Выстрел

***

Суета. Калеб успел и позабыть, что это тихое, почти задушенное тишиной место может быть громким и людным. Прошлое собрание ощущалось совсем иначе. Возможно, цели сменились? Ведущие сидели в стрессе. Кейт расположилась на лавке у темной стены и судорожно сжимала листок с текстом. Она раз за разом повторяла один и тот же абзац. Калеб тоже не далеко ушел - его нога ритмично постукивала по поверхности пола, а взгляд циклично бегал по строчкам своего текста, заученным чуть ли не наизусть. Двойняшки сейчас кажутся почти идентичными. Радана это до безумия веселило. Шла уже десятая минута, как он практически катался по полу с неутихающим гоготом, заливаясь смехом каждый раз, когда кто-то из знакомых ответит на его подкол или замахнется с листами в руке. Самым спокойным среди компании, на удивление, выглядел Дейв. Он тоже согласился дать «интервью» и поотвечать на вопросы повстанцев. Правда, почему-то он вообще не выглядел взволнованным. Наоборот, как будто бы даже взбодрился от этой суматохи. У комиссара была удивительная способность нервничать по пустякам, но при этом сохранять холодную отстраненность во время реально важных и эмоциональных ситуаций. Калебу это тяжело понять. — Сколько осталось до начала? — Осторожно интересуется главный секретарь. Он до сих пор чувствовал себя некомфортно в данной компании, особенно в присутствии Радана. — Всё никак не дождёшься, когда драпанешь отсюда? — Крашеный передразнивает его по наитию. — Без десяти двенадцать. — Кейт вслух произносит время, спасая брата от надобности реагировать на чужую колкую фразу. Со стороны Лололошки послышалось: — Винс пришел. — Комментарий ни к селу, ни к городу, хотя для него это было вполне характерно. Калеб тут же оторвал взгляд от листка. По возникшему интересу ребят и мгновенно поменявшейся мимике Дейва было несложно понять, что речь идет о том самом человеке, с кем тот недавно поссорился. Калеб знал наблюдателя. Уж слишком часто приходилось с ним работать. Он проследил за чужим взглядом. Да уж, человек в неимперской форме выглядел среди общей массы людей чертовски особенно. К гадалке не ходи, сразу видно - это тот самый. Интерес к нему загорелся не только у секретаря - публика вокруг мгновенно заметила наблюдателя среди толпы. По комнате волной пробежали перешептывания. Увидеть государственного служащего среди повстанческого движения было неожиданно. Происходящее звучало, как начало анекдота: собрались как-то в революционном движении наблюдатель, главный секретарь и бунтарь. Один другому говорит... — Я попробую извиниться, — нет, ужасное продолжение анекдота. Калеб смотрит на Дейва, как на придурка, но не останавливает. Комиссар уходит из их тихого уголка. Белая кофта быстро исчезает среди однотипных имперских курток. Оставшись втроем, организаторы некоторое время сохраняют молчание. Слава архонтам, Радан перестал ржать. Ей богу, еще немного, и он треснул бы. Пользуясь моментом, Калеб решает поинтересоваться о сложившейся ситуации: — Что между ними происходит? Кейт пожимает плечами. — Да мы сами гадаем. Хотя наблюдать за ними забавно - постоянно то ссорятся, то сходятся, и сиди думай, на каком они этапе. Я вот думал, что они помирились уже. Если, конечно, весточка от Хейли правдива, — Радан снова заливается едким смешком, на что мгновенно получает локтем от подруги. — Хейли не врала. Я сама видела, что они хорошо ладили во время сборки телепортера. Видимо, поссорились за последнюю неделю. Интересно, стоит ли говорить о том, что Калеб знает об этом конфликте? Сплетню поддержать жуть, как хотелось. Это казалось самым очевидным и эффективным методом влиться в коллектив. — Они недавно сцепились, вроде. Дня три назад, если быть точнее. Я почти застал это. Ребята мгновенно повернулись на него, с увлечением впитывая слова