Миф

Путь обратно был тяжелее для меня. Поднявшись на очередную гору, я бросила взгляд вниз и увидела знакомую тропу с деревом оливы, что повстречала ранее. Снова посмотрела на Алкида и только сейчас поняла, что, скорее всего, он решил сократить путь к Эврисфею, решив срезать. Конечно, глупая я, это же было так очевидно. Я продолжаю идти позади, едва поспевая за ним, и с каждым шагом начинаю хмуриться все сильнее и сильнее из-за того, что он быстрее меня. Даже с тяжестью на плечах, делая очередной шаг, я наступила пяткой на камень, громко ойкнув и морщась от боли бурчу себе под нос: — Ты слишком быстро идёшь, хоть бы пожалел, видишь же, что у меня нет обуви. — Нет, просто ты черепаха с такими же короткими ногами. И с чего бы тебе было больно? Разве твои ноги не огрубели и не привыкли к такому? — Я ещё ребёнок. Скажи, а почему ты именно ему служишь? Ты вон какой сильный, а работаешь на явного безумца. Неужели других царей нет? — Дельфийский оракул поведал мне о том, что, чтобы искупить грех, я должен служить царю Микен Эврисфею и выполнять его поручения. Заинтересовавшись и невзирая на боль, я пробежала вперёд, обгоняя его, и, развернувшись, иду задом наперёд, чтобы видеть его глаза. Пользуясь возможностью, ненавязчиво спрашиваю, чтобы узнать о богах больше, для того чтобы понимать, как у них всё устроено, да и время в пути провести за разговором. — Боги? Какие боги? Один из них тебе помог, да? Расскажи мне о рождении мира. Хочу услышать с уст могучего воина об этом, заодно и время проведём весело в пути. — Хочешь, чтобы я поведал тебе о рождении мира, Титаномахии и восхождении Олимпийских богов? — Да хоть кратко! Хоть чуть-чуть! Он остановился на мгновение, чтобы поправить кабана на своих плечах, а я подбежала к нему, сверкая глазами. Видя это, Алкид хмыкнул довольно, а в глазах его была видна радость, обходя меня и продолжая идти уже бодрее. Поняв, что это явно ему по душе, я догоняю его и иду рядом по правую руку от него, повторяя каждый его шаг как отражение, сжимая в руках котелок с посудой. -Так слушай же, ибо я ведаю тебе о происхождении мира! В начале существовал безграничный и вечный хаос, всё породил он! Великую богиню Гею, что дарит жизнь всему живому. В недрах земли родился сам — ужас вечный Тартар. Третьим чадом хаоса породилась могучая сила, всё оживляющая, любовь Эрос! Породил хаос мрак Эреба и ночь Нюкту, а от них произошёл вечный свет — Эфир, прекрасный и радостный свет Гемера. Гея, сама земля, породила Урана, небо голубое, и он взял её в жены; в браке у них родилось множество знатных детей. Океан — владыка морей, что обтекает всю землю, Фетида, что реки все породила. Гиперион и Тейя породили Селену — луну, Гелиоса — солнце и зарю розоперструю Эос. Трёх одноглазых циклопов и трёх громадных, как горы, пятидесятиголовых -сторуких великанов гекантохейров, увидев это, возненавидел Уран, своих детей-гекантохейров, и запер их в недрах земли. Страдала Гея из-за пленения детей своих и взмолила других детей восстать против Урана, но никто не решался пойти против отца; лишь Крон обманом одолел его, заполучив власть верховную, и тогда он взял в жены сестру свою Рею. Но вскоре Крон стал бояться, что и его дети свергнут его. От страха потерять власть заставил он жену свою каждого рождённого ребёнка в жертву ему приносить, пожирая их. Пять детей проглотил. Но когда она была беременна шестым, решила спросить у родителей, что ей делать. По совету отца и матери удалилась она на остров Крит и там родила Зевса; вместо сына камень вручила супругу, не заметил он обмана и поглотил его. А тем временем Зевс рос на острове под опекой нимф Адрастеи и Идеи, лелеяли его, любили и кормили его молоком божественной козы Амалфеи. Плач Зевса скрывали юные куреты в щиты, мечами ударяя каждый раз. Он прервал свой рассказ буркнул себе под нос какие-то проклятия, красный как рак варёный и сместил тушу чуть на бок -Вскоре вырос и возмужал юный и прекрасный Зевс, узнав о том, что случилось с его братьями и сёстрами, решил спасти их обманом по совету Метиды.