Выстрел

***

Перед глазами взорвались красные искры, опаляя лицо жаром и мгновенно растворяясь в воздухе. Ло делает тяжелый вдох. Ждет пару секунд, после чего снимает красный капюшон. Мозг все еще пребывал в странной эйфории после очередной молитвы. Сегодня Дейв снова был в чертогах Шангрина. Оставаясь в этом куполе, у него появилось намного больше времени и возможностей посещать то место, не опасаясь, что за отсутствием внимательности он оплошает, и кто-то узнает о культе. В странной и непонятной религии, кою раньше он считал лишь отмывкой денег и выгоды, он внезапно нашел для себя утешение. Пускай ему до сих пор было противно от этих омерзительных ритуалов, яркие эмоции вытесняли другие, накопившиеся. Там, среди монотонных проповедей и цикличных событий, приевшееся душе чувство бесконечной тревоги утихало. Он на какое-то время словно терял не только собственные проблемы, но и собственное я. Среди толпы все были одинаковы, никто и не воспринимался толком как личность, в том числе и Лололошка, оттого насущные проблемы казались чем-то несущественным и совершенно несерьезным. После очередного посещения культа в душе оставалась какая-то странная пустота. Переживания, конечно, стерли, подчистую вычищая графит с бумаги, но заместо ничего не нарисовали. Оставили посреди рисунка белоснежную прореху, так сильно выбивающуюся среди общей картины. Это вызывало много мыслей. Ло понимал, что дело хорошо не закончится. Привязываться к этому клоповнику нельзя, к тому же, если речь идет о такой гнусной и аморальной тематике. Ему бы уйти оттуда, пока не поздно. Но он все не может сделать первый шаг. Проблемы будто и не такие серьезные, чтобы что-то предпринимать, да и реакцию Лоренса с Шангрином видеть не хотелось. Это очередное испытание, которое так невовремя приелось к жизни, хотелось отодвинуть в сторону и забыть. Когда Ло прокручивает замок и отворяет дверь, он чуть не врезается в стоящего за ней Калеба, что еле успел отпрянуть назад. Вот кого-кого, а его он точно не ожидал увидеть. Чего это главный секретарь здесь ошивается? Задать интересующий вопрос Дейв, к сожалению, не успевает. — Почему от тебя кровью несет? — Здрасьте, разбежались. Лололошка нервно смеется, старательно придумывая отмазку. Не успел он принять душ и переодеться и что теперь? В лоб сказать, что купался в кровавых ваннах у какой-то секты? — Ты режешься? Он аж поперхнулся от такого вопроса. — Нет, блять, ни за что! Я по твоему на мазохиста похож? Калеб щурится. Он явно что-то знает, но не может это доказать. — Звучит вообще не убедительно. Хотя, впрочем, мне нет никакого дела до того, чем ты занимаешься, — он напоследок заглядывает ему за спину, просто на всякий случай, после чего под недовольное ворчание уходит. Классно, ура, супер! Теперь Ло считают еще и неуравновешенным. Лотерея неудачных случайностей выиграна. Он с протяжным вздохом плетется в ванную, размышляя над тем, может ли его жизнь стать еще хуже, или он уже достиг дна?

