Выстрел

***

Время близилось к утру. Неловкая пауза затянулась настолько сильно, что разрослась на долгие часы. Каждый из сидящих на противоположных сторонах стола гордо нес свое молчание и не собирался начинать диалог. Внутри Дейва до сих пор ерзала какая-то причудливо-странная смесь из обиды и ненависти. Он все не мог отпустить этот язвенный ком глубоко внутри, не мог без тревоги взглянуть на Калеба. И пускай Дейв признает тот факт, что сегодня ему помогли, возможно даже спасли жизнь, но он все еще не может отпустить эту неупокоенную травму. Не тогда, когда она повлекла за собой столь огромный ком последствий. Лишь после рассвета им удалось завести сухую и короткую, но какую-никакую беседу. Если обсуждение пресной лапши за завтраком вообще можно таковой назвать. Но тем не менее, коммуникация между ними хотя бы отстранилась от этапа стабильного избегания. Это ведь можно считать прогрессом?

***

Раздалась вспышка, затем последовали шум и голубая дымка. Кто-то телепортировался сюда. Дейв мгновенно сорвался с места на встречу знакомым. В голове у Калеба мелькнула мысль остаться и использовать дарованное уединение ради исследования комнаты, но интерес к пришедшим был значительно выше, поэтому он спокойно последовал за комиссаром. На пьедестале у крупного сооружения стояли Кейт и Винс. Необычная пара, но не самая нежеланная сейчас. О боги, как Лололошка сейчас был рад видеть кого-то знакомого! Он бы сейчас кинулся на подругу, стискивая ее в объятьях железными тисками, вот только Винса ревность сожрет, да и перед мистером-молчуном не хотелось сильно распаляться. Тем не менее, его кислое лицо мгновенно расплылось в довольной лыбе. Всю малину обломал Кавински. — Какого хрена он здесь делает?! — Вопрос явно был обращен по отношению к Калебу. И вправду, секретарь уже устроился у косяка двери, сложив руки на груди в недовольном жесте. Но даже это не смогло убавить довольного настроя Дейва. — Ночью сработал протокол локдауна, пришлось его открыть, — Дейв смеется нервно, надеясь, что до него не станут допытываться по этому поводу. Сейчас ему невероятно сильно хотелось поболтать с друзьями о чем-то помимо империи и этого блядского центра. Ему чертовски не хватало социума, а это одинокое место с совершенно неприятным ему соседом уже начинало ерзать по нервной системе. — Он тебе не угрожал? Уверен, что оно того стоит? Слушай, Дейви, тебе и вправду стоит заменить замки в своей комнате. Бог его знает, чего ждать от Войдовской собаки, — Винс говорит это намеренно громко, дружески хлопает по комиссарскому плечу и с прищуром поглядывает за спину. Тем не менее, в его глазах пляшут довольные огоньки. — Ты же сам работаешь на Империю… чья бы корова мычала, — Ло тоже поглядывает назад. К его удивлению, Калеб никак не отреагировал на их разговор. Напротив. Он, кажется, сейчас брал во внимание только Кейт. Эти двое топтались на месте еще какое-то время, после чего отошли в другую комнату. И Ло невольно почувствовал облегчение от этого. В какой-то степени он даже был рад, что Кейт наконец сможет нормально поговорить с братом. Лишь бы у них ничего там не случилось. — …И вообще, не приравнивай наблюдателей к этим подонкам. Я состою среди них только ради возможностей. И если бы поддерживал их идеалы, здесь с тобой никогда бы не стоял. — Боже, Винс, я так рад, что ты здесь со мной стоишь, — наконец выдыхает Ло, едва ли близнецы скрылись за дверью. Вот таких слов наблюдатель точно не ожидал, держите челюсть, как говорится. — Я так заебался здесь торчать с этой крысой, ты не представляешь! Скажи, когда мы уже можем отпустить его? Я не вынесу здесь еще и суток… — Ло позволил себе дать слабину и просто начать ныть знакомому. Возможность наконец выговориться кому-то размягчила его, как жвачку. Он действительно просто устал от этого. — Оу… — Винс выглядит довольно потерянным — Не хочу тебя разочаровывать, но сомневаюсь, что скоро. Мы еще не придумали как можно ограничить его язык без костей. Но… мы всегда можем закрыть его в каком-нибудь подвале! Лололошка скривился, явно не ожидая такой вариант. — Ладно, видимо, я утрировал…. Не настолько я его не выношу, не стоит так радикально, — он неловко отряхивает плечо, стараясь собраться и больше не развозить сопли. Он ожидал, что его просто немного пожалеют