Как только Деметра, Гера, Гестия, Аид и Посейдон освободились, они решили дать отпор гнету Крона. Всё больше и больше богов и титанов вставали на сторону Зевса; циклопы и гекантокейры тоже пришли на помощь. Долго длилась эта война. Но в конце концов они одолели Крона и его соратников низвергнув их в Тартар и воцарились новые боги. Зевс, царь богов, правит Олимпом вечно прекрасным вместе с женой Герой, морями правит Посейдон, а царство мёртвых досталось Аиду. Таково было начало и воцарение новых богов. Я слушала его, непрерывно стараясь впитывать каждое слово, едва поспевая за ним по его веску течёт пот а у коже прилипла пыль и грязь, слушая это я всё больше теряла нить его повествования: великий хаос? Война против отца? Поедание своих детей Кроном? Пленение собственных детей? Браки между родственниками? Ужас какой. А ещё слишком много имен. Ладно, думаю, постепенно я привыкну, просто буду повторять за ним. Но вынуждена признать, он очень красиво рассказывает. Уверена, если бы руки у него были свободны, он бы жестикулировал . — Ты невероятный рассказчик! Тебе бы истории слагать! В его взгляде промелькнуло мимолётное удовольствие — Воистину, ты права, я великолепен! — Слушай, мне было не у кого узнать об этом, поведай, а есть ли те, кто сильнее царя богов? Услышав мой вопрос, он хмыкнул и закрыл глаза, явно думая или вспоминая. -Среди титанов? Таких нет, но есть те, к кому он прислушивается и уступает, чьему слову не посмеет воспротивиться, например, Мойры — великие пряльщики судьбы, тот, кто имеет власть над такой мощной вещью, как любовь первородная, и та, кто способна подарить сладость победы как богам, так и людям, а также богиня мира Эйрена. Но к трём последним сложно обращаться, да и не узреть их. Многие боги принимают разные облики, не являясь перед людьми в своём истинном обличии, ибо люди слабы перед ними, но эти трое часто незримы даже среди других богов; их не увидишь просто так, словно ветер, они неуловимы, а вот Мойр можно встретить, если постараться или если они позволят. Пусть олимпийцы и могущественны, но и они являются жертвами своих желаний. Могучий царь богов Зевс слаб перед жаждой любви как среди смертных, так и богов, а вкусив власть, верходержец не захочет знать поражения, ибо тогда это будет значить, что его власть отняли. Власть любит победителей, как говорится. Алкид посмотрел на меня хмурым взглядом, но он быстро исчез, сменившись любопытным. — А ты, Иол, какому богу верен? Кому жертвы приносишь от желания своего чистого, а не при необходимости? Этот вопрос ввёл меня в ступор, однако ответ был очевиден, потому что это правда. — Себе, я верен себе, думаю, на богов уповать не могу, не помогут мне, да и не хотят. — Не помогают, значит, да? Забавно. — Что забавно? И кто тебе помог в бою? Какой же это бог? — Афина Паллада, всем известная богиня мудрости и военной тактики, она мне помогает. — О, как значит, тогда ответь, почему ты взял меня с собой, явно не из-за... Он остановился и кивнул в сторону города со знакомыми стенами и воротами, прерывая мой вопрос. Мы прибыли. -Ого! Как быстро! А я 17 дней шла, пока не наткнулась на твой привал. Кто бы мог подумать, что можно так быстро сократить путь, но ты не ответила на мой вопрос. -Ты сделал большой круг по тропе, ступая. Ничего плохого в этом нет, это было безопасно для тебя, и, наверное, ты часто делал остановки. Отвечая на твой вопрос, Афина сказала, что ты мне поможешь и что я обязан о тебе позаботиться. Именно поэтому я и сказал, что это забавно, на твою фразу о том, что ты сам по себе. А теперь идём, и помни, ты Иол. Как только мы подошли к воротам, солдаты открыли их без промедления, отходя в сторону и пропуская нас. От этого на моих губах появилась довольная улыбка, ведь я всё-таки попала в полис, пусть и не сама, однако я тут, и мои ноги так и просятся в пляс. Люди расступаются, воины их разгоняют чтобы пропустить нас, вернее, Алкида, с ужасом глядя на вепря, а я осматриваюсь по сторонам, наслаждаясь запахом еды и вина. Люди в прекрасных одеяниях: мужчины в набедренных повязках, туниках с короткими рукавами, накидках различных цветов и с геометрическими вышивками, кожаные сандалии. А женщины — буйство красок и красоты, глядя на них, невольно краснею от смущения. Каждый наряд подчеркивал их достоинства: тонкую талию, пышную грудь, округлые бёдра. Узкий лиф едва прикрывает грудь, со шнуровкой спереди, юбки, словно колокольчики по форме, украшенные оборками и поперечными полосами. Волосы у многих распущены, с различными украшениями: диадемами, венцами, повязками, а