***

Калеб скучающе перелистывает очередную научную книжку. С видом вселенской скуки рассматривает переполненные текстом страницы, раз за разом возвращаясь к первой главе. На автомате лезет в панель импланта, чтобы узнать значение очередного заумного слова, но снова натыкается на надпись «нет сети». Боже, как же в этом месте скучно. Еще немного, и он сам побежит собирать телепортер, ей богу. В другом углу комнаты сидит комиссар. Он уже давно перестал пытаться делать вид, что читает, и сейчас лишь складывал страницы учебника круговыми волнами, будто он первоклассник на продлёнке. Калеб мог бы повозмущаться по этому поводу, мол, книги - это искусство, и складывать из них домик - это уже своего рода вандализм. Но унылость этого места давно зашкаливала по всем имеющимся приборам и меркам, потому он лишь изредка критиковал чужую работу и ворчал о том, что кто-то выбрал совершенно неправильную книгу с неприемлемой плотностью страниц для подобного занятия. Их взаимоотношения начали походить на большой и совершенно несмешной каламбур. Два врага с противоположными принципами каждое утро спорили, чья очередь мыть кофемашину. Нет, ну это ведь вправду не дело! Войдом было научено, что для идеального кофе нужно регулярно промывать съемные части и капучинатор, а этот уперся, словно баран, мол вода у них не бесконечная, и пожертвовать качеством напитка они уж могут. Кхм, в целом, это все же не самая важная проблема. Больше Калеба волновали и в то же время интересовали чужие повадки. Не нужно быть экспертом, чтобы заметить ужасный аппетит своего соседа и проблемы со сном. Не перечислить сколько раз секретарь хотел подойти сзади и хорошенько треснуть парня по спине, да прикрикнуть, чтобы он не горбился. Ужасно рассеянный, соображает плохо. Он словно и делал вид, что пытается собраться в кучку, но делал это около безуспешно. Калеб слишком привык постоянно анализировать окружение, чтобы не замечать столь ярких примет. Возможно, та злосчастная неделя все-таки отпечаталась в чужой жизни, пускай и не совсем очевидно. Дейв поднимается с места, в полном молчании направляясь к двери. Это происходило почти регулярно, от чего задавать вопрос повторно не было смысла. Каждый раз юноша отмахивался коротким «хочу пить». — Ты за день выдуваешь воды в три раза больше, чем можно было бы потратить на одну качественную промывку кофемашины. Нихрена у нас не дефицит, — ворчливо тянет Калеб и тут же накрывает голову книгой на случай, если чужие нервы все-таки дадут сбой, и в него что-нибудь швырнут. Но ничего не прилетает. Ни предмета, ни оскорбления. Собеседник просто молча уходит. И это оказывается даже скучнее, чем если бы на его подколы реагировали хоть как-то. Ругаться с ним совершенно неинтересно. Прошло около минуты с чужого ухода и почти две попытки снова вникнуть в текст книги, когда из соседней комнаты раздался шум. Телепортер активировался. Калеб мгновенно навострил уши. Кто-то телепортировался сюда, наверняка. Он, недолго думая, отправился узнавать, кто бы это мог быть. Искать Дейва он смысла не видел. Сам подтянется, ничего страшного не случится. Не только же к нему сюда приходят люди? На пьедестале механизма возвышалась незнакомая плечистая фигура и уже узнаваемая темная макушка Кейт. Внимание, конечно же, привлекла первая персона. Он смутно припоминал, что видел его где-то, но не мог сопоставить лицо. Хотя больше вызвало вопросов другое. Голубой ирокез, серьезно? Нашелся нефор, ей богу. И вот с ним водится его сестра? Парень скептично наблюдает за тем, как гости отходят от телепорта, промаргиваются, осматриваются. И стоило парочке заметить Калеба, как на лице незнакомце расплылась гримаса отвращения. Этот нефор еще и виток бескультурщины, здорово. Почти насобирали бинго. — Где Ло? Комиссаришка что ль? Боже, он никогда не поймет происхождения и значения этого прозвища. Видимо, новопришедших смутило отсутствие одного из обитателей этих мест, ведь обычно их встречали двое. К слову, это тоже было довольно грубо. — И тебе здравствуй. В обществе принято здороваться, знаешь ли. — Не тебе мне говорить про этику. Где, спрашиваю, Лололошка? Калеб чувствует накипающее раздражение от этого. Ло то, Ло се. Словно только его здесь за человека считали. — Сдался мне ваш