бойфренд как маньяк

С самого начала ты знала, за кого выходила замуж. Но у тебя была цель — не дать любимому мужчине скатиться во тьму. Впрочем, отобрать у него «работу» было бы просто невозможно. Кай с малолетства знал, кем станет, и стал — боссом якудза. Его работа незаконная и сама по себе не чистая. Неотъемлемая от вашей жизни, как плющ, приросший к дому.

***

Работа И всё же, с учётом всего, что ты знаешь, у Кая бывают тайны. Казалось бы, зачем? Ты приняла его таким, какой он есть, что ещё скрывать? Ты звонишь ему вечером своего выходного. — Работа. Нужно остаться. Не приеду сегодня. И любые вопросы отметаются важностью, криминальностью и прочими «но». Ты ощущаешь, что это ложь. Чисаки хороший лжец, но только не с тобой. Голос слишком ровный. Дыхание слишком контролируемое. Пауза перед ответом на секунду длиннее, чем обычно. Будто бы он считает, специально. В такие вечера он возвращается поздно. Очень поздно. Иногда — под утро. Волосы влажные после душа, одежда сменена на запасную из машины. Он целует тебя в лоб. Словно ребенка которого нужно успокоить, заверить — все в порядке. Мезофобия Его болезнь всегда была частью вашего быта. Поэтому дом убирают постоянно. Ты и ваша приёмная дочь — не касаетесь этого вопроса. Кай сам следит за расписанием уборок, персоналом, средствами, которые применяются. Единственное исключение среди людей и физических контактов — ты и Эри. Достаточно близкие, чтобы Кай снимал перчатки. Ваша спальня — достаточно идеальная, чтобы была снята и маска, и перчатки, и... зачастую всё остальное. Непреложные правила существуют уже несколько лет. И лишь недавно появились ошибки в его системе. Он приезжает взбудораженный. Скрывает, но срывает перчатки, ещё не доходя до спальни. Так же как и маску. Дыхание прерывистое и резкое. Руки дрожат, когда он обнимает тебя. Прижимает слишком сильно. Зарывается лицом в твои волосы и вдыхает, вдыхает, вдыхает — словно ты воздух после удушья. Или разряженный кислород. От чего ему так не хватает дыхания? Подарки Кай абсолютно не из тех людей, что делают что-то в порыве души. Все ваши свидания, цветы и личные моменты — расписаны в общем календаре, висящем в вашей комнате. И ты привыкла: он не удивляет, но исполняет идеально. Шоколад, который ты обожаешь. Цветы — по сезону и из списка твоих любимых видов. Но теперь происходят вспышки. Кай задерживается на работе, а курьер привозит домой ужин из твоего любимого ресторана. Вы не планировали, сегодня должен был готовить личный повар. Но теперь у тебя, помимо прочего, есть бутылка любимого вина, сыр и дорогущий виноград. Бессмысленно дорогущий. Звонок ничего не проясняет. — Я задерживаюсь, опять. Решил... утихомирить женскую душу. «Утихомирить женскую душу» — Кай никогда так не говорит. Он презирает подобные фразы. Называет их манипулятивными и глупыми. В такие дни его болезнь часто даёт сбой. Твой муж не из тех, кто позволил бы подобные совпадения. Кай Чисаки не верит в совпадения. Однажды приходит букет. Белые лилии. Твои любимые. Но в календаре нет никакой даты. Никакого повода. Открытка внутри: «Прости». Больше ничего.

