И тысячу раз — да!

— Габриэль Агрест, — произнесла Маринетт, достав из шкатулки брошь и старательно выдерживая серьезное лицо, — это камень Чудес Мотылька. Используйте его с умом... — Благодарю тебя, ЛедиБаг, — скопировал он ее любезный тон и потянулся за брошью. Маринетт отдернула руку. — И для добра... — добавила она, быстро прикидывая, какие еще условия стоит обговорить. — И верните его после того, как мы победим. — Да понял я, понял, — закатил глаза Габриэль и вновь протянул руку. Маринетт колебалась. Принять решение дать ему камень Мотылька, если потребуется, когда Агрест был где-то далеко, оказалось намного проще, чем когда он стоял метре от нее, а Кот Нуар с трепетом и тревогой наблюдал за ними. Натали смотрела на все это немного отрешенно и скорее с тем же волнением, что и сама Маринетт, не зная, как объяснить Адриану то, что его отец окажется очень похож на того самого Бражника. — Прошу, — сдалась девушка, опустив брошь в его ладонь. Модельер с плохо скрываемым энтузиазмом — это беспокоило Маринетт не меньше, чем зомбированный Париж — прицепил брошь. Появившийся Нууру лениво открыл глаза, вытягивая маленькие лапки, но, увидев, кто перед ним, застыл в немом ужасе. Он искал в лице Габриэля что угодно, чтобы понять, что ему можно делать, а чего нельзя, и, опасливо озираясь на модельера, осмотрелся вокруг себя. Чем больше он видел знакомый ему сад, тем сильнее его лицо приобретало трагический вид, а, заметив Натали, он и вовсе захотел расплакаться. — Нууру, — шепотом позвала Маринетт, и взглядом указала на Кота Нуара. Квами осмотрел всех людей вокруг. Последний раз такой компанией они, кроме Адриана, само собой, собирались полтора года назад в ателье Агреста, и Нууру совсем не скучал по их посиделкам. Наличие ЛедиБаг обнадеживало и, чисто логически, было бы странно, если бы Габриэль выбрал для расправы случайное воскресенье... Нууру бросил взгляд на Кота Нуара и быстро сложил два плюс два. — Привет, — уж слишком радостно воскликнул квами, повернувшись к модельеру, и неловко театрально вскинул лапки, — меня зовут Нууру! Чтобы начать, скажи: “Нууру, расправь темн...”, кхм, кхм, прошу прощения. Скажи: ”Нууру, расправь крылья!”. Габриэль усмехнулся импровизации маленького квами, бросил взгляд на ночное небо через окно на потолке и посмотрел на Натали. Лишь глаза выдавали в ней напряжение, Агрест прекрасно знал этот взгляд — так она смотрела на него все три года, что стояла за его спиной, пока он был Бражником, — это молчаливое смирение. И он улыбнулся ей — не обнадеживающе, не успокаивающе, а просто так, будто готовится к легендарной шутке. — Нууру, — решительно произнес он, — расправь крылья! Кот Нуар и ЛедиБаг прикрыли глаза от фиолетовой вспышки, и только Натали давно привыкла к ней. Кровь громко пульсировала в ее висках, пока свет рассеивался, и женщина, беззвучно открывая рот, сделала несколько неуверенных шагов, когда появился модельер. — Боже, Габриэль, — едва дыша, произнесла она, неуверенно дотронувшись до его груди, — ты выглядишь... — Потрясающе! — воскликнул Адриан. — Правда? Натали лишь согласно улыбнулась в ответ, быстро стерев со щек скатившиеся слезы — так долго ситуация находилась в напряжении, что слезы сами собой катились из глаз. Для нее они были катарсисом от всего: и того, что было два года назад, и того, что было сегодня. Габриэль потрепал ее по плечу, разглядывая шелковые перчатки на своих руках. Он дотронулся до своего лица, ощупывая, где была маска, и с удивлением обнаружил, что она закрывала лишь всю верхнюю половину лица в то время, как волосы оказались открыты и зачесаны назад. На нем также оказались светло-серые брюки, отлично сочетающиеся с белой рубашкой и жилетом. Поверх всего был фиолетовый фрак, украшенный