комиссаришка.. Живой он, отошел просто. Наверное, скоро услышит вас и вернется. На это некий многозначительно закатывает глаза и сходит с телепортера. — Радан, прекрати. Он же вступил в Сияние, хватит всем по нервам ездить, — за брата решает вступиться Кейт. — Да мало ли, что он наплел вам про свое вступление? Это же войдовская собака, мы к нему спиной повернемся, зарежет и не подумает! Наступила очередь Калеба корчить гримасу отвращения. Подобное сравнение было настолько внезапным и грубым, что он даже опешил на пару секунд. Нет, он, конечно, знал, что в народе главного секретаря не сильно жалуют, но настолько грубые высказывания о нем были как гром среди ясного неба. — Радан! Ну что это такое, а? — Кейт возмущенно трясла его плечо, стараясь привлечь к себе внимание. Она выглядела крайне возмущенной: — Можно хотя бы ради меня перестать так себя вести? Это же мой брат, мы с тобой это уже обсуждали. Проведи с ним хоть немного времени, прежде чем делать выводы! А Калеб так и стоял молча, совершенно не понимая, как реагировать на это. Собака, да? — Да, ты прав! И первым, кого я зарежу этой ночью, будет один твердолобый и бескультурный баран, — Калеб язвительно плюнул это и сделал пару шагов назад, к выходу. Просто на всякий случай. — Эй, ты кого бараном назвал?! — Заметь, я не уточнял, кого имею ввиду. Кейт почти оставила попытки их разнять, ведь ее просто продолжали игнорировать. Радан же окончательно вспыхнул. Он хотел было бросить еще какую-то язвительную фразу, но его опередили. — Что здесь происходит? — Калеб оборачивается на возглас. В проходе стоял Дейв. Растеряно поглядывал на потасовку, одной рукой опираясь на косяк двери. От такого взгляда Калеб даже почувствовал себя виноватым, хотя, казалось бы, конфликт начал не он. Дейв подходит ближе и встает между спорящими, кладя руку на плечо обоих, и требовательно отодвигает их подальше друг от друга. — Ло, наконец-то ты… — Детский сад, штаны на лямках, — грубо перебивает тот Радана. На это он, почему-то, реагирует скорее насмешливо, нежели агрессивно, чем сильно удивляет Калеба. Это только рядом с ним он по-бараньи себя ведет? Кейт, стоящая чуть поодаль, наконец смогла спокойно выдохнуть. Она тоже на всякий случай встала между ними, обращаясь на этот раз к Дейву. — Слава Але и Терре! Я уже думала, что они передерутся тут. Калеб чувствует себя ребенком, которого родители сейчас разнимали от глупой ссоры. А ведь перепалка и вправду началась довольно комично. Но извиняться он точно не собирается! Где это видано, чтобы людей собаками называли, так еще и подобные мерзкие сплетни прямо при них пускали? Он отходит за спину Кейт, демонстративно закатывая глаза и складывая руки на спине. Пусть сами дальше разбираются. А Дейв, видимо, даже не стал разбираться в чужой ссоре. Лишь убедившись, что их диалог закончился, он выдохнул. — Ты покрасился? Голубой явно идет тебе больше, чем рыжий. У них невероятно быстро завязался непринужденный разговор. А Калеб все чувствовал себя не в своей тарелке, особенно после перепалки. В полилоге участвовать не хотелось, но и уходить тоже. Он до последнего надеялся, что Кейт сжалится над ним и все же отойдет поболтать вдвоем, но, кажется, она прекрасно себя чувствовала и в компании парней. Главный секретарь лишь прикорнул рядом с компанией, молча слушая их. Тем не менее, рано или поздно в их словах начала мелькать хоть какая-то интересная информация. — Мы думаем насчет того, чтобы поставить дату второго собрания на 2 июля, — упомянула Кейт. — Через три дня? Вам хватит времени подготовиться и разослать всем информацию? Я же еще не написал сценарий на следующее собрание… черт, я займусь этим сегодня же. Можешь принести мне флешку с фотографиями для презентации? Надо еще… — Ло, спокойнее, в самом деле. Прости, что так внезапно. Я сама сделаю презентацию и подберу видеоматериалы. Не буду же я на тебя всю работу грузить, — девушка ободряюще улыбнулась и потрепала его по плечу. — У тебя ведь алгоритм, а я здесь штаны просиживаю без дела. Ты уверена, что тебе хватит времени? — Разумеется. А Радан, — она театрально пнула его локтем куда-то в бок: — поможет мне, правда? — Помогу, куда ж денусь. На этой милейшей ноте Калеб все-таки решился вставить свое слово. — Извините, а