И тысячу раз — да!

— Не могу поверить, что у нас есть целый свободный вечер, — воскликнула Натали, радостно крутясь вокруг мужчины. — Я боялась, что и сегодня придется работать допоздна.  Габриэль улыбнулся и, обняв за талию, подтянул женщину к себе, чтобы она не столкнулась с людьми, идущими на встречу.  — Осторожнее, красавица, — лицо Натали осветилось улыбкой в ответ на обращение. — А есть планы? — Здесь недалеко есть парк, сможем там подняться на смотровую площадку, либо можем прогулять до собора. Подожди, я распущу волосы.  Натали выскользнула из его объятий и начала методично вытаскивать шпильки, пока волосы не раскрутились и не упали на плечи. Она расслабленно выдохнула, пропуская их через пальцы, и улыбнулась наблюдавшему за ее действиями модельеру. Габриэль почувствовал, как напряжение упало с его плеч — он переживал, что из-за объемов работы, особенно в последний день, Натали окажется уставшей и вымотанной и даже размышлял, что сделать первым: заказать ужин или набрать для нее горячую ванну. Но сегодняшний вечер сумел впечатлить Агреста не только мягким теплым солнцем, вместо совсем не сентябрьской изнуряющей жары, но и тем, что его женщина была в хорошем настроении — она распустила волосы, а это был самый верный знак. Еще годы жизни с Эмили научили Габриэля тому, как важно подмечать даже маленькие изменения в ее голосе, взгляде и повседневной рутине — это могло избавить от больших проблем. И с Натали этот навык обрел новую жизнь. Так, когда она проводила утром в душе на несколько минут дольше обычного, Габриэль понимал, что ей опять приснилась какая-то ерунда, и такая мелочь, как пара лишних объятий и ее любимая шоколадка с вишней к завтраку, уже к середине дня стирали любую грусть с ее лица. Привычка крутить в руках карандаши и ручки обычно говорила о том, что Натали злится: это могла быть неудачная встреча по работе или неприятный разговор. Тогда Габриэль, заметив, ее почти не моргающий взгляд в монитор и раскручивающийся в пальцах карандаш, понимал, что сейчас она прокручивает ситуацию у себя в голове, молча выходил из кабинета и возвращался с двумя кружками кофе: обычный разговор о том, что все вокруг неправы, быстро возвращал ее к жизни. А уж если она сидела за компьютером и нервно кусала губы, святым долгом Габриэля было оградить ее от работы и увести пить липовый чай. В конце концов, модельер помнил, как много боли и печали он чувствовал в Натали как Бражник, и считал свои действия совсем маленькой ценой за возможность видеть улыбку на ее лице.  — Я возьму такси, доедем и до парка, и до собора, — предложил модельер, когда она вернула его руку на талию.  — Я хочу пройтись, — Натали остановилась и, повернувшись к мужчине, посмотрела так, что он тут же оказался в плену ее голубых глаз. — Пожалуйста, Габриэль, давай просто погуляем.  — Толпы туристов, сигналящие машины, попрошайки, — задумчиво протянул модельер, накручивая на палец прядь ее волос. — С тобой хоть на край света, только зайдем в кофейню в конце улицы, я познакомлю тебя с лучшим кофе в Италии.  Губы Натали растянулись в улыбке, она поцеловала мужчину в щеку, и, схватив его за руку, потянула в сторону парка. Они свернули в одну из небольших, почти целиком пешеходных улочек, оставляя оживший к вечеру центр за спиной. Габриэль знакомо оглядывался по сторонам: сперва здесь расположились дома в более модерновом минималистичном стиле, первые этажи которых отдали под магазины одежды, а уже дальше архитекторы отвели душу на фасадах, что испортить их не смогли ни рестораны с верандами, ни магазины косметики. А вот граффити на окнах первого этажа Габриэлю не понравилось, это болезненно напомнило о вандалах, испортивших один из его первых магазинов.  — Не могу не спросить, как ты не устала? — Я очень устала, — улыбнулась Натали. — Вернись мы сейчас в отель, я бы упала на кровать, и ничто не смогло бы поднять меня. Но я очень хочу увидеть в городе чуть больше, чем те три улицы, что были видны из такси до площадки и обратно, я со студенчества здесь толком не гуляла.  — Как так? Мы же раньше приезжали в Милан раз или два в год, — Габриэль замолчал, задумавшись и вспоминая, что происходило раньше и кто занимался организацией мероприятий. — Чёрт, Натали, прости! Это мое упущение, хочешь, останемся здесь еще на пару дней? Хоть всю Италию обойдем.  — Я запомню твое предложение, — засмеялась Натали, — но я уже скучаю по дому. К тому же Адриан остался совсем один.  — Совсем один? С ним остались Плагг, Тикки, Маринетт, девочка с блогом, не помню, как ее... — Алья.  — Да, а еще его друг-диджей...  — Нино, — помогла Натали, сдерживая смех. — Верно! А еще полный дом прислуги. Думаю, Адриан не так одинок.  Натали подняла голову и, посмотрев на мужчину, все-таки засмеялась. Ей было совершенно неважно, где проводить время: в конце концов, он был одинаково хорош как в Милане, так и в Париже. Весенние события верх дном перевернули их жизнь, и Габриэлю, несмотря на принятие, пришлось еще некоторое время бороться с гиперопекой в отношении Адриана, в частности его кошачьего альтер-эго. Начались проблемы со сном и в обычное время, а, если в городе что-то происходило, Габриэль целые ночи лихорадочно смотрел новости и пытался дозвониться до сына. Натали, проходившая через те же чувства месяцем ранее, поддерживала возлюбленного, в том числе, настояв на переносе свадьбы с конца весны на начало осени. И это было правильным решением: несмотря на праздность события, оно требовало серьезной подготовки и организации, даже поиск помещения под аренду с минимальными ограничениями по бюджету оказался непростым. Кроме того, никто не отменял основную работу, поэтому однажды она сказала Габриэлю, что хочет выйти замуж за любимого мужчину в своем лучшем состоянии духа, а не падая от усталости. Модельер поначалу с беспокойством воспринял это предложение, переживая, что Натали из-за возникших проблем могла передумать, но многозначительный молчаливый взгляд Адриана и абсолютно однозначно закатанные глаза Плагга в ответ на предположение, привели мужчину в чувство. Так, понемногу разбираясь то с кризисом, то с работой, то с организацией свадьбы, Натали и Габриэль пережили следующие четыре месяца.  — Ладно, Адриан не один, но его подружка подвесит меня над Сеной, если я пропущу еще одну примерку платья. Мы и так улетели раньше, чем планировали.  — Боюсь, подвесит она меня, — улыбнулся модельер. — Платье хотя бы красивое? Знаешь, я все еще не понимаю, как согласился зачесть его в качестве отбора на стажировку, наденешь его ты, а на тебе мне понравится абсолютно все.  — Именно поэтому платье мне шьет Маринетт. Ты немного строг к девочке: она так старалась попасть к нам на работу летом, но твои условия были совершенно невыполнимы, что мы так никого и не взяли, но именно Маринетт показала лучший результат. К тому же я вроде как пообещала Адриану взять ее на стажировку… — Это за то, что она научила меня готовить блины?  Натали почувствовала, как покраснели ее щеки.  — Как ты узнал? — Одна кошечка намурчала, — загадочно ответил он, засмеявшись.  — Я эту кошечку, — подхватив смех, произнесла женщина, — оставлю без сыра.  — Грозная Натали, — усмехнулся Агрест. — Честно говоря, я думал, что твоим платьем буду заниматься я, у меня даже были идеи.  Натали остановилась на месте и потянула за руку модельера, прошедшего вперед.  — Габриэль Агрест, — едва сдерживая смех спросила она, — неужели ты решил жениться на мне только для реализации своих идей свадебного платья? Его лицо немного вытянулось, и он несколько испуганно посмотрел на женщину.  — Так, месье, — нахмурилась Натали, — ваша пауза неприлично затянулась.  — Да я шучу, Нат, — засмеялся модельер, — я еще не настолько профдеформировался. Конечно же, я безмерно тебя люблю и поэтому остаток дней хочу провести с тобой… Кофе? Натали удивлено посмотрела на мужчину и только сейчас заметила, что они успели пройти до конца переулка, и из-за угла со стороны пешеходного проспекта выглядывала вывеска кофейни.  — Конечно, — улыбнулась она. — А почему здесь лучший кофе? — А ты не знаешь? Сам Ноэль Руссо признал этот кофе лучшим.  — Ноэль Руссо? Что-то знакомое... — Они с женой будут сидеть на четвертом ряду на нашей свадьбе, это мой одноклассник, — Габриэль улыбнулся и вальяжно закинул руку на плечи Натали. —  А для истории с кофе нам придется перенестись в далекий две тысячи третий год…

