И среди терновника растут розы

Глава 3.    Маринетт и Алья вышли из туннеля метро и направились по знакомым улицам к булочной Тома и Сабрин.   Аля шла чуть впереди, ее рыжие волосы трепал легкий ветерок. Она что-то напевала себе под нос, когда обернулась лицом к лицу к Маринетт. В ее глазах блеснул тот самый хищный лисий огонек, появляющийся при виде новой сенсации.    — Ну что, Маринетт? Как тебе родственничек Адриана? — спросила она, чуть притормозив шаг.   Дюпен-Чэн тяжело вздохнула, закутавшись плотнее в легкий шарф.   — Не знаю, что сказать о нем, Аля. Он очень странный…   — Странный? — Аля фыркнула и потянулась. — Ходит так, будто весь мир ему должен. Особенно наш милый, солнечный Адриан.   — Я не думаю, что Адриан ему что-то должен, — осторожно возразила Мари, хотя внутренне согласилась. — На них просто свалилось так много всего… Я читала, что он потерял отца, а год назад не стало Эмили Агрест… Теперь он один в чужом городе.   — О, Маринетт, не включай, пожалуйста, свой синдром спасателя, — Сезар закатила глаза, но улыбка не сошла с ее губ. — Он смотрит на кузена, как на прилипший мусор к подошве. Ты видела его лицо? Особенно, когда Адриан заговорил о работе у мсье Агреста?   Маринетт вздрогнула.   — Может, он просто нервничает.   — Нервничает? — Аля рассмеялась. — Создается ощущение, что этот парнишка не знает, что такое нервы. Меня больше всего бесят его манеры и то, как Адриан это игнорирует! Он ведет себя так, будто Феликс — застенчивый малыш, которого хочется приласкать и помочь. Как можно быть таким слепым!   Она остановилась.   — У тебя появится шанс!   — Шанс? — насторожилась Маринетт.   — Конечно! — Аля широко улыбнулась. — Посмотри на эту динамику. Адриан рвется наладить связь с кузеном, а кузен отшивает его одним взглядом. Эта дистанция для Агреста неприятно, он хочет это исправить, но не знает как.   Маринетт внимательно слушала, чувствуя, как у нее в животе образуется холодный комок неприятного предчувствия. Она уже понимала, к чему клонит Аля.   — Ты только представь, — рыжая понизила голос до едва уловимого шепота, — что появляется кто-то, кто может эту дистанцию сократить. Кто-то, кому доверяют обе стороны. Ну, или той стороне, которая имеет значение — Адриану. Если бы, например, его лучшая подруга, милая и добрая Маринетт, взяла бы на себя эту миссию… ну не знаю, помочь Феликсу адаптироваться, подружиться с ним. Стать тем мостом, которого так не хватает Адриану…   — Аля! — Мари попыталась перебить подругу, ее лицо залилось краской. — Я не могу просто… использовать его! И я не хочу “дружить” с Феликсом.   — Именно поэтому это и будет выглядеть искренне! — парировала Сезар, игнорируя протест Дюпен-Чэн. — Ты же всегда всех жалеешь и спасаешь. Это будет естественно. Ты будешь помогать ему в офисе Габриэля, как и просил Адриан. Просто будь чуть… открытой и выслушай его, проявив участие. Адриан это обязательно заметит. Он увидит, как ты стараешься ради его семьи и его покоя. Он же будет очень благодарен. Это сблизит вас еще больше. Ты же хочешь стать ему ближе, правда?   Последняя фраза прозвучала слишком соблазнительно. Маринетт уже давно мечтала стать для Адриана чем-то больше, чем просто подругой. Мысль о том, что помощью его кузены, она может заслужить его восхищение и признательность… была очень притягательной.   — Это… манипуляция, Аля, — тихо ответила она.   — Это взаимовыгодность, —  пПо правилу её подруга. – – Ты помогаешь Адриану решить его проблему, и он становится к тебе ближе. А Феликс получит хоть какое-то человеческое общение, кроме ледяных взглядов и своего дядюшки. Вы все в плюсе. Кроме, пожалуюсь, меня – я теряю тебя на время, пока ты будешь занята своим новым проектом по спасению, – она заявила это с такой самоуверенный улыбкой, что было понятно – она не сомневается в успехе своего плана.    они уже подошли к дверям булочной, как свет из окон упал на встревоженные лицо Маринетт.   – подумай об этом, Мари, – мягко, но настойчиво сказала Аля, опускаю ладонь на чужой плечо. – Ты же видела, как он на тебя смотрит. Феликс пусть и странный, ну ты его заинтересовала. Используй это ради себя и Адриана.    