D-man / Защитник

🏒🏒🏒

На льду у Барти была одна-единственная цель: защищать Эвана. Его вратаря. Его лучшего друга. Его Эвана. За эти годы он заработал репутацию безжалостного игрока, особенно если кто-то осмеливался подобраться достаточно близко, чтобы пробить по воротам. Но дело вот в чем: Барти вовсе не пытался помешать противнику забить. Если это получалось — приятный бонус, не более. Его истинной целью всегда было не дать им задеть Эвана. Вероятно, именно поэтому его признали одним из лучших защитников в стране. Он относился к своей работе настолько серьезно, что за эти годы не раз влипал в неприятности. Не то чтобы его это волновало — пока Эвана не трогали, оно того стоило. До сих пор Барти блестяще справлялся с этой самопровозглашенной миссией. Он уходил с матчей с багровыми синяками на торсе, иногда с разбитым носом или губой, но всегда улыбался сквозь боль. Ведь если больно ему — значит, не больно Эвану. И для Барти это оправдывало всё. Так продолжалось до их последней игры в «Frozen Four» — той самой, что решала, станут они чемпионами или «первыми среди проигравших», как его отец обычно называл тех, кто занял второе место. В этой игре Барти выкладывался на полную, как и все они. Братья Блэк были в ударе, Поттер, вероятно, только что обеспечил себе первый номер драфта, и они вели в счете. Это значило, что противники начали играть жестче и быстрее, несясь на них так, словно им нечего терять. Барти уже сбился со счета, сколько ударов он принял на себя; чем больше времени проходило без ответного гола, тем агрессивнее становились соперники. Тем не менее, Барти держался. У него была миссия, и он чертовски хорошо с ней справлялся. Боль никогда не была для него помехой, он не колебался из страха получить травму. Напротив, Барти упивался болью и тем страхом, который он внушал другим. Ничто так не заводило его, как ужас в глазах врагов, когда те понимали, что облажались. Он заметил Мальсибера еще издалека. Барти был более чем готов перехватить его и сделал бы это красиво, если бы не Малфой, выскочивший перед ним из ниоткуда. Барти пришлось увернуться, иначе они оба растянулись бы на льду. — Сука, — выплюнул Барти, прибавляя ходу в их сторону. Он видел, как они вдвоем зажимали Эвана, словно стая львов, преследующая добычу. Барти чувствовал, как сердце колотится в самом горле, во рту стоял металлический привкус крови от запредельного напряжения, а ребра всё еще ныли после предыдущего столкновения. Ничто из этого не было достаточной причиной, чтобы не успеть. И всё же. Барти понял, что столкновения не избежать, еще до того, как тело Мальсибера врезалось в Эвана. Он отшвырнул клюшку в сторону. Всё внутри закипало от ярости. Он сбросил перчатки быстрее, чем когда-либо стягивал трусы, перед очередной «пак-банни», вставшей перед ним на колени. Левиафан в его груди рвался наружу. Он сорвал шлем. Всё произошло не как в замедленной съемке — нет, это было быстро и жестоко. Тошнотворный хруст разнесся по арене одновременно с финальной сиреной: тело Эвана рухнуло на лед в тот самый миг, когда Малфой забил гол. Барти не остановился, увидев, что шайба уже в воротах. Он не колебался ни секунды. Он всем телом впечатался в Мальсибера. Воздух вышибло из легких, когда они вместе повалились на лед, и Барти оказался сверху. В тот момент Барти не нужно было дышать. Его тело жило предвкушением крови, которую он собирался выбить из этого ублюдка. Его душа питалась местью и сладкими стонами, полными боли, которые он вырвет силой. Барти сорвал шлем с лица противника, не заботясь о том, больно ли тому. Он надеялся, что больно. Глаза Мальсибера не расширились от испуга — он улыбался так, будто знал, что его ждет. Кровь Барти вскипела. О, он его сейчас удивит. Теперь это был вопрос чести. Как он посмел подумать, что может хоть пальцем тронуть Эвана? Как он смеет смеяться Барти в лицо, будто это того стоило — будто то, что сейчас с ним случится, ничто по сравнению с тем, что он успел сделать? Барти не терял голову от ярости, она не ослепляла его. Напротив, он наслаждался каждой секундой, глядя на рожу Мальсибера и методично вбивая в неё кулаки. На зубах противника уже была кровь, но Барти всё равно слышал его смех. Только после десятого удара Мальсибер начал захлебываться собственной кровью. Барти упивался этим. Звуками, вырывающимися из его горла, и тем удовольствием, с которым он наблюдал, как красная жижа размазывается по подбородку и лицу, пока не стало невозможно разобрать, чью именно рожу он месит. Да это мог быть кто угодно. Хоть его отец, ему было плевать. Барти хотелось вырвать Мальсиберу руки из суставов за то, что тот посмел поднять их на Эвана, и переломать ему лодыжки, чтобы он больше никогда не сделал и шага в его сторону. К сожалению, чьи-то руки уже цеплялись за него, пытаясь