~~~

Жизнь в Париже шла своим чередом. Школьники учились, работники работали, супергерои защищали. У последних сегодня был выходной, поэтому Адриан скучал дома, нарезая круги по пустым комнатам. Маринетт должна была прийти к десяти, а сейчас был только восьмой час. Все его друзья чем-то занимались: Алья проходила стажировку на новостном телеканале, Нино подрабатывал у местного диджея, Маринетт, кроме помощи родителям в пекарне и защиты города, круглые сутки трудилась над свадебным платьем, а Адриан пытался понять, чем он вообще хочет заниматься в жизни. С одной стороны это была привилегия его жизни — он мог не задумываться о карьере с самого детства как о единственном источнике дохода, но с другой — Адриан вообще не понимал, чего хочет. У него было множество увлечений, но ни фортепиано, ни языки, ни модельный бизнес (роль Габриэля, к большому сожалению последнего, мало интересовала) не увлекали достаточно, чтобы развиваться в них дальше. Он хотел быть Котом Нуаром: защищать город, шутить и позировать для билбордов, но, увы, денег альтер эго не приносило, а провести всю жизнь в зависимости от отца он не собирался.  — Я просто Кот Нуар, — пробормотал в полудреме Адриан, перефразируя Питера Паркера.   — Давай, произнеси это еще раз, — закатил глаза Плагг, который слышал это далеко не впервые. — Еще не весь дом знает об этом.  — Расслабься, Плагг, дома все равно никого нет, — вздохнул Адриан и, открыв глаза, повернулся на стуле к окну.  Он сидел в кабинете отца, заняв кресло Натали, и просто думал — хотелось верить, что здесь, в эпицентре многомиллионной компании, думать будет проще. На деле же Адриан не думал о своем жизненном пути, он смотрел на пустой подъездной двор и скучал. Когда-то Адриан не мог и представить, что неделя, проведенная дома в одиночестве, вынудит его заскучать, но весенние события уже второй год подряд меняли его жизнь. И если раньше каждый его день был занят разными тренировками, то сейчас Габриэль, зная как много калорий расходует его сын, бегая по Парижу, разрешил тому самому выбрать, чем он хочет заниматься. Адриан хотел пойти на кикбоксинг или хотя бы рукопашный бой, но промелькнувший испуг на лице его отца вынудил сказать, что это шутка, и выбрать плаванье. Но это были такие мелочи по сравнению с тем, что теперь Адриан был действительно свободен и счастлив. Не было больше тайн, порождавших бесконечное вранье — отец, если не считать его периода гиперопеки, всегда с пониманием относился к его долгу. Возможно, Габриэль и сам понимал это, может это было влияние Натали, а может на понимание повлиял рассказ Адриана о том, как он стал Котом Нуаром, как они вместе с ЛедиБаг сражались против акум, Бражника и Маюры и как в итоге победили — все-таки именно на этой истории ему показалось, что отец вот-вот заплачет. Как бы то ни было, отсутствие тайн всем им подарило семью.  Адриан повернулся обратно к столу, и взял в руки рамку с фотографией. Летом, раз уж больше не было необходимости сбегать из дома, он смог присоединиться к семейной поездке в Испанию. Фотографий втроем, за исключением селфи, почти не было, поэтому этот снимок в горах был действительно уникальным. Натали здесь здорово отличалась от них с отцом по росту, что Адриан еще тогда вспомнил детскую книжку про путешествие Гулливера в страну великанов, на что получил смешок от самой Натали и убийственный взгляд от отца. А фотография получилась хорошая!  