март нужна тебе. Она - твое якорь, чтобы ты не утонул в этой страсти. Береги её. Не бойся причинить боль - боль часть жизни. Но не бросай её так, как я бросила тебя. Будь лучше меня. Она наклонилась ближе. - Ты просил подарок, - прошептала она. - Ты просил поцелуй. Сердце Келуса замерло. - Да... - Тогда запомни это. Запомни это на всю жизнь, чтобы когда тебе будет холодно, это воспоминание согревало тебя. Она накрыла его губы своими. Это не был целомудренный поцелуй "на удачу", как у Март. Это был поцелуй Охотницы. Властный, глубокий, терпкий, со вкусом опасности, слез и помады. Она целовала его так, словно хотела передать ему часть своей души, выжечь на его губах свое имя. Келус застонал, отвечая на поцелуй со всей страстью, что накопилась в нем. Он зарылся руками в её волосы, прижимая её к себе так сильно, что им обоим стало больно. Мир вокруг исчез. Не было ни Лофу, ни Стелларонов, ни Элио. Только они двое, сплетенные в единое целое в руинах старого мира. Она целовала его долго, позволяя ему пить себя, позволяя ему чувствовать её язык, её дыхание, её вкус. Когда она отстранилась, их губы были влажными и припухшими. Келус дышал тяжело, его глаза были затуманены. - Кафка... - выдохнул он. - Я люблю тебя. Она прижалась своим лбом к его лбу, закрыв глаза. - Я знаю, - тихо сказала она. - А теперь... спи. - Что?.. - он не успел понять. - Слушай меня, - её голос изменился, наполнившись силой Шепота Духа. - Забудь эту боль. Оставь только любовь и надежду. Твой путь продолжается. Спи, Келус. Веки Келуса налились свинцом. Он пытался сопротивляться, пытался крикнуть "Нет!", пытался удержать её. - Не... уходи... - прошептал он, и его руки разжались. Он упал в её объятия, погружаясь в глубокий, спокойный сон без сновидений. Кафка осторожно положила его на землю, подложив под голову свернутый плащ, который он так и не отдал Март. Она провела рукой по его щеке, стирая последние следы слез. - Прости меня, - прошептала она в пустоту. - Но однажды ты поймешь. Она встала. Блэйд вышел из тени. - Ты стала мягкой, Кафка, - заметил он равнодушно. - Может быть, - она надела очки, скрывая глаза. - Идем, Блэйди. У нас еще много работы. Они растворились в ночи, оставив Келуса спать среди руин, с улыбкой на губах и вкусом её поцелуя, который теперь навсегда останется с ним. Келус открыл глаза. Над головой было не черное небо Лофу, а предрассветная серая дымка. Он лежал на холодном камне, укрытый собственным плащом, который кто-то заботливо свернул и подложил ему под голову. Первая мысль была панической: «Где она?!» Он резко сел, озираясь по сторонам. Пусто. Разрушенный павильон был пуст. Ни Блэйда, ни Кафки. Только пыль, следы боя и тихий свист ветра. Она ушла. Снова. Но в этот раз не было той раздирающей боли, что терзала его на станции «Герта». Внутри было странное, звенящее спокойствие. Шепот Духа сделал своё дело - он притупил острые края отчаяния, оставив лишь светлую, глубокую печаль и... Келус медленно поднес пальцы к губам. Они все еще горели. Вкус её поцелуя - терпкий, металлический от крови и сладкий от её дыхания - всё еще ощущался на языке. Это не был сон. Это было реальностью. Она поцеловала его. Она сказала, что знает о его любви. - Ты оставила меня жить, - прошептал он в пустоту. - Спасибо. Он поднялся, отряхивая брюки. Тело ломило после драки с Яньцином и эмоционального взрыва, но Стелларон внутри гудел ровно, давая силы. Внезапно его пронзила другая мысль, острая, как игла. Март. Он обещал вернуться. Он оставил её одну на скамейке посреди ночного города. Сколько времени прошло? Час? Два? Вся ночь? Келус схватил телефон. Четыре утра. - Черт! - выругался он и бросился бежать.

