Альфа по выбору

      Феликс сидел на улице, прикрыв рот руками. Горячие слёзы текли рекой по щекам.       Почему Сынмин так сильно отдалился от него? В чем была проблема? Может, это он, Феликс, сделал что-то не так?       — Сынмин-и… Мой Минни, — всхлипывал Феликс. Его плечи дрожали от рыданий.       Они впервые с момента дебюта так сильно отдалились. Феликс сильно привязывается к людям, а Сынмин его самый близкий человек. Между ними не было тайн. По крайней мере, раньше.       Феликс почувствовал тепло рядом и поднял взгляд. Возле него тихо сел Хёнджин. Он не вмешивался, просто был рядом.       — Джинни, — тихо протянул Ликс, — Сынмин-и больше меня не любит?       — Нет, конечно, это не так! — быстро-быстро замотал головой Хван и прижал к себе омегу. — Просто у нашего Минни сейчас тяжелый период.       Он замолчал, задумавшись.       — Думаю, он отчего-то переживает из-за того, что проявился как бета. Не знаю, в чем причина его переживаний, но ему безусловно тяжело сейчас, — грустно произнёс старший и крепче прижал омегу.       — Но почему? — не унимался Ёнбок. Он хотел докопаться до правды.       — Я не знаю, Ликси… Мы обязательно выясним, обязательно.       Хёнджин гладил Феликса по спине и смотрел вдаль. Его не меньше беспокоило поведение его щенка. Он закрылся в себе, не подпускает других близко, задает странные вопросы. С чем это может быть связано?       Может Сынмин жалеет, что стал бетой? Но ведь с самого начала было очевидно какой вторичный пол у него будет.       Хёнджин тяжело вздохнул и постарался успокоиться, чтобы его феромоны не выдали его подавленное состояние — Феликсу знать об этом сейчас ни к чему. От: Чонин-и Они поняли, что ты поставил мне метку (19:39) Минни… Думаю, стоит им всё рассказать (19:40)       Сынмин смотрел на это сообщение. На лбу выступил холодный пот. По спине пробежали мурашки. Чонин не стал бы писать, не будь всё так серьёзно.       Сынмин судорожно выдохнул. Он должен что-то придумать. Он обязательно что-нибудь придумает.       Вся стая собралась в студии звукозаписи в агентстве. Атмосфера была напряженной. В воздухе витали тяжелые ноты раздражения, грусти и обиды.       Чонин сидел с самого края, у выхода и чувствовал себя как не в своей тарелке. Члены стаи с ним почти не разговаривали, всё еще обиженные произошедшим. Но Чонин не мог с этим ничего сделать, он не мог рассказать, объяснить, почему всё так произошло. Ведь это был не его секрет.       — Хан-и, запиши свою партию, — с теплотой в голосе произнёс Чанбин, затем чуть более прохладно добавил, — Потом будет Чонин       — Лад… — Джисон встал было, чтобы зайти в рубку, как дверь неожиданно раскрылась и в комнату зашел Сынмин.       Все тут же замерли. Под глазами Сынмина залегли темные тени, губы были искусаны до крови, а цвет лица был серым. Выглядел он неважно.       — Минни?! — воскликнул Минхо и поднялся с места.       Омеги тут же подскочили со своих мест и обступили Сынмина. Тот стоял с опущенной головой.       Хёнджин облегченно выдохнул и прижал парня к себе и напрягся, когда он в ответ не обнял.       — Мы скучали, щенок, — прошептал он в самое ухо.       Хотелось плакать от холода их любимого Сынмина.       — Сынмин, — позвал Чан и сделал шаг. Сынмин поднял взгляд. — Как ты?       Младший покачал головой и сделал шаг назад.       — Простите меня, — прошептал он и в тишине студии это было слышно очень хорошо.       — За что ты просишь прощения? — удивился Чанбин и постарался взять его за руку, но тот не дал.       Ким встретился глазами с Чонином. Тот ободрительно кивнул ему и улыбнулся. Сынмин немного воспрянул духом и вздохнул.       — Я вам расскажу всё, — он обвёл взглядом всю стаю, — Но после нашего камбэка. Я не хочу, чтобы вы отвлекались на это. Обещаю.       Все замерли. Что такого он собрался рассказать, что они будут сосредоточены не на работе, а на нем?       — А разве мы сейчас не сосредоточены на понимании того, что с тобой происходит? — фыркнул Минхо, складывая руки на груди. Он был всё еще обижен.       Сынмин покачал головой снова.       — Я правда в порядке. Мне жаль, что заставил беспокоиться, но… — он замялся. — Есть что-то, что я скрываю.       — Да уж, мы заметили, — буркнул Чанбин, но вгляделся в лицо Сынмина.       — Мы подождем, — Чан встал рядом и взял парня за руку и переплел их пальцы. — Но обещай, что не будешь тянуть.       Сынмин поднял глаза. В них плескалась благодарность и беспокойство.       — Обещаю.       Все немного выдохнули, но все равно были напряжены.       — Продолжим запись, — кивнул Чан и сел за пульт.       Все снова расселись по своим местам. Сынмин переглянулся с Чонином и благодарно кивнул.       