И тысячу раз — да!

Габриэль с трудом разлепил глаза. Тело все еще била мелкая дрожь. В мозг настойчиво пробирался какой-то неприятный монотонный гул. Вокруг было темно, и понадобилось несколько минут, прежде чем Габриэль окончательно пришел в себя и смог различить свое окружение. Он был приковал — не то к стене, не то к доске. Руки над головой удерживали наручники, однако модельер твердо стоял на земле. Вероятно, его похищение не было запланировано, и это место для кого-то другого. “Адриан!” — проскочило в голове. Будь мужчина сантиметров на пятнадцать пониже, десять из которых сейчас давал камень Чудес, он бы сравнялся с Котом Нуаром и все это время простоял на цыпочках в лучшем случае.     То, что брошь еще была на Габриэле, он понял почти сразу — слишком четкими были предметы вокруг, а переносицу не сдавливали очки. Но почему камень еще был на нем? Он отчетливо помнил, как скинул акуму в узком переулке в паре домов от мэрии. Все выглядело безопасно — в рамках сложившейся ситуации, и, перебежав улицу, мужчина двинулся к запасному выходу, чтобы акума еще меньше времени находилась снаружи. И тогда мышцы свело мелкой судорогой, ноги онемели, Габриэль моментально потерял контроль над телом и рухнул на пол. Его жгло изнутри, боль проходила мелкими разрядами, вызывая непрекращающийся писк в ушах. Сквозь него модельер едва-едва уловил приближающиеся шаги. Он пытался обернуться, но тело отказывалось слушаться, продолжая биться в конвульсиях. Последним, что он увидел, были синие туфли на небольшом каблуке, которые Габриэль моментально счел знакомыми, и в секунду до потери сознания он вдруг подумал о Маюре.     Из спутанных воспоминаний его вырвал стук каблуков — за дверью, должно быть, был длинный коридор. Стук обуви нетяжелый, но уверенный, равномерный, но не такой механический, как у обработанных, слишком звонкий для плоской подошвы — кажется, это хозяйка тех туфель. Звук прекратился, открылась дверь и в проходе появился темный силуэт, который Габриэль снова счел знакомым. Ее рука потянулась к выключателю, и мужчина зажмурился от ударившего в глаза резкого света, но, привыкнув, его брови сами собой взлетели вверх.     — Ну, здравствуй, Бражник.     — Лила? — слишком очевидно спросил он, узнав вошедшего. — Тебя не было в моих подвальных фетишах... С чего ты взяла, что я Бражник?    Девушка усмехнулась, и ее лисьи глаза пронзили Габриэля отвращением.     — Ты можешь сменить костюм, можешь сменить маску, но от тебя за версту воняет Бражником.     Модельер демонстративно понюхал себя и пожал плечами.     — У меня отличный одеколон, — обиженно хмыкнул мужчина. — Так это ты все устроила?..   Я спрашиваю просто, чтобы знать, кого винить в уничтожении города.    Лицо Лилы осталось непроницаемым.    — Да, — протянула она, — Бражник, которого я знала, был бы счастлив. Годы не пощадили тебя...    — Ты, знаешь ли, тоже не молодеешь...    — Ты будешь препираться на каждую... — не выдержала Лила, повысив голос, но остановилась на середине фразы и, выдохнув, продолжила в своей привычной манере, опуская интонацию к концу предложения. — ...мою фразу?    — Буду, если ты продолжишь говорить мне гадости, — равнодушно ответил мужчина. — Еще и на ты... Кто занимался твоим воспитанием?    Один глаз Лилы нервно дернулся, она сжала руки в кулаки и сделала несколько шумных вдохов. Однако самодовольное лицо Бражника выводило из себя, и в итоге она достала из-за пояса пистолет.     — Почему ты перестал смеяться? — нарочито удивленно спросила девушка, направив дуло на прикованного мужчину. — Мне сейчас очень смешно. Возможно, ты помнишь эту дрожь в теле, которая заставила пасть к моим ногам самого Бражника.     — Это водяной что ли?     Габриэль оглядывал наставленный на него пистолет — он был белым, как и все, что подверглось здесь магии, хотя и почти полностью сохранил дизайн обычного электрического пистолета.     — Мы взяли кое-что из оружейного арсенала, и добавили кое-что из... ну, знаешь, чудес, — она подошла ближе и приставила пистолет к подбородку мужчины. — В прошлый раз я стреляла в ноги, проверим, что будет при попадании в голову?    — И тогда ты точно потеряешь две минуты своей жизни, потраченные на этот разговор. Хотела бы убить, убила бы сразу, — ответил Габриэль, пнув головой пистолет. — Так что тебе нужно?    Лила с нажимом смотрела на мужчину, будто желая прожечь его взглядом, но вдруг она выдохнула и убрала оружие.     — Ты прав, — засмеялась она, отходя в сторону, — как всегда проницательный Бражник. Ты, думаю, заметил, что мы с Александром немножко изменили Париж, думаю, даже догадался, что сделали мы это с камнем Чудес. Ты, вероятно, хочешь узнать, какой это был камень?..    