и шутливо пожелают удачи. — Все правда настолько плохо? Чего он не угодил тебе, храпит по ночам? — Винс прыснул со своей шутки, но Дейву, судя по лицу, не очень зашло. — Да нет, не то чтобы он мне мешает. Просто… я не знаю, стоит ли такое говорить. Просто не хочу его видеть. Желательно в радиусе ближайших километров. Кавински осторожно ведет его к столу, чтобы они могли присесть. — Ты можешь рассказать мне. Скажи, я хоть раз чьи-то секреты выдавал? Все будет хорошо, — он дружески его поглаживает по спине. Хочется рассказать. Хочется получить долгожданное сопереживание и ласку. И Ло ведется на это мнимое чувство спокойствия. Недолго он все-таки колебался. — Когда меня империя поймала, ну, помнишь, в тот день еще лабораторию взяли под арест. Меня тогда именно Калеб нашел. И впоследствии именно он пытался у меня информацию выпытать. Он сломал мне руку, колено прострелил… На допросах тоже был он… — Его голос с каждым предложением становится все тише, пока горло окончательно не сдавит предательский ком. Дейв дышит глубоко. — Он мне неприятен, мерзок. Я не хочу его видеть. Именно он стал причиной всех моих проблем. Жить с ним сейчас просто невыносимо, — Ло лицом утыкается в ладони, чтобы не дай бог слезы не пошли. Описать свои эмоции сложно. — Боже, чего же ты сразу не сказал мне? Мы обязательно что-нибудь придумаем, я тебе обещаю. Ты не волнуйся слишком сильно, такое лицо тебе не идет. Честно, я бы оставил тебе свое оружие, но, боюсь, меня начальство прибьет, — Дейв уже и не препятствует руке, которая обнимает его осторожно, как бы невзначай. Почему-то долгожданного облегчения от выговора не приходит. Ему по прежнему невыносимо, а существенно ничего и не поменялось. Ему не дали ничего кроме пустых обещаний и лестных слов. — Скажи, почему тебя не было на собрании Сияния? — Что? Ло поднимает голову, но еще не смотрит в чужие глаза. — У тебя же есть оружие. Если бы ты был там, ничего бы не произошло. — … — Где ты был? — Дейв, успокойся. Меня не было на собрании, потому что в тот день все жители Империи сдавали государственный экзамен. Обычных граждан может и освободили от алгоритмов, поэтому они пришли, а наблюдателей приставили следить за аудиториями. Что мне нужно было? Бросить алгоритм и придти? Лололошка заткнулся. Он не знал об экзамене. Кто бы мог догадаться, что в этом месте он так быстро забудет отслеживать даты. — Ты ведешь себя как эгоист. Я здесь тебя выслушиваю, поддерживаю, а ты требуешь все больше и больше. А мог хотя бы поблагодарить меня. — …Прости. Я не подумал. Просто мне очень не хватало в тот момент хоть кого-то… — Хоть кого-то? Тебе даже плевать на то, кому поныть? Скажи, ты изливаешь мне душу просто потому что я под руку первый попался? Дейв мнется, не зная что ответить. — Мы ведь сошлись на том, что просто друзья друг для друга. Ты мне дорог, точно так же, как и другие. Просто… все остальные ушли в тот день. Я не могу их винить. Я лишь подумал, что если бы ты был там, то остался бы со мной. Я не хотел тебя обвинить. Прости еще раз. Его попытку извиниться за бестактность вновь пропускают мимо ушей. — Дейви, я ведь беспокоюсь за тебя, ты это знаешь. И я бы пришел, если бы мог. Но меня ранит то, что ты снова так жестоко относишься к моим чувствам. Я ведь не «другие». «Другие» не оплачивают твое лечение и хотелки, не волнуются за тебя так, как я. Почему ты приравниваешь меня к остальным? — Винс, не начинай опять, пожалуйста… Я ведь тебе уже говорил. Я не испытываю к тебе того же. Почему мы не можем просто остаться друзьями? Для того чтобы поддерживать друг друга не нужно состоять в отношениях — Тебе все равно на меня, да? Тебе важно лишь чтобы тебя пожалели и послушали. А когда я прошу простого уважения к себе и моим действиям, то ты сразу отнекиваешься и даешь заднюю. Боже, ты снова стал невыносим! — Винс, прости, ну я не это имел в виду. Ты переиначиваешь все в свою сторону! Я уважаю тебя и твои чувства, просто не могу ответить на них! Ты постоянно ведешь себя так по-доброму, вот я и ведусь. Если бы я знал, что ты воспринимаешь это как положительный ответ, то не стал бы так себя вести — Так значит, да? Теперь и от своих же действий отказываешься! Может поэтому от тебя все и ушли в тот день? Плевал ты на меня, значит и я на тебя наплюю! — Ну подожди