мы долго будем игнорировать жабу в комнате? Все обернулись на него, недоуменно выгибая бровь. — То есть то, что я уже почти неделю здесь торчу, вас никак не смущает? Радан пожимает плечами. — Здесь ты хотя бы проблем не доставляешь. — Не смешно. Вообще. Дейв задумчиво глянул на телепорт. Думал пару секунд, прежде чем озвучить свои мысли вслух. — Свою верность будешь доказывать делом, а не словами. Выступишь через три дня на собрании с речью? Если сам главный секретарь будет активно продвигать идею нашего движения, повстанцы точно не станут сомневаться в достоверности и надежности нашей информации. Кейт загорелась интересом — Точно, это решило бы многие проблемы! Калеб, ты же выступишь? — Ее глаза налились беспросветным оптимизмом. Секретарь нервно почесал руку. Выступать на сцене? То есть, толкнуть речь перед толпой презирающих его людей, так еще и на вопросы потом отвечать? А он уверен, их будет много. Эта задачка явно со звездочкой. Калеб теряется в ответе. Он не любит любые поручения на ораторские навыки, вообще. Ему проще тихо-спокойно посидеть в офисе и заполнить пару лишних документов, чем пойти на какое-нибудь награждение. И ладно бы вопрос был по его специальности, ладно бы аудитория была бы привычная, но ведь ему придется затирать про клоповник, цели которого противоречили его собственным принципам! Это будет очень нервной миссией, но разве он сможет отказаться? Уж лучше так, чем сидеть в этом треклятом центре еще хоть лишний час. — Ладно, я согласен… только напишите конкретно, что мне нужно сказать. И пообещайте, что выпустите меня, как только собрание кончится. Сестра радостно улыбнулась. — Обещаем! Я в тебе ни сколько не сомневаюсь. И уверена, Дейв тоже не будет, если ты тоже сдержишь свое слово. А Радан.. Он тоже как-нибудь смирится, — она встречается с его недоверчивым взглядом: — Не беспокойся, он со всеми незнакомцами так цапается. Знал бы ты, сколько у него с Лололошкой терок было, пока они не подружились. — Эй, это другое! И вообще, Калебу я не доверяю намного больше, чем остальным. Тебе ли не знать причины. Внимание пытается перетянуть Дейв. — Эй, я ведь тоже еще не дал свое согласие. Хотя… навряд ли у нас получится переубедить Кейт. Это дело изначально гиблое, — он устало выдохнул: — Постарайся не разочаровать нас. Все было бы хорошо, если бы не эта фраза. От нее аж передернуло. Чертовски похоже на манеру речи Войда. Калеб неуверенно кивнул, чувствуя дичайшее дежавю. Опять это неприятное чувство долга. — Моя работа всегда выполнена идеально. Ложь, наглая и самонадеянная. По крайней мере, по мнению Калеба. Он глубоко убежден, что старания его всегда не до конца искренние, неидеальные, формальные. Он видит свои ошибки, и пускай окружающие замечают их дай бог через раз, сам он лично всегда остается неудовлетворенным. Но образ идеального главного секретаря рушить не хотелось, как и чужие надежды. Он постарается.

***

Наконец-то сегодняшний день можно назвать оживленным. До собрания осталось два дня, а значит нужно тщательно к нему подготовиться! Убраться в конференц-зале, подготовить оборудование, проверить все системы безопасности… написать текст, в конце концов! Как только у Дейва появилось дело, он прямо-таки расцвел. Взгляд стал оживленнее, теперь и движения из лениво-небрежных стали скорее неаккуратными и суетливыми. На часах едва ли стукнул десятый час, а Лололошка уже закончил с уходом за огородом и со спокойной совестью садился за написание текста. С навороченной техникой, да в полной тишине, работа шла куда приятнее. Ближе к полудню к нему присоединился Калеб. Он с широким зевком зашел в комнату, в руке у него виднелся стаканчик кофе, наполовину пустой. Его растрепанные волосы, видимо еще и нерасчесанные, небрежно падали на плечи и скрывались за спиной. Хотя взгляд совсем не угрюмый. Лололошка сразу заметил, что режим сна у секретаря сбился быстро. Теперь эта важная персона выбиралась из комнаты дай бог к двенадцати, и на колкие замечания по этому поводу отвечала привычным ворчанием. Эта маленькая особенность почему-то служила заземлением в представлении о Калебе. Лишь из-за таких мелких и невыделяющихся деталей Лололошка вспоминал, что Калеб является простым человеком. Таким же, как и он. И мысли к этому