золотой вышивкой и декоративными пуговицами, по спине спускались длинные крылья — закругленные внизу как у настоящего мотылька. Габриэль неловко покосился на них, размышляя, насколько разозлится Нууру, если он их отрежет, но решил все же не делать этого. — Как тебя будут звать? — поинтересовался Адриан. — Точно не Мотылек, — покачал головой модельер, и посмотрел на Натали. — Никнейм Бражник занят, попробуйте Бражник1984. — Пожалуйста, без ремейков, — усмехнулась Натали. Громче всех засмеялась Маринетт, чувствуя себя, если не в цирке, то в театре абсурда, и поймала на себе неловкие взгляды от всех троих. Если Адриан просто не понял ее внезапного всплеска эмоций, то Натали едва заметно помотала головой, а Габриэль свел брови, показывая, что она явно переигрывает. — Очень смешно, — нервно улыбнувшись, ответила она. — Давайте лучше перейдем к делу. — Да, пап, тебе нужно почувствовать в себе магию и направить ее на... — Адриан вдруг задумался и пожал плечами. — Создание акумы? Создание бабочки, а потом акумы? Честно говоря, я не знаю, как это делал Бражник... — Ничего, сынок, я попробую, — с искренним любопытством ответил мужчина. Натали отошла на шаг назад, присоединяясь к ребятам, чтобы не мешать модельеру. Габриэль накрыл одну ладонь другой, создавая подобие купола. Он закрыл глаза, и колеблющаяся волна тепла пробежала от пальцев ног до самой макушки. Руки обдало жаром, волна ушла обратно вниз, утекая легкой вибрацией в землю, и лишь тогда мужчина посмотрел на свои ладони. За тонкую шелковую ткань цеплялась белая мерцающая бабочка — она была немного меньше тех, что Габриэль создавал раньше, но в ней не было тьмы, бабочка отпускала вокруг себя короткие фиолетовые разряды, похожие на электрические, и была воплощением самой магии Мотылька. — Вау, отец, у тебя получилось! — воскликнул Адриан. — Знаешь, я абсолютно уверен, что Бражник не был и в половину умен как ты и осваивал эту способность намного дольше... Натали испуганно посмотрела на мальчика. Маринетт рядом с ней лишь поджала губы. — И так все полтора года, — покачала она головой. — ...Теперь просто отпусти бабочку, — снова подсказал Адриан. — Лети, мой маленький акума, и оч... Привычные слова Бражника, сами собой сорвавшиеся с языка, споткнулись о предостерегающий взгляд Натали. — О... О-охвати? — прикинул он, по ее лицу пытаясь понять, пригоден ли вариант. — И охвати его сердце. “Охвати?” — с улыбкой беззвучно передразнила Натали, и это было последним, что увидел Габриэль, перед полетом бабочки. Насекомое направилось к окну, и мужчина сознательно направил его в шахту лифта — так будет быстрее, чем искать трещины в стенах. Он был уверен, что уголок его губ дернулся от возникших воспоминаний о последней отправленной акуме, которая точно также летела по вентиляции его дома и которая так и не достигла цели. Появилась бабочка в холле особняка, свет был выключен, на кухне тоже — на первый взгляд в доме было пусто. Проверять это Габриэль не стал и быстро направил ее к выходу. К позднему вечеру улицы опустели еще сильнее, чем это было днем, освещения стало меньше — Эйфелева башня — спасибо, хоть ее оставили — не зажигалась. Агрест быстро взмыл вверх над домами, даже пролетел несколько двориков, и его ослепил неожиданный красный свет, пронизывающей болью отражающийся в голове. Он упал на колени, и, сжав виски ладонями, взвыл. — Габриэль! — воскликнула Натали, подбежав к мужчине. — Габриэль, что с тобой? Что случилось? Его лица коснулись теплые руки, но звезды перед глазами расплывались слишком медленно, как бы сильно он ни моргал. — Он убил акуму... — выдавил Габриэль, на секунду задержал дыхание и, открыв рот, постарался дышать спокойнее — шум в ушах так и продолжал звенеть. Ее руки