бойфренд как маньяк

Его повадки Территория Никогда не беспокоится, если ты поздно ходишь по району, где вы живёте. Нужно вернуться поздно? Без проблем, он только скинет оптимальный маршрут. Хочешь посидеть вечером в парке и посмотреть на звёзды с подружкой? Отлично, вот здесь по ночам продают отличные такояки. Знает каждый угол, каждую камеру, каждую тёмную подворотню. Но никогда не выходи за пределы «вашей территории». Остальные районы: «мусорка», «для чмошников», «беспонтовые». В прошлый раз вы поругались, когда ты задержалась в кафе с коллегами вне привычных мест. Он не разговаривал с тобой пол дня, поехал куда-то, а после вернулся расслабившись. Со взглядом от которого уже тебе не хотелось его ни о чем спрашивать. Спортзал Его дом. Определённо, он проводит там времени больше, чем это вообще возможно. Да, он отлично выглядит — рельефные мускулы, сила в каждом движении. Это сложно не любить. Но точно ли нужно провести шесть часов в пятницу в спортзале? И почему сумка вечно пахнет железом? Не потом после тренировки. Именно железом. Металлическим, резким. — Потому что в зале железо, господи. Беспокоишься о херне, я сам постираю, лучше иди ко мне. И он затаскивает тебя в душ, закидывая вещи в стиралку, чтобы ты забыла про чертову сумку. Машина Неприкосновенна. Ты не водишь её одна, даже не садишься в неё без него. По удивительному стечению обстоятельств она практически всегда идеально вымыта, когда ты оказываешься внутри. Новый освежитель каждую неделю. Иногда пахнет хлоркой. Кто вообще моет что-либо в наше время хлоркой? — Я забочусь о тебе. И о ней, конечно же, не ревнуй, дурашка. И он просто потреплет тебя по голове, не собираясь обсуждать этот вопрос ещё раз. Однажды ты нашла в бардачке чёрные перчатки. Он сказал, что для зимы. Драки Кацуки часто дерётся. Это очевидно, он не из простых людей. Но как это вечно случается в твоё отсутствие? Он невероятно умеет контролировать себя, стоит тебе оказаться рядом. Идеальный. Защитник. Любовник. Но бывает, вечерами приходит со сбитыми кулаками. Иногда — с царапинами на шее. Однажды — с разорванной майкой и синяком под рёбрами, от которого морщился неделю. И то будто от досады, чем от боли. Не утруждается особо пояснять, как так вышло. «Мудак попался не в то время не в том месте». Всегда мудаки. Всегда попадаются именно Кацуки.

***

Как ты узнаешь? Напряжённый день, напряжённые встречи. Всё бесило неимоверно, да ещё и этот мистер «я на тренировке» решил, что может не отвечать на телефон. «Бесит! Поеду прямо в спортзал, пусть валит со мной домой и кормит мороженым весь вечер, ууу». Было принято решение пешком добраться до его зала. Идти пришлось, конечно, через «вашу территорию». Знакомые улицы, знакомые кафе. А потом — подворотня, которая обычно бывала даже чистой. Образ Бакуго со вздымающейся спиной, напряжёнными плечами и хрипом, срывающимся с губ, вероятно, ещё очень долго будет стоять у тебя в голове. Ты увидела его со спины. Майка на теле натянулась от пота и крови. Чужой крови. Слишком много чужой крови. Но даже тяжёлое дыхание не заставило его пропустить твои лёгкие шажки за спиной. Он замер. Повернулся. — Чёрт, блять... Стоило ответить тебе, да, котёнок? Глаза горящие. Не красным — окровавленным. Он вполне мог сбить кулаки о зубы того парня, который производил последний вздох в своей жизни. На асфальте. Под ногами твоего парня. Кацуки увидел в твоих глазах ужас и фыркнул, расстроенно. Такой взгляд его ранил. Провёл рукой по жёстким волосам, оставляя около виска след крови. Сделал шаг в твою сторону. Ты отступила. — Послушай. Это... для нас, для тебя. Я не могу позволить тебе жить в мире, где эти... — жест с отвращением в сторону задыхающегося, — считают, что могут напасть на кого угодно, облапать или смотреть как на кусок мяса. Ты моя невеста, ты будешь... носить моего ребёнка. Всё должно быть идеально, а не... А ну-ка стой! Дослушай, дура! Он резко срывается за тобой, когда ты пытаешься бежать. Благо, хоть не кричишь. Инстинкт? Шок? Страх, что он сделает, если ты закричишь? Кацуки прижимает тебя к себе, а не к стене подворотни, скрывая массивным телом неприятное зрелище. От него пахнет потом с оттенком карамели и металлом крови. Знакомым металлом. — Отпусти меня! — Нет. Кисонька моя, а ну иди сюда. На меня смотри, ага, вот так. Ты не слабачка, чтобы не понимать, зачем я это делаю. Парень тут же приподнимает тебя, держа под бёдра. Ухмылка-улыбка становится хищной. Такой знакомой. Той самой, которую ты любишь. — Мы уже столько времени пытаемся... и когда получится, наша семья будет жить в лучшем районе в городе. Ты меня поняла, м? И он подаётся вперёд, захватывая твои губы в поцелуе. Глубоком, жарком. Сознание тут же отказывает, забиваясь ощущениями и привычной негой. Языком он вторгается в рот, напоминает о том, что тебе нравится. Крепкие руки сжимают талию и бедро, с силой. Такой какая исходит от адреналина. Кацуки одержим. Он любит тебя. И семья, дети, дом — для него это продолжение вашей любви. Которое он готов защищать уже сейчас. Агрессивно, вцепившись зубами в мир, в людей, во всех вокруг — если понадобится. За твоей спиной в подворотне перестаёт раздаваться хрип. Ты не оборачиваешься. Кацуки крепче прижимает твою голову к своему плечу. — Пойдём домой, котёнок. Расскажешь, что там твои мудаки начальники придумали в этот раз.