Возвышенное Святилище Улицы были пустынны. Редкие роботы-уборщики скользили по мостовой. Келус бежал, и стук его ботинок эхом разносился по спящему району. «Только дождись. Пожалуйста, будь там. Не исчезай, как Кафка». Он влетел в парк, где они сидели после церемонии. Скамейка была там, под старым деревом гинкго. И она была там. Март 7 не ушла в отель. Она сидела, поджав ноги под себя, свернувшись в маленький комочек. Голова её лежала на жестком подлокотнике, руки были спрятаны в рукава платья. Она спала, дрожа от утренней прохлады. Келус остановился, тяжело дыша. При виде этой картины сердце сжалось от чувства вины, смешанного с невероятной нежностью. Она ждала. Она действительно ждала его всю ночь, верная своему слову, верная ему. Он тихо подошел к ней. В бледном свете утра она казалась фарфоровой куклой, которую забыли в саду. На ресницах блестели высохшие слезинки. Келус снял свой пиджак (тот самый, одолженный у Вельта) и осторожно накрыл её плечи. Март вздрогнула и тут же открыла глаза. Сначала в них был страх и дезориентация, но, увидев его лицо, она выдохнула. - Келус... - её голос был хриплым спросонья. - Ты вернулся. - Я же обещал, - он сел перед ней на корточки, беря её ледяные ладони в свои горячие руки. - Прости меня. Я заставил тебя ждать слишком долго. Я идиот. Март высвободила одну руку и потянулась к его лицу. Она провела пальцем по его губе, там, где осталась крошечная, едва заметная ссадина после поцелуя Кафки. Её взгляд стал грустным, понимающим. Она догадалась. - Ты нашел её? - тихо спросила она. Келус не стал врать. Он не мог врать ей сейчас. - Да. - И... она снова ушла? - Да. Март опустила глаза. - Ты просил её остаться? - Умолял, - честно ответил Келус. - Я выворачивал душу наизнанку, Март. Я был жалок. Март горько усмехнулась. - Ты не жалок. Ты просто влюблен. Она посмотрела на него, и в её разноцветных глазах читалась мольба: «Скажи мне, что я тоже важна. Скажи, что ты вернулся не просто потому, что она тебя прогнала». Келус сжал её руки крепче. - Она ушла, Март. Но я вернулся сюда не только потому, что она так сказала. Я бежал назад, потому что боялся, что ты замерзнешь. Я думал о тебе. Он подался вперед и уткнулся лбом в её колени, закрывая глаза. - Мне больно, Март. Внутри всё горит. Но когда я вижу тебя... мне хочется жить. Кафка - это огонь, который сжигает меня. А ты... ты как этот утренний воздух. Ты мне необходима, чтобы дышать. Март молчала несколько секунд. Потом её рука легла ему на голову, пальцы зарылись в его волосы. - Дурак, - прошептала она, и в голосе слышались слезы облегчения. - Какой же ты дурак. Но ты мой дурак. - Пойдем домой? - глухо спросил он, не поднимая головы. - У меня ноги затекли, -пожаловалась она тихо. - Я их совсем не чувствую. Келус поднял голову. На его лице появилась слабая, усталая улыбка. - Ну, это мы умеем исправлять. Он встал, потянул её на себя. Март охнула, когда он легко подхватил её на руки - в этот раз не на спину, а как невесту, прижимая к груди. Она рефлекторно обхватила его за шею, уткнувшись носом в воротник его рубашки. - От тебя пахнет ею, - прошептала она, втягивая воздух. - Порохом и... чем-то сладким. - Я приму душ, как только придем, - пообещал Келус. - И смою всё. - Нет, - Март прижалась щекой к его плечу. - Не смывай пока. Это часть тебя. А я принимаю тебя всего. Даже с твоими... призраками. Они шли к отелю медленно. Улицы начинали просыпаться. Келус нес её, чувствуя тяжесть и тепло её тела. Она была реальной. Она была здесь. Кафка подарила ему поцелуй, который будет жечь его память вечно. Но Март подарила ему ночь ожидания и прощение, которого он, возможно, не заслуживал. «Я люблю Кафку,» - думал он, глядя на розовую макушку девушки у себя на руках. - «Но Март... Март я не хочу отпускать. И если это эгоизм, то пусть я буду самым большим эгоистом в галактике. Я сохраню их обеих. Одну в памяти, другую - в руках». - Келус? - сонно позвала Март. - Да? - Когда мы вернемся на Экспресс... давай посмотрим кино? Какое-нибудь глупое. Где все счастливы в конце. - Давай, - согласился он, прижимая её крепче. - И попкорн. Много попкорна. Он нес её в рассвет, и тень Охотницы за Стелларонами, наконец, отступила на шаг назад, растворяясь в утренних лучах, уступая место живому теплу той, что была рядом.