помешать его «священной миссии». Барти не давался. Он отбивался от всех этих расплывчатых лиц, пытавшихся оттащить его. И снова в этот вечер Барти потерпел поражение — на этот раз под тяжестью тел, навалившихся на него, чтобы удержать. — Барти, твою мать, успокойся! — пытался вразумить его Сириус, но в этот момент один из сокомандников Мальсибера налетел на него, развязывая очередную потасовку среди множества других, вспыхнувших вокруг. Барти даже не замечал этого, пока его не оттащили от тела Мальсибера. Глухие звуки ударов кулаков о плоть и яростный мат вокруг всё равно не могли заглушить смех Мальсибера, стоящий в ушах. Это так бесило. Никогда в жизни простой звук не приводил его в такую ярость. О, он ему покажет. Видимо, этой взбучки было мало. Барти должен заставить его пожалеть. Он не остановится, пока Мальсибер на следующий день не будет ссать кровью. А еще лучше — пока его тело не застынет неподвижно на льду, а воздух не перестанет поступать в легкие. Пока его кровь не остынет и не превратится в тонкий слой инея там, где когда-то теплились остатки его жизни. — Тебе конец, — предупредил он. Когда Барти подхватил со льда клюшку, в его голове была лишь одна мысль. Он переломил клюшку о колено, резко вскинув и одновременно надавив руками. Треск заставил многих обернуться. Мальсибер как раз поднялся с помощью судей, когда Барти поехал на него, сжимая обломок, как кинжал. Барти собирался вскрыть его. Всадить обломок так глубоко в нутро, чтобы кишки наружу полезли. Вот теперь подействовало. Глаза Мальсибера расширились от ужаса. И Барти восторжествовал. На его лице расплылась безумная улыбка. Он вызывающе вскинул брови, не останавливаясь, даже когда судья попытался преградить ему путь. Никто и ничто не могло помешать ему растерзать Мальсибера. По крайней мере, так Барти думал. Пока Эван не встал у него на пути. Светлые волосы слиплись от пота, глаза расширены в неверии, руки вскинуты в умоляющем жесте. Барти остановился. Едва ли. Он задел Эвана плечом из-за скорости, на которой пришлось тормозить, чтобы избежать столкновения. — Ты что, блядь, творишь?! Эван в порядке. Эван в порядке. Эван в порядке. Эта фраза бесконечной песней крутилась в голове Барти. Эван стоял перед ним, двигался и говорил. Довольно резко. Он отчитывал Барти. Он яростно жестикулировал. Барти никогда не видел его в таком бешенстве. Челюсти сжаты, на лбу вздулась вена. Он никогда не выглядел так хорошо, как когда был в гневе. Барти буквально расцвёл. Словно это было его наградой. Видеть Эвана таким. — Что с тобой, нахрен, не так? Господи! — Эван схватил его за руку и повёл прочь со льда, и по телу Барти прокатилась дрожь. На какое-то время он был на седьмом небе от счастья, будучи единственным объектом внимания Эвана. Боль настигла его лишь тогда, когда их отвели в комнату ждать полицейских. Кровь остыла, адреналин схлынул, и Барти понял, что кто-то — вероятно, Мальсибер — разбил ему губу. Барти даже не заметил, что тот отбивался. Его не особо беспокоили возможные обвинения. Отец завалит копов деньгами, и всё будет как обычно — ему не впервой. Эта часть вечера прошла как в тумане: последствия его действий его совершенно не коснулись. Всё, что его волновало, — это момент, когда Эван завел его в уже пустую раздевалку. Всех остальных отпустили раньше, точнее, раньше Барти. Эван же всё это время оставался рядом для «моральной поддержки» или как он там это называл. В любом случае, Барти всегда ценил его присутствие. Они раздевались в тишине. Теперь, когда он мог соображать здраво, у Барти закралось подозрение, что Эван на него злится. Наверняка не из-за сраного Мальсибера, так что Барти попытался прощупать почву. — Видел его рожу? Я думал, он обделается, когда увидел сломанную клюшку. Эван даже не удостоил его взглядом. Он стоял к Барти спиной. Не то чтобы они обычно пялились друг на друга в душе, но обычно там было полно народу. Глаза Барти опустились сами собой. Теперь, когда не нужно было опасаться взглядов сокомандников, он не мог сдержаться — искушение было слишком велико. Он любовался крепкой спиной Эвана, изгибом поясницы и очертаниями его узкой талии. Барти гадал, каково это — схватить его за эти бедра и впиться пальцами так, чтобы остались следы. Наконец, взгляд дошел до задницы Эвана. Твою мать. Нужно остановиться. Если только он не хочет выдать себя с потрохами. Драка разогнала кровь, а ничто не возбуждало его быстрее, чем причинение боли другим. — Ой, да ладно тебе, — поддразнил он. — Ты же не можешь злиться из-за того, что я подправил физиономию этому гондону. Эван не ответил. Это начинало бесить Барти. — Да твою мать! — он толкнул Эвана в плечо. Посмотри на меня. — Что, блядь, с тобой не так? Эван резко обернулся. Вода стекала по его лицу, он смотрел на Барти с неприкрытой неприязнью. — Моя