также жемчужинами. И воины такие же, как я видела ранее. Красиво. Я посмотрела на здание, сами дома ухоженные и аккуратные, улицы уютные и чистые, сразу видно усердие. Запах специй, и рыбы морской , но иногда прослеживается запах железа. Несколько торговцев с посудой, мясом, рыбой и овощами, что бурно беседуют о том что нового было в их краях а там чуть поодаль от всех, дети играют в салочки вероятно, что-то дорогое, судя по женщинам в золоте, которые там стоят, явно что-то интересное их веселое щебетаник перебивается криками пьяных мужчин, слышно блеяние овец и ржание лошадей. Пока я, оглядываясь, продолжала осматривать улицы и людей, даже не заметила, как мы дошли до дворца нам открыли ворота во внутренний двор. Однако те, кто стоят у входа в сам дворец не выпустили нас внутрь, оставив у подножия ступеней... какое-то знакомое чувство. Я повернулась к Алкиду, глядя на него с прищуром. — Почему нас не выпускают? Я хочу увидеть эти хоромы, раз у меня появилась такая возможность. Его брови поднялись вверх от моей наглости, однако сразу же на лице появилась насмешливая улыбка. — Вполне возможно, что он сам решит выйти, а хоромы ты, может быть, увидишь в следующей жизни. На моем лице отразилось возмущение, и, топнув ногой по его пальцам, смотрю на него снизу вверх. — Ах ты, шутник бессовестный! Я в этой хочу! — Ах ты, маленький. Щелчок прервал его терраду, когда двери дворца открылись. Я повернулась и посмотрела на царя, который правит этим чудесным местом. Эврисфей, кажется, это же он? Да? Низенький пожилой мужчина с аккуратной козлиной бородкой, волосы аккуратно уложены, нос прямой с горбинкой, губы тонкие, но глаза... Ох, они прекрасного синего цвета, словно полированные сапфиры. С высоко поднятой головой он стоит на верхних ступенях в дорогих тканях. Мой взгляд невольно перебегал от Алкида к Эврисфею, сравнивая: если Алкид похож на носорога, то это какой-то страус. А почему он, глядит на Алкида, с ненавистью? Нет, больше на зависть похоже. Однако сам Алкид не растерялся под этим взглядом и наклонившись сбросил кабана как мешок картошки к его ногам. Из пасти чудовища послышался оглушительный рёв, царь испуганно закричал и побежал к очень большому сосуду, наверное, метра два высотой, по форме напоминающему шар и несколько ручек на нем для переноса. Тяжёлый наверное Я даже удивиться не успела, как он спрятался в него; лишь макушка его головы была видна. Минута молчания, вторая, и, не выдержав, я прыснула от смеха, закрыла рот ладонью, быстренько прячась за спину Алкида. А его плечи трясутся от едва сдерживаемого смеха, пока он старается говорить уверенно перед царем. — Я выполнил твоё задание. Из-за вазы послышался надменный голос: — Я вижу. Что ж, раз ты настолько могучий, то даю тебе новые задания: очистить весь скотный двор от навоза Авгия, царя Элиды, сына лучезарного Гелиоса, а затем отправляйся на Крит за быком. Дар от Посейдона царю Миносу, хочу себе этого прекрасного быка. Мой смех в ту же секунду оборвался. Опустив руку, я смотрю на Алкида, ожидая хотя бы намек на возмущение. Однако на его лице нет никаких эмоций, лишь руки сжаты в кулак так сильно, что видно побелевшие костяшки. Ага, внешне он смиренный, а в душе рвет и мечет, получается так? Он молча развернулся, покидая город. Я ойкнула, когда он прошел мимо меня, и, оставшись на месте, смотрю на его спину с непониманием, почему он ничего не сказал, если он явно возмущен. Мы только пришли сюда, а Эврисфей снова гонит его. Несправедливо, словно выжимает из него все соки, индюк высокомерный. И тут я вспомнила его слова: "Погодите, Гелиос — это случайно не один из богов?" Значит, Авгий тоже полубог по отцу, как Алкид? Хочу и его увидеть, сравнить. Опомнившись, что я все это время просто стою, я срываюсь с места, догоняя Алкида. Всю дорогу я весьма ярко выражалась насчет царя. — Постой! А как же я!? Я возмущён! Да как так можно! Только пришел, а уже новые задания, ни минуты покоя тебе. Но это всего-то конюшни, что там может быть страшного — несколько дней работы в навозе. Думаю, что я тебе хоть тут смогу помочь. — Нет смысла возмущаться сейчас, всему своё время. Или ты думаешь, что я терпеть это все буду? -Нет, я не думаю, что ты будешь это терпеть. -Вот и славно, идём. Я хочу друга своего для начала проведать, на горе Пелион обитает.