секретаря. — О-о, мы, кажется, составили полную картину! — Радан выглядел на редкость довольным: — Какой повод хоть? Секретарь в сомнениях. Вроде как, ему доверили сокровенную информацию, которую не стоит распространять. Но эти двое ведь ладят с Лололошкой? Распространяется ли секретность на такие случаи? Калеб не знает. Ему никто и никогда не доверял ничего подобного. Разве что, может, лет пятнадцать назад, когда он носился ребенком безо всякой мысли о заботах. Хотя они и сейчас от детей не отличаются, раз сплетничают по такому очевидно стереотипному поводу. Ещё и в десяти метрах от объекта обсуждения. — Я не очень понял. Какие-то мелочи, вроде, — такая очевидная ложь дается ему с трудом. Но собеседники, кажется, подвоха не замечают. — Вообще не удивлен. — Ну, значит, и помирятся легко. Хочется надеяться на это. Их беседу прерывает Лионель. Он упирается рукой в бок, с некоторой усталостью оглядывая толпу. — Может, начнем пораньше? И так уже, вон, сколько народу набралось. Люди скучать начинают. Калеб переводит взгляд на толпу и замечает, что комната и вправду битком. Идея выглядит более чем здравой. Недолго думая, все соглашаются. Кейт пошла сообщать новость Лололошке; Радан принялся готовить толпу; Лионель тоже куда-то испарился. Калеб остался на лавке один, чувствуя неожиданную тревогу из-за мысли, что все вот-вот начнется.

***

Сегодня информации прозвучало не меньше, чем в прошлый раз. Теперь реакция публики была более положительной. Люди верили им и с уже имеющейся базой в голове могли с интересном внимать новым деталям истории. Кейт рассказывала про историю возникновения этого центра, детально описывала взаимоотношения и проекты различных ученых, что работали тут. Вкратце объясняла все то, что было дешифровано из тех самых металлических пластин и карт, разбросанных по этому центру. Она нарочно не упоминала фамилии и имена, что вызвало моментом сильный интерес у Калеба. Впрочем, главное сейчас не это. Рано или поздно приятная часть собрания подошла к концу. — В прошлый раз наша встреча закончилась не очень… хорошо. Я понимаю, что многие из вас волнуются по этому поводу, поэтому, мы хотим вам сообщить, что главный секретарь присоединился к нашему движению и более не несет опасности. Сейчас я передам ему слово, — Кейт оборачивается на брата, и Калеб, нервно сжимая в руках листы, шагает на сцену. По залу мгновенно понесся гул и обсуждения. Это вызывало ещё больший стресс. Сестра передает ему микрофон, и секретарь поначалу долго молчит, дожидаясь, пока шёпот утихнет. Глубокий вдох. — Рад всех вас здесь видеть. Я - Калеб Кэмерон, главный секретарь империи, — он делает небольшую паузу: — и я хочу официально сообщить, что состою в повстанческом движении «Сияние». Это был полностью осознанный выбор, о котором я не жалею. Вы можете больше не видеть в моем лице опасности. Трагедия, произошедшая на предыдущем собрании, больше не повторится. Я не собираюсь доносить властям об этом месте или мешать вашим действиям. Его речь лилась спокойным тоном, но в глубине души он не чувствовал совершенно никаких эмоций к своим словам. Врал ли он? Калеб не знает. Все происходящие огромным вихрем событий несло вперед. Секретарь банально не успевал ко всему привыкнуть и все обдумать. Он искренне не понимал, что чувствует к каждой из сторон и не знал, какая правильнее. Калеб не привык иметь собственное мнение и сейчас, когда его силком тянут на противоположный берег, он терялся. Сформировавшийся в глубине души принцип «адаптируйся, чтобы выжить» подсказывал ему делать, о чем говорят доминирующие в ситуации люди. Это работало всегда, начиная с глубокого детства. Скажи то, что хотелось бы слышать маме, чтобы получить заветную конфету. Делай то, что говорит Войд, чтобы устоять в шаткой социальной иерархии. Но что ему делать, когда