проблема в том, — процедил он сквозь зубы, — что ты вообще не думаешь о последствиях. Барти хотел было хмыкнуть, но Эван угрожающе шагнул к нему. — Ты мог сесть в тюрьму, Барти. Из-за тупой игры! На этот раз Барти не сдержал смешка. — Мой отец… — Да плевать мне, что может твой отец! Не смей творить такую херню из-за меня. Понял? Барти вызывающе вскинул подбородок. — Ты мне не хозяин. Не надейся, что я буду плясать под твою дудку только потому, что готов убить за тебя любого, — он прижал его к стене, вода теперь заливала и его лицо. Взгляд Эвана медленно скользнул вниз по мокрому торсу Барти. — Говоришь, не хозяин? В его глазах читался вызов, в уголках рта заиграла едва заметная усмешка. Барти никогда не пасовал перед вызовами, а этот выглядел самым многообещающим из всех. — Я именно это и сказал, разве нет? — Ну, не знаю, — Эван поудобнее прислонился спиной к стене с самодовольным видом, и подался бедрами вперед. Барти едва глаза не вытаращил, пытаясь осознать увиденное. Впитать Эвана целиком. — С моей точки зрения, ты выглядишь как моя маленькая сучка. Барти подавился смешком. Боже. Что он делает? Это его лучший друг. Человек, которого, как он сам себе твердил, ему никогда не заполучить. Потому что он не хотел терять Эвана — особенно из-за того, что не смог удержать себя в руках. Несмотря на репутацию главной шлюхи команды, у Барти был самоконтроль, и он знал, где проходит черта. А Эван всегда был под запретом. Каким бы соблазнительным ни был вид, как только он принял решение, его взгляд мгновенно метнулся к лицу Эвана. — Это потому, что я готов ради тебя на всё? — Видимо, не на всё, — заметил Эван, глядя вниз на себя, будто Барти мог не заметить его очевидный стояк. Возможно, Барти слишком переоценивал свой самоконтроль, когда дело касалось Эвана. В конце концов, он никогда не отличался умением сдерживать импульсы, и всё же годами мастерски играл в игру «не поддайся Эвану». Ему просто никогда не приходило в голову, что в эту игру играют двое, и Эван всё это время подыгрывал ему. Искушал его. — На всё. Это нужно было произнести вслух. Барти не хотел недопонимания. Ему нужно было, чтобы Эван знал. Хотя он был уверен — Эван и так знает. — Я так и думал, — улыбнулся Эван, и в следующую секунду уже Барти оказался прижат к холодной плитке под пристальным, затуманенным взглядом Эвана. — Это не значит, что нам стоит это делать. Эвана это не остановило. Его пальцы медленно прочертили дорожку от груди Барти к прессу, оставляя за собой обжигающий след, клеймя кожу Барти так, чтобы никто другой никогда не смог коснуться так же. Потому что ничьи прикосновения не могли сравниться с этими. Он доводил Барти до безумия легкими касаниями и грубыми сжатиями. Направляя его именно туда, куда хотел. — Почему нет? — выдохнул он у самых губ Барти. — Мы оба знаем, что к этому всё давно шло. Барти трясло. В голове возникла странная легкость, дыхание стало тяжелым. — Если мы это сделаем… пути назад не будет. — В этом и смысл, — Эван игриво прикусил его челюсть. — Я хочу тебя, Барти, — он прижался бедрами к Барти, давая почувствовать силу своего желания. Доказательство их вожделения скользнуло друг о друга, отчего Барти зашипел. — Ты не понимаешь, — выдавил он сквозь зубы. — Если мы это сделаем, то всё. Никого больше. Никогда. Эван рассмеялся, спускаясь поцелуями к горлу Барти и слизывая капли воды с его ключиц. — В этом и смысл. Барти больше не мог. Ему нужно было, чтобы Эван осознал всю серьезность. — Ты всё еще не понимаешь, — он схватил его за волосы (его сбитые в кровь костяшки испачкали идеальные светлые пряди), заставляя посмотреть себе в глаза. — Если. Мы. Это. Сделаем. — Барти нужно было вдохнуть: в груди что-то сдавило, сжимая сердце. — Пути назад не будет. Никогда. Если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что тебе нравится кто-то другой, я его убью. Изумление в глазах Эвана сменилось удовлетворением. Он выглядел... довольным. Возможно, он был наполовину таким же безумным, как сам Барти. Возможно, для них еще есть надежда. — Хорошо, — Эван грубо обхватил его челюсть. — Потому что, если я увижу, что ты флиртуешь с кем-то еще, я снесу твою головку. Барти улыбнулся. — Я сам её тебе подставлю. — О, милый, — насмешливо произнес Эван. — Я говорил не про эту голову, — он медленно провел длинными пальцами по его шее. — А вот про эту. — И его рука обхватила член Барти. — Блядь, — Барти содрогнулся от того, как сильно Эван сжал его. — Пока твоя рука там, можешь делать со мной что угодно. Эван рассмеялся, его дыхание обожгло губы Барти, когда он поцеловал его. Они столкнулись зубами. Барти ударился головой о стену. Губу защипало. Пошла кровь. Он чувствовал её вкус во рту Эвана. Его губы были такими пухлыми и мягкими — полный контраст с тем, как властно он ворвался