Она обернулась к Бражнику, выжидающе посмотрев на него, Габриэль неловко поднял брови, после чего тяжело вздохнул.     — Какой это был камень? — устало спросил он, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.     — Камень Волка, — ответила она с нескрываемой гордостью. — Уверена, ты даже не слышал о таком. Вероятно, ты хочешь...    — Да-да, откуда он у тебя и как ты о нем узнала?    — Узнала я об этом очень просто, — спокойно ответила она так, будто Бражник брал у нее интервью, отчего модельер все-таки закатил глаза, — бабушка рассказывала мне в детстве сказку о магическом камне, который избавлял от горя. Бабушка... Она умерла, когда мне было десять...     Габриэль раздраженно выдохнул, искренне надеясь, что она не пустится в рассказы о своем детстве, иначе этот душный разговор не закончится никогда.     — А весной мы с мамой ездили в Китай, и совершенно случайно у какого-то торговца на рынке я увидела кусочек этого камня. Легенда гласит, что камень был уничтожен, но, как видишь, нет... Ей богу, я уничтожила город за два евро.     — Ты бы не смогла оживить камень из одного кусочка.    — В любом другом месте не смогла бы, но в Париже... Здесь после всех твоих акум осталось столько темной энергии от Бражника, что мы смогли зажечь искорку в маленьком кусочке камня. Возможно, это не камень Чудес в привычном понимании, у нас нет квами, но мы смогли использовать силу. Знаешь, тебе должно быть очень обидно и завидно, что я... мы с Александром сделали то, что не смог сделать ты. Вместо того, чтобы стать очевидным внешним врагом, мы месяц за месяцем, день за днем окутывали систему своими нитями, пока все пешки не оказались на своих местах...    — Подожди секунду, — недовольно поморщился Габриэль, — я потерялся в твоем повествовании, что именно сделал камень, и как вообще Александр согласился работать с тобой?    — Не твое дело, почему он согласился, — загадочно ответила Лила, хитро улыбнувшись и откинув волосы назад.     — Оу, — скривился мужчина, пытаясь выкинуть из своей головы пришедшее понимание.     — Но он идеальный претендент — у него была власть, статус, а главное, желание уничтожить ЛедиБаг... — она сжала руки в кулаки, и в ее глазах вспыхнули опасные огоньки. — И Кота Нуара, само собой... Камень высасывает из человека энергию, если тебе было интересно это. Кого-то мы обесточили полностью, кого-то подчинили частично, но камню нужно было больше постоянной энергии. Поэтому мы построили это.     Лила указала на гудящий генератор, рядом с которым был прикован Габриэль. Честно, говоря, он думал, что это обеспечивает энергоснабжение мэрии.     — Мы накопили здесь энергию со всего Парижа и пригородов, и чем больше энергии будет здесь, тем могущественнее будет Александр, — при его упоминании Лила опять коротко улыбнулась, и Габриэль почувствовал рвотные позывы.     — Хорошо, увлекательная была история. Конечно, для большего погружения на выход и в городе стоило поставить силовые поля, но...    — Какие поля? — непонимающе спросила девушка.     — Боже, какой кошмар, — покачал головой Габриэль. — Забудь. Меня ты зачем похитила? Хочешь опять работать вместе?    Лила засмеялась.     — Бражник, я что похожа на идиотку?    — Такой интересный вопрос, даже не знаю, что ответить.     Лила затихла и вновь подошла к модельеру, внизу вверх впиваясь в него глазами.     — Не надо играть словами, — отчеканила она. — С тобой у нас есть два варианта: первый — ты говоришь мне, где прячутся ЛедиБаг и Кот Нуар, почему-то я уверена, что ты знаешь, где они...    — А второй? — бросил модельер, случайно попав слюной на лицо девушки.     — А второй, — раздраженно протянула она, подойдя к генератору. — Мы узнали, что у людей с силами камня, в разы больше энергии, чем у обычного человека. Ты наверняка задавался вопросом, почему талисман еще на тебе, вот ответ. И, когда в этой малышке накопится много энергии, у нас не будет нужды искать героев по всему городу, Александр будет точно знать, где они... Поможешь нам сам — останешься цел и невредим, нет — после обесточивания я превращу тебя в свою личную девочку на побегушках.     — Лила, — покачал головой модельер, вздыхая. — Лила, сначала сделай шаг назад, и буквально… Нет, извини, ты слишком маленькая для этой цитаты.     Габриэль засмеялся во весь голос, совсем не обращая внимания ни на ее угрозы, ни на покрасневшее от злости лицо.     — Посмотрим, как ты заговоришь через пару часов, — прошипела она, повернув тумблер на генераторе.     Лила довольно хмыкнула, когда по прикованным рукам Бражника, полился синий свет, а его смех с каждой секундой становился напряженнее от боли. На этом она закрыла дверь с обратной стороны.     