***

Они вернулись на Звездный Экспресс, когда на Лофу уже начался новый рабочий цикл. Вагоны встретили их тишиной - Вельт и Химеко, вероятно, отдыхали, а Дань Хэн медитировал в архиве. Келус внес Март на руках в пассажирский вагон. - Можешь поставить меня, - прошептала она, но руки не разжала. - Мы пришли. Келус аккуратно опустил её на пол перед дверью её каюты. Дверь была украшена милыми наклейками и фотографиями - яркое пятно в строгом интерьере поезда. - Тебе нужно поспать, - сказал он, стараясь не смотреть ей в глаза. Чувство вины накрыло его новой волной. - Я пойду... найду себе угол в общем вагоне. Диван там вроде мягкий. Март схватила его за рукав, когда он уже развернулся. - Нет, - твердо сказала она. - Ты не пойдешь на диван. Там сквозняк. И... я не хочу, чтобы ты был один. Она открыла дверь своей комнаты. - У меня есть спальный мешок и куча подушек. Можешь лечь на полу, на ковре. Или... - она слегка покраснела, - ...кровать большая. Если будешь вести себя прилично. - Март... -Келус отступил на шаг. - Ты не должна. У тебя своей комнаты нет? А, точно, я же бездомный. Но это неправильно. После всего, что я сделал этой ночью... я не заслужил твоего гостеприимства. - Заходи, дурак, - она потянула его внутрь и закрыла дверь. Комната Март была похожа на неё саму: хаотичная, уютная, пахнущая плюшевыми игрушками и фотопленкой. Повсюду висели снимки, на полках стояли сувениры. Это было самое безопасное место во вселенной. Март достала из шкафа одеяло и бросила его на кровать. - Ложись. Ты выглядишь как зомби. Я сделаю нам какао. Эта простая, незамысловатая доброта ударила Келуса сильнее, чем удар Блэйда. Она знала, что он был у Кафки. Она знала, что он предал их ожидание. И всё равно она предлагала ему свою постель и какао. Его глаза защипало. - Почему? - хрипло спросил он. Март, которая возилась с маленьким чайником на столике, обернулась. - Что "почему"? - Почему ты так добра ко мне? - голос Келуса сорвался. - Я оставил тебя на улице. Я побежал к ней по первому зову. Я эгоист, Март. Я причиняю тебе боль, а ты... ты тащишь меня в свою нору и пытаешься согреть. Он подошел к ней, развернул за плечи. - Скажи мне, Март. Кто я для тебя? Март замерла. В её глазах отразилась растерянность, а затем - робкая, но честная решимость. - Ты... ты мой напарник, - начала она. - Ты тот, кто прикрывает мне спину. Но... это больше, чем работа. Ты единственный, кто понимает, каково это - быть без прошлого. Ты - часть меня, Келус. Когда тебе больно, мне больно. Когда ты счастлив... я тоже хочу улыбаться. Она опустила взгляд. - Наверное, ты для меня... самый дорогой человек сейчас. Келус закрыл глаза, чувствуя, как внутри рушатся последние барьеры. - Садись, - сказал он, усаживая её на край кровати. Сам он сел на пол у её ног, облокотившись на матрас. - Я должен тебе всё рассказать. Не перебивай. Пожалуйста. Март кивнула, поджав ноги. - Я не просто ходил помочь Блэйду, - начал Келус, глядя на свои руки. - Я ходил прощаться. И я... я вывалил на неё всё. Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом. - Я сказал ей, что люблю её. Что я одержим ею. Что готов пойти за ней хоть в ад, если она позовет. Я умолял её забрать меня, Март. Я унижался. Я просил хотя бы одну ночь, хотя бы один поцелуй. Келус почувствовал, как Март напряглась наверху. - И она поцеловала меня, - продолжил он безжалостно к самому себе. - Это было... как яд. И как лекарство. -Зачем ты мне это говоришь? - тихо спросила Март. В её голосе была дрожь. - Потому что я говорил ей о тебе, - Келус поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. - Я сказал ей, что разрываюсь. Я сказал, что Март 7 -это единственное светлое пятно в моем мире. Он взял её руку, лежащую на одеяле. - Я сказал Кафке, что боюсь тебя. Боюсь того, что ты становишься мне дорога. Я сказал ей... что, возможно, я начинаю любить тебя. И эта мысль меня убивает. Глаза Март расширились. Слезы снова навернулись на них, но теперь это были слезы шока. - Ты... говорил с ней обо мне? - Я кричал ей о тебе, - горько усмехнулся Келус. - Я говорил, что ты милая, добрая, что ты спасла меня, когда я проснулся. Я сказал, что мысль о том, что я могу стать причиной твоих слез, ранит меня сильнее, чем её отказ. Я провел параллель, Март. Ты для меня становишься тем, кем я был для Кафки. И я боюсь стать ею для тебя - тем, кто бросает. Тем, кто уходит. Он сжал её пальцы до боли. - Я сказал ей, что мне будет невыносимо больно, если ты полюбишь кого-то другого. Что это какой-то больной эгоизм - я хочу быть с ней, но не хочу отпускать тебя. Я просил у неё совета, представляешь? Я спрашивал у женщины, которую люблю, что мне делать с девушкой, которая меня спасает. Я мерзавец, Март. Я полный кретин. Март молчала долго. В комнате было слышно лишь тиканье часов в виде Пом-Пом. Затем она медленно сползла с кровати на пол, сев рядом с ним. - Ты правда сказал, что боишься меня потерять? - спросила она шепотом. - Да. - И что тебе будет больно, если я буду с другим? - Да. Я, наверное, с ума сойду от ревности, хотя не имею на это права. Март шмыгнула носом и вдруг положила голову ему на плечо. - Ты и правда кретин, - сказала она без злости. - Но ты честный кретин. Она обняла его руку двумя руками. - Знаешь, Келус... Я не Кафка. Я не буду играть с тобой в игры разума. Я не буду исчезать и появляться, чтобы помучить тебя. Я здесь. И если ты говоришь, что я тебе дорога... то мне плевать, что ты там наговорил своей "мамочке". Главное, что ты вернулся ко мне. Она подняла на него глаза. - Тебе больно от любви к ней. Я вижу это. Но раны заживают. Я буду твоим пластырем, ладно? Пока ты не решишь, кто я для тебя на самом деле - просто "светлое пятно" или... что-то большее. Келус посмотрел на неё с благоговением. Откуда в этой хрупкой девушке столько силы и мудрости? - Спасибо, Март, - прошептал он. - Можно я... останусь здесь? На полу. Я не хочу быть один. - На пол не пущу, - буркнула она, вытирая глаза. - Кровать большая. Ложись с краю. И только попробуй начать говорить во сне про сценарий Элио - скину вниз. Келус слабо улыбнулся. - Договорились. Они легли на кровать поверх покрывала, не раздеваясь. Март отвернулась к стене, но Келус чувствовал, что она не спит. Он лежал на спине, глядя в потолок вагона. В его сердце всё еще кровоточила рана от прощания с Кафкой. Но здесь, в этой комнате, пахнущей цветами и уютом, рядом с девушкой, которая приняла его исповедь и не оттолкнула, эта боль становилась тише. Он осторожно протянул руку и накрыл ладонь Март. Она тут же переплела свои пальцы с его. - Спокойной ночи, Келус, - прошептала она. - Спокойной ночи, Март. Поезд мчался сквозь звезды, унося их прочь от Лофу, прочь от боли, навстречу будущему, где, возможно, его сердце научится любить без надрыва.