На столе Натали было еще несколько снимков: вместе с отцом на одном из показов, с Адрианом на выпуске из коллежа, с ее кузиной и племянницей — с ними Адриан был знаком лишь мельком, и раньше парень, пожалуй, удивился бы такой сентиментальности, но стол отца выглядел точно также, а вот это уже точно было из области фантастики.  — Пу-пу-пу, — задумчиво произнёс Адриан, поднимаясь с кресла.  — Стареешь, — засмеялся Плагг, — даже твой отец не говорит «пу-пу-пу», когда поднимается. А ты не хочешь поговорить с отцом о том, чем заниматься дальше? Хотя лучше с Натали, она такая умная и добрая, смотри, что я нашел в ящике стола, — уехала, а кусочек сыра мне оставила! Кстати, ты ей передал, что, если у нее с Габриэлем что-то не сложится, мое маленькое магическое сердце всегда для нее свободно? — Конечно передал, Плагг, но только не ей, а Тикки, — бросил Адриан, наблюдая, как вытягивается лицо квами.  — Я не думаю, что нужно было втягивать в это Тикки.  — А приставать к невесте моего отца это нормально?.. — Адриан залез на подиум и прошелся вдоль. — О будущем я говорил и с отцом, и с Натали, и с Маринетт, и с Нино — они все говорят, что я должен решить сам. И, в целом-то, они правы, но у меня будто нет обстоятельств для этого. Отец рассказывал, что стал модельером только потому, что его родители были против; мама еще давно говорила, что с самого детства хотела быть актрисой; а Натали выбирала направление исходя из прагматичности, стабильности и сочетанием с экономикой. У меня, как видишь, финансовой необходимости нет, мечты детства нет, даже деспотичного отца тоже больше нет.  — Разве это не привилегия? Ты же можешь выбрать вообще все, что угодно.  Адриан развернулся и прошелся по подиуму еще раз.  — Я не хочу, что угодно, Плагг. Я вижу, как загораются глаза у отца, когда он создает новую одежду, у Маринетт, кстати, точно также. Нино готов ночами напролет стоять за пультом, даже если утром нужно в школу. Даже Натали воодушевляется, когда нужно что-то спланировать… А я хожу по подиуму, занимаюсь тем, чем занимался всю жизнь, и не чувствую себя на месте… Я вообще никогда в жизни не чувствовал себя на месте, пока не появился Кот Нуар, но я не могу быть Котом Нуаром вечно… Эх, ладно, Плагг, — произнёс Адриан, спустившись на пол, — пойдем развивать СДВГ.  — Что делать? — Играть в комп и сидеть в телефоне, пока моя концентрация внимания не снизится до 10 секунд информации, да, еще нужно на фон включить телевизор. Пойдем, я захвачу с собой чай и печенье.  Адриан думал включить какой-нибудь сериал в маленьком окошке, но трех источников информации оказалось вполне достаточно, чтобы не допустить появления мыслей в голове. Прошло несколько часов — за окнами стемнело, Маринетт написала, что опоздает, Плагг увлекся просмотром какого-то сериала по телевизору, его хозяин съел все сырные крекеры в доме, а браслет на руке уже сигнализировал об учащении пульса после прохождения сложной локации в игре, когда позвонил отец.  — Привет, — ответил Адриан, — отец, Париж и Милан в одном часовом поясе, у нас точно та же половина одиннадцатого, что и у вас… Дома все хорошо, вечеринок я не устраиваю, ем нормально, завтрак не пропускаю, сегодня целый день дома сидел, утром домашку сделал, потом разбирал новый вальс, в общем, все, как всегда. А вы там как? Как подготовка к показу?.. — Адриан, — позвал Плагг, — подойди, ты должен это увидеть.  — Тише, — бросил парень в ответ. — Все нормально, пап, просто Плагг увлекся мелодрамами по телеку… — Адриан! — рыкнул квами. — Подожди, пап, наверное, цены на камамбер выросли.  Адриан повернулся на стуле и, подойдя к дивану, облокотился на спинку. Сериал, который смотрел Плагг, закончился, и теперь показывали выпуск срочных новостей, более того, Адриан понял, почему его квами бы так обеспокоен. Под монотонный закадровый голос показывали оперативную съемку, которую он не думал увидеть никогда в жизни.  — Отец, — глухо произнёс Адриан, вновь взяв телефон в руки, — Андре арестовали за получение взятки.