Миф

Снова посмотрев на обрыв внизу, тяжело выдохнула, пока в голове не пронеслось осознание реальности: домой я не вернусь. Мне никто не поможет, это ясно как день, даже если я спустя годы смогу вернуться, то толку? Больно это признавать, но дедушка уже пожилой человек, и даже если вернусь, то меня может никто и не ждать. А значит, нужно разобраться с моим телом. Как вернуть его, думаю, мои глаза мне в помощь будут, но нужно избегать воды, ибо там видно истинное лицо моё. Страшно представить, что обо мне тогда подумают, если заметят, и смущает меня тот огромный кабан. А вдруг он нападет на людей? Нет, не вдруг, а точно. Не могу я оставить это просто так, совесть не позволит. Хоть тут я должна что-то сделать, но я бесполезна и бестолкова. Случай с деревней весьма ярко показал, что тут работают законы силы и боги... До последнего не хотелось этого признавать, однако это данность, с которой в данный момент я должна смириться. Для начала просто буду идти по тропам людей, встречать и слухи узнавать, возможно, найдется тот, кто сразит его. Оставаться на ночлег лучше там, где безопаснее: как в лесу, на деревьях, в скалах, в тенях. Меня называют безродной, значит, так и буду представляться, ежели будут спрашивать, откуда я. Поднявшись на ноги и закинув мешок на спину, под накидкой бодрой походкой пошла навстречу солнцу, что медленно плывет по небосводу. Дерево оливы повстречалось мне по пути с отломонной веткой. У его основания, подобрав её и отломив лишние ветви и листву, оставила в руках почти прямую палку, прочную от локтя моего до кончиков пальцев, и начала размахивать ей, словно мечом, и песню на ходу сочинять, чтобы в пути не было скучно. -Летит птичка невеличка, крылышками хлопая: хлоп-хлоп, и поёт песнь свою весёлую: чик-чик, чирик-чик-чик. Видит птичка на земле червячка холёного, хлоп-хлоп, и рывок — червячка в клюве несёт в гнёздышко укромное, чтобы накормить птенцов, которые всегда голодные. С каждым шагом и словом пейзажи оставались неизменно прекрасными, однако солнце начало садиться, значит, нужно найти укромное место для сна. Оглянувшись и ища подходящее место, я нашла высокое и ветвистое дерево — то, что нужно. Забравшись на него и устроившись на ветке, привязала себя к стволу, чтобы ненароком не упасть. Последние лучи солнца скрылись, и тьма ночная начала опускаться. Как только глаза начали слипаться, усталость дня навалилась на меня, и сон мгновенно овладел мной. В таком темпе я провела две недели в пути стараясь сохранять оживленный ритм, иногда останавливаясь на отдых в тени деревьев, если было слишком жарко, или полюбоваться поляной и густым лесом. Но в основном моя цель не менялась, и я продвигалась все дальше и дальше по тропам. В пути людей я почти не видела, а если и были то в странных повозках — с двумя колесами и без сидений, запряженных двумя лошадьми. Они спешили так быстро, что я только и успевала в сторону отскакивать, а о том, чтобы что-то спросить или узнать, и подумать не успевала, пылью давилась. Но это дало понимание, что туда, куда я иду, тоже есть люди, значит, я правильно двигаюсь. Мед, хлеб и сыр давно съедены, поэтому по пути я собирала ягоды и фрукты, которые находила, жевала листья. Когда видела гнезда птиц, то забиралась наверх в поисках яиц, пила воду из каждого водоёма которые могла найти, озера или реки, используя емкость из-под меда для неё. Когда в один из вечеров солнце в очередной раз начало прятаться, прощаясь с миром последними лучами, я сделала свой ежедневный обряд: на палке от оливы ножом сделала новую черточку об окончании очередного дня в пути. У меня их сейчас 17. Возможно, это потому что я частенько останавливаюсь или потому что иду медленно, однако это мой удобный темп. Оглянувшись по сторонам