языком в рот Барти, орудуя там так умело, что у того пальцы на ногах поджались. Эван припал к нижней губе Барти, высасывая кровь, и застонал, будто это было самое вкусное, что он когда-либо пробовал. — Ты такой вкусный, малыш, — прошептал он. Барти попытался подавить стон, вырвавшийся из горла, но торжествующая улыбка Эвана дала понять — не вышло. — Моя сперма еще вкуснее, — он должен был уравнять счёт. Эван рассмеялся прямо ему в губы. — Не сомневаюсь. Вопрос только в том, откуда тебе это известно? — Ой, да брось, — запротестовал Барти. — Давай не будем делать вид, будто мы никогда не пробовали собственную сперму. Вскинутые брови Эвана сказали ему всё. — Мне было любопытно, — пробормотал он в свою защиту. Нос Эвана слегка задел его, когда он с досадой покачал головой, но в его глазах сияло нечто, чего Барти никогда прежде не видел. Это было не просто счастье. Скорее то самое чувство завершенности, которое испытывал сам Барти, чем ближе они прижимались друг к другу, чем отчаяннее пытались слиться не только телами, но и душами. Эван обхватил оба их члена рукой, пока они яростно терлись бёдрами друг о друга. Он оставил цепочку влажных поцелуев на горле Барти, впиваясь зубами в место соединения шеи и плеча достаточно сильно, чтобы проступила кровь. Барти застонал, ноги едва не подкосились от удовольствия. К счастью, Эван крепко прижимал его к стене, удерживая именно в том положении, которое было нужно. Их тела стали скользкими. Барти хотелось впитать всю воду, стекающую по телу Эвана, вылизать его пресс, прикусить соски. Он хотел попробовать его целиком, изучить каждую ложбинку и каждый изгиб. Барти хотел всего и сразу. Это не было похоже ни на что из того, что Барти чувствовал раньше. Эван будто запустил руку ему в грудь и вырвал сердце — просто для забавы, просто чтобы придержать у себя. И Барти позволил ему. Оно и так билось всё это время только благодаря Эвану. Он просто унял ту боль, которую раньше причиняло его отсутствие. — Значит, ты всё-таки хочешь меня, — прошептал Эван охрипшим голосом, с изумлением глядя на то, как Барти толкается бедрами в его кулак. — А были сомнения? — Да. Были, — ответил Эван, а затем опустился перед ним на колени. Одного взгляда, брошенного сквозь ресницы было достаточно, чтобы Барти сам был готов рухнуть перед ним. А ведь Эван был прав. Он владел им. И он это знал. Знал, что достаточно одного взмаха ресниц, одного слова — и Барти сделает всё, что он пожелает. Когда Эван провёл языком по члену от основания до головки, Барти намеренно откинул голову, ударившись о стену, и выгнулся. Боль едва помогала не сойти с ума от влажного жара, обволакивающего его, и не опозориться, кончив прямо сейчас. — Ох, черт… блядь… Господи… Барти чувствовал смех Эвана в его горле, пока тот усердно работал ртом. Боже. Где он этому научился? Барти, пожалуй, придется кого-нибудь пришить после всего этого. Никто не становится настолько хорош в минете без должной практики. Барти понадобятся имена и адреса. Он не мог позволить дышать тем, кто имел удовольствие видеть Эвана голым и на коленях. — Трахни мой рот. — Эван отстранился ровно настолько, чтобы хрипло прошептать это прямо в чувствительную кожу члена Барти, лизнув нижнюю сторону с вызовом в глазах. Барти, не теряя времени, запустил пальцы в волосы Эвана и властно потянул его на себя. — Ты идеален. Матерь божья, — заикаясь, произнес Барти, используя рот Эвана, чтобы дойти до грани. — Почему мы не делали этого столько лет? Он чувствовал, как Эван согласно промычал, не отрываясь. Вибрация отозвалась во всем теле Барти, и ему показалось, что он вот-вот рухнет. Это было слишком — и в то же время мало. Ему хотелось навсегда остаться в плену этого рта. Такого теплого и влажного. Барти упивался звуками, с которыми Эван давился, толкаясь всё глубже и глубже. Его собственный рот открылся в безмолвном крике, когда он увидел покрасневшие, полные слез глаза Эвана. Тот выглядел таким уязвимым. В полной власти Барти. Внезапно Барти захотелось, чтобы все увидели его таким. Чтобы знали: это Барти поставил его на колени. Что это Барти его хозяин. — Представляешь, какие были бы у них рожи, если бы они зашли сюда и увидели тебя на коленях передо мной? Как мою послушную маленькую шлюшку. Эван буквально расцвёл от этих слов, бёдра Барти дёрнулись, когда слюна и слёзы потекли по красивому лицу Эвана. Барти рукой размазал их по его щекам, невольно представляя, как на этом красивом лице будет смотреться его сперма. — Интересно, что бы они подумали, если бы увидели, как я заливаю спермой твоё личико, — Барти вытащил член изо рта Эвана и начал дрочить прямо перед ним. Эван без лишних слов высунул язык, позволяя Барти прижать головку к нему. — Надо им показать. Показать, кому ты принадлежишь. Рука Барти замерла, он едва успел сделать