~~~

— Тикки, как ты? — обеспокоенно спросила Маринетт, передавая квами очередной печенье.     Она подняла лапку в просьбе подождать и, прожевав еду, облегченно вздохнула.     — Все нормально. Уже все нормально.     — Хорошо, — улыбнулась девушка, поглядывая на крутящую в руках брошь Натали. —  Что с тобой произошло?    — Я не знаю, я спала и вдруг начала задыхаться... Как странно, мне снился какой-то сон, который я хотела тебе рассказать, но я не могу вспомнить, что именно это было.     — Считаешь, с отцом что-то случилось? — спросил бледный Адриан то ли у Тикки, то ли у Маринетт, то ли у Натали. — Ведь новый СуперШанс появляется, когда старый...    — Старый уничтожился, когда я отдала Габриэлю брошь, — отрезала девушка.     — Что нам тогда делать? Зачем нам камень Павлина?!    — Успокойся, Адриан, — вмешалась Натали, положив руку на плечо мальчику, — меньше всего нам сейчас нужно поддаваться эмоциям. Тикки, такое случалось раньше?    — СуперШанс никогда раньше не появлялся сам по себе.     — Маринетт, думаю, надо превратиться, может быть тогда получится понять, зачем нам камень Павлина.     — Ты как, малышка? — спросила девушка у своей квами и, получив одобрительный кивок, устало выдохнула. — Тикки, давай!    Во время трансформации Маринетт моргнула и, открыв глаза, увидела испуганных Натали, Адриана и Плагга, нависших над ней.     — Что случилось? — как ни в чем не бывало спросила она, поднимаясь на локтях.     — Маринетт, ты в порядке? — дрожащим голосом спросил Адриан, пытаясь уложить ее обратно.     — Да, вполне, — отмахнулась девушка. — Адриан, я же сказала, что нормально!    Парень наконец прекратил попытки уложить ее на землю и протянул ей руку, помогая подняться.     — Что случилось? — повторила Маринетт.     — А ты не помнишь? — спросила Натали. — Ты превратилась, у тебя закатилась глаза, а через пару секунд ты упала.     — И сколько я так пролежала?    — Мы едва успели подбежать, как ты уже пришла в себя. Ты бледная, может принести воды?    — Сон... Тикки говорила про сон... — задумчиво протянула Маринетт и повернулась к Натали. — Воды не надо, лучше печенье. Тикки, детрансформация.     Костюм растворился в воздухе, и квами едва успела встряхнуться, как девушка усадила ее на свою ладонь.     — Тикки, ты говорила про сон...    — Но я его не запомнила...    — Там был подвал или просто какая-то комната с прямоугольным окном под потолком?     — Да, точно! — воскликнула Тикки. — Там так красиво рассеивался свет, только что-то постоянно гудело, этот шум преследовал меня несколько секунд после пробуждения. Но как ты узнала?    — Да, Маринетт, — удивленно произнес Адриан, — как ты узнала?    — Я увидела это во время превращения или после него, или когда я потеряла сознание, не знаю... Это был короткий кадр, я увидела этот подвал, увидела Габриэля, а точнее его с брошью Мотылька, — Адриан побледнел еще сильнее, у Натали заметно напряглись жевательные мышцы, и Маринетт на секунду задумалась, стоит ли продолжать. — Что-то произошло, гул усилился, и Габриэль стал собой, после чего упал на землю.     — Ты... — выдавил Адриан, но вдруг закрыл рот рукой и отвернулся. — Ты хочешь сказать, мой отец умер?    — Я не знаю, Адриан! — шмыгнула носом Маринетт. — Я не знаю, почему я это увидела, я не знаю, почему Тикки это увидела, я не знаю!..    — Я думаю, дело в этом, — с едва заметной дрожью в голосе произнесла Натали, и все обернулись на нее. — Я взяла печенье для Тикки, а на обратной стороне это...    Она отодрала от упаковки прилипшую переливающуюся бабочку, которая несколько раз безуспешно попыталась взлететь с ладони Натали, но в итоге поникла и вскоре испарилась, превратившись в пыль.     — Это была акума? — удивленно вскинула брови Маринетт. — Вы хотите сказать, в Тикки вселилась акума?     Квами изменилась в лице, и на секунду показалось, что ее вот-вот стошнит.     — Может вселилась, может пыталась что-то передать, но в этой суматохе мы случайно прихлопнули ее.     — А что в итоге с отцом? — поникшим голосом спросил Адриан. — Он жив?    — Если то, что видели Маринетт и Тикки правда, то вряд ли это уже произошло. Вы говорили, там был свет?    — Да, — ответила девушка, — там прямоугольное окно, из которого падает свет... То есть, вы хотите сказать, что...    — Это только должно произойти.     Маринетт сделала вдох, задержав дыхание и осознавая услышанное, и тяжело, практически завывая, выдохнула. Она встряхнула руки, осмотрела их и, отвернувшись к стене, запустила их в волосы. Натали, отломив кусочек печенья, протянула его Тикки и, глядя на проникшую девушку, почувствовала, как по спине пробежала волна холода — когда-то давно, в этом же саду она так же кормила квами, пока отчаявшийся Габриэль ходил из стороны в сторону.     — Натали, — положил руку на плечо Адриан, и женщина почти подпрыгнула от неожиданности. — Извини, ты так замерла на одном месте, не хотел напугать... Мы же спасем отца?    — Конечно спасем, солнышко, — улыбнулась она.     Адриан улыбнулся в ответ, и женщина заметила в его глазах надежду прежде, чем отвернулась — уголок губ предательски задергался. Сейчас ей нужно быть опорой для мальчика, ориентиром для Маринетт, но мысли о том, что будет, если... если с Габриэлем что-то случится, настойчиво пробирались в ее уставшее сознание. И все четче она понимала ужас необратимости — если мир вернется, а Габриэля там не будет, то не нужен ей такой мир! От отрезвляющей мысли выдернул кусочек печенья, который она случайно разломала в руке, и теперь шоколадная капля растеклась по ее ладони... Что же она такое думает? Все будет хорошо. Все должно быть хорошо.     — Есть идеи, что нам делать? — спросил Адриан.     — Ты, — вместо Натали ответила Маринетт, резко развернувшись и указав на парня пальцем. — Я поняла, что нужно делать — ты должен уничтожить генератор. Но сперва мы должны понять, где держат Габриэля.      

~~~

Снова быть Маюрой было не менее странно, чем чувствовать, но не видеть свое тело. В редких лучах искусственного уличного света пустое место отбрасывало три тени. У них оставалось меньше двадцати минут, прежде чем начнет светать. Хотелось верить, что они хотя бы не ошиблись.     Часом ранее они все почти буквально влезли Маринетт в голову, пытаясь найти хоть одну зацепку в этом неизвестном подвале. Повторное превращение в ЛедиБаг отчасти помогло, видение назойливо мелькало перед глазами, напоминая, что Кот Нуар должен уничтожить генератор, но больше чутье ничего не подсказывало. Тогда по настоянию Натали, девушка отвлеклась и от подвала, и от Габриэля, и от руки, увеличивающей мощность на гудящей машине, и посмотрела в окно. Сперва, кроме света, она ничего не увидела, затем проступила тротуарная плитка, коей в центре было слишком много, но вдруг на секунду она увидела подсобную дверь на стене напротив. Больше видение не появлялось, сколько она не кормила Тикки печеньем и сколько не превращалась в ЛедиБаг.     Однако именно эта короткая тонкая ниточка и мучительный поиск по картам и панорамам привели к результату — в соседнем от мэрии доме располагался музыкальный магазин, подсобную дверь которого и увидела Маринетт, во всяком случае то, во что превратилась эта дверь сейчас, было похоже на дверь музыкального магазина. Так и был придумал план, который Натали не могла признать ни хорошим — в нем по-прежнему было слишком много неизвестных, ни плохим — других мыслей все равно не было, а время рассвета стремительно приближалось. Натали уже мало переживала будет ли похожа на старую Маюру, хотя и была рада, что вместо платья ей достались синие брюки и удлиненный пиджак на пару тонов светлее с разноцветными перьями на спине, в любом случае, Адриану не пришлось объяснять, почему она так быстро разобралась со способностями. Для сентимонстра нашлось отличное место — помолвочное кольцо, он вспыхнул буквально из воздуха, тенью набросился на троицу и, как и планировалось, скрыл их от посторонних глаз. Впрочем, Натали давно в этом не практиковалась, однако, на исправление ошибки с тенями времени не было.     — Это здесь, — шепнула Маринетт, из-за угла поглядывая на дверь из видения. — Точно, вот там двухстворчатое окно.     Войти через него было бы проще всего, но оно было закрыто, разбивать и поднимать шум не хотелось, Катаклизм Кота Нуара следовало оставить для генератора, да и Маринетт не была уверена, что широкоплечий Адриан пролезет в этой узкое окошко. Поэтому, не зря они еще в подвале изучили план мэрии, найти такое в интернете было бы затруднительно, но файлы Натали, вечно хранящиеся в облаке и просто переходящие с одного устройства на другое, и которые она никогда не удаляет, оказались весьма кстати, пусть она так и не ответила, откуда у нее план административного здания.     — Как договаривались? — спросил Адриан. — Я через вентиляцию, а вы наверх?    — Да? — спросила Мариетт у невидимой Маюры. — Да.     — Тогда, Плагг...    — Стой! — прервала Натали, по привычке кивнув в сторону главного входа, но тут же вспомнила, что ее не видно.     Однако ее поняли и без лишних объяснений. Дверь открылась, и оттуда, слегка потирая глаза от усталости, вышла девушка. Она, как ни в чем не бывало, достала телефон и, что-то печатая, пошла вдоль по улице. Узнав ее лицо, и, что хуже, узнав ее руку с браслетом на руке, — руку, включающую генератор, Маринетт испуганно вздохнула. Девушка вдруг остановилась, оторвала глаза от телефона, и внимательно огляделась, особенно тщательно заглядывая за углы домов и мусорные баки. Однако, больше она ничего не услышала и пошла дальше.     — Это же Лила, — прошептала Маринетт, когда та ушла достаточно далеко. — Это она, это будет она!    Адриан понял без лишних слов.     — Плагг, когти!     — Тикки, Сасс, давайте!    Пустое место в переулке сперва осветилось приглушенным полупрозрачным зеленым светом, затем красным и бирюзовым.      — Маринетт? — недоумевающе спросила Натали.     — Я взяла камень Змеи, отмечу этот момент, чтобы мы могли вернуться, если что-то пойдет не так. У нас должно быть больше одной попытки!     — Леди, подожди, — прервал ее Кот Нуар. — Натали, отвернись, пожалуйста... Я не вижу, но знаю, что ты смотришь на нас.     Женщина со смехом тяжело вздохнула, но из вежливости последовала словам Адриана.     — Моя Леди, — шепнул парень, найдя лицо своей возлюбленной и проведя по щеке.     Он наклонился и коснулся ее губ, обнимая девушку за талию и прижимая к себе.     — Да-да, пользуйся тем, что я вас не вижу, — пробормотала Натали, наблюдая за едва различимыми тенями.     — Вот это ты точно не отмотаешь, — засмеялся Адриан, отстраняясь.     — Котенок, — ласково протянула девушка, привычно задев пальцами бубенчик на его шее, но тут же испуганно прикрыла его рукой, боясь, что это было слишком громко.     Послышался небольшой треск от стрелок часов, и девушка решительно вздохнула.     — Идем.    До запасного выхода они дошли быстро и в полной тишине, Натали под невидимый вопросительный взгляд Адриана ловко взломала замок, и они оказались в самом эпицентре магической неразберихи, происходившей в городе. На первый взгляд, этаж не отличался от плана, поэтому, пройдя общий коридор, настало время разделяться: Кот Нуар спасать отца, Маюра и ЛедиБаг искать господина Плувье.     — Адриан, — тихо позвала его Натали, нащупав мужское плечо, — будь осторожен.    Он знал, что в этих нескольких словах беспокойства намного больше, чем могло показаться со стороны, и накрыл ее руку своей.    — Буду... Вы тоже берегите себя, увидимся на завтраке все вчетвером.    В пустоте раздался тихий смешок и удаляющиеся шаги.