с этими словами Аля попрощалась с Маринетт, крепко обняв, развернулась и пошла домой, оставив Дюпен стоять на пороге своего дома в полной растерянности.    поднявшись в свою комнату, Маринетт упала на кровать и уставилась в потолок то. Голос подруги звучал у неё в голове на повторе, смешиваясь образом Феликса и Адриана.    тики вылетела из сумочки, её большие глаза наполнены беспокойством.   – Маринетт, ты не должна этого делать. Манипулировать чужими чувствами, неправильно.   – я знаю, тики, – прошептала Маринетт, закрывая глаза. – Но это же Адриан, все ради него. Что если Аля права,. Вдруг это мой последний шанс?    внутри бушевала война между желанием быть ближе к тому, кого она любила многие годы и отвращением к плану Али.       ***   В главном офисе Агреста пахло деньгами и безупречным вкусом: легкий аромат дорогого дерева от отделки, едва уловимая нота фирменного парфюма в системе вентиляции, стирильная чистота, доведенная до абсолютизма. Здесь был свой собственный мир со своими правилами - стучали пальцы по клавиатуром, карандаши чертили новые эскизы, велись переговоры и звучал мерный гул телефонов.    Маринетт шла по длинному коридору к лифтовому холлу, залитому холодным светов. Все утро она провела в дизайнерском отделе, внося правки в новую коллекцию предстоящего модного сезона. В руках она крепко сжимала папку с эскизами для утверждения.    Она свернула за угол и налетела на чье-то крепкое тело. Подняв глаза, Маринетт встретилась взглядом с Грэм дэ Ванили.    Он резко вышел из служебного помещения в серверном или техническом отделе. Он не был одет в тот строгий костюм, в коем был на их первой встрече в кафе. Сейчас на нем были простые темно-синие брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. В одной руке он держал планшет, а в другой - несколько тонких кабелей. Феликс выглядел очень уверенно, ни как новичок, только вышедший на рабочее место. Его движения были уверенными, а взгляд крайне сосредоточенным, пока он не поднял глаза и не столкнулся с Маринетт.   На секунду они оба замерли. Звуки в коридоре превратились в далекий гул.   Феликс среагировал первым. Его брови чуть приподнялись,.   — Маринетт, –  он отступил на шаг, создавая небольшую дистанцию. — Ты не ушиблась?   — Феликс, — выдохнула она, и сердце нелепо ёкнуло. Она поправила папку, и прикрылась ей, словно щитом. — Ты… уже приступил к работе?   — Да, — коротко ответил он, его взгляд скользнул по документам и вернулся к её лицу. Его взгляде не было не дружелюбие, не враждебности. — В архиве требуется значительная реструктуризация. Местная система устарела еще пару лет назад, — в его тоне скользнула презрительное отношение к тому, что ему придется исправлять.   — О, понятно, — пробормотала Мари, не зная, что сказать. — Я… несу дизайн на утверждение…   Она кивнула в сторону лифтов, чувствуя себя невероятно глупо, объясняя свои передвижения.   — Логично, — ответил он, и уголок его рта дрогнул в неком подобии улыбки. — В этом здании все куда-то спешат или что-то утверждают, — он сделал паузу и пристально впился взглядом в девушку. — Адриан говорил, что ты талантливый дизайнер. Надеюсь, твои эскизы не так безнадежны, как IT-система дядюшки.   Маринетт ощутила, как щеки заливаются румянцем. Она выпрямила спину.   — Я стараюсь вкладывать душу в свои эскизы, мсье Грэм дэ Ванили.   Ее ответ позабавил Феликса. Мимолетная искорка ослепила его глаза.   — Мсье Грэм дэ Ванили? Как официально, Маринетт. В кафе я был просто “Феликсом”.   — В кафе мы были среди друзей, — бросила она, удивившись своей смелости. — Сейчас же мы на работе.   Он кивнул, соглашаясь с ее словами.   — Разумно. Тогда больше не смею задерживать вас, мадемуазель Дюпен-Чэн. У вас эскизы на утверждение, а у меня – архаичная система, которую нужно похоронить.   Он сделал шаг в сторону, намереваясь пройти мимо нее, но в последний момент остановился и обернулся к Маринетт лицом. Взгляд Феликса упал на ее руки, вцепившиеся в папку.   — Если вдруг тебе понадобится… техническая помощь с оцифровкой твоих “душевных” дизайнов, ты знаешь, где меня искать. В серверной на четвертом этаже. Там будет дверь без таблички.   