Глава 2.
13 января 2026 г., 01:44
Машина с тонированными стеклами плавно катила по вечерним парижским улицам. Феликс сидел у окна, мрачно глядя на мелькающие огни. Адриан расположился рядом и что-то мирно бормотал под музыку, льющуюся из динамиков с приглушенным звуком.
На Феликсе были обычные черные джинсы и темно-синяя водолазка. Адриан же выглядел непринужденно в простой хлопковой рубашке и кожаном пиджаке.
— Мы выйдем у Люксенбургского сада, — бросил он горилле, когда машина замедлила ход. — Кафе в двух шагах. Там лучшие пирожные, клянусь!
Феликс лишь кивнул. Ему было откровенно плевать на пирожные.
Они вышли у ворот парка. Вечерний воздух был прохладным, пахло влажной листвой и далеким кофе. Адриан уверенно повел его по тротуару, мимо смеющихся групп студентов и воркующих парочек. Через несколько минут они свернули к небольшому зданию с резными подвесами. С веранды доносились разговоры и смех, а из окон лился теплый свет.
— Вот и они! — Адриан распахнул дверь, и волна звуков, запахов свежей выпечки и человеческого общения накрыла Феликса с головой.
За угловым столиком у окна сидели трое. Парень в очках и кепке что-то оживленно рассказывал, размахивая руками. Рыжеволосая девушка с деловой оправой очков внимала ему с хитрой улыбкой, подпирая подбородок рукой. И третья…
Феликс замер на пороге. Его взгляд, привыкший всегда все оценивать, на секунду споткнулся и потерял фокус.
Третья девушка сидела, слегка откинувшись на спинку диванчика, не вмешиваясь в разговор, но и не выглядела отстраненной. Просто слушала, и в ее темно-синих глазах отражался мягкий свет ламп. Ее темные волосы, блестящие, как вороново крыло, были собраны в два высоких хвоста, от которых на лицо падала непослушная челка. На ней было простое розовое платье.
В ней была… ясность. Какая-то внутренняя чистота линий, словно ее нарисовали уверенным и твердым штрихом легкой акварели. Она была красивой, но не такой, как его мать на портретах. Не слепи Тилль, не холодно – совершенный. Её красота была тёплой, и очень живой, и от того ещё более неожиданно и цепляющей.
“Слишком красива”, – пронеслось в голове у Феликса с раздражающей прямотой. Это была не та мысль, которую он хотел бы сейчас допускать.
– Ребята, знакомьтесь, мой кузен Феликс из Лондона, – провозгласил Адриан, подталкивая их к столу. — Это мои друзья – Нино и Алья.
Все взгляды устремились на него. Аля – та самая рыжая – окинула его быстрым, изучающим взглядом, от пяток до макушки, и на её губах появилось заинтересованное улыбка. Взгляд третьей девушки был любопытным. Она встретилась с ним глазами, и Феликс ещё сил странный толчок, будто она не просто смотрела на него, а видела. Видела напряжение в его плечах и холодную маску на лице.
— Феликс! Рады тебя видеть, – первым нарушил молчание Нино.
— Да, добро пожаловать в нашу банду, – добавила Алле, его звучал сладко и немного игриво.
— А это Маринетт, – представил третью девушку Адриан.
— Приятно познакомиться, – оказался таким же как и её облик.
“Маринетт”, – мысленно повторил Феликс. Какое глупое цветочное имя. Оно ей совершенно не подходило.
— Взаимно, – отрезал он в ответ, едва кивнув.
Феликс сел на свободный стол, который Адриан придвинул для него, стараясь занять как можно меньше места, стать менее заметным. Но чувствуя себя совершенно наоборот – центром всеобщего внимания.
Разговор постепенно оживился. Агрест делился новостями, активно шутил, а ребята ловили каждое его слово. Феликс молчал, лишь изредка вставляя односложные ответы на прямые вопросы к нему. И взгляд, против воли, снова и снова возвращался к Маринетт.
Она не была самой громкой, но когда говорила о новых дизайнах на работе, о новинках в родительской пекарни, её слова наполняли тихим энтузиазмом. Она смеялась над шутками Нина, но смех был не оглушительным, а скорее лёгким, как звон стекла. Иногда её взгляд скользил по нему, и Феликс чувствовал, как под ним напрягаются мускулы. Ему казалось что она что-то замечает в нём. И это раздражало сильнее, чем пустая болтовня Али, чем детская открытость Адриана.
Он отвёл взгляд в окно, в темнеющий напротив парк, снова сжимая челюсти. Никаких контактов. Никаких связей. И уж точно никаких девушек стёклами глазами, которые смотрят на него так, будто могут разглядеть трещины в броне.
Феликс старался сидеть так, чтобы оградить себя от общего веселья стеной молчания. Постепенно его острый, привыкшие искать слабые места взгляд начал улавливать детали, которые складывались в чёткую и очень раздражающую картину.
