Глава 6. Бункер
5 февраля 2026 г., 20:43
Перемещение на новую базу было подобно военной операции, где любая ошибка могла стоить жизни.
Накануне Билл и Драко, вернувшись с последней разведки, получили от Ордена новую карту с выжженными краями.
— Это новый маршрут ПСов. Сейчас они прочесывают местности и идут в нашу сторону, рассматривая восток. Сейчас основной штаб перебрался на западную Англию. Нам отдан приказ отправляться к остальным.
Драко, стоя чуть поодаль, лишь кивал, скользя глазами по извилистым линиям троп и отмечая ключевые точки лагерей Пожирателей.
Утро дня Х началось еще в предрассветной синеве, когда еще птицы молчат.
Молли раздавала последние порции густой каши и заворачивала оставшиеся припасы провизии в ткань. Джинни с Невиллом складывали в расширенные магией сумки самое необходимое. Драко же отвечал за артефакт и лабораторию. Но с Гермионой же обошлись, как с самым хрупким грузом.
Миссис Уизли закутала ее в самый теплый плащ Малфоя, под которым не было заметно живота. Сама Грейнджер не понимала такой подготовки, когда их всего-то перенесет порт-ключ в нужное место, но Билл объяснил, что еще какое-то расстояние им нужно будет пройти пешком.
— Перемещаемся парами и с разницей в час. Мы с мамой отправимся сейчас, потом вы с Драко и замыкает шествие Невилл с Джинни. Адрес знают все, ключ — история с Клювокрылом. Гермиона, ни шага в сторону. Если что — Малфой тебя перенесет в безопасное место по запасным координатам. Остальные инструкции знают.
Гермиона искривилась, но кивнула, ощущая, как по спине пробегает холодок. Она встретилась взглядом с Биллом, осмотрела сосредоточенное лицо Джинни и напряженную фигуру Драко.
— Поняла, — тихо пробормотала она.
Билл схватили с миссис Уизли несколько мешков с вещами и вихрь порт-ключа скрутил их в аппарации. Малфой накинул сумку себе через плечо и достал из кармана небольшой спичечный коробок. Он крепко сжал его и обхватил Гермиону за предплечье. Перед перемещением, она заметила, как Джиневра ласково улыбается и слегка кивает. Они замерли в ожидании, и коробок вместе с ними растворился туманом.
Их выбросило на холодную землю, и она едва удержалась на ногах, ухватившись за ствол молодого дерева. Малфой приземлился рядом бесшумно, но на согнутых ногах. Он сразу же выпрямился и осмотрел небольшую опушку леса. Лучи солнца только начали золотить макушки сосен, в воздухе висел густой туман, скрывающий все дальше двадцати шагов.
Он резко развернул к себе Гермиону, пальцами обхватив ее за подбородок.
— Тошнит? Голова не кружится? Ничего не болит? — вопросы сыпались градом.
— Н-нет, — выдохнула она, все еще пытаясь отдышаться от аппарации. — Все нормально.
Драко отпустил ее также неожиданно, как и взял, удовлетворившись кратким ответом. Его внимание уже вернулось к лесу.
— Хорошо, слушай меня внимательно, — голос понизился до едва слышного шепота, а пальцем он указал вглубь чащи, где утренний туман был особенно густ. — Нам нужно пройти через лес до точки общего сбора. Тропы могут быть под наблюдением егерей, поэтому, мы пойдем напрямую, — он сделал паузу, чтобы убедиться, что она его понимает. Потом продолжил, и в ровном, лишенном эмоций голосе вдруг мелькнула усталая уступка. — Это самая близкая и безопасная точка, на которую мы могли рассчитывать. По остальным вариантам нужно идти дольше и дальше. Готова? — спросил Малфой и натянул капюшон. Его фигура стала размытой в тумане. — Держись рядом и старайся не отставать. Мы можем сделать пару остановок, но не слишком часто. И запомни… если я говорю «вниз», опускайся, не раздумывая. Это понятно?
Гермиона кивнула, сглотнув комок в горле. Драко уже развернулся и шагнул в пелену леса. Она сразу же последовала за ним, ступая по его следам, чувствуя, как холодная роса пробирается с травы сквозь ткань брюк. Его крепкая спина была единственным ориентиром впереди.
Шли они молча. Драко то появлялся, то растворялся в рваных клочьях лес. Он часто останавливался, замирая на месте и поджидая ее, пока Гермиона не натыкалась на его спину. Каждые полчаса он незаметным движением заставлял ее замереть и скрыться за ближайшим широким деревом, пока сам вглядывался в серую мглу позади. Малфой прислушивался к лесу. К каждому щелчку ветки, внезапно оборвавшемуся птичьему вскрику, или, к далекому гулу, который вполне мог быть ветром или чем-то иным.