и ничего не найдя, пришлось уйти с тропы, немного углубляясь в лес. Недалеко приметила камень как место для ночлега, прячась за него и накрыв себя накидкой, полностью спрятавшись под ней, поджимая ноги и руки под себя. Засыпая, сколько проспала, не знаю, однако проснулась я от странного ощущения: то ли озноб, то ли волнение. Нет, это словно предвкушение к чему-то. Открыв глаза и прищурившись, смотрю вдаль. Блик? Нет, не он. Вдалеке горит костер, одинокий. Во тьме ясно видно его хорошо, где-то в часе ходьбы. Выпрямившись и немного потянувшись, разминаю конечности и бегу к огню, скрываясь в кустах и тенях. Хоть какая-то польза от того, что у меня нет обуви: ничего не натирает, и тихонько двигаться можно. Спрятавшись за кустом в нескольких метрах от костра, я с прищуром, полным подозрения, начала изучать обстановку, невольно надув губы, словно желая цокнуть языком. Но к моему удивлению, там был лишь один человек у костра. Мужчина высокий! Метра два ростом, волосы темные, кудри взъерошены и блестят при свете огня. Глубоко посаженные красивые карие глаза, густые брови и борода тоже кудрявая. На старика похож, но крепкое молодое тело и подтянутая кожа говорят о том, что это молодой человек в самом расцвете сил. Борода так старит его! На моем лице растянулась улыбка и едва сдерживаемый смех от такого диссонанса. Телом на быка похож! Такой же высокий и массивный! Кожаный пояс, туника и шкура льва! Рядом дубина огромная, почти с меня ростом! А поза задумчивая. Сидя в кустах, решила проверить его и смотрю слепым левым глазом. Он сияет! Вижу я вены под кожей, которые буквально пульсируют белым светом. Конечно, с тем "стариком" в сиянии не сравнится и с Сахой, её словно свет чужой покрывал. А тут что-то другое. Свой свет достаточно яркий, нужно проверить. Если что, сбегу в лес, мне не привыкать там прятаться и обитать. Поморгав немного, спросила шепотом из кустов. - Здравствуйте, господин, прошу прощения, если тревожу в ночной час. Подняв голову, он смотрит прямо на моё укрытие, его голос грубый и громогласный разрезает пространство. - Выходи, девочка, не обижу, и прятаться не надо. Мои брови удивлённо взметнулись вверх, а затем моё удивление быстро сменилось хитростью, образуя морщинку между бровей, а голос зазвучал категорически. - Нет, не выйду. Как я могу выйти к тому, кого не знаю? Его раскатистый смех прокатился по поляне, звеня в моих ушах. - Неужели есть в мире тот, кто не ведает обо мне? Имя моё Алкид но все зовут меня Геракл, сын царя богов, многочтимого Зевса, и царицы Алкмены, прекрасной. Он скосил взгляд на моё укрытие, прищурившись весело, постукивая пальцами по бедру, отбивая ритм, известный только ему. Голос его сменился, став протяжным с ноткой хитринки. - А ты? Кто же ты, дитя? Ну-ка, ну-ка, выходи, погрейся у костра. Моя морщинка разгладилась, словно её никогда и не было, и, прикусив губу, волком смотрю на него из укрытия, сжимая и разжимая руки, обдумывая всё, что он сказал. Геракл, даже я знаю, что это герой греческих мифов, который совершил 12 подвигов. Значит, я в Греции, вот так занесло меня. Однако надо бы привязаться к нему, уж с ним мне проще будет тут. Так и поступим, но нужно быть осторожной. Аккуратно выползаю из кустов на четвереньках, стараясь сохранить расстояние, подползаю и сажусь по другую сторону костра. Взгляд его сменился с хитрого на жалостливый, и именно этот взгляд ранит куда сильнее, чем когда обзываются. - Не смотрите так на меня, ваша жалость ранит сильнее, чем ненависть. - Прости, дитя, не хотел ещё сильнее задевать тебя, обделённую. Ты поближе садись, да ешь, не стесняйся. Кивнув головой в сторону котелка, он убрал руки за спину, а ноги вытянул , смотрит на меня, склонив голову на бок в ожидании моих действий. Глядя