А затем скользнул взглядом по голой шее беты и сглотнул. Его метка виднелась чуть выше ключицы. Сынмин не смог сдержаться и облизал пересохшие губы. Было нестерпимое желание снова впиться зубами в нежную вкусную кожу макне.       Сынмин вздрогнул, когда услышал тихий всхлип рядом с ним и обернулся. На него во все глаза смотрел Феликс. Его взгляд был затуманен слезами.       «Он все видел» — промелькнуло сожаление в голове. Хотелось ударить себя за несдержанность.       — Ликс? — позвал Сынмин тихим голосом, но Феликс быстро-быстро замотал головой в стороны и выбежал из студии под обеспокоенные взгляды стаи.       — Что с ним? — удивился альфа и встал с места. Хёнджин подтолкнул его в спину.       — Иди за ним. Ты ему нужен как никогда, — посоветовал он.       Он побежал за ним.       — Ликс! Бокки! — звал Сынмин. В голосе звучало искреннее беспокойство.       Он заглядывал за все углы в здании, ища омегу. Внутри нарастало беспокойство и чувство вины.       Я виноват. Я всё испортил. Я потерял его, — било набатом в голове. Злость на самого себя накрывала с головой.       Сынмин остановился и зарычал. Он подлетел к стене и с силой ударил по ней кулаком. Так сильно, что осталась вмятина, а кожа на костяшках треснула. Парень устало осел по стене и прикрыл лицо руками.       — Черт… Я хотел защитить, а в итоге потерял, — ругал себя альфа.       Он покачивался на месте. Он отнял руки от лица и с силой дал себе пощечину. И еще раз. И еще. И еще. Замахнулся, чтобы снова ударить себя, но его руку кто-то перехватил. Сынмин удивленно распахнул глаза.       — Хватит.       Феликс держал его за руку. Его взгляд был прямым и он смотрел прямо в лицо парня.       — Прекрати причинять себе боль, — твердо проговорил он.       Его лицо всё еще было мокрым от слёз.       — Я заслужил, — прохрипел сорванным голосом Сынмин. Он опустил взгляд. Не мог смотреть на Феликса, было слишком стыдно.       — Нет, не заслужил, Сынмин. Пожалуйста…       Сынмин поднял взгляд и встретился с расстроенным взглядом Ликса и осознал, что и сейчас он причиняет ему боль. Он тут же отстранился от стены и приблизился к омеге. В нескольких сантиметрах от него он замер, не зная, позволено ли ему обнять парня.       — Идиот, — Феликс нетерпеливо обнял его сам и прижался к его груди.       Сынмин выдохнул и тоже сильно прижался к Феликсу. Он впутывал пальцы в его длинные волосы, немного массируя кожу.       — Я думал, ты меня бросил, — дрожащим голосом признался Феликс, сжав воротник куртки Сынмина. — Мне было страшно, Сынмин… Я думал, что не нужен тебе.       — Нет, малыш! Я люблю тебя, — Сынмин сам не заметил, как начал плакать. — Я так сильно люблю тебя, люблю всех вас, что не могу представить себе жизни без вас.       Он немного отстранился, чтобы посмотреть тому в лицо.       — Мне правда очень жаль, что отстранился от вас. Я не хотел, но так вышло…       — Обещаешь, что всё расскажешь? — тихо спросил Ликс.       — Клянусь.       Они снова прижались друг к другу.       — А я обещаю, что мы примем всё, что бы ты ни сказал, — голос Феликса был тверд. Он был уверен в своих словах.       Сынмин замер на мгновение. Они действительно будут готовы принять его, не смотря на его вторичный пол? А может быть правда, что он им важен, а не то, кто он — альфа, омега или бета?.. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Спасибо, Ёнбок-и, — Сынмин в последний раз погладил парня по голове и отстранил его от себя. — Пойдем к остальным?       Феликс вытер слезы рукавом и кивнул.       — Я сначала умоюсь и можем вернуться.       Они подошли к туалету.       — Я подожду здесь, — сказал Сынмин.       Феликс кивнул и зашел внутрь. Сынмин остался снаружи. Он прижался спиной к стене и тяжело выдохнул.       Из-за своих проблем он совершенно не учёл чувств своей стаи. Они стали разрозненными и всё из-за его тайны и нежелания уходить из стаи. Он причинил им всем боль, хотя хотел ровно наоборот.       Нырнув в свои мысли, он не заметил, что к нему кто-то подошел.       Лишь ощутив неприятный запах горелой выпечки он резко поднял глаза и встретился с насмешливым взглядом их бывшего хореографа — беты Джухёна.       — Вам что-то нужно от меня? — напряженно спросил Сынмин, становясь прямо.       Бета хмыкнул и сложил руки на груди.       — И как же твоя стая восприняла это? — он самодовольно хмыкнул.       Сынмин похолодел, но постарался не показать этого.       — Не понимаю о чем вы говорите.       Джухён зверинно оскалился, видимо, обида на то, что произошло в зале для практик его еще не отпустило, и сделал шаг ближе, нависая прямо над Кимом.       — Как твоя стая приняла у себя альфу, Ким Сынмин?