И тысячу раз — да!

— Привет, дорогой, — шепнула Натали и поцеловала мужчину в щеку.     Габриэль расположился на веранде отельного ресторана и слишком увлекся рассматриванием затянувшегося за ночь белоснежного неба, что точно испугался бы того, как неожиданно она обняла его со спины, если бы ее напрочь не выдал шлейф сладких духов.     — Доброе утро, — ответил мужчина, погладив ее по руке. — Я заказал тебе кофе.     — Спасибо, это то, что мне сейчас нужно, — улыбнулась женщина, вытягивая руки и разминая затекшие за ночь мышцы, — я дважды переносила будильник, а все равно еле поднялась с кровати. Во сколько проснулся ты? Ты рано ушел.     — Я встал всего на час раньше твоего будильника, у меня было одно дело в городе. Кстати, о нем… — Габриэль достал из кармана пиджака красную бархатную коробочку и поставил ее на стол. — Натали Санкёр, согласна ли ты стать моей женой?    Женщина замерла, удивленно переводя глаза с кольца на модельера, и, заметив, как уголок его губ дрогнул в сдерживаемой улыбке, засмеялась, прикрыв лицо ладонями.     — Даже не знаю, Габриэль, это так неожиданно. Я должна подумать, — сквозь смех кокетливо ответила она и выдержала паузу в несколько секунд. — Я подумала, я согласна!    На лице модельера появилась радость, Натали театрально протянула ему свою руку, и ее улыбка сменилась с веселой на более теплую, когда мужчина с привычной ему бережностью надел кольцо на ее безымянный палец — рядом с настоящим помолвочным.     — У меня дежавю, будто я уже говорила тебе «да», — снова засмеялась Натали, проводя пальцем по камням и гравировке. — Какое красивое кольцо, не могу вспомнить, где видела его.     — Ты лайкнула пост с этим кольцом пару дней назад. А вчера я заметил бутик этого ювелирного недалеко от отеля, утром пришлось встать пораньше, чтобы забрать кольцо.     Натали резко изменилась в лице и подняла глаза на модельера.     — Подожди, ты правда подарил мне кольцо просто потому, что я его лайкнула?    — Да, — недоуменно протянул Габриэль в тон ее растерянности. — Можем вместе выбрать другое, если это не нравится.     — Кольцо потрясающее, — выдохнула, наконец, Натали, — просто... это... Вау, ты подарил мне кольцо просто потому, что я его лайкнула. Я люблю тебя, Габриэль, и это заслуживает целой тысячи «да»!    Габриэль выдохнул — ей понравилось.  «Маленькие детали — путь к большим чувствам» — считал он. Натали взяла его за руку и улыбнулась своей той самой особенной улыбкой, которая всегда предназначалась только ему, — не просто радость, а смешение любви, преданности и восхищения. Она улыбалась ему так задолго до их отношений, а он ничего не замечал. Это было тем, чему Натали его научила — замечать. Раньше Габриэль мог пропускать целые месяцы и годы жизни и от двойной работы, и от тоски, жить лишь какой-то далекой мечтой и только гнаться за ней. В какой-то момент в повседневную рутину начали пробиваться мелкие детали: кофе со специями, белые рубашки и отсутствие, как нехватка чего-то действительно важного. И только отношения сложили этот пазл в нужную картинку. Теперь Габриэль чувствовал: чувствовал прохладный утренний ветер на коже, чувствовал, что скучает по сыну, и чувствовал, как тепло от ладони Натали и ее сладкие духи полностью овладевают его сознанием.     Он сжал ее пальцы в ответ. Тонкое запястье слегка выглядывало из-под полосатого черно-белого джемпера, который, как сейчас, да, впрочем, и всегда подмечал Габриэль, отлично сочетался с ее голубыми глазами. Натали не выспалась — темные круги явно говорили о недостатке сна, но расслабленные плечи, мечтательный взгляд, роскошная улыбка — все в ней показывало, что она ни о чем не жалеет. Да и сам Габриэль, будучи старше нее на почти десять лет, выглядел сейчас соответственно — устало, но с тем же абсолютным отсутствием сожаления.    — Ваш капучино на безлактозном, — вдруг вырвала из размышлений подошедшая официантка, поставив чашку перед Натали.     Девушка неловко замерла, бросив взгляд на их соединенные руки и заметив кольцо. Натали слегка смутилась, Габриэль убрал коробку в карман пиджака и слегка улыбнулся официантке, показывая, что все в порядке.     — И ваш американо.     — Благодарю, — ответил Габриэль. — Будьте добры еще тост с моцареллой.     — Тост с моцареллой, — повторила девушка, записывая в блокнот, и перевела взгляд на Натали.     — Бриошь с абрикосовым джемом и апельсиновый сок.     Девушка записала, улыбнулась и, пообещав, что скоро все принесёт, поспешила удалиться. Натали посмотрела на модельера, и, обменявшись многозначительными взглядами, они вместе тихо засмеялись.    — Засмущали девочку, — констатировал Габриэль.     — Ты умеешь, — улыбнулась Натали, делая первый глоток кофе и чувствуя, как по телу разливается бодрящее тепло. — Кстати, ты вчера обещал мне что-то рассказать? Уж не об аресте Андре ли речь?    — Как ты узнала?    — Прочитала утром новости, — пожала плечами женщина.     — Что думаешь об этом?    — А что тут думать?.. Либо Андре брал взятки, и тогда мы мало, чем сможем ему помочь без угрозы для репутации, либо Андре взяток не брал, тогда нам не придется менять план рассадки гостей, но придется доказать его невиновность. И если в первой версии сомневаемся мы оба, то на вторую намекает то, что исполняющим обязанности мэра был назначен этот скользкий тип Плувье. Это... слишком быстро и слишком странно.     — Александр, — задумчиво протянул модельер, — и правда малопривлекательный человек. Я даже когда-то думал использовать его нелюбовь к героям в своих целях, но быстро выяснил, что Бражника он ненавидит также сильно, как и ЛедиБаг с Котом. Вспомнить хотя бы его недавние меры по штрафованию ребят за повреждения городского имущества и контролем за их передвижением, хорошо хоть на искусственный интеллект ему денег не выделили, а парижане слишком лояльны, чтобы жаловаться на героев. Боюсь, что теперь им точно придется отложить свои пробежки по крышам.     — Не переживай, мы со всем разберемся, — подбадривающе улыбнулась Натали, взяв мужчину за руку, — но сначала нам нужно вернуться в Париж. По обрывкам новостей сложно собрать всю картину, а там мы сможем изучить все, что есть на Андре, уверена, там полно несостыковок. Заодно и узнаем, как Александр получил эту должность...     — Ваш бриошь, апельсиновый сок, — неожиданно появилась официантка, — тост и профитроли.     — Мы не заказывали профитроли, — возразил Габриэль.     — Это за счет ресторана, — улыбнулась девушка. — Поздравляем с помолвкой.     Она еще раз им улыбнулась и ушла. Габриэль поднял глаза на Натали, молчаливое переглядывание и снова тихий смех.     — Мы сэкономили пятнадцать евро, — пожала плечами Натали.     — Я вложу их в раскрутку бренда, — улыбнулся модельер. — Приятного аппетита, Нат.     — Приятного аппетита.    

~~~

Адриан чувствовал, как тревога пробирается под кожу. Объективных причин почти не было, но непонятное предчувствие с каждым часом овладевало мальчиком все сильнее. Наверное, стоит дождаться сперва Маринетт, а затем, как они уже решили вчера, дождаться его отца и Натали.     Вечер вообще прошел довольно скомкано, они пытались выяснить у квами подробности, но те больше ничего не знали про камень Волка, да и это вовсе мог быть не он. Маринетт настаивала на том, что стоит дождаться приезда Габриэля и Натали, и была права — за то недолгое время, что им известны личности, они явно прониклись культурой квами и довольно хорошо узнали всю теоретическую часть, как считал сам Адриан. На том вечер и закончился.     Утром Адриан уже проснулся с предчувствием, но поначалу он решил, что его тревога вызвана лишь неожиданным будильником. Его часы на запястье вибрировали и проигрывали тихую мелодию, пока Адриан спросонья нажимал на все кнопки, чтобы выключить звук. Он осторожно потянулся, следя, не разбудил ли девушку, и вернул руку на ее талию. Обычно он уступал кровать, располагаясь на диване, но вчера, кроме того, что ночью они буквально отключились от усталости, никому из них не хотелось оставаться одному. Поэтому сегодняшним утром Адриан выяснил, что просыпаться вместе с Маринетт довольно приятно, ведь с момента пробуждения он оказывался окружен и ее цветочным шампунем, и ее лавандовым кондиционером для стирки, и зеленым чаем от ее крема для рук, да и просто — она была рядом.     