на него сквозь языки пламени, словно ища подвох, однако поза его была расслабленной, а взгляд любопытным. Не увидев угрозы в нем, я подошла к костру. Подле огня стоит бронзовый котелок и рядом глиняная чаша. Подходя к ней и аккуратно налив в нее немного бульона с мясом и наполнением из оливок и грубо порезанных овощей, я даже добавила кусочек мяса — грудинку! На губах сразу растянулась улыбка: как же мне повезло! Мало того что мясо, так еще и самая моя любимая часть! — Благодарю вас за то, что угощаете горячей едой. Меня зовут Ника. Его губы дрогнули в момент, когда он увидел мою улыбку, однако когда я представилась, в его глазах промелькнуло удивление, которое быстро исчезло, оставив вопросы, которые он начал задавать, пока я пила бульон и пальцами вылавливала овощи. — Ника? Кто же тебя так назвал? Уж больно тебе не по чину имя такое. Отхлебывая горячий бульон и закинув в рот морковь, я языком прижала ее к небу, чтобы она развалилась, и сладковатый вкус растянулся. — А что не так с моим именем? Дедушка назвал меня так, сказал, что на мне была записка, когда он нашел меня на пороге своего дома в младенчестве. А что вы тут делаете? — Ясно что, должен служить царю Эврисфею и совершить 12 подвигов, чтобы искупить грех. Закинув в рот оливки, гляжу на него, пережевывая. Видно, что он напряжен: мышцы на руках и ногах напряглись на последнем слове, хоть лицо оставалось неподвижным. Понятно, что об этом грехе спрашивать не стоит, разозлиться или обидеться. Нужно о другом спросить. — А что же вы тут делаете, можно я буду называть вас Алкид? Его карие глаза заблестели радостно, и, громко хлопнув себя по коленам, он, всплеснув рукой торжественно, словно актер в театре, начал вещать: — Один из величайших подвигов совершаю. Должен я эриманфского вепря одолеть! - Вепрь? Подвиг? А случаем, не гигантское чудовище, что деревья валит своим телом и черной шерстью, страшное такое? Он посмотрел на меня так, словно впервые увидел, с открытым ртом, плавно переходящим в широкую улыбку, обнажившую ряд белых зубов. - Он, видала, где он? - А как же не знать, ежели лично своими глазами видела, куда он шел и по какому лесу. Буквально недавно днём. Тут недалеко на одну деревню напали, а рядом с лесом жили, в том лесу и видела. Наклонившись ко мне поближе, он смотрит серьезно, обдумывая каждое слово. И в этом молчании я выпила весь бульон. - А ну-ка, расскажи, когда это было и где. В миске остался кусочек мяса, пальцами разминаю его на волокна, чтобы растянуть удовольствие. Снова подняв взгляд на него, обдумываю то, что нужно сказать, хотя бы смутно, закрыв глаза, начинаю вспоминать маршрут и, мотнув головой в сторону тропы, по которой шла, говорю тихонько, почти шепотом, глядя теперь в миску. - Там дальше есть полис со стеной большой, на воротах львы. Рядом гора с правой стороны, получается, если забраться на неё, то можно срезать и попасть на долину. Иди влево, немного, там стояла маленькая деревня, на которую напали, а рядом лес, там и был этот монстр. Закончив, я подняла голову и невольно вскрикнула от ужаса: сидит на карточках впритык ко мне, почти нос к носу, и улыбается широко. - Ты тихо говорила, вот я и подсел ближе, чтобы расслышать тебя. Составь мне компанию, ты же знаешь, куда идти. Закусив губу, смотрю на него снизу вверх, поедая волокна. С одной стороны, вот я и смогла оказаться в его компании, но с другой стороны, снова потратить дни обратно по тому же маршруту — обидно, зря шла получается. Месяц потеряла, туда и обратно ходить, однако с ним мне будет проще во многом. Узнаю у него немного обо всем, опустив голову вниз, смотрю на пустую миску, да и еда нормальная, всяко лучше. - Хорошо, покажу. - Отлично, тогда ложимся спать, а завтра утром выйдем в путь.