В таких условиях три километра показались вечностью. Ноги Гермионы гудели, спина ныла, но страх был сильнее усталости. И когда сквозь стволы деревьев показался мерцающий свет, Драко еще раз подал ей знак остановится, а сам скрылся впереди. Когда он вернулся, его лицо было немного менее напряженным.
— Все чисто, пошли.
Они вышли на небольшую, скрытую со всех сторон полянку. В ее центре, на замшелом валуне, сидел Невилл. Он сразу вскочил, заметив их, и на его лице появилось глубокое облегчение.
— Живые, — пробормотал он. И честно говоря, это было лучше любых других приветствий. — Все нормально?
— Пока да, — отозвался Малфой. — А где остальные?
— Уже отбыли, — кивнул Лонгботтом на запад.
— Хорошо, — Драко выдохнул. — Пора переноситься. Готова?
Гермиона кивнула, стараясь не думать, как сжался желудок при одной только мысли об очередной телепортации. Невилл уверенно стоял на ногах, крепко сжимая палочку.
— Держимся друг за друга, — приказал Малфой, протягивая руку. Пальцы привычно обхватили запястье Грейнджер, а Невилл крепко взял ее за другую руку, создавая живое кольцо. — И не отпускать. Порт-ключ сработает через три… — он сделал глубокий вдох, а палочка описала в воздухе сложную траекторию, активировав старую ложку. — Два… Один..
Мир снова вспыхнул, сжался и взорвался. Но на этот раз падение в туннель пространства было не коротким рывком, а мучительным падением сквозь искаженную реальность. Давило на уши, внутренности скучивало, свет то мерк, то вспыхивал ослепительными способами. Гермиона вцепилась в мужские руки из последних сил. Она лишь смутно ощущала ледяную хватку Малфоя и надежную руку Невилла.
Казалось, что сознание вот-вот и погаснет, как падение прекратилось. Они рухнули на брусчатку мрачной лондонской площади, в густую тьму. Воздух почему-то пах соленым ветром, морским бризом и далеким дымком. Перед ними возвышалось фасад грязного здания, зажатого между двумя другими.
10, 11, 13…
Медленно из воздуха проступили черные стены и тусклая дверь с молотком в виде змеи.
Площадь Гриммо, 12.
Дверь распахнулась еще до того, как они к ней успели подойти. В проеме, залитом светом из прихожей, их встречала высокая женщина с волнистыми черными волосами, так напоминавшей Гермиона ночной кошмар. Она пошатнулась от испуга, но наткнулась на крепкую грудь Драко.
— Тише, — шепнул он ей на ухо, едва слышно. — Это Андромеда.
За ее ногой прятался маленький мальчик с голубыми глазами.
— Не стойте, входите быстрее, — голос был низким и властным, но глаза были добрыми.
Они прошмыгнули внутрь. Мрачный дом скрывал внутри огромную организацию, наполненную жизнью. Гул голосов, запах горячей еды, воска, лекарственных трав и пыли ударил в лица. На Гермиону все обрушилось сразу.
— Гермиона, как я рада вас видеть! — воскликнул дрожащий голос профессора Макгонагалл. Она пробиралась через узкие коридоры к своим студентам. Волосы как всегда были заколоты, привычная шляпа отсутствовала, а в глазах блестели слезы. — Слава Мерлину, вы все добрались.
Они прошли в гигантских размеров гостиную. В комнате рядом с прихожей застыл Хагрид, рыдая в свою бороду. Симус Финниган что-то радостно им воскрикнул, рядом с ним сидела не слишком довольная Лаванда Браун с шрамом на все лицо. В проеме мелькнуло усталое лицо Анджелины Джонсон, сверху по лестнице сбегали Флер Уизли, чьи платиновые волосы были заплетены в идеальную французскую косу, а за ней следовала маленькая Габриэль, выглядевшая лет на десять старше своих лет. Грозный Кингсли Бруствер стоял у стены, скрестив руки на груди. Заметно похудевший профессор Слизнорт капал какое-то зелье на ложку и подносил ко рту Лаванды.
Водоворот лиц, голосов, всех тех, кто выжил.
Драко отошел от нее в сторону к тенистой стене, туда, где висел портрет истеричной Вальбурги Блэк, теперь завешанный черной тканью. Как только они вошли, его рука сама собой отпустила запястье Гермионы. Взгляд Макгонагалл и Хагрида на него был тяжелым, полным глубочайшего недоверия.
Как Грейнджер поняла от Билла, Нарцисса Малфой оставила дом на площади Гриммо Дамблдору, чтобы штаб-квартира Ордена Фе никса продолжал существовать в своем привычном месте. Присутствие Драко было очевидно неловким и не приятным для Сопротивления, но, увы, необходимым.
Молли прорвалась через толпу интересующихся к Гермиона, обняла ее, а затем обвела всех властным взглядом.