***

В каюте было темно, лишь свет далеких звезд за окном бросал тусклые блики на стены. Поезд мерно покачивался. Они лежали рядом, но сон не шел. Келус слушал дыхание Март, чувствовал тепло её руки в своей, но мысли всё еще метались. Ему нужно было что-то еще. Какое-то подтверждение реальности, более материальное, чем слова. - Март... - тихо позвал он в темноту. - Ммм? - она сонно повернулась к нему. - Ты всё еще грузишься? - Нет. Я вспомнил кое-что. Келус приподнялся на локте, глядя на её силуэт. - Помнишь, там, на Сяньчжоу... когда я делал тебе массаж и... кхм, понюхал твои сапоги. Март мгновенно проснулась. Даже в темноте было видно, как она напряглась. - О боже, Келус! - она закрыла лицо свободной рукой. - Ты выбрал время, чтобы вспомнить мой позор! Забудь это! Я тогда просто ляпнула... - Ты сказала, что подаришь мне носочки на память, - перебил он её, и его голос был серьезным, без тени насмешки. - Ты обещала. Март убрала руку от лица и уставилась на него. - Ты... ты сейчас серьезно? - Да. - Келус, это была шутка! Ты что, правда хочешь... ношенный носок? Это же... ну, странно! И негигиенично! - Мне плевать, что это странно, - Келус сел на кровати, скрестив ноги. - Кафка оставила мне поцелуй-призрак. А я хочу что-то настоящее. Что-то твое. То, что было с тобой весь этот путь. То, что хранит твое тепло и твою форму. Март молчала несколько секунд, глядя на него как на сумасшедшего. Но в его глазах была такая мольба и такая щенячья преданность, что она не смогла отказать. - Ты неисправимый извращенец, - выдохнула она, но в голосе не было злости, только смущение и... нежность. - Ладно. Она села и стянула одеяло с ног. Она была в коротких домашних шортах, а на ногах были белые, мягкие носочки с кружевной каймой. Март медленно, чуть стесняясь, стянула один носочек с левой ноги. Ткань была теплой, принявшей форму её изящной ступни. - Держи, - она протянула ему этот маленький комочек ткани, отводя взгляд. - Только не делай с ним ничего... такого, о чем я пожалею. Келус взял носок обеими руками, как драгоценную реликвию. Он был еще горячим от её тела. Он поднес его к лицу и глубоко вдохнул. Тот же запах. Морозная свежесть, сладковатые нотки цветов и её собственный, уникальный аромат кожи. Это был запах уюта. Запах дома, которого у него никогда не было. - Спасибо, - прошептал он, сжимая ткань в кулаке. - Я буду носить его с собой. Всегда. Март покраснела так сильно, что, казалось, светилась в темноте. - Ты сумасшедший... - пробормотала она, пряча лицо в коленях. Но Келус не закончил. Он посмотрел на её обнаженную левую ножку. В лунном свете она казалась мраморной. Аккуратные пальчики, высокий подъем, розовая пятка. Он отложил подарок и осторожно взял её ступню в свои руки. Март вздрогнула, но не вырвалась. - Келус? - Твои ноги прошли со мной через весь лед Ярило и через весь огонь Лофу, - тихо сказал он, поглаживая большим пальцем её свод стопы. Кожа была нежной, шелковистой. - Они устали. Но они никогда не убегали от меня, в отличие от... неё. Он поднял её ногу выше. - Март... можно я сделаю кое-что? - Ч-что? - её голос дрожал. - Я хочу поцеловать их. Март чуть не задохнулась. - Подошву? Келус, это... это слишком! Это грязно, это унизительно для тебя! Ты же герой, а не... - Для меня это не унижение, - перебил он, глядя ей прямо в глаза. - Это поклонение. Ты - моя богиня удачи, Март. Ты - моя земля под ногами. Позволь мне. Март смотрела на него, ошарашенная. Никто и никогда не смотрел на неё с таким обожанием. Это пугало и притягивало одновременно. - Ладно... - выдохнула она едва слышно, откидываясь на подушки и закрывая глаза рукой. - Только... быстро. И не смейся. Келус наклонился. Он чувствовал, как мелко дрожит её ножка в его руках. Он коснулся губами её подошвы. Прямо в центре, где кожа была самой мягкой и чувствительной. Это было странное, пьянящее ощущение. Вкус её кожи был солоноватым, теплым. Он прижался губами плотнее, целуя её с благоговением, с которым верующий целует святыню. Он закрыл глаза, вдыхая её запах, ощущая текстуру её кожи языком. - Ах... - с губ Март сорвался тихий стон. Она сжала простыни руками, её пальчики на ноге рефлекторно поджались, царапнув его щеку ноготками. Это было невероятно интимно. Гораздо интимнее обычного поцелуя. Келус медленно покрывал поцелуями её ступню - от пятки до пальчиков. Он целовал каждый палец отдельно, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым и частым. - Келус... хватит... мне щекотно... и странно... - прошептала она, но ногой не дергала, позволяя ему