впереди отказывается развилка? Диктаторов несколько, и каждый с разными требованиями. Ситуация требует быстро дать ответ, буквально заставляя выбрать сторону в считанные секунды. Из-за этого Калеб чувствовал себя как громом пораженный и не понимающим, куда бежать, чтобы скрыться от грозы. Ему хотелось домой. В какое-нибудь знакомое место, в условия, к которым он уже привык. Возможно, толькл поэтому он рвался обратно, в империю. — …Подводя итоги, хочу сказать, что ваша идеология подходит мне больше имперской, и у меня нет причин сдавать вас государству. Толпа молчит ему в ответ, словно ожидает чего-то. С запозданием Калеб добавляет: — Я готов ответить на интересующие вас вопросы. Сначала публика отвечала неохотно. Калеб цеплялся за каждый вопрос, хоть они и были простыми. Его всего лишь просили подтвердить какую-то информацию. Уже через пару минут разгоряченная публика начала общупывать границы дозволенного и, задавая все более рискованные вопросы, заставляли Калеба думать все больше. Он формулировал мысли с трудом. — Правда ли, что наверху распределяют алгоритмы в угоду экономическим приоритетам Империи, никак не считаясь с желаниями людей? — Это довольно.. занятный вопрос… Безусловно, я не могу ответить на него однозначно, ведь не вся информация мне доступна, и многие случаи индивидуальны. Но… да. В основе своей государство смотрит на то, какие должности в дефиците. Это требуется для здоровой экономики, чтобы ни у кого не было недостатка продуктов, жилья или защиты! — Правда ли, что купол работает на человеческой крови? Откуда вы берете на это ресурсы? Неужели, именно на это идут тела жителей, приговоренных к уничтожению? — Я… я не знаю, как ответить на этот вопрос. Но да, в устройстве купола и вправду используется кровь. — Почему государство врет людям, которых стерли? — Почему зарплаты у образовательных и медицинских алгоритмов такие низкие? — Почему пробиться на высокие должности обычному человеку практически невозможно? — Знает ли государство о культе Возродителя? Собирается ли предпринимать что-либо? — Почему мы можем быть уверены в том, что Вы не предадите Сияние при первой же возможности? — На какую должность вы рассчитываете, если переворот все-таки состоится? Главный секретарь терялся. Он не знает, как отвечать на такие щекотливые вопросы. Он знает ответ, но признавать вслух не станет. Это было бы камнем в собственный огород. Защищать привычную сторону тяжело. Практически невозможно. Особенно, когда тебя мордой тычут в собственные ошибки и приходится оправдываться за них. Но страшнее всего было признаться самому себе, что система, за которую ты отвечал, настолько ненавистна народу. А вопросы все сыпались, искрились и заполняли собой зал. Публика, прекрасно видящая заминку ведущего, останавливаться не собиралась. Хотелось уйти отсюда. Ни выкручиваться, ни что-то придумывать, ни врать самому себе не хотелось. В такие моменты не хотелось вообще ничего. Калеб ненавидел эти вспышки апатии в неподходящие моменты. Спасение пришло откуда не ждали. — Думаю, на этом мы закончим интервью с главным секретарем…! — На плечо ложится рука, которая осторожно отодвигает его назад, пряча за спиной. Микрофон перехватывает комиссар. Калеб некоторое время просто пялится на него, не понимая, правильно ли он расценил чужое действие. Спасибо..? — К сожалению время у нас ограниченное, поэтому сейчас перейдем к следующей части собрания. Мы хотим поговорить с вами про распространение нашего движения и о привлечении к нам своих друзей и знакомых… Калеб пользуется моментом. Сжав в руках листы бумаги покрепче, он пятится назад и быстро скрывается среди темных полотен занавеса. Спрятаться здесь, в тени, ощущается райским наслаждением после ненавистных взглядов публики. Он благодарен Дейву за эту маленькую помощь.