ты, мы можем просто все обсудить нормально…?! Но было поздно. Блондин уже встал с места и уверенными шагами стремился к телепортеру. Ло не успел предпринять абсолютно ничего, прежде чем силуэт растворился в голубом свечении. Опять он поистерил и убежал. Стоит ли вновь аргументировать, почему Ло отказался отвечать ему взаимностью? — Блять…. Лололошка сгибается пополам и утыкается лицом в колени, зарываясь руками в волосы. Только очередной ссоры с Винсом ему для счастья не хватало, конечно! Он просто хотел поддержки. Чего-то минимального и простого. Чтобы его молча послушали и не плевались за любую погрешность. Может быть, он просто устал? Устал терпеть, выбирать меньшее из двух зол, налаживать со всеми контакт, стараться, выбирать другого, а не себя, поступать так, как надо, а не так, как хочется. Почему он не может получить в ответ хоть какой-нибудь отдачи? Едва ли что-то произошло, и все вокруг разбежались, как тараканы. А кто такой Дейв? Нет, не в курсе, сам разберется, не маленький. Единственный же человек, что так яро клялся о себе и обещал быть рядом, только что убежал от него, стоило вновь чему-то пойти не так, как тот того бы хотел. Еще и эти семейные замашки из далекого прошлого, что так внезапно вскрылись и теперь давили своей недосказанностью… Ну и в чем тогда смысл всего этого? На душу налегло чувство апатии. В моменте ему не хотелось абсолютно ничего. И плевать, что он лидер. Пусть разбираются со всем сами. Райя предприняла пару попыток его утешить, но после тяжелого вздоха и просьбы оставить его в покое, она ушла.

***

Тишина. Близнецы ушли в самую дальнюю комнату на этаже, чем являлся какой-то кабинет. Расселись за столом, нервозно поглядывая друг на друга, долго не знали, что сказать. Первой молчание нарушила Кейт. — Я… много думала над тем, что произошло во время собрания, — она сглотнула, с усердием перебирая слова в голове. Но Калеб слушал молча и не перебивал ее, терпеливо ожидая мысль. — Я очень давно хотела с тобой встретиться. Но признаться честно, я совершенно не ожидала, что это произойдет таким образом. Ты… сильно изменился с нашей последней встречи. Вернее сказать, я совершенно ничего не помнила о тебе. И из-за этого сильно приукрасила наше новое знакомство. Меня только после окончания собрания осенило, что ты и есть мой брат. И вправду говорят: хочешь спрятать хорошо - спрячь на видном месте… — Она старается посмеяться, но получается не очень. Кейт продолжает свой монолог. — Я… понимаю, что ты видишь мои действия не очень законными. Но, если честно, я делала это все ради того, чтобы докопаться до сути. Я хотела найти тебя. Я верила, что империя наврала о твоей смерти. Но почему-то ничего не помнила о тебе, лишь одно имя и факт наличия мертвого брата. Скажи, меня стерли тогда, да? У Калеба получается лишь сухо вздохнуть и негромко выдавить: — Да.. — Сестра с грустью улыбнулась. — Но мы с тобой встретились, значит сама судьба того хотела. И я не хочу разлучаться вновь. Я не помню, но чувствую, что между нами была сильная эмоциональная связь, иначе я бы не рвалась к тебе даже после стирания памяти. Скажи, мы с тобой ладили в детстве? — Она видит легкий кивок собеседника, — тогда давай снова общаться, раз у нас получилось встретиться. Я хочу узнать тебя заново, вспомнить наше детство, веселиться, как раньше, и знать, что каждый из нас жив. Я не хочу снова тебя терять, Калеб. Ты ведь присоединился к Сиянию, значит, мы на одной стороне. Значит, нас больше ничего не останавливает, — на ее глазах блеснули слезы. Она, не выдержав, тянется руками к лицу, потому что не хочет сейчас реветь по таким пустякам. Калеб не может смотреть на это. Он просто придвигается ближе и загребает ее в объятия, не зная, как еще выразить то облегчение, что он испытал сейчас. — Ты не представляешь, как я рад, что ты пришла. Я думал, ты меня теперь презираешь. Мне.. правда жаль, что так случилось. Я не хотел бросать нашу семью. Меня вынудили обстоятельства Ощущения родной души в объятиях такие непривычные, но приятные. Он действительно думал, что больше никогда не сможет честно взглянуть ей в глаза. Столько лет он обходил стороной ее дом, наблюдал издалека редко и осторожно, боялся вмешиваться в ее жизнь. Но отпускать сестру было так больно. Не перечислить, сколько