Маринетт перевернулась на спину, и Адриан не смог сдержать улыбки рассматривая ее лицо. Он вспомнил, как впервые увидел ее в школе и как она тогда злилась на него; Адриан мало, что с улыбкой вспоминал из того непростого времени, но то, как у Маринетт покраснели щеки от предложенного зонта, всегда радовало. Она, как-то так странно вышло, была первым человеком, которому он смог открыто сказать, что ему плохо. Конечно, он во многом больше рассказывал о себе ЛедиБаг, но тем приятнее было узнать, что это один человек. Именно Маринетт позже давала Адриану рекомендации по тому, как быть нормальным сыном с нормальным отцом, которые вместе с курсом от Натали для Габриэля «Как быть нормальным отцом для нормального сына», помогли быстро освоиться в новых условиях семьи.     — Я не сплю, — засмеялась Маринетт, посмотрев на Адриана.     Она подтянулась и поцеловала его. И тогда Адриан понял, что хочет жить вместе с ней. Не сейчас, конечно, комната у него большая, но отец вряд ли такое одобрит, а, например, в университете. Конечно, совместное проживание — это довольно серьезный шаг в отношениях, а Адриан не врал ни Натали полгода назад, ни Натали три месяца назад, ни даже отцу два месяца назад, когда тот зашел разбудить сына, но обнаружил в кровати девушку, на тему этапа его отношений. Маринетт считала нужным подождать хотя бы до совершеннолетия, Адриан был с ней согласен, кроме того, его комната, да и сам факт, что где-то за стенами отец, мало настраивали на особую романтику. Но до университета еще целых полтора года, поэтому есть время… есть время подумать над тем, чем он хочет заниматься.     После завтрака Адриан почувствовал, что тревога вернулась — скользкая, неуловимая и живучая. А когда Маринетт отправилась домой, то она буквально зашипела под кожей. Плаггничего не замечал, хотя отметил, что общий фон жизни вдруг стал каким-то тягучим и липким; кошачье чутье тоже ничего не подсказывало. Конечно, префект, который ненавидит героев, во главе города, в котором герои есть, звучало само по себе и тревожно, и липко, но на любые меры против них потребуется время. Ведь так?    Он решил позвонить отцу, вдруг вылетело из головы, во сколько их рейс — Натали точно говорила, что днем, но точное время он забыл. Гудки казались невероятно долгими. Может быть они уже в небе? Адриану вдруг резко захотелось, чтобы папа был рядом.     — Адриан, привет, — раздался знакомый голос в телефоне. — Что-то случилось? Почему ты звонишь?    — Привет, — улыбнулся мальчик, разглядывая пылинки на окне и чувствуя, как тревога утихает. — Все нормально, я просто хотел узнать, во сколько у вас самолет и скоро ли вы будете дома.     — Наш рейс в четырнадцать сорок, мы сейчас собираем вещи и собираемся в аэропорт. Приземлимся около четырех, то есть домой приедем где-то в пять… Адриан, ты тут?    Адриан вдруг понял, что было не так — слишком пусто. Он смотрел в окно и не видел на улице ни людей, ни машин.     — Д-да, отец, я здесь.     — Что случилось? У тебя странный голос.     — Пап, на улице нет людей, — почти шепотом произнёс он, оглядываясь по сторонам дома и чувствуя, как стены разъезжаются, оставляя его одного в огромном поместье. — Середина дня, воскресенье, а на улице нет ни людей, ни…    Машина все-таки показалась. Странный белый не то мусоровоз, не то просто фургон медленно выкатился из-за угла дома, и Адриан увидел, как от стенок кузова отразился красный, похожий на лазер, поток света. Секунды хватило, чтобы отпрыгнуть от окна и наглухо прижаться к стене.     — Адриан?! Адриан, что происходит?!    — Я не знаю, — прошептал он.     Красный свет словно сетка ловко проник во все уголки дома. Машина ехала — Адриан это понял, когда поток уже прошел по комнате отца и Натали, и появился в холле. Он бил в окна и медленно приближался к прижавшемуся мальчику, один пролет, второй, и свет прошел всего в паре сантиметров от Адриана, прежде чем он проехал дальше в сторону гостевой спальни. Агрест стоял не шевелясь. Кто знал, что будет дальше. Вдруг, машина поедет в обратную сторону?    