Он заметил, как взгляд Маринетт чаще всего находит Адриана. Это было ненавязчиво, а мягко почти нежно, словно проверяла, всё ли с ним в порядке. Когда Адриан рассказывал что-то, её глаза не отрывались от его лица, и в них светилось неподдельные восхищение, смешанные с затаенной нежностью. Это был взгляд, полный преданности.
И тут же Феликс с холодной ясностью увидел, как Адриан относится к этой преданности. Он был с девушкой мил и дружелюбен, участвовал в разговорах, но в его обращении не было и тени той и особое осознанности итого репета, которые читался в глазах Маринетт. Для Адриана она была просто милой, милой подругой, частью привыкшего привычного и уютного круга. Он мог в шутку ткнуть её в плечо, согласиться с идеей по поводу последних показов, посмеяться над историей из пекарни. Но это было ровно тоже отношении что и Але с Нино, только возможно, чуть менее игривое.
Маринетт протянул ему кусок от общего пирога, предложив попробовать новинку местного заведения. Адриан взял его с лёгкой, рассеянный улыбкой, поблагодарил и, даже не попробовав, тут же переключился на спор с Нина о музыке. Пирог так и остался лежать на краю его тарелки, совершенно забытый. Маринетт, стараясь этого не показать, чуть опустила плечи. Это движение разочарования, никто, кроме Феликса, вроде бы не заметил. Маринетт же будто растворялась для него в фоновом шуме собственной жизни.
Наблюдая за этой маленькой игрой, в Феликсе закипело что-то едкое. Но не сострадание – он презирал это чувство. Скорее, это было понимание. Вот она, это идеальное и солнечная жизнь его брата. Ему свалилась на голову обожании целые девушки. Тихой, красивой, смотрящего на него как герои литературного романа. И что он с этим делает? Отсутствующим киванием и забытым куском пирога принимает это как должное.
На душе стало отвратительно от этой несправедливости. Адриан имел всё: имя, дом, любовь родителей, преданность девушки. И даже этого он не видел и не ценил. А разбрасывался, как ребенок раскидывает игрушки, которых у него слишком много.
Феликс бросил быстрый взгляд на Маринетт. А она слушала Алю, Нино, но атмосфера вокруг нее как будто потускнела. Она была тем человеком, чьи чувства остаются незамеченными.
Ирония обжигала его изнутри. Он такой же изгой, бастард, живущий по чужим милостями. Сидел и видел то, чего не видел золотой мальчик, купающийся в лучах всеобщей любви. Феликс чувствовал странные, извращенные желания – встать и крикнуть Адриану прямо в лицо, что он слепой идиот, чтобы он обратил внимание на то, как на него смотрит Маринетт. Но он, конечно же, не сделал этого. Он лишь сильнее сжал остывшую чашку кофе в руках, чувства ярость и горечь,
Он поймал её взгляд ещё раз. На этот раз в её глазах промелькнула нечто вроде лёгкого смущения, будто она поймала себя на том, что слишком долго смотрит на Агреста. Она быстро улыбнулась Феликсу, слабой и извиняющейся улыбкой, прежде чем отвернуться.
И в этот момент он понял две вещи. Во-первых, Маринетт Дюпен-Чэн была не просто красиво. Она была уязвима своей любовью. А во-вторых, наблюдать, как его брат принимает её преданность как должные, было для него особой и изощрённой пыткой, напоминающий ему обо всём, чего он был лишен и как глупо другие растрачивали то, что имели.