человеку за долгие дни медленно теплели. Дейв больше не чувствовал чистой ненависти к нему. Это было странно, но чувства обиды в целом начали покрываться блеклым колоритом. Все проблемы его словно постепенно становились незначительными и неважными. Это было в какой-то степени даже удобно. Нельзя сказать, что Калеба Лололошка простил, нет, скорее он перестал чувствовать тот спектр эмоций, что неконтролируемой волной настигал его раньше. Но некоторые триггеры все еще кололи его, периодически напоминая о случившемся. Нет, не выключайте свет. Оставьте слабую лампу на столе или хотя бы дверь приоткройте, оставив свет в коридоре. В темноте страшно, нервно и неуютно. Чувство жажды преследовало почти круглосуточно. Раньше фраза о том, что в день нужно пить минимум два литра воды, выводила лишь на смех, но сейчас казалась естественным минимумом. Лололошка в целом сильно пекся о запасах провианта на складах. Одна лишь мысль о том, что все еда может закончиться, пугала. Он ведь никак не может обеспечить себя. Ни выйти из центра, ни на огороде достаточное количество собрать. И чувство этой беспомощности было невероятно неприятно. Он чуть ли не дни считал до первого планируемого урожая, чувствовал долгом регулярно спрашивать у Ванессы о следующем приходе. Дверь в своей комнате на ночь он так и не прекратил запирать. Кажется, он совсем ушел в мысли. Лололошка тряхнул головой, фокусируя взгляд на тексте в ноутбуке. Пробежался еще раз по последней строчке, пытаясь вспомнить свою цепочку мыслей. Калеб, как обычно, устроился на противоположной части стола. Просиживать часы в этой комнате и в таком положении уже стало некоторой ежедневной рутиной. Помещение было ближайшее к телепортеру, так еще и недалекое от лифта. Здесь просторно и хорошо работает вентиляция, а также есть широкий светлый стол с большим количеством розеток. Так что они, не сговариваясь, выбрали эту комнату, как удобное место работы. Не сказать, что у них часто завязывался увлекательный диалог, но они хотя бы перестали обменивались злобными взглядами. — Ты уже закончил? Лололошка поднял голову, недоуменно выгнув бровь. Немного неожиданный предлог, чтобы начать диалог. — Нет, а что? — Он видит, как чужой взгляд метнулся на листок с текстом: — Тебе нужна помощь со сценарием? Калеб мгновенно нахмурился, откидываясь на спинку стула. — Нет, мне не нужна помощь, в смысле.. нет, но я не понимаю. Просто я плохо представляю, что конкретно мне нужно сказать. Типо, это же сплошная вода получится… что там вообще требуется протолкнуть? — Он плетет плохо связанную речь, видимо, не понимая, как выразить свою мысль, но и не желая прямо сказать, что нуждается в помощи. Лололошка тяжело вздыхает. — Давай сюда свой листок, — главный секретарь нехотя передает бумагу с текстом. Ло пробегается по нему глазами, внимательно вчитываясь в предложения и рассматривая различные пометки на полях. Проходит около минуты, прежде чем бывший комиссар поднимет голову. — Ты даешь им слишком мало информации, — он берет в руки карандаш, вопросительно выгибает бровь, и, получив короткий кивок, принимается дописывать план текста прямо на той же бумаге: — Скажи конкретнее, почему ты вступил. К примеру, посчитал наши методы более лояльными или думаешь, что у людей должно быть право слова.. — Он видит, как чужая рожа кислеет с каждым предложением. Аж интересно, от чего Калеб бесится больше - от критики или от надобности говорить откровенную ложь. Но тем не менее, Лололошка продолжает. — Еще лучше, если ты упомянешь, что, как главный секретарь, видишь внутри имперской системы много недочетов и неравенства. Так нам будет даже выгоднее, — он пару секунд молчит, пока шкрябает грифелем по бумаге короткие словосочетания и пояснения. — Еще стоит сказать про твои планы. Люди охотнее верят собеседнику, если знают его конкретные цели. Вот чего ты хочешь? — Уйти отсюда. А еще в отпуск. — Нет, я про Сияние… — … — Ну тогда напиши... хмм.. что желаешь изменить структуру экономики. Это в твоем духе. Калеб театрально вздыхает. — Сколько процентов от итогового варианта — правда? Пять? Десять? Чем вы отличаетесь от Империи, если сами врете людям? Дейв аж опешил от такой предъявы. Его брови туго свелись к переносице. — Мы не врем. Что происходит