раз он жалел о том, что согласился уйти с Войдом. И это ощущение собственного предательства давило. Калеб никогда бы не осмелился подумать, что его не презирают. Неужели они и в правду могут все восстановить? Они долго сидели в обнимку, много болтали. В основном о прошлом. Калеб рассказывал о том, как они вместе проводили время, какие у них были взаимоотношения с родителями, как они учились в одном классе. И эти драгоценные минуты были такими прекрасными, что Калеб бы все отдал, чтобы они продлились подольше. Видеть чужую улыбку было приятно. Но их встреча подошла к концу чертовски быстро. Кейт, виновато поглядывая на часы, объясняла, что у нее сегодня алгоритм, и задерживаться надолго она не планировала. Поэтому, натянув улыбку, Калебу пришлось ее отпустить. Зато она обещала придти вечером. Главный секретарь хотел проводить ее до портала, но в моменте осекся. Он остался один в комнате. Впервые без присмотра Дейва. А это значит, что он может наконец порыскать по комнатам и прикарманить себе что-нибудь полезное. Торговаться с собой не пришлось. Не долго думая, он приступил к задуманному. Поверхностно изучал ящики, склады, искал полезное сырье. И какого было его удивление, когда в одном из стеллажей он нашел свои вещи. В моменте взыграла совесть. В него ведь наконец поверили. Впервые появилась мысль и вправду присоединиться к этому движению, искренне. Не сказать что ради их целей, нет, ради Кейт. Но сейчас перед ним лежит его пистолет, который может обеспечить ему безопасное передвижение аж до самого Альт-сити. Наверное, если бы Войд узнал, какую возможность его приемный сын профукал, посчитал бы его мягкотелым идиотом. Калеб колеблется секунд десять, после чего прячет оружие во внутренний карман имперского пиджака. Лишним никогда не будет.

***

Когда Калеб возвращается в комнату, возле телепортера уже никого нет. И наблюдатель испарился, и Кейт ушла, и самое главное, Дейв тоже куда-то пропал. Последнее смутило больше всего. Опять назойливые мысли. Прямо сейчас он может попробовать убежать. Его никто не держит, и, быть может, он даже успеет сделать это до того, как Дейв обнаружит пропажу. Но какое-то странное чувство его гложило. Был странен сам факт того, что комиссар ушел отсюда, никак не позаботившись о том, что секретарь может убежать. Ни в соседних комнатах, нигде на этаже его нет. Обойдя весь исследовательский центр, Калеб находит его там, где ожидал увидеть меньше всего. Кухня. Секретарь осторожно заглядывает, удивленно осматривая сгорбившегося за чашкой чая знакомого. Его лицо выглядит, мягко говоря, подавленным. А ведь полчаса назад сиял от счастья. Чего ж он натворить успел? Пожалуй, ничего не случится, если он из любопытства поинтересуется? Калеб подходит к уже вскипевшему чайнику, где нехило осталось кипятка, наливает себе крепкого черного чая. Заваривать кофе в данной ситуации затратило бы слишком много времени, потому он, скрепя сердце, выбрал простой аналог. — Чего кислый опять ходишь? — Он кидает в кружку кубик сахара, плавными движениями опуская в воду чайную ложку. — Съеби от меня. Вот здесь уже очередь Калеба ронять челюсть. И хотя желание огрызнуться было велико, он решил действовать осторожно. — Что случилось? — А тебе не все равно? Ну фактически все равно, но в лоб-то ему это не скажешь. Калеб опускается на стул с противоположной стороны, делая мелкий глоток чая. Горячо, язык жжет. — Твое поведение слишком отличается от привычного. Чистое любопытство, не более. Мне абсолютно неинтересно продавать эту информацию, да и было бы зачем, — пожимает он плечами. — Я не хочу с тобой ничем делиться. Ты мне отвратителен. — Как невежливо. К слову, это можно разыграть как возможность втереться в доверие? — Знаешь, я поговорил с Кейт. Может быть ваше движение и в правду не такое уж и плохое, — не сказать, что он искренен. Калеб и сам не до конца понимает, что думает по поводу этой заварушки. Но для дела можно и приукрасить. Но чужой реакции не следует. — …Я больше не считаю твои действия неправильными. Ты не преступник — … — Ты слышишь? Здесь нет твоей вины Он замолк, всматриваясь в чужое лицо, наклоненное так низко, что пряди волос скрывали мимику. Внезапно он увидел крупную каплю, упавшую на стол. Это окончательно выбило Калеба из колеи. Он что, плачет? Тот