продолжать. Наконец, он прижался щекой к её подошве, обнимая её ногу руками. - Ты такая теплая, - прошептал он. - Ты настоящая. Март медленно убрала руку от лица. Её щеки пылали, глаза блестели влагой. Она посмотрела на парня, который прижимался к её ноге, как к спасательному кругу. - Ты идиот, - сказала она ласково, протягивая руку и гладя его по волосам. - Мой любимый, извращенный идиот. Келус поднял голову и улыбнулся - впервые за долгое время искренне и спокойно. - Теперь мы квиты? - спросил он. - Я получил подарок и поцелуй. - Поцелуй в пятку не считается! - фыркнула Март, пытаясь скрыть смущение за бравадой. - Но... ладно. Считай, что я тебя простила. Она потянула ногу к себе, и Келус неохотно отпустил её. Март быстро спрятала ноги под одеяло. - А теперь спи! - скомандовала она, отворачиваясь к стене, но её сердце билось так громко, что Келус слышал его даже на расстоянии. - И если ты расскажешь кому-нибудь об этом... я тебя заморожу! - Могила, - пообещал Келус. Он лег рядом, сжимая в руке подаренный носочек. Теперь у него было два якоря: призрачный поцелуй Кафки на губах и теплый запах Март в руке. И с этим набором он был готов встретить хоть самого Нанука.

***

Утро на Экспрессе началось не с кофе. Март 7 проснулась от того, что кто-то аккуратно поправлял одеяло у неё в ногах. Она открыла один глаз и увидела Келуса. Он уже был одет, причесан и выглядел пугающе бодрым и решительным. - Доброе утро, Снежинка, - сказал он, заметив, что она проснулась. - Не вставай. - Эм... почему? - Март потянулась, сладко зевая. - Поезд атакуют? Гравитация сломалась? - Нет. Просто сегодня - День Март 7. Келус подошел к кровати с серьезным видом. - Я думал всю ночь. Я вел себя как эгоист. Я заставлял тебя бегать за мной, ждать меня, мерзнуть. Твои ноги прошли столько километров ради меня. Поэтому сегодня... - он сделал паузу, - ...твои ножки не коснутся пола. Я буду твоим транспортом, твоим слугой и твоим личным спа-салоном. Март хихикнула, зарываясь лицом в подушку. - Ты с ума сошел. Но... звучит заманчиво. И что входит в программу? - Полное обслуживание, - коротко ответил Келус.

Весь день он носил её на руках. В общий вагон на завтрак? На руках. К окну, посмотреть на туманности? На руках. Даже когда Пом-Пом ругался, что они "нарушают технику безопасности в проходах", Келус лишь крепче прижимал Март к себе, не позволяя ей ступить и шагу. Март сначала смущалась, но потом вошла во вкус. Ей нравилось чувствовать его силу, нравилось смотреть на всех с высоты его роста, нравилось, как бережно он её держит. Вечером, когда Экспресс погрузился в сонную тишину перед прыжком, Келус принес в её каюту тазик. Это был не просто тазик. Он набрал теплой воды, добавил туда какой-то ароматной соли (которую явно стащил у Химеко) и даже бросил несколько лепестков синтетических роз, которые нашел в вазе на столе. - Садись, - он указал на край кровати. Март села, с любопытством наблюдая за приготовлениями. - Ты собираешься... помыть мне ноги? - спросила она тихо. - Я собираюсь совершить омовение, - поправил он с благоговением. Келус опустился на колени. Он бережно взял её левую ногу (ту самую, с которой она подарила ему носок) и опустил в теплую воду. Затем вторую. - Ох... - Март блаженно прикрыла глаза. Вода была идеальной температуры. - Это... кайф. Келус закатал рукава. Он взял мягкую губку, намылил её и начал процесс. Он мыл её стопы с такой тщательностью, словно реставрировал древнюю реликвию. Он проходился губкой по каждой ложбинке, массировал каждый пальчик, смывая несуществующую пыль. Его прикосновения были уверенными и нежными. Март смотрела на него сверху вниз. Его волосы упали на глаза, лицо было сосредоточенным. Он выглядел как рыцарь, присягающий на верность королеве. - Келус... - прошептала она. - Тебе не обязательно это делать. Это же просто ноги. - Для меня это не просто ноги, - ответил он, не поднимая головы. Он смывал пену с её щиколоток, поливая их водой из ладоней. - Это ноги, которые привели меня домой. Закончив мытье, он не стал сразу вытирать их полотенцем. Он снова взял её мокрую, распаренную стопу в руки. Кожа была розовой, мягкой и пахла розами и мылом. Он наклонился и поцеловал её влажную пятку, потом подъем, потом каждый пальчик. Вода капала с её ног на его лицо, но он даже не морщился. Наоборот, он слизывал эти капли с её кожи, словно это был сладкий нектар. - Щекотно! - пискнула Март, но не отдернула ногу. Её щеки пылали. Это было так порочно и так невинно одновременно. - Ты чистая, - констатировал Келус, наконец вытирая её ноги пушистым