дрогнули, тело замерло в немом и оглушительном вопросе — как такое было возможно? — Все хорошо, Габриэль, — отрешенно прошептала она, прижав мужчину к себе и успокаивающе погладив по волосам, — все хорошо... Подбежали ребята, и Натали жестом остановила их. Адриан выглядел подавленным — его плечи ссутулились, уверенная походка сменилась мелкими суетливыми шагами. “Считает себя виноватым?” — подумала Маринетт и положила руку ему на плечо, пытаясь поддержать. Она услышала, что произнес Габриэль, и пыталась не дать собственной истерике овладеть сознанием. Ничего не сходилось! Получив СуперШанс, она ясно увидела, что они одолеют Плувье при помощи акумы — и Маринетт, да и не только она — все они, были уверены, что все вот-вот закончится, но что делать теперь? Он уничтожил акуму, уничтожил саму магию. Это означало, что его силы существенно выросли с тех пор, как Маринетт была на поверхности. Возможно, к утру он найдет и уничтожит их всех: шкатулку, квами и владельцев. — Отец, — позвал Адриан, когда Габриэль немного оживился, — как ты? — Нормально, — вздохнул он и перевел взгляд на Натали, — правда нормально. — Что произошло? — Что произошло, — передразнил он сына. — Пока-пока, маленькая бабочка — вот что произошло. Маринетт опустила глаза в пол, Адриан просто промолчал, модельер перевел глаза на Натали, но и она пропустила шутку, лишь покачав головой. — Габриэль, — вздохнула она. — Подожди, давай помогу. Женщина взяла его под руку, и подбежал Адриан, чтобы помочь отцу подняться. Габриэль, как ни в чем не бывало, отряхнул костюм от пыли и застегнул пуговицу на пиджаке. — Не кружится голова, не тошнит? — спросила Натали. — Нет, но я надеюсь, эта мигрень закончится, когда мы закончим. — Мои таблетки остались в сумке... Адриан, ты не взял с собой? — У меня есть, — вклинилась Маринетт, — где-то в карманах куртки. — Я возьму?.. Не факт, что поможет, но может облегчить боль, я сейчас вернусь. Габриэль лишь молча улыбнулся и внимательно проследил, чтобы женщина скрылась в палатке. — Маринетт, я знаю, что нам делать, — полушепотом воскликнул он. — Так у вас не болит голова? — Тихо ты. Болит, но дело не в этом. Ты сказала, что я должен пустить акуму на Плувье, но отсюда я не могу этого сделать. Но я могу сам подойти к мэрии и выпустить акуму там — я пролетел несколько минут по улице, прежде чем бабочку обнаружили, но, если я буду ближе, ее не найдут. — Ты не дойдешь, тебя поймают, — покачал головой Адриан. — Он прав, на улице опасно появляться с камнем Чудес. — Я замаскируюсь, — ответил он, хитро посмотрев на Маринетт, будто напоминая о чем-то, провел рукой, и в полсекунды на его ладони появилась новая бабочка. — Выпущу акуму на себя. Я обману систему, притворяюсь ее частью и утичтожу изнутри. Девушка задумалась. Ситуация обострялась с каждым часом, если не минутой. Но выпускать Габриэля на улицу... Дело уже было далеко не в камне Чудес — Маринетт привязалась к ним всем, и не могла в угоду собственной беспомощности пожертвовать отцом своего парня и почти мужем своей почти подруги. Времени было мало, но нужно было придумать что-то другое. — Это суицидальный план, — с нажимом произнесла она. — Какой план? — осторожно спросила Натали, переводя глаза с Маринетт на Агрестов. — Габриэль, почему у тебя акума? Бабочка испуганно дернула крыльями. Модельер нервно сглотнул. — Дорогая, понимаешь, — протянул мужчина, — тут такое дело... — Он хочет наслать на себя акуму, дойти до мэрии и выпустить бабочку уже там, — выпалил Адриан. — Спасибо, сынок, — монотонно проговорил Габриэль. — Извини, этот план ужасен. — Он не просто ужасен, — с дрожью в голосе ответила Натали. Она переводила глаза с ребят на Габриэля, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но мысли бились