сейчас — исключение. — Так я и поверил, да. Ради меня любимого исключения впервые в жизни делаете, — его голос так и сочился сарказмом. Внутри Лололошки по новой начало закипать раздражение. — Мы вообще-то даем тебе шанс наконец уйти. Я даже помогать тебе взялся. Ты скажешь это не для выгоды Сияния, а ради собственной жизни. Так какого хера тебя не устраивает? — Тебе напомнить, из-за кого я здесь торчу? Сами заперли, сами дали шанс уйти, так еще и удивляетесь, что мне что-то не нравится! Самостоятельные, нечего сказать! Чужой голос снова стал вызывать злость. Он же не идиот, прекрасно понимает, почему так происходит, но нет, надо же толкать свое! Пытается вызвать чувство вины, начать сомневаться в себе. Не можем мы просто взять и отпустить секретаря, иначе накроется все наше повстанческое движение медным тазом. Вот и приходится идти окольными путями, пытаться извиваться и находить компромисс. Но нет, даже тут он начинает свою палку гнуть. Снова Калеб становится источником проблем. — Я не собираюсь менять свои решения, думай, как хочешь, — он возвращает листок с недописанным планом обратно, подтягивая ноутбук к себе поближе и всем своим видом давая понять, что не намерен дальше обсуждать это. Продолжать диалог в целом больше не хотелось. Проходит пара минут молчания, прежде чем собеседник подает голос. — Ладно, прости, нет смысла заводить шарманку в очередной раз. Я не собирался добиваться от тебя чего-то, просто озвучил то, что думаю. — … — …это все правки по поводу текста? — Лололошка слышит, как в чужих руках шелестит листок. Думает некоторое время, стоит ли отвечать. Но в конце концов все-таки сдается. — По содержанию — все. Но помимо этого я бы порекомендовал изменить твою структуру речи. Ты составил слишком длинные и замудренные предложения. Говори проще и короче, обычной публике такая информация заходит лучше. Дейв вновь хватается за написание собственного сценария, пытаясь дать понять, что жуть, как занят, и не хочет продолжать беседу. Неприятный осадок все же остался. Ну, он хотя бы извинился, хотя бывший комиссар так и не простил его вслух. Это уже хоть что-то? — Раз уж есть шанс, что мы скоро разойдемся, пока этого не произошло, я могу задать пару вопросов? Из чистого любопытства, — Дейв нехотя опускает экран ноутбука, поднимая взгляд. Что-то у Калеба настроение сегодня на болтовню разыгралось. Хотя, впрочем, у него тоже есть пару вопросов к нему. — Задавай, но тогда и на мои ответь. По рукам? Калеб раздумывает недолго. — Без проблем. Главный секретарь задает вопрос первым. — Давно спросить хотел, почему тебя все называют Ло…лошкой? Звучит невероятно глупо. — Лололошкой. — Не меняет сути. Названный человек поджимает губы, долго думает. Первый же вопрос, и не очень удобный. — Это долгая история. — Мы никуда не торопимся. В принципе, Дейву нечего скрывать в своей биографии. Просто рассказывать о ней малознакомым не очень приятно. Зато, Калеб потом точно не сможет отвертеться от ответа на более интригующую загадку. — Я не помню своего детства и большей половины подросткового периода. Единственное, что осталось в воспоминаниях - мое имя. Но оно не совпадало с тем, что записано в документах. Зато откликалось мне эмоционально намного больше. Я не знаю с чем это связано, но это слово переросло в кличку. Так называют меня близкие люди. Он пожимает плечами, ожидая реакцию собеседника. — Тебя стерли в детстве. — Что? Лололошка нахмурился. Это новость не была неожиданной. И он, и Райя предполагали такой исход за неимением других, но у них не было весомых доказательств. Интересует больше, откуда Калеб об этом знает? — Почему ты так решил? Главный секретарь чешет подбородок, долго думая над чем-то. — Информация не для обычных граждан, так что постарайся не трепаться об этом, — довольно интригующие слова: — Вторая цифра в номере человека показывает, сколько раз он проходил процедуру стирания. Твой номер — R-710MC, а значит ты был стерт один раз. И судя по рассказу, это было в детстве. Лололошка долго молчит. — Райя, какой датой отмечен самый первый анализ моего организма? Робот мгновенно вышел из скрытого режима. Она никогда не вмешивалась в диалоги своего хозяина с кем-то без надобности, тем более личные, оттого окружающие стабильно забывали