шаг назад, когда всё его тело содрогнулось, и он излился прямо на лицо Эвана. Несколько капель попали на волосы и шею. — Посмотри, какой беспорядок ты устроил, — с восхищением сказал Барти. — Придётся это убрать. Эван кивнул, его рука скользнула с бёдер Барти к собственному лицу. — О, нет, — остановил его Барти. — Я не о тебе, милый. Иди сюда. Барти сам опустился на колени перед ним, проводя языком по ключице Эвана, слизывая воду и сперму, обжигавшую кожу. Эван застонал. — Черт. Кто же знал, что ты эксгибиционист, — он рассмеялся, когда Барти игриво прикусил его. — Ты бы правда позволил им всем увидеть меня таким? Барти почти зарычал ему в челюсть. — Ни за что на свете, — он лизнул щеку Эвана, собирая в рот остатки собственной спермы, а затем грубо поцеловал его, медленно делясь этой жидкостью, пока она не растворилась, и они оба её не сглотнули. — Мне просто нужно, чтобы все знали, что ты мой. Улыбка Эвана озарила всё его лицо. — По-моему, все и так в курсе. — Что? — Барти отстранился. — Ой, да ладно. Ты чуть не убил человека в прямом эфире только за то, что он толкнул меня на лед. Челюсть Барти сжалась. Ему не нравилось это напоминание — по его мнению, Мальсибер отделался слишком легко. — Этого было недостаточно, — выплюнул он. — Прекрати, — захныкал Эван. — Что мне сделать? Татуировку с твоим именем на лбу набить? — А это неплохая идея, — задумался Барти. — Отвали. — А я бы набил твоё имя у себя на лице. Эван недоверчиво уставился на него. — Нет, не набил бы. — Похоже на вызов, — предупредил Барти. Они оба знали, как Барти относится к вызовам, особенно если они исходили от Эвана — в его голове тут же включался голос, велящий делать всё, что тот скажет. — Нет. Это не вызов. Ради бога, Барти. НЕ. НАБИВАЙ. Моё имя на лице. Барти со смехом уткнулся лбом в плечо Эвана. — Тогда на груди, — предложил он взамен. Как он здесь оказался? В этой точке жизни, где он может голым смеяться со своим лучшим другом после лучшего оргазма в жизни? Барти не имел ни малейшего понятия, но был готов благодарить любое божество, которое это устроило. — Это мне нравится. — Я так и знал, — Барти выждал паузу. — А ты не хочешь сказать, что сделаешь татуировку в мою честь? — Ну, понимаешь, — Эван состроил фальшиво-сочувствующее лицо. — Я просто не уверен, что наши отношения уже на этом этапе. Барти толкнул его, повалив на спину, и они оба расхохотались. — Ну ты и придурок. — Кто бы говорил. — Ага, ага. Пофиг. Эван сел с приливом новой энергии. — Теперь ты дашь мне тебя трахнуть? От Барти не укрылось, что кончил только он — член Эвана по-прежнему был твердым и нетронутым с тех пор, как тот опустился на колени. Барти притворно задумался. — Хм. После такого? Даже не знаю. Эван издал горловой стон, подавшись бедрами вверх. — Пожалуйста, — он посмотрел на Барти таким обманчиво-невинным взглядом, на который тот ни за что бы не купился. — Я набью твоё имя у себя на заднице. Барти хмыкнул. Он знал, что Эван шутит, но его уже «отстрелявший» член всё равно попытался бесполезно дернуться. Одной мысли о том, чтобы заклеймить Эвана своим именем, было достаточно, чтобы он снова завелся. В мгновение ока Барти оказался сверху: они покатились по мокрой холодной плитке, жадно целуясь. — Черт, — выдохнул Эван. — Не… не так. Вставай. — Что? — Барти не поверил своим ушам. — Почему? Эван вздрогнул. — Слишком холодно. Барти холода не чувствовал — всё его тело пылало там, где оно касалось Эвана, — но подчинился. — Как скажешь. Эвана это позабавило. — Какой же ты становишься паинькой, когда наградой служит мой член. — Заткнись. — Что ты там говорил раньше? «Ты мне не хозяин»? — Он снова прижал Барти к стене, и струи душа наконец попали на них, согревая тела. О, теперь он это почувствовал: холод, разлитый в воздухе. Барти был слишком увлечен Эваном, чтобы заметить это раньше. — Иди на хрен, — сказал Барти без тени злобы, чем еще больше развеселил Эвана. Тот усмехнулся и уперся руками в стену по обе стороны от головы Барти. — Обязательно. Но сейчас твоя очередь, — соблазнительно пообещал Эван, медленно переводя взгляд на губы Барти, будто видел их впервые. Барти заерзал. — Может, уже начнёшь? — А что такое? Нервничаешь? — поддразнил его Эван. — Боишься, что кто-нибудь зайдет узнать, почему мы так долго, а увидит тебя раком с моим членом в заднице? Блядь. Барти чувствовал, как его член снова наливается. Вся кровь отхлынула от головы, концентрируясь где-то внизу. — Ты меня в могилу сведешь. — Главное, чтобы я сначала кончил, — сказал Эван так буднично, что Барти не смог сдержать смех. — Господи. Ну ты и тип, — он прижался своим лбом ко лбу Эвана, глядя ему прямо в глаза. — Никто не понимает меня так, как ты. Эван мягко поцеловал его. Один раз. Другой. Едва касаясь губами. Барти казалось, что он задохнется, если