***

Собрание подошло к концу. Люди лениво подтягивались к выходу и, обсуждая между собой все, что можно и нельзя, медленным темпом опустошали конференц-зал. После мероприятия оставался неприятный осадок. Но нет, главное сейчас не это. Калеб ведь выполнил свою часть уговора. Его должны отпустить. Прямо сейчас он может вместе с этими людьми идти к телепортеру. Однако отчего-то было нервно. Благо, его вовремя нашли, и выдумывать план действий самому не пришлось. Из-за занавеса осторожно выглядывает Дейв. Подходит ближе, мнется некоторое время. — Ты можешь идти. У нас нет причин больше тянуть резину и подозревать тебя. Знаешь, я и сам не до конца поверил, что произошедшее - правда. Никогда бы не подумал, что ты всерьез к нам присоединишься. Но.. тем не менее, я рад. Буду честен, мне все еще неприятно общение с тобой. Тебе ли не знать, почему.. но.. работая вместе, наверное, будет проще помириться..? По крайней мере, я надеюсь, что ты тоже этого хочешь. Калеб лишь кивнул. Он ощущал себя самозванцем среди всего этого общества, но не предпринимал абсолютно никаких попыток что-либо изменить. Он уже почти признал свою слабость — Я отведу тебя к телепортеру и объясню, как им пользоваться. Только сначала подожди меня тут, я схожу за твоими вещами. У тебя же там было оружие, гаджеты… Блять. Калеб неосознанно тянется к поясу. Незаметно, почти непринужденно ощупывая кончиками пальцев твердую рукоятку пистолета. Он уже забрал оружие. Никому не сказал. Втихую. Как крыса. Ну вот зачем он это сделал, зачем?.. Надеялся сбежать? Рассчитывал на мнимое чувство контроля? Он ведь так и не воспользовался им. Но теперь ушедший комиссар прекрасно будет знать, что главный секретарь в гробу видел искреннюю преданность движению. В груди забилось чувство страха. Что, если они воспримут это, как предательство? Засомневаются, не выпустят, или еще хуже, убьют, исполнив давнее обещание? Что если та самая запись окажется у Войда? Пока Калеб мучался с сомнениями, Дейв уже ушел. Оставил его в зале совершенно один. В голове появилась мысль. Совершенно противная и неэтичная. Сбежать сейчас вместе с толпой, пока комиссар поднимается за пожитками. Его должны пропустить, знают же о договоре. Но что, если не успеет? Что, если не пропустят? Он колеблется пару секунд. Лучше так, чем признавать свою ошибку и вымаливать прощение за эту глупую оплошность. Он срывается с места и бежит догонять толпу. В комнате с телепортером на него смотрят с подозрением. Странный беловолосый парень за пультом управления долго думал, разглядывал его, но, не обнаружив рядом никого из старших по званию, пропустил Калеба к устройству. Ступая на стальной пьедестал вместе с людьми, он чувствовал мандраж. Часто поглядывал на распахнутые двери в комнату и молился, о том, чтобы успеть. Сейчас чертовски не хотелось видеться с Дейвом. Он чувствовал себя дважды предателем. Задержка дыхания. Яркая голубая вспышка. Дымка во взгляде. Легкое чувство тошноты. Калеб открывает глаза и видит знакомые переулки канализации. Он выбрался. Он дома. В Империи. На лице расцветает глупая улыбка. Калеб быстро уходит с этого места, по памяти пытаясь выбраться из лабиринта. Сейчас он держит путь прямиком в родное место. Свою квартиру? Нет, нет. Нужно идти отчитаться перед Войдом. Они так давно не виделись. Он будет рад его видеть? Впустит? Выслушает? На языке Калеб нервно перебирает слова, которые предстоит сказать. О, главный секретарь уверен, что инспектор все еще в офисе, ведь привычку засиживаться допоздна на работе он и перенял у отца.