про наличие пет-ассистента у своего друга. — Мне доступны лишь те воспоминания, которые есть у тебя. Но вот мои собственные заметки о работе твоего организма не зависят от твоего сознания. Итак, первая моя запись была сохранена в возрасте около, — небольшая пауза — шести лет. Калеб складывает руки на груди. — Хочешь сказать, что тебя стерли в возрасте шести лет? Работа пет-ассистента не зависит от твоей памяти, она же сама сказала об этом. — Я не берусь утверждать, — осторожно начинает Дейв: — Но иначе я не могу объяснить, почему Райя у меня появилась именно в тот момент. А в голове вихрь мыслей. Ведь Лололошка вновь возвращается к тем самым странным карточкам из этой лаборатории, где мелькала фамилия неизвестного Кэлхуна. Если придерживаться теории, которую они создали с Райей — после того, как он оказался в этом временном промежутке, империя стерла ему память? Значит она знала о том, что Дейв родился не здесь? Намеренно отправила маленького ребенка на стирание, чтобы сделать вид, что никакого прошлого у него и не было? Значит имя Лололошка — его настоящее, но после стирания было изменено на Дейва? Почему тогда фамилию оставили? Он глубоко вздыхает и трет переносицу пальцами. А Калеб молчит, словно понимает, что дальше лезть с вопросами не стоит. И Ло за это благодарен. Тут неожиданно подключается Райя. — Если верить твоим словам, Калеб, Кейт тоже была стерта. Дейв тут же поднимает глаза. А ведь правда. Главный Секретарь отвечает неуверенно. — Да, это так. Ей стерли память после того, как меня забрали на службу к Войду, — он молчит пару секунд: — Вы же знаете, что она моя сестра? Лололошка кивает. — Раз уж мы о тебе заговорили, у меня тоже есть вопрос. — Эй-ей, за тебя уже задала его Райя. Робот-помощник сменил эмоцию на раздраженную. — Я — искусственный интеллект, самостоятельная фрактальная личность. Не приплетай наши поступки друг к другу, — после этого она вновь ушла в скрытый режим, видимо решив, что дальше ребятам будет лучше вдвоем. Ло благодарно кивнул. — Меня давно интересовало, почему вы подали объявление о моем розыске в бумажном формате? Разве разослать их на импланты не было бы эффективнее? — Увы, у меня нет никакого доступа к имплантам. Был бы он, жизнь стала бы куда проще, — он вздохнул. — Как это? Ты ведь ученик Войда, разве ты не можешь просто у него попросить? Дейв видит, как Калеб нахмурился. — Мы немного… повздорили. На нынешнее задание мне не выделили никаких средств и людей. Если бы я сейчас работал с Войдом, не сидел бы здесь на жопе ровно. — Это звучит довольно жестоко. Какое у тебя задание? Калеб замолчал. И Лололошка, долго ожидая его ответа, как бы сильно не был бы заинтересован, допытываться не стал. — Впрочем, ладно, это не мое дело. И бывший комиссар видит в чужих глазах благодарность. — У меня есть последний вопрос, — неуверенно начинает Лололошка — Три взамен одного, серьезно? — Да ну, тебе жалко что ли. — Жалко у пчелки, — он хмурится — ладно, задавай. И Ло на это довольно улыбается. — Если ты вернешься и помиришься с Войдом, могу я тебя кое-о чем попросить? — Зависит от просьбы. — Можешь посмотреть информацию про одну девушку? Она помогала нам в пропаганде Сияния, но недавно пропала со всех радаров. — Номер? — R-810MM. — Подожди, Тори что ль? Дейв удивленно вскинул брови. — Откуда ты ее знаешь? Калеб замялся. — Она работала на меня. — Кем? — Не кажется ли тебе, что ты в край обнаглел с количеством вопросов? — Ладно, но что с ней случилось-то? Главный секретарь чешет шею, думая над ответом. — Ее поймал Войд при въезде в Альт-сити. Без понятия, чем она успела провиниться, — он на мгновение застыл: — Хотя нет, знаю! Кажется из-за кого-то Войд и поймал бедную девчушку, — он укоризненно смотрит на Лололошку, что в моменте стушевался от чувства вины. — Скажи, там все очень плохо? — Понятия не имею. Я узнал об этом уже после того, как мы поругались. Но знай, Войд разговаривает с людьми намного жестче, чем я. Бывший комиссар опускает взгляд на руки. Что ж там такого ужасного, что даже пытки от Калеба на его фоне принижают? Появилось беспокойство за Тори. Девушка же вроде дышала к нему неровно, а теперь попала в такую тяжелую ситуацию и частично по его же вине. Ло надеется, что с ней все будет в порядке.