Эван продолжит в том же духе. Эмоции захлестывали разум. Где-то глубоко внутри, там, куда он старался не заглядывать, он всегда знал, что Эван — единственный. Никто и никогда не сможет с ним сравниться. — Я не буду торопиться, — пообещал Эван. — Нет, пожалуйста, не надо. Эван жестоко рассмеялся над его отчаянием. Когда их губы снова встретились, Барти впустил его язык и сжал ягодицы Эвана руками. Черт. Он не мог дождаться, когда сможет трахнуть его. Почувствовать, как тот сжимается вокруг его члена. Увидеть, как член исчезает внутри него. Эван быстро развернул его, положив одну руку ему на живот, а другую — на поясницу, заставляя нагнуться. — Держись за стену, — приказал он. Барти подчинился. Его руки заметно дрожали от напряжения после всего, что произошло за день. — Ты заслужил отдых, правда? Был сегодня таким хорошим мальчиком для меня, — Эван провел пальцами вдоль позвоночника Барти, отчего по спине побежали мурашки. Барти хотел было огрызнуться, но вдруг пальцы Эвана оказались у него во рту, и Барти ничего не оставалось кроме, как сосать их, обильно смачивая слюной. Когда Эван остался доволен, он вытащил пальцы, наградив Барти легким шлепком по щеке, прежде чем провести пальцем по его анусу. — Должен признать, это было чертовски сексуально — смотреть, как ты звереешь из-за Мальсибера, — Эван воспользовался моментом, чтобы войти в него. — Видеть его кровь на твоих костяшках, на твоем лице. — Тогда почему ты меня остановил? — выдохнул Барти, прижавшись щекой к холодной плитке и приоткрыв рот. — Потому что, как бы круто ты ни выглядел, я предпочитаю видеть тебя рядом с собой, а не за решеткой, где я не смогу до тебя дотянуться, — Эван начал входить мучительно медленно, пока Барти извивался и пытался податься назад, за что получил хлесткий шлепок по заднице. Он был готов получить еще парочку — просто ради этого восхитительного жжения. Он надеялся, что завтра след от ладони Эвана всё еще будет виден. — Я бы никогда тебя не оставил. — Тогда перестань творить глупости, — Эван подчеркнул это, добавив второй палец, двигая ими внутри Барти, отчего тот откинул голову, уткнувшись затылком в грудь Эвана. — Господи… — О, теперь мы религиозные? — поддразнил тот, проходясь губами по его затылку. — Просто трахни меня уже. — Только после того, как ты это скажешь. — Скажу что? — Говори, — скомандовал Эван. — Да что?! — разочарованно проворчал Барти, но когда Эван добавил третий палец, он быстро сменил тон. — Всё, что захочешь, Эв. Что угодно. — Скажи, что я твой хозяин. Барти стукнулся лбом о стену. — Да твою же мать, Эван! Тот согнул пальцы внутри него так, что Барти готов был поклясться — перед глазами искры посыпались (хотя, возможно, это из-за того, что ему сегодня не раз прилетало по голове). — Блядь… пожалуйста, — хрипло взмолился он. — Пожалуйста, Эв. — Скажи это. — Ты мой хозяин. Черт. Ты и так знаешь, что владеешь мной, Эван. Всегда владел и всегда будешь, — бессвязно бормотал Барти, пока Эван, наконец-то, не вошел в него полностью. Барти содрогнулся, закрывая глаза в чистом блаженстве и выгибая спину еще сильнее. О… ничто и никогда не ощущалось так хорошо. Горячее дыхание Эвана на шее, размеренные толчки его бедер, сила, с которой он держал Барти за талию — синяки будут сходить неделями. И Барти будет носить их с гордостью. — Сильнее. Пожалуйста. Эван не колебался: одна его рука переместилась на низ живота Барти, пока он яростно двигал бедрами вбиваясь в него. — Черт… ты так хорошо меня принимаешь. Идеально. В точности как я и думал. — Часто мечтал о моей заднице, а, Эв? — выдохнул Барти между тяжелыми вдохами. Эван хмыкнул ему в спину, больно прикусив шею в наказание, а затем медленно облизал это место. — Как ты вообще умудряешься болтать, пока я тебя трахаю, — это не звучало как вопрос. Эван иногда разговаривал сам с собой, обычно когда хотел выразить смесь досады и восторга от выходок Барти. — Это мой особый талант, — простонал он последнее слово, когда Эван толкнулся резче, словно доказывая свою правоту. Барти был готов и дальше его подначивать, если бы это заставляло Эвана трахать его именно так. — Да, вот так, Эв, — подбадривал он. С этого момента единственными звуками, разносившимися по раздевалке, были их рваное дыхание, хриплые стоны и громкие шлепки тел в неистовой погоне за наслаждением. Барти подавался назад навстречу члену Эвана с той же силой, с какой тот входил в него, заставляя его стонать всё громче и громче. — Ш-ш-ш, — Эван прижал палец к его губам. — Мы ведь не хотим, чтобы кто-нибудь зашел и застукал нас в таком виде, верно? Барти отчаянно затряс головой. Не потому, что был согласен, а потому что сейчас готов был выполнить любую просьбу Эвана. — О, мне начинает казаться, что тебе бы это даже понравилось, — поддразнил Эван. — Чтобы все узнали, какая