Прежде чем Мари успела ему что-то ответить, он уже шел по коридору. Его быстрые и беззвучные шаги растворялись в офисном пространстве.   Она же осталась стоять на месте, чувствуя, как странное покалывание пробегает по ее спине. Их встреча длилась всего несколько минут, но оставила после себя неприятное послевкусие. Маринетт глубоко вздохнула и направилась к лифту. Первоначальная задача вдруг показалась ей невероятно простой по сравнению с той сложной головоломкой – Феликса Грэм дэ Ванили.   Их пути будут пересекаться постоянно.        ***   Дверь в его кабинет, а точнее, узкую, беззаконную комнатку, отведённую под технического специалиста по цифровому делу, закрылась за ним с глухим щелчком. Иллюзия контроля, которую он пытался сохранить с утра, безбожно рассыпалась в прах. Встреча с Маринетт стала последней каплей его терпение.   Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Вся фальш сжимала его теками без сильной ярости.   Глаза феликса опустились на стол. На нём стопка лежали распечатанные схемы сетевой инфраструктуры здания, отчёт а не эффективности текущего архива, которые он составил для видимости, и несколько бессмысленных записок от секретаря Габриэля. Это было бессмысленно, как и всё в его жизни.   С животным рычанием, вырвавшимся из самой глубины груди, Феликс рванул вперёд и силой упёрся в ладонями в край стола. Дерево возвращало под давлением, а узкую на его руках и спине напряглись, дрожат сдерживаемые силы. Он стиснул веки, но под глазами продолжали мелькать образы. образ беззаботного Адриана, в чей жизни не было места для чёрной пустоты, съедающий Феликса ежедневно. Образ Габриэля, решившего пасынка можно играть как в куклы. И образ Маринетт которая слишком чиста для всего этого мира.   — Черт! — Сдавленный голос разорвал тишину комнаты.   С размаху он сгреб все со стола на пол. Бумаги взметнулись в воздух, планшет с глухим стуком ударился о стену, ручки покатились в разные стороны. Звонкий грохот на секунду заглушил рев в ушах. Он стоял, оперевшись о пустой стол, пока грудь тяжело вздымалась и опускалась.    Ярость не уходила. Она пылала внутри него горячей лавой.    Габриэль бы рассмеялся над этой картиной. Адриан бы кинулся помочь. А Маринетт… Мысль о ней остро пронзила его. Ну какая душа? Какая наивность! Она понятия не имела, что такое настоящая тьма Агрестов. Пусть играет в свои дизайны.   Силы покинули его. Со стоном Феликс оттолкнулся от стола и тяжело рухнул в вращающееся кресло. Оно откатилось назад, ударившись о стену. Он запрокинул голову, уставившись в белоснежный потолок, усыпанный точками светильников. Дыхание постепенно выравнивалось.    Ярость бесполезна. Истерика – для слабых. Оружие – не эмоции.   Он отсек все образы, сосредотачиваясь на цели. Феликс слишком долго за этим наблюдает, не принимая никаких действий. Слишком долго позволял эмоциям брать над собой контроль.    Грэм дэ Ванили медленно выпрямился в кресле. А лицо, еще минуту назад искаженное гримасой ярости, стало безэмоциональным. Он наклонился и поднял с пола упавший планшет. Благо, экран не разбился.   Он разблокировал на экране запароленную папку с чертежами дома Габриэля. Если бы Кольт Фатом однажды язвительно случайно не сказал, что Агрестам дом достался от родителей Амели и Эмили, Феликс бы не смог в архиве отыскать планы этажей. Схемы систем вентиляции, водопроводки, данными о расписании уборки и охраны, которые он собирал по крупицам.   Пальцы быстро заскользили по экрану, открывая новые файлы и составляя трехмерные модели. Доступ к кабинету Габриэля для него был ограничен. В любом помещении есть свои слабые места. В привычках, в распорядке, в людях.   Мысли вернулись к Маринетт. Она то самое доверенное лицо Адриана, имеющее доступ к разным отделам. Та, что не вызовет подозрения. Ее наивность и открытость может… быть крайне полезна ему.    Феликс поднялся с кресла и отряхнулся. Движения стали точными. Он спокойно и без суеты стал собирать разбросанные бумажки, складывая их в небрежную стопку. Сев за чистый стол, он поставил за собой планшет.    