осторожно убирает пряди с его лица, чтобы убедиться в догадке. Глаза красные, брови туго сведены. И в правду плачет. Собеседник отстраняется от такой попытки контакта. Калеб сел обратно. — Что случилось? Он продолжает упираться, и Калеб уже не знает, что нужно сделать, чтобы расколоть этого партизана. Чем-то напоминает сцены допроса, но в подозрительно миролюбивой атмосфере. Секретарь уже искренне не понимает в чем проблема. Наконец чужой дрожащий голос раздается по кухне. — …Я не понимаю — Что? — Я не понимаю тебя. Зачем ты это делаешь? — …? — Зачем ты делаешь вид, что тебе не все равно? Почему ты относишься ко мне так… по-человечески? Я ведь на тебя наорал, сказал, что презираю. Почему ты до сих пор здесь стоишь? Почему все еще не придушил, не сбежал отсюда? Ты же до этого был такой блядью, почему же сейчас мне начинает казаться, что ты ничем от нас не отличаешься…? Ты специально делаешь вид, да? Калеб делает глубокий вдох. Встает из-за стола, берет в руки чайник, доливает в чужую кружку остатки кипятка, чтобы напиток вновь приобрел теплую температуру. И Дейв наконец-то нехотя отпивает от нетронутого напитка первые глотки. — Я чувствую вину за то, что сделал с тобой. Я осознал это недавно и… теперь не уверен, что рад тому, кем стал, — Дейв поднимает голову. Смотрит опухшими глазами с совершенно непонятной Калебу эмоцией. Главный секретарь неуверенно отводит взгляд. В какой-то степени это было неожиданно даже для него. Он долго не хотел признавать эту мысль внутри себя. Подобное откровение было ему в новинку. На кухню вновь опустилась тишина. В каком-то смысле она уже стала обыденностью между ними. Но сегодня, она впервые была спокойной. Они молча отпивали горячий приторный напиток, изредка поднимая взгляд друг на друга, обдумывали сказанное. Спустя некоторое время Калеб попытался повторно подступиться. — Так что у тебя случилось? На этот раз Дейв выглядел скорее неуверенным, нежели обиженным. Он начал говорить нехотя. — Я устал. От тебя, от Сияния, от дел и постоянных ограничений. Мне просто хотелось поговорить с кем-то и отвлечься от всего этого дерьма, но дорогой мне человек из-за этого взъелся и мы поссорились. Я чувствую вину за это. А еще за много другого сделанного и сказанного мной. — Мне кажется, каждый человек имеет право на поддержку. Дорогой тебе человек поступил некрасиво, раз довел до такого. Какие аргументы он использовал против тебя? Дейв замялся. — Ну…, он назвал меня эгоистом. Сказал, что я много требую и не считаюсь с его чувствами. — Это оскорбления и субъективные выводы, а не аргументы. — Я наехал на него за то, что он не пришел на собрание. Если бы он явился, он мог бы с помощью оружия обезвредить тебя, и тогда… Он осекся и почему-то перестал рассказывать дальше, что сильно смутило Калеба. — И тогда? — Мне было очень хреново после твоего нападения. Я подумал, что если бы он был там, то смог бы помочь мне в тот момент. Или вовсе этого не допустить. Но он не пришел из-за имперских экзаменов. Я пытался извиниться, так как не знал об этом, но он не слушал. — И из-за этого ты чувствуешь вину? Из-за того, что он послал тебя, вместо того чтобы выслушать извинения и пойти на встречу? Он хотя бы поддержал тебя, обсудил тот день, попытался успокоить? Старался выйти на компромисс? По чужому многозначительному молчанию был понятен ответ. — Твой партнер ужасно упертый и, судя по описанию, эгоистичный. — Он мне не партнер. — Ну и слава богу. Больше Дейв ничего не сказал. Лишь много думал, упершись губами в чашку. Калеб тем временем чувствовал… вину. Он и подумать не мог, что тогда стал очередной травмой для кого-то. Почему все его действия приводят к этому? Он ведь хотел как лучше? Попытка извиниться перед человеком обернулась еще бóльшим комом вины в душе. Слова прощения, которые он вынашивал в течение этого разговора, рухнули куда-то вниз. Глубоко внутри он был уверен в том, что его не простят. — Ты сильный человек — … — Когда в следующий раз я сморожу какую-нибудь дичь, наори на меня, пожалуйста. Калебу больна мысль о том, что рано или поздно это придется сделать. Ведь Войдом было поручено притащить комиссара к нему. И это задание все еще висит над ним. Сколько бы он не оттягивал этот момент, рано или поздно ему придется столкнуться с инспектором.