полотенцем. Он отодвинул тазик в сторону. Вода в нем стала чуть мутной от мыла и солей, но в ней всё еще плавали лепестки. Келус посмотрел на воду. В его голове, искаженной влиянием Стелларона и странными привычками "енота", возникла мысль. Эта вода касалась её. Она впитала её тепло, её частички, её усталость. Это была не грязная вода. Это был эликсир. Март, расслабленная после процедуры, уже собиралась забраться под одеяло, когда увидела, что делает Келус. Он не вылил воду. Он поднял тазик двумя руками, как чашу Грааля. Его взгляд был затуманен странной жаждой. - Келус? - насторожилась Март. - Ты что делаешь? - Она пахнет тобой, - прошептал он. И прежде чем Март успела осознать смысл его слов, он поднес край тазика к губам. -НЕ-Е-ЕТ! - взвизгнула Март. Она подскочила на кровати и в последнюю секунду успела схватить край тазика, дернув его на себя. Плеск! Вода выплеснулась - часть на пол, часть на грудь Келуса, заливая его рубашку. Келус замер с мокрым лицом, облизнув губы, на которые всё же попало несколько капель. - Ты... ты совсем больной?! - Март смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых ужас смешивался с истерическим смехом. - Ты хотел выпить воду из-под моих ног?! Фу! Это же мыло! И грязь! И кожа! Келус медленно поставил полупустой тазик на пол. Он выглядел как нашкодивший кот, которого поймали за поеданием сметаны, но в его глазах не было раскаяния. - Там была эссенция Март 7, - совершенно серьезно сказал он, слизывая каплю с уголка рта. - На вкус как розы. И немного соли. Март закрыла лицо ладонями и застонала. - О Эоны... Мой парень - извращенец. С кем я связалась... Но потом она посмотрела на него -мокрого, сидящего на полу, с этим его преданным взглядом щенка. - Ты правда собирался это выпить? - спросил она тише. - До дна, - кивнул Келус. Март покачала головой, не в силах сдержать улыбку. - Ты неисправим. Иди сюда, дурачок. Она потянула его за мокрую рубашку к себе. - Если ты так хочешь "вкуса Март", - прошептала она, краснея, - то лучше используй традиционные методы. И она поцеловала его. Крепко, сладко, стараясь перебить вкус мыльной воды на его губах своим вкусом. Келус обнял её, чувствуя, как мокрая рубашка холодит кожу, но внутри разливается пожар. Он не выпил "святую воду", но получил награду получше. - В следующий раз, - прошептал он ей в губы, - я буду быстрее. - Следующего раза не будет! - рассмеялась Март, толкая его на кровать. - А теперь снимай мокрое, пока не заболел. И... спасибо за массаж. Это было волшебно. День служения подошел к концу, оставив после себя мокрый ковер, запах роз и осознание того, что границы нормальности для них двоих давно стерты. И им это нравилось.

***

Ночь на Экспрессе была тихой. Звезды за окном сливались в бесконечные линии гиперпрыжка. В каюте Март 7 было тепло и пахло тем самым розовым мылом, которое Келус чуть не выпил час назад. Сама Март уже спала, утомленная долгим днем, "служением" и эмоциями. Она лежала, раскинув руки, одна нога (всё еще розовая и распаренная после ванночки) свесилась с кровати. Келус сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. В одной руке он сжимал тот самый подаренный носочек, а в другой держал телефон. Экран светился в темноте, освещая его задумчивое лицо. Он перечитал переписку с Кафкой. Последнее сообщение: «Спи, Келус». Он не спал. Шепот Духа рассеялся, оставив после себя кристальную ясность. Он больше не чувствовал той разрывающей боли. Он чувствовал лишь спокойную уверенность. Он открыл чат. Палец завис над клавиатурой. Ему нужно было поставить точку. Не для неё - для себя. Келус: «Ты спишь?» Ответ пришел мгновенно, словно она ждала. [...]: «Пауки никогда не спят, Келус. Почему ты не в постели? Кошмары?» Келус посмотрел на спящую Март. На её безмятежное лицо, на её ногу, свисающую рядом с его плечом. Он осторожно коснулся её пятки щекой. Она была реальной. Келус: «Нет. Я просто всё решил. Ты дала мне выбор в том павильоне. Уйти или остаться. Любить тебя или отпустить.» Три точки набора текста мигали долго. Кафка давала ему выговориться. Келус: «Я люблю тебя, Кафка. Ты - моё прошлое, моя создательница, моя первая страсть. Этот поцелуй... я не забуду его.» Келус: «Но я не пойду с тобой. И я больше не буду проситься к тебе.» [...]: «И почему же? ;)» Келус улыбнулся. Он снова вдохнул запах носочка в своей руке, а затем посмотрел на босые ножки Март. Келус: «Я выбрал ножки Март.» Пауза в переписке была долгой. Келус мог буквально представить, как Кафка, сидя где-то на краю вселенной рядом с Блэйдом и Волком, удивленно приподнимает бровь за своими темными очками. [...]: «...