ты шлюшка, когда дело касается меня. Барти бредил, кивая в такт его словам. Ощущение Эвана так глубоко внутри в сочетании с той пошлятиной, которую он шептал, заставило Барти судорожно сжаться вокруг его члена. О… Барти нужно было больше. Ему отчаянно нужно было кончить. Он безуспешно попытался потереться своим членом о скользкую стену, удерживаясь руками лишь для того, чтобы не биться головой о кафель. Еще один толчок — и Барти мог просто потерять сознание. — Погоди, любовь моя. Я помогу, — заверил его Эван. — Я здесь. — Заставь меня кончить, — взмолился Барти. — Пожалуйста, мне нужно... И тогда ладонь Эвана сжала его член в том же темпе, в котором он продолжал толкаться внутри. Несмотря на мольбы, Барти оказался не готов. Все тело покалывало. Это было чересчур. И в то же время мало. Почти на грани невозможного. Мышцы свело судорогой. Напряжение росло и росло. И всё же чего-то не хватало. Пока Эван не изогнул руку именно так, как нужно, и другой рукой болезненно не сжал его сосок. Барти взорвался. Все его тело задергалось и задрожало, пока он проживал эту вспышку, а Эван продолжал вбиваться в него сквозь оргазм. Вскоре и сам Эван кончил внутри, закусив плечо Барти, чтобы заглушить стон. Тело Барти мгновенно обмякло, лишившись сил; он едва не сполз на пол, и только сильные руки Эвана удержали их обоих. Он не знал, сколько прошло времени, но никогда еще не чувствовал ничего столь прекрасного, как в тот миг. — Идем. Надо привести себя в порядок, любовь моя. Мы и так тут застряли. — Тягучий тон Эвана едва вывел его из того странного состояния, в котором он оказался — в голове стоял сплошной туман. Барти позволил Эвану позаботиться о себе: вымыть тело с мылом, намылить волосы шампунем и медленно помассировать голову — именно так, как он любил. Эван придерживал его под теплыми струями воды, пока сознание Барти постепенно возвращалось в норму. — Эв. — М-м? — отозвался тот. — Это было… — У Барти не нашлось слов. Он и сам не знал, что пытался сказать. Эван тихо рассмеялся, прижавшись к его коже и время от времени оставляя на ней легкие поцелуи. — Я понимаю, о чем ты. Я рад, что мы наконец до этого дошли. — Долго же мы к этому шли, да? Эван хмыкнул: — Тебе виднее. — Прости, я вел себя как последний мудак. — Тут я с тобой спорить не стану. — Я боялся тебя потерять, — признался Барти. — И сейчас боюсь. Эван развернул его к себе. Его красивое лицо исказила хмурая складка между бровей. — Я же сказал. Мы в этом деле надолго. Барти пожал плечами: — Я знаю. Просто у меня есть паршивая привычка портить всё хорошее в своей жизни. Эван нахмурился еще сильнее: — Нет, ты… — Пообещай мне, Эв. Пообещай, что не дашь мне всё испортить, — взмолился Барти. Он надеялся, что влага, бегущая по щекам, — это просто вода из душа. — Я не вынесу, если нас что-то разлучит. — Обещаю, — заверил его Эван. — Ничто не сможет нас разлучить. Только ты и я. Навсегда. Барти улыбнулся и закрыл глаза, прижимаясь к Эвану и позволяя себе наконец расслабиться так, как никогда раньше. На сердце стало легко. Казалось, Эван вынул его из груди и теперь бережно хранит в своих руках. Там, где ему и место. — Навсегда, — пообещал он, закрепив обещание лёгким поцелуем на коже Эвана. Барти пошел бы на что угодно, ради этого. Они вышли из раздевалки, смеясь, с удивительной легкостью в теле, слишком поглощенные случившимся, чтобы заметить тренера, который ждал их, скрестив руки на груди. — Повеселились? — саркастично осведомился он. Барти не смог сдержаться: — Еще как. — Тренер, — кивнул Эван, выпрямив спину и натянув ту самую маску, которую использовал только при начальстве. Вероятно, поэтому все всегда считали, что Барти — это ходячая проблема, а Эван — его благоразумный напарник, пытающийся наставить друга на путь истинный. Если бы они только знали. Мужчина фыркнул, раздраженно качая головой. — Если хоть что-то из того, что сегодня здесь произошло, повторится — вылетите оба. — Вы про драку или про… — Эван быстро зажал Барти рот ладонью, прерывая слова, которые тот явно собирался выпалить. — Про всё сразу, — многозначительно ответил тренер. — Хорошая работа, Розье. Пожалуй, назначу тебя официально ответственным за то, чтобы Крауч не влипал в неприятности. — С удовольствием, сэр. Тренер окинул его суровым взглядом. — Мы не поощряем дурное поведение, Розье, — добавил он с нажимом. Эван поперхнулся воздухом, его глаза округлились от шока. — Да, конечно, тренер. — Вот и славно. А теперь валите отсюда оба. Видеть ваши рожи не хочу до следующего сезона. Они поспешили ретироваться, едва сдерживая смех. Барти до сих пор не верил в произошедшее. — Не вздумайте выкинуть что-нибудь в межсезонке! — крикнул тренер им вслед. — Если кто-то из вас пострадает... — Да, тренер! — хором отозвались они. Как только они вышли из здания арены, оба