Но, кажется, световое шоу было закончено, и только Адриан решил отойти от стены, услышал, как дверь кухни отворилась. Повар, горничная и водитель вышли в холл и направились к выходу. Адриан осторожно выглянул в окно: сотрудники дома нога в ногу шли к воротам, из здания напротив также одинаково вышла небольшая группа людей, и все они, дойдя до тротуара, направились по маршруту противоположному машине, куда — неизвестно. Соседний дом горел красным светом.     — Пап, з-здесь была машина… — взяв себя в руки, ответил он отцу и рассказал все, что сейчас произошло. — Я не знаю, что это такое. Маринетт вчера сказала, что чувствует магию, а наши квами рассказали про камень Волка, что он может подавлять волю, но был уничтожен…    — Камень Волка? Никогда не слышал о таком, — перебил Габриэль и, судя по звукам, прикрыл микрофон телефона. — Нат, ты слышала что-нибудь про камень Волка?.. Вот и я не помню… Адриан…    — Я не знаю, что мне сейчас делать, в нашей паре Маринетт — мыслительный центр, а она убежала домой, сказала, что вернется через час, но вдруг она не успела добраться или ее схватили, нужно пойти в мэрию и узнать…     — Адриан! — резко остановил сына Габриэль. — Как давно ушла Маринетт?    — Двадцать минут назад, но…    — Хорошо, значит осталось еще сорок. За эти сорок минут собери несколько теплых свитеров и курток, набери воды в канистру, вытащи с кухни все снэки, какие найдешь, если останется время, достань с чердака весь походный набор.     — Зачем? Ты хочешь, чтобы мы выбрались из города?    — Нет, — как-то сдавленно ответил отец. — Слушай внимательно: не выходи на улицу и ничего не предпринимай, пока мы не приедем. Когда вернется Маринетт, возьмите все собранные вещи, в моем кабинете есть картина, под ее нижним углом ты найдешь три кнопки, просто нажми их. Ничего не бойся, это все лишь подвал нашего дома, но это возможно самое безопасное место в городе. Внизу есть панель управления, включи там обогрев, но помещение прогреется не...    Голос отца пропал, и через несколько секунд звонок сбросился. Адриан посмотрел в верхний угол экрана — все полосочки связи были на месте. Он набрал еще раз.     — Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, — произнес ласковый голос после гудка. — Пожалуйста, перезвоните позднее.     Адриан сбросил и позвонил снова — иногда звонок не проходил с первого раза. “Абонент временно недоступен...”. Парень ткнул на иконку Маринетт и набрал ей. “Абонент временно” ...Адриан раздраженно выдохнул. Он позвонил Нино, Алье, даже Хлое — везде одно и то же. Интернет, что мобильный, что домашний, не открывал ни одной страницы — написать никому не получится. Тогда Адриан решился на отчаянный шаг.     — Плагг, — позвал он спящего квами, который всю ночь провел в разборках с Тикки, — когти!    Маринетт почти дошла до своего дома, когда ее телефон зазвонил.     — Привет, — неуверенно произнесла она, оглядываясь по сторонам, — почему ты звонишь... так?.. Связь? Не знаю, я не проверяла... Белый фургон? Нет, я его не видела, честно говоря, я не видела ни одной движущейся машины. Ни машины, ни людей. Знаешь, я постараюсь вернуться побыстрее, только проверю родителей... Что произошло в твоем доме?!.. Что предложил твой отец?!.. Это довольно хорошая идея, только можно я возьму своих родителей, уж лучше они узнают, чем...    Маринетт не смогла договорить — идея того, что с мамой или папой что-то произойдет, что они отправятся неизвестно куда и будут под влиянием неизвестно чего, пронизывала ужасом буквально до костей. Они договорились с Адрианом, что через полчаса они втроем будут у него дома, когда девушка добралась до пекарни. Тишина внутри ничем не отличалась от тишины снаружи, только колокольчик на входной двери напоминал о какой-либо жизни. Столы были пусты, прилавок выключен, с кухни не доносилось ни звука. Может быть, родители тоже поняли, что что-то не так и скрылись дома? Маринетт прошла все помещение и свернула на лестницу. Тикки пыталась вылезти из сумки, но девушка попросила ее сидеть тихо — мало ли о свое тайне даже не придется рассказывать. Входная дверь оказалась открыта. Маринетт бесшумно зашла в квартиру и облегченно выдохнула, увидев сидящих на диване родителей.