Ножки?» Келус: «Да. Её стопы. Они прошли со мной через лед и огонь. Они теплые. Они мягкие. Они пахнут домом. Я мыл их сегодня. Я целовал их. И я понял, что хочу делать это каждый день.» Он печатал быстро, с каким-то маниакальным вдохновением. Келус: «Ты - высокая, недосягаемая звезда. А Март... она земля под моими ногами. И я хочу целовать эту землю. Я хочу служить ей. Я хочу носить её на руках, чтобы её ножки не касались грязи. Это мой путь Первопроходца, Кафка. Мой фетиш и моя любовь.» Телефон вибрировал в руке. [...]: «Ха-ха-ха. Келус... ты удивительный. Элио предвидел многое, но то, что твоим якорем в реальности станет фут-фетиш к девчонке с фотоаппаратом... Этого в сценарии не было.» [...]: «Но знаешь что? Это работает. Тебе нужно что-то земное, чтобы не сойти с ума от пустоты внутри. Если её ножки удерживают тебя от падения в бездну... держись за них крепче.» Келус: «Я буду. Я не отпущу её.» [...]: «Хорошо. Живи, Келус. Целуй её пятки, носи её на руках. Будь счастлив в своей странной, маленькой любви. А я... я буду наблюдать. И когда мы встретимся снова, расскажешь, стоило ли оно того.» [...]: «Прощай. И... сладких снов. :)» Чат затих. Статус контакта сменился на "Не в сети". Келус заблокировал телефон и отложил его в сторону. Связь оборвалась, но теперь это не пугало. Он повернулся к Март. Она тихо засопела, и её нога дернулась во сне. Келус осторожно, чтобы не разбудить, взял её стопу в руки. Он прижался губами к её теплой подошве, целуя долго, преданно, с чувством абсолютной принадлежности. - Я выбрал тебя, - прошептал он ей в пятку. - Твои шаги теперь - мои шаги. Он положил голову на край кровати, прямо на её ноги, используя их как подушку. Запах её кожи, смешанный с ароматом роз, убаюкивал лучше любого Шепота Духа. Поезд мчался вперед. Впереди их ждали новые миры, Топаз, Пенакония и тысячи опасностей. Но Келусу было всё равно. Он нашел своё место. И это место было у ног Март 7.

***

Жизнь на Звездном Экспрессе вошла в колею, которую нормальный человек назвал бы безумием, но Келус называл раем. Его служение ногам Март 7 перешло из стадии «заботы» в стадию фанатичного поклонения. Вечер Истины Март сидела на диване в общем вагоне, листая журнал с модными луками Пенаконии. Келус сидел на ковре у её ног. Это было его законное место. Март была босиком - теперь это было обязательным условием их совместного времяпрепровождения. Келус держал её левую ступню в своих руках, словно хрустальную вазу. - Март, - его голос прозвучал глухо и напряженно, будто он собирался объявить о вторжении Легиона Антиматерии. - М? - она лениво перевернула страницу. - Ты нашел новую мозоль? Келус, если ты опять будешь полчаса оплакивать царапину на пятке, я тебя ударю подушкой. -Нет. Дело серьезнее. Отложи журнал. Март, почувствовав странную вибрацию в его голосе, опустила журнал. Келус смотрел не на неё. Он смотрел на её пальцы ног. Его взгляд был тяжелым, жадным и пугающе серьезным. Он полез в карман брюк и достал маленькую, бархатную коробочку. Глаза Март полезли на лоб. - Келус... - её голос взлетел на октаву. -Ты чего удумал? Мы знакомы без году неделя! Ты что, кольцо достал?! - Да, - твердо ответил он. - Ты сдурел?! - взвизгнула Март, вжимаясь в спинку дивана. - Прямо тут? А если Дань Хэн выйдет?! И вообще, я еще не готова к браку! Мы даже не целовались толком, только ты... ну... мои ноги... -Тш-ш-ш, - Келус перебил её паническую тираду. - Успокойся, женщина. Это не для твоей руки. Твои руки меня пока мало интересуют. Он открыл коробочку. Внутри, на черном бархате, сверкало маленькое, изящное серебряное колечко. Оно было разомкнутым (чтобы регулировать размер) и украшено крошечным голубым сапфиром в форме капли льда. Март замерла, глядя на украшение. Потом перевела взгляд на свою ногу, которую Келус все еще крепко держал. - Это... это кольцо для пальца ноги? - спросила она шепотом, в котором смешались ужас и истерический смешок. - Именно, - торжественно подтвердил Келус. - Для твоего второго пальчика. Он самый красивый. У него идеальная длина и форма. - Ты... ты делаешь предложение моему пальцу?! - Март начала задыхаться от абсурдности ситуации. - Келус, ты больной! Ты конченый фетишист! Это же... это же просто палец на ноге! Им я бьюсь об тумбочки! - Для меня это центр вселенной, - парировал он, не обращая внимания на её возмущения. - А теперь... позволь мне провести церемонию. Он поднял её ногу выше, поднося к своему лицу. Март попыталась вырваться, краснея до корней волос. - Пусти! Это