в хаотичном шуме. Наконец, она взяла мужчину за руку и отвела в сторону. — Ты принесла таблетки, — неловко улыбнулся модельер, и, выдавив из упаковки одну, без воды проглотил, пока Натали, поджав губы, смотрела на него и подбирала слова. — Габриэль, ты хотел уйти, не сказав мне? — лучше бы она накричала. — Мы почти женаты. — Нет-нет, Натали, я просто не успел, идея пришла очень быстро... Ты тоже не одобришь ее? — Ты хочешь пойти один? — она не смотрела на него, перебирая в пальцах пуговицы на его фраке и прекрасно зная ответ. — Габриэль, пожалуйста, пойдем вместе, так безопаснее, так... Модельер коснулся ее щеки, ее голос надломился и превратился в неровный тяжелый выдох. Она прикрыла глаза. — Натали, — произнес он совсем тихо, но так, что его низкий голос вызвал вибрации в груди, и, дождавшись, когда она на него посмотрит, продолжил, — я хочу, чтобы ты осталась с Адрианом, если что-нибудь... — Почему... — воскликнула она слишком громко и, покосившись на ребят, снизила голос. — Почему тебе вечно нужно кем-то жертвовать? — Потому что кто-то должен это сделать. На мне так много жертв: Эмили, Адриан, ты... Ребята столько лет боролись со мной, и, если у меня есть, наконец, шанс отплатить Маринетт за прощение, Адриану за возможность, тебе за принятие, я сделаю это. — Тебе не нужно ни за что расплачиваться, — протянула она, уткнувшись ему в плечо и понимая, что он все уже решил. — Я же и говорю — принятие, — пробормотал мужчина, обняв ее, и, стянув резинку на свое запястье, распустил ей волосы. — Можешь пообещать мне кое-что, если что-то пойдет не так? — Что угодно, Габриэль, — выдохнула Натали, чувствуя, как к горлу подступил комок. — Не отрезай волосы, они мне нравятся, — улыбнулся модельер, пропуская пряди через пальцы. — Боже, Агрест, опять твои шутки, — закатила она глаза, отодвинув мужчину от себя. — Специально отрежу, если ты не вернешься. Габриэль улыбнулся и приобнял ее за талию. Пусть настроения шутить особо не было, не хотелось уходить в трагичной атмосфере, и, если ему удалось хоть немного разрядить тяжелую обстановку, все не зря. — Что вы решили? — спросил Адриан, когда отец и Натали подошли к ним. — Я пойду, — ответил он и сыну, и Маринетт. Это было утверждение — Адриан прекрасно знал этот тон, не терпящий сомнений. — Что же, у тебя хватит негативных эмоций? — хмыкнул он. — Они уничтожили мои пионы — я в ярости!.. С этими словами Габриэль выпустил бабочку, которая тут же вселилась в его тело. Он покрылся белой пеной, которая через мгновение рассосалась, и мужчина предстал в классическом белом костюме — точно таком же, в каких были все люди в городе. — Какой кошмар, — протянул Габриэль, оглядев себя. — Слава богу, на свадьбу я выбрал черный костюм. — Зато вышло все равно лучше, чем у Бражника, — нервно улыбнулся Адриан, пытаясь не поддаваться тревоге. — И то хорошо, — хмыкнул модельер. — Давайте так, приключений там на двадцать минут, но возьмем с запасом... Нат, на сколько у тебя будильник по понедельникам? — Семь тридцать. — Если в восемь я не вернусь... вы поняли, — Адриан нервно сглотнул, Натали опустила глаза в пол, Маринетт вытерла мокрую щеку. — Отставить слезы. Натали, ты за старшую, Адриан, контролируешь порядок и чтобы в одиннадцать все спали, на Маринетт шкатулка. А я пошел. Раздав всем указания, Габриэль бодро направился к лифту. На середине моста он вдруг развернулся и, не останавливаясь ни на секунду, вновь вернулся на островок. Никто не успел ничего спросить или сказать, как он подошел к Натали, подтянул ее за запястье и поцеловал — резко, на вдохе и так, что у Натали покраснели уши. — И ты обещала мне тысячу ”да”, — выдавил он, через сбивчивое дыхание. — Увидимся утром. И после этих слов Габриэль действительно ушел.