прыснули со смеху. — Офигеть. — Поверить не могу. — Ты слышал его? — Глаза Эвана всё еще были широко распахнуты. — «Не поощряй его дурное поведение, Розье». Барти был уверен, что тренер сказал не совсем это, но всё равно было смешно. — Почти уверен, он имел в виду: «Не соси ему каждый раз, когда он кого-то ради тебя избивает». — Но ты так круто выглядишь, когда защищаешь мою честь, — надул губы Эван. — А ты так круто выглядишь на коленях с моим членом во рту, — ухмыльнулся Барти. Шуточное недовольство Эвана тут же испарилось, а взгляд стал томным. — Уже? Я думал, тебе понадобится хотя бы пара часов. — Спортивная выносливость, — пошутил Барти, толкнув Эвана плечом, пока они шли к машине. Но он оказался не готов к тому, что улыбка Эвана станет еще более соблазнительной. — Подожди, ты еще не видел всю мою «вратарскую растяжку», — многозначительно поиграл он бровями. О, блядь. Перед глазами Барти тут же всплыли образы того, как Эван разминается перед каждой тренировкой. — И что, сядешь на шпагат прямо на моем члене? — отшутился он, стараясь не подавать виду, как сильно его задели эти слова, и поправил штаны только тогда, когда они разошлись по разным сторонам машины. — Увидишь, — пообещал Эван и подмигнул ему, прежде чем сесть за руль. Барти пришлось на мгновение прижаться лбом к капоту, пытаясь восстановить дыхание, иначе сегодня они могли совершить еще одно «преступление». Боже. Эван его в могилу сведет. И Барти примет смерть с распростертыми объятиями, лишь бы Эван был рядом. — Куда едем? — спросил Эван, как только Барти пристегнулся (он всегда на этом настаивал, иначе вообще не пускал его в машину). — Куда угодно, лишь бы с тобой, — он сжал бедро Эвана — так, как мечтал сделать всегда, когда тот его подвозил. — Навсегда. — Славно, — Эван перегнулся через консоль и мягко коснулся его губ своими. — Значит, ко мне. — Чем займемся в отпуске? — Барти откинул голову на кожаное сиденье, наслаждаясь поездкой. Эван за рулем выглядел чертовски хорошо. Барти заставлял себя не закрывать глаза, чтобы подольше на него полюбоваться. — Скорее всего, поедем в пляжный домик Рега. — О! — Барти подскочил на месте, его глаза заблестели от восторга. — Наконец-то мы ему отомстим. Ответная улыбка Эвана была такой красивой, что Барти едва сдержал желание зацеловать его до смерти. — Мы будем еще более невыносимыми, чем он с Поттером. Барти безумно расхохотался: — Уж в этом не сомневайся! — Жду не дождусь, — Эван сжал его колено, и Барти снова расслабился, позволяя звуку мотора убаюкать его в том комфортном состоянии, которое он обретал только рядом с Эваном. Ему не терпелось начать планировать их совместную жизнь. Не то чтобы сейчас что-то сильно изменилось — они всегда были не разлей вода и никуда не ходили друг без друга. Просто теперь Барти мог наконец согреться мыслью о том, что Эван — его. Больше не нужно было искать оправдания своим поступкам. Теперь он мог заявить свои права на Эвана перед всеми и с гордостью сказать, что тот принадлежит ему. Ему не терпелось рассказать об этом всем друзьям. — Мы должны притвориться, что встречались всё это время, — задумчиво произнес он. — Что? — Ну, знаешь, вместо того чтобы объявлять, просто начнем держаться за руки, садиться друг другу на колени... а когда на нас будут странно коситься, будем делать вид, что всё как обычно. — А потом в один прекрасный день просто засосаться у всех на глазах, — подхватил Эван. — Ага. Хотя у меня большой соблазн просто сделать так, чтобы Рег застукал нас за чем-нибудь эдаким. Эван фыркнул: — Поттер тебя прибьет. — Оно того стоит. Эван, казалось, обдумал это. — А ты прав. Мы травмируем его на всю жизнь. — Судя по голосу, эта идея воодушевляла его не меньше, чем Барти. Но их план сработал не совсем так, как они себе представляли. Никто и глазом не моргнул, когда Эван решил использовать колени Барти вместо стула или когда они шли по пляжу, держась за руки. Не было ни криков, ни тыканья пальцами, когда они наконец поцеловались при друзьях. Оказалось, все и так думали, что Барти и Эван давно встречаются, просто не афишируют это. По словам Регулуса, Барти никак не мог перетрахать такое количество девиц просто так — только парень, пытающийся что-то доказать, делает это настолько вызывающе. Несмотря на разочарование от их реакции, Барти готов был признать, что Регулус, возможно, попал в точку. Он действительно пытался доказать самому себе, что может удержаться и не поддаться чувствам к Эвану, даже если для этого придется перетрахать всех вокруг. И посмотрите, к чему это привело. Мысль о том, что он когда-либо мог заставить себя не быть с Эваном, была в лучшем случае смехотворной. Теперь, когда они наконец были вместе, Барти чувствовал себя счастливым как никогда. Эван был именно там, где он хотел его видеть. Рядом.