***
Пока Аля смеялась с мальчишками над очередной шуткой, Маринетт позволила себе отстраниться от всеобщего веселья. Её взгляд почти невольно снова скользнул к тому, кто сидел как тень, отбрасываемая их светлой компании. На первый взгляд Феликс был просто замкнутым, а может быть и застенчивым. Он мог бы быть красивым, если бы не это ледяной выражение на лице. Но Маринетт всегда доверяла свои интуицией больше чем глазам, а интуиция сейчас била тревогу тихим, но настойчивым звоном. От него исходила та аура, что не видна глазу. Это было ощущение холодного сквозняка в тёплой комнате. Тень, падающее от предмета, от света, которого нету. Мари не могла это объяснить, но внутри был радар, помогающий чувствовать фальшь или скрытую грусть. Она чувствовала глубокую, застарелую тьму, похороненные под своими мнимого равнодушие. Когда он смотрел на них, а он смотрел редко, его взгляд был не просто отстраненным холодным. И это её пугало. Потому что Адриан был открыт всем сердцем. он видел Феликс человека, которого нужно увезти круг друзей. Маринетт ловила себя на том, что в разговоре с Феликсом, она чуть более осторожна и улыбается не так открыто. Она держит дистанцию, даже сидя за одним столом. Его глаза были цвета зимнего моря, бездонного и безжизненного. Феликс почти машинально делал глоток кофе, и выдвижение были лишены лишней энергией. Он не вписывался в привычной ей круг. Ничего не подозревающий Адриан, хлопнул Феликса по плечу, приглашаю его в разговор, и Маринетт невольно задержала дыхание. Она заметила, как мышцы на спине и плечах напряглись до каменной твёрдости на доли секунды, прежде чем с видимым усилием расслабиться. Маринетт хотелось верить в лучшее. Она хотела бы видеть Фелисе простого, трудного, но такого хорошего человека, которого в нём видел Адриан. Но внутренний голос, всегда предупреждающая об опасности ещё до появления акумы в прошлом, настойчиво твердил, что что-то здесь не так. Феликс, казалось, заметил эту перемену. Его взгляде на секунду мелькнула что-то. Он едва заметно кивнул ей и уставился снова в окно. Маринетт выдохнула, чувства странное облегчение от того, что контакт прерван. В душе она ощутила лёгкий укол вины за свою предвзятость. Осторожность не отпускала её никогда. Разговор плавно перетёк к планам на лето. Нина говорила о новой музыкальной студии, Аля - работе на местном телевидении. Маринетт скромно упомянула, что будет много работать в офисе. И тут Адриан, ожививший, повернулся к Феликсу. — Кстати, Феликс, — начал он непринуждённо, что раздражало, — у вас с Маринетт, можно так сказать, общие профессиональные интересы. Феликс медленно поднял глаза, встретив оживлённый взгляд. Внутренний он напрягся. — Отец рассказывал? Нет? – Адриан, не дождавшись ответа, продолжил. – Маринетт уже второй год работает стажером в “Агрест Компанейшен” в дизайнерском отделе отца. Она помогает с эскизами, подбором материалов. Она невероятно талантлива. Он с теплотой гордостью кивнул в сторону Маринетт, которая, поймав на себе его взгляд, сразу же покраснела и скромно опустила глаза в свою чашку какао. “Значит, стажер в доме Арестов. Это меняло… Многое”. — Да, — сдержанно подтвердила Маринетт, — для меня это большая честь. Мсье Агрест предоставляет уникальную возможность учиться мастерству у лучших. — Ты теперь будешь там часто бывать, — продолжил Адриан, обращаюсь к Феликсу. — Я же говорила отцу, что тебе нужно практическое применение твоим навыкам, раз уж ты здесь. И он согласился. Ты будешь помогать в IT-структуре и 3D-моделированием новых коллекций. Это же твой конёк. Значит, вы с Маринетт будете постоянно пересекаться в офисе. В своем плане Адриан видел идеальный способ ввести кузена в свою жизнь и дать ему точку опоры в новом городе. Для Феликса же эти слова прозвучали как приговор. С одной стороны, это был прямой доступ к Габриэлю. С другой же, значило быть под постоянным наблюдением не только ареста, но и его прислуги. Габриэль жаждая удержать его под контролем и извлечь пользу из его навыков, сам же вводил лису в курятник. Адриан хотел сделать приятное брату и сблизить с друзьями, при этом подкладывал его под ноги в виде девушки, чьи проницательность могла стать большой проблемой. Феликс почувствовал, как все внутри сжимается в тугой узел. Он встретился взглядом с Маринетт. На её лице читалось смесь с мужчине похвалы Адриана и настороженное вежливость. Она представляла последствия постоянного пересечения с Феликсом. — Да, — наконец произнёс Феликс, его голос прозвучал нарочито ровно. Он заставил себя кинуть Маринетт. — Я буду иметь это в виду. Очень рад, что буду пересекаться со знакомыми мне людьми. — Вот и отлично, — Адриан совершенно не уловил подтекста и радостно хлопнула ладонью по столу. — Видишь, как все складывается? У тебя сразу и работа по душе и приятная компания в офисе. Мари, ты же поможешь Феликсу освоиться? Сможешь показать всё? Маринетт на секунду замерла. И взгляд метался от сияющего Адрина к каменному Феликсу. Она чувствую себя поставленной в его ловушку таким наивным предложением. Отказать Адриану она не могла. Но сама мысль о том, что придётся стать гидом для угрюмова парня, вызвала у неё внутреннее сопротивление. — Конечно, Адриан, — наконец ответила она. — Если Феликсу понадобится помощь, я буду рада… чем-нибудь помочь. Впервые за этот вечер уголок Феликса дрогнул, отдалённые напоминаю улыбку. Маринетт боялась его. “Идеально, – подумал он с ледяным сарказмом. – Адриан дарит мне ключ и к цели и идеальные алиби”. Адриан же, довольные, что все устроил, снова погрузился в разговор с Нина, совершенно не подозревая, какие подводные камни только что подвинул своими лёгким заявлением.