***

Как ты узнаешь? Потому что ты не идиотка. Конечно, Хроно начнёт отговаривать тебя ехать в этот вечер в лабораторию в другой части города. Но в определённые моменты ты бываешь непреклонной. Надеваешь лучшее платье, берёшь такси и едешь. Телефон Хроно ты отдала Эри — в ближайшее время он до своего босса точно не дозвонится. Будет метаться между страхом расстроить его дочь и необходимостью предупредить Кая. Но судя по всему, даже стук твоих каблуков по бетонной лестнице вниз, в подвал, Кая не обеспокоил. Место... чистое. Не стерильное, но приемлемое. И он точно тебе лжёт, говоря о том, что занят документами. В кафельном подвале? Дверь в лабораторию не заперта — очередная небрежность, ему несвойственная. И вот ты входишь внутрь. В нос тут же бьёт запах. Металлический, ужасно металлический. Ком подступает к горлу, но и ты не из ромашек. — Чисаки? Комната хорошо освещена, и когда твои глаза привыкают к свету, ты видишь своего мужа полубоком. Чёрная рубашка, рукава закатаны до локтя. Чёрная медицинская маска на лице. Волосы разметались по лбу, едва покрытому испариной. Его золотые глаза тут же фокусируются на тебе. Зрачок расширен, но сужается, как только он понимает ситуацию. Глубокое дыхание прерывается. — Дорогая..? Голос холодный. Как у Кая из той европейской сказки. Твоя рука упирается в бедро, а вторая невольно зажимает рот, когда ты видишь стол перед своим мужем. Ты надела это платье чтобы ему было стыдно когда ты застанешь его за ложью такой прекрасное жене. Оказывается, это вообще не значительно. Кровь. Повсюду. Она даже стекает вниз по столу и каким-то чудом не касается идеальных туфель Кая. Слышится звук откладываемого в сторону металла. Скальпель. Это был скальпель. Разуму абсолютно не до этого — ты делаешь шаг назад. — Не нужно. Предупреждает он, понимая, что ты в любой момент можешь сорваться с места. Чисаки загораживает собой зрелище, но выбить из тебя увиденное — сложно. Ты не слабачка, нет, ты вышла замуж за якудза, но... что с ним, чёрт возьми, не так? — Какого хрена... — Не сквернословь. По привычке срывается с его губ, но он тут же одёргивает себя. Точно не время для того, чтобы учить манерам. Кай сдёргивает с себя маску. Лицо напряжённое. Губы сжаты. Он пытается контролировать ситуацию, но не может. Руки голые, без его привычных перчаток. Пальцы в крови. "Его это заземляет? Усмиряет мезофобию? Что за безумный бред" — проносится у тебя в голове. И ты отступаешь ещё назад. Каблук подкашивается, но Чисаки подхватывает тебя под локоть. Тут же получает хлёсткий удар по лицу. Губы мужчины сжимаются в тонкую полоску, но он поворачивается к тебе обратно. — Нет. Нет-нет-нет, не смотри на меня так. Мне... это было мне нужно, чтобы не сойти с ума, чтобы... сохранить то, что у нас есть. — Нужно что?! Людей резать?! Ты совсем ебанулся?! Пальцы сжимаются на локте сильнее, но не до боли. Он каким-то чудом контролирует себя, но через голые руки ощущается бешеный пульс Кая. Он совсем не тот холодный мальчик сейчас. — Послушай, я не хотел врать, я, я пытался загладить ситуацию... — Подарками?! Пиздец! Просто пиздец! Я... я не знаю, что я буду делать, да я видеть тебя не... Эти слова что-то переключают в нём. Он тут же смотрит на тебя ещё более цепко, с ужасом где-то на дне зрачка. — Что? Нет! Руки вцепляются в твое платье, тянут едва вниз, когда Кай падает перед тобой на колени. Прямо на грязный пол. Что-то где-то пачкается в крови, но он цепляется за тебя, словно ты последний свет в его жизни. — Прости меня! Я врал, чёрт возьми, врал, но я не... я всё расскажу! Не буду больше ничего скрывать! Отступить невозможно — он держит твои бёдра, вжимаясь лицом куда-то в пояс и талию. Тело дрожит лихорадочно. От нервов и мезофобии он дёргает рукой, шея краснеет от прилива крови и раздражения, но сейчас ему не до этого. — Пожалуйста... я сдержусь. Или если нет — я скажу, я всё буду тебе говорить. Не оставляй меня. Дорогая, грязи не будет, я обещаю, чёрт... Он ругается, и прежде чем ты успеваешь ответить, встаёт на ноги. Подхватывает тебя под руки и бёдра, не обращая внимания на то, как ты хлопаешь его по груди несколько болезненных раз. Золото глаз Кая впивается в тебя почти физически давяще. Он уносит тебя из лаборатории. — Пойдём, я докажу, что я готов на всё ради тебя. Ради прощения, я вымолю, вылижу, высеку... не важно. Это не важно, да? Его ноги уносят вас из подвала. На коленях остался кровавый густой след. На полу. На его брюках. Кай Чисаки, который никогда не позволял себе быть грязным, только что встал на колени в чужой крови. Ради тебя.