унизительно! Это смешно! Келус, прекрати! - Не пущу, - он сжал её лодыжку стальной хваткой, но пальцами нежно погладил подъем стопы. - Ты пахнешь, Март. Ты знаешь, как ты пахнешь? Он уткнулся носом в ложбинку между её пальцами и подушечкой стопы. Он сделал глубокий, шумный вдох, втягивая воздух ноздрями, словно пылесос. - О боже... - простонала Март, закрывая лицо руками. - Какой позор... Для Келуса этот запах был наркотиком. Это был не просто запах "чистых ног". Это был концентрированный аромат её тела, слегка усиленный тем, что она весь день ходила в плотных сапогах. Запах был сладковатым, с нотками мускуса, теплой кожи и едва уловимой кислинкой пота, которая сводила его с ума. Это был запах жизни, запах её сущности, спрятанной от чужих глаз. - Божественно, - прохрипел он, отрываясь от кожи лишь на миллиметр. - Сладко. Терпко. Я хочу съесть тебя. - Не смей меня есть! - крикнула Март сквозь пальцы. - Ты маньяк! Енот-помойщик! Извращенец! - Твой енотик полоскун, - поправил он. И затем он сделал это. Он высунул язык. Широкий, влажный, горячий. Он провел языком по её подошве - от самой пятки, через свод стопы, прямо к пальцам. Ощущения были взрывными. Для Келуса её кожа на вкус была солоноватой, как морской бриз на Лофу. Текстура подошвы была мягкой, но упругой. Он чувствовал каждую микроскопическую линию её кожного рисунка своим языком. -А-а-а! - Март дернулась, её пальчики на ноге рефлекторно сжались, царапнув его нос. - Щекотно! Мокро! Келус, фу! Это противно! Но он не остановился. Он обхватил губами её большой палец и тот самый, "избранный" второй палец, и с силой втянул их в рот, посасывая, как леденец. Март выгнулась на диване. Её возмущенные крики сменились сдавленными стонами. Это было слишком интимно. Слишком мокро. Горячий рот Келуса, его язык, который теперь проникал между её пальцами, вылизывая самые чувствительные места, - всё это вызывало у неё электрические разряды по всему телу. - Келус... ммм... хватит... ты же... ты же сейчас... - она не могла закончить фразу. Ей было стыдно, но внизу живота собирался сладкий узел. Келус наслаждался. Он чувствовал вкус её кожи, вкус ворсинок от носка, которые остались между пальцами, вкус её соли. Он лизал интенсивно, жадно, оставляя обильные следы слюны на её нежной коже. Он любил этот вкус. Он хотел, чтобы её нога всегда была в его рту. Наконец, он неохотно выпустил её пальцы изо рта. Они блестели от влаги. Март тяжело дышала, глядя на свою мокрую ногу и на Келуса, у которого с подбородка текла слюна. Вид у него был абсолютно безумный и счастливый. - Ты... ты просто животное, - выдохнула она, но в голосе не было отвращения, только шок и смирение. - Теперь кольцо, - сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он взял серебряное колечко. Аккуратно, чтобы не причинить боль, он надел его на её второй палец, который он только что так тщательно "подготовил". Металл скользнул по влажной коже идеально. Кольцо село как влитое. Сапфир сверкнул. Келус снова наклонился и запечатлел на кольце и пальце долгий, целомудренный (по сравнению с предыдущим действом) поцелуй. - Согласна ли ты, правая нога Март 7, принять это подношение и позволить мне служить тебе вечно? - спросил он официальным тоном, глядя на палец. Март истерически хохотнула, вытирая слезы стыда. -Ты спрашиваешь палец?! Ты совсем поехал! - Молчание - знак согласия, - кивнул Келус. Он поднял на неё глаза. В них плескалась такая щенячья любовь, смешанная с похотью, что Март поняла: она проиграла. Этот парень будет лизать ей пятки до конца жизни, и, честно говоря... это не самый плохой вариант. - Ну и ладно! - она махнула рукой, окончательно сдаваясь. - Носи. Мой палец теперь замужем за тобой. Доволен? - Безумно, - Келус положил щеку на её мокрую ступню, прижимаясь к ней как к подушке. - Это самый счастливый день в моей жизни. Март посмотрела на него, потом на кольцо на пальце ноги, которое теперь будет с ней всегда (потому что Келус явно не позволит его снять). - Только попробуй рассказать об этом Пом-Пом, - пригрозила она беззлобно, запуская пальцы руки в его волосы. - Я скажу, что ты меня загипнотизировал. - Никто не узнает, - промурлыкал Келус, снова украдкой лизнув её лодыжку. - Это наш маленький, грязный, сладкий секрет. Поезд мчался к звездам. А в общем вагоне сидела девушка с кольцом на пальце ноги и парень, который нашел свою вселенную в изгибе её ступни. И для Келуса вкус её кожи был слаще любого поцелуя Кафки, потому что этот вкус был его. Келус сделал свой выбор, и этот выбор пахнет ногами Март 7.