Он начнет поиск тайника сегодня же, а все остальные подождут.    Пешка сделала свой первый шаг на доске.        ***   В полночь особняк Агрестов погрузился в лёгкую тишину.    Дверь в комнату Феликса открылась без единого скрипа. Он вышел, одетый в легкие брюки и  темную футболку с кроссовками на бесшумной подошве. В руках он крепко сжимал небольшой фонарик с узким лучом и свой планшет.   Первым делом он замер, прислушиваясь к звукам дома. На первом этаже тикали старинные напольные часы, а из комнаты Амели, что находилась напротив его, доносилось едва слышное посапывание.  Феликс двинулся вперёд по коридору, стараясь не слишком сильно скрипеть половицами. Для первой ночи он решил разведать обстановку в доме. Было слишком опасно сразу соваться в кабинет Габриэля.    Дом Агрестов не был уютным. Высокие потолки, длинные коридоры, больше напоминающие лабиринты, кишили обилием арок и ниш. Фонариком он освещал стыки панелей на стенах, плинтусы, украшающие стены картины в массивных рамках. Следовало найти несоответствие привычному стилю дома - слишком чистые пространства, когда всё вокруг покрыто слоем пыли, едва заметные щели в деревянных обивках, или холсты, висевшие чуть криво.    Феликс спустился по служебной лестнице и библиотеку. Полки почти касались потолк, пропахли старым пергаментом и замшей. Он медленно шёл вдоль стен, постукивая костяшками пальцев по панелям. Сплошной, глухой стук. Никаких пустот.   Не обнаружив ничего интересного в библиотеке, Грэм дэ Ванили спустился в гостиную. Он осмотрел камин из черного мрамора, заглянул в топку, проверяя, не сдвигается ли одна из плиток на полу перед ним. И снова ничего.   С каждой минутой его внутреннее напряжение росло. Но нельзя было разочаровываться. Это недопустимая роскошь для него в данный момент.    Он обошел лестницу и предстал пред массивной дверью в кабинет Габриэля. Она была оснащена современным электронным замком, о котором он пока ничего не знал. Феликс лишь на секунду замер перед ней, ощущая, как снова вспыхивает в груди ненависть.   Он двинулся дальше, в небольшую и часто используемую комнату для курения с окнами, выходящими в сад. Внимание привлекло окно с тяжелой портьерой. Одна из ее складок была отодвинута в сторону, а на полу, под окном, паркетные доски были наиболее потертыми.    Феликс легко опустился на колени и выключил фонарик, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Единственным источником света ему служила проснувшаяся луна. Пальцы ловко скользнули по стыкам между досками. У одной из них был едва заметный выступ. Он надавил на один край — ничего. Но когда он надавил на другой…   Раздался тихий, но отчетливый щелчок. Дощечка чуть приподнялась, открывая обитую тёмным бархатом нишу. Сердце Фела заколотилось, он направил фонарик внутрь. Пространство было небольшим, размером со шкатулку. И пустым. Вероятно, это был не главный тайник Габриэля, а лишь одно из его укрытий. Быть может Агрест не так глуп, как ему казалось. Быть может он предпочитает не хранить все свои яйца в одной корзине.   Феликс быстро сфотографировал нишу на планшет, стараясь не прикасаться к обивке. Осторожно опустив доску на место, он убедился, что она встала с тем же тихим щелчком.    В глухой тишине раздавалось лишь его собственные дыхание. Тайники существуют. Габриэль не так уязвим, как хотел бы казаться всем.   Безликой тенью Феликс скользил обратно по коридорам. В его движениях читалась не только осторожность, но и уверенность.   Проходя мимо комнаты Адриана, он на секунду остановился. Появилось неосознанное и отвратительное желание войти и задушить спящего брата подушкой.    Он вернулся в свою комнату, надежно закрыв дверь на защелку, и прислонился к ней спиной. Фел включил планшет и, в свете горящего экрана, его лицо было больше похоже на маску из белого мрамора. Он рассматривал фотографии пустых ниш.    Он будет сматывать паутину Агреста ниточкой за ниточкой до самого конца.   Феликс выключил планшет и лег на кровать, уставившись потолок. Морфей не собирался забирать его в свои объятия. В голове перебрались схемы и планы.    А завтра он придумает что делать с Маринетт.