~~~

Холод от стены шахты лифта проникал даже под куртку, сидеть на бетонном полу было неудобно, но здесь Натали чувствовала, что может побыть одна, да и сможет почувствовать вибрацию в стенах, если лифт поедет... когда лифт поедет. Шел третий час ночи. Так тихо, так темно. Небо, виднеющееся через окно на потолке, было усыпано звездами. Они с ребятами честно выполнили указание Габриэля, даже шутили об этом, но сейчас было не смешно. Натали проспала несколько часов и, проснувшись посреди ночи, ясно поняла, что удерживать тревожные мысли больше не может и поспать больше не получится — во всяком случае сейчас. Она надела кроссовки, свою кожаную куртку, вылезла из палатки, чтобы не разбудить Маринетт, и ушла по мосту к лифту, чтобы не разбудить еще и Адриана. Там она даже спряталась за стену не в силах наблюдать за их импровизированным кемпингом — кемпинг предполагал горячий кофе утром и пение в машине по дороге домой. — А я ждала от тебя приглашение на свадьбу, — раздался рядом тонкий голосок, и Натали, вздрогнув, обернулась. — Дуусу! — воскликнула она шепотом, боясь нарушить утреннюю тишину. — Что ты здесь делаешь? Маринетт будет ругаться. — Маринетт спит, — улыбнулась квами. — Я слышала, как ты ушла, ждала, а тебя все нет... Как ты? — Нормально, — коротко ответила женщина. — Я все-таки надеюсь, что для тебя ненормально сидеть ночью в подвале и плакать. — Я не плачу, — возразила Натали, надеясь, что ее голос не дрожит, но тут же случайно шмыгнула носом. — Нет, ладно, я плачу... Я устала, Дуусу. Этот день, этот мир похож на кошмарный сон, который все никак не заканчивается. Сегодня понедельник, утром я собиралась позвонить на площадку, узнать, как идет подготовка к свадьбе, и не перепутали ли они снова цвет розовой орхидеи и цвет розы в тени для скатертей, а вечером я должна была идти к Маринетт на примерку платья. И вместо этого я сижу в этом подвале во вчерашней одежде, и не знаю, будет ли вообще свадьба, или нужно готовиться к... — Эй-эй-эй, — подлетела Дуусу, услышав, как ее голос дрогнул, и погладила женщину по волосам, — все будет хорошо, Габриэль вернется. — Ты ведь подслушивала весь наш разговор в саду? — Конечно, я подслушивала, — засмеялась квами. — И должна сказать, что это было так романтично! Два года назад я бы не поверила, что Габриэль такой... такой... м-м... такой лапуля! Натали засмеялась и тут же прикрыла рот рукой, чтобы эхо от стен не разбудило ребят. — Дуусу, зачем ты смешишь меня, когда я плачу? — Я не смешу, я, наоборот, безумно рада, что у вас все сложилось. Честно говоря, мы с Нууру не думали, что это долго продлится... — Почему? — Вспомни Габриэля раньше, он же был абсолютно... — Дуусу опять задумалась, подбирая слова. — Упрямым, холодным и равнодушным? — подсказала Натали. — Я бы сказала ледяным. — Тогда сейчас получается, что он стал сговорчивым, теплым и заботливым, — улыбнулась женщина. — А если брать твое описание, то еще и горячим, и я с этим соглашусь. — Я смущена, но я рада видеть, как загораются твои глаза, года ты говоришь о нем, совсем как тогда в твоей комнате, и это так романтично! И поэтому эта свадьба должна быть! Я притворюсь, что не заметила, как ты проигнорировала мои слова про приглашение, и просто скажу, что я видела платье и преступлением будет не надеть его! — Тебе правда понравилось? Я немного переживаю из-за кружев... — Оно прекрасно! — перебила Дуусу. — У Маринетт есть особый дар отражать в одежде то, из чего состоит человек, и твое платье фантастически подходит к твоему нежному и хрупкому внутреннему миру. И я притворюсь, что уже во второй раз не заметила... Натали вдруг выставила палец, попросив квами замолчать, и прислушалась к чему-то вдалеке. Будто кто-то тяжело дышал. Она поднялась и осторожно выглянула из-за стены — в саду было какое-то маленькое летающее темное пятно. — Дуусу, спрячься, — не просьба — приказ. Натали быстро перебежала мост и оказалась в саду, темным пятном оказалась Тикки. Она металась из стороны в сторону, хрипло дыша, будто подавилась, и женщина испуганно замерла — если квами заболела, шансов у них нет. — Тикки, — позвала она. — Тикки! В ответ квами лишь прохрипела что-то невнятное. Из палаток вылезли сонные Адриан и Маринетт. — Что происходит? — Тикки! — воскликнула Маринетт. Квами вдруг начала падать, и девушка едва успела поймать ее. Тикки лежала на спине на ладони и несколько секунд пыталась отдышаться, пока, наконец, не достала изо рта красную в черный горошек брошь Павлина. — Габриэль, — глухо произнесла Натали.