— Хватит! Дайте девочке вздохнуть. Ей отдых нужен, а не задыхаться в этой толпе! — на секунду ее голос призвал всех к порядку.
Гермиона позволила себя ответи в глубь дома, в отведенную ей отдельную комнату. В последний момент она обернулась. Ее взгляд нашел Драко, в его глазах отражался мерцающий свет люстры. И сама мысль, что он рядом, успокаивала душу.
***
Постепенно Гермиона втягивалась и в рутину этого штаба. В основном помогая мадам Помфри сортировать травы, собранные Невиллом составляла каталог скудной библиотеки дома Блэков на предмет полезной информации, и иногда, под строгим присмотром, участвовала в расшифровке перехваченных сообщений. Дальше порога дома ее не пускали и не посвещали в планы вылазок. Но все равно, в тылу, ее ум стал нужен. Её постоянно окружали заботой. Молли, чьи глаза всё чаще отдыхали на округлившемся животе Гермионы с невысказанной тревогой. Профессор МакГонагалл, которая как-то раз, оставшись с ней наедине, положила на стол перед ней тонкий фолиант по древней защитной магии для новорождённых, сказав только: «На всякий случай, мисс Грейнджер». Даже Джинни, обычно резкая и прямая, стала с ней мягче. Именно Джинни, сидя с ней однажды вечером в маленькой гостиной, заговорила о том, о чём все молчали. — Он знает, что ты жива, — тихо сказала она, глядя на огонь в камине. — Мы смогли передать сообщение через галеон. Гермиона молчала, сжимая в руках кружку с чаем. — Он вернётся, — Джинни повернулась к ней, и в её глазах горела убеждённость. — Через пару дней, максимум. Его группа завершает разведку на севере. Рон уже в пути. — Она сделала паузу, её взгляд опустился на руки Гермионы. — Он знает, что ты здесь. Но… о другом мы не сообщали. Не по таким каналам. Лучше… лучше чтобы он увидел всё сам. Грейнджер лишь кивнула. Поблагодарить было невозможно. В её груди бушевало странное чувство вины за то новое, что она приносит в этот хаос. Прошло еще три дня. Однажды утром Гермиона вышла из своей комнаты наверх, в маленькую ванную на ее этаже. Она была погружена в свои мысли, которые смешивались с постоянным подспудным страхом. И уже возвращалась обратно по тёмному коридору, когда в дальнем его конце, у лестницы, распахнулась дверь. Холодный утренний воздух с улицы, запах дождя и дыма ворвался в дом вместе с фигурой в промокшем, потрёпанном плаще. Он был высокий, широкоплечий, с взъерошенными рыжими волосами, на которых блестели капли. Он с силой тряхнул головой, скидывая капюшон, и в полумраке коридора их взгляды встретились. Рон. Он замер на месте, его лицо, усталое и осунувшееся, исказилось смесью неверия, шока и такой яростной, животной радости, что у Гермионы перехватило дыхание. Он не сказал ни слова, а просто рванул вперёд, преодолевая расстояние длинными шагами. — Гермиона! — его голос сорвался на сдавленный крик. Он налетел на нее, почти сбив с ног, и мощные руки обхватили её, прижимая к груди с силой, от которой хрустнули кости. Он дрожал, его лицо уткнулось ей в шею, и он что-то бормотал, захлёбываясь: — Боже… жива… я думал… думал… Она обняла его в ответ, вцепившись пальцами в мокрую ткань его плаща, чувствуя знакомый запах. На секунду весь кошмар отступил. Рон отстранился, не отпуская её плеч, чтобы рассмотреть её лицо, его взгляд, сияющий от слёз и радости, скользнул вниз — проверить, цела ли она вся. Он замер, а всё его тело напряглось. Радость на его лице сменилась леденящим недоумением. Его глаза прилипли к тому месту, где её свободная, домашняя кофта, мягко облегая фигуру, теперь уже совершенно однозначно вырисовывала небольшой, но явный, округлый изгиб. Его руки медленно, будто против их воли, разжали её плечи и опустились. Одна из них повисла в воздухе, а потом, почти невероятно медленно, потянулась вперёд, чтобы коснуться, проверить, не мираж ли это. Он молча смотрел на её живот, а потом перевёл взгляд на её лицо, и в его глазах читалась целая буря для которых не было слов. В коридоре повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Рона. — Это… — его голос сорвался, стал незнакомым. Он резко отступил назад, создавая дистанцию. — Это что? — Рон, — тихо начала Гермиона, пока руки сомкнулись в защитном жесте на животе. — Нет… — выдохнул он с животным отчаянием. — О, Мерлин, нет, Гермиона… Они… они… — Рон не смог договорить. Его лицо исказилось гримасой такой боли и вины, что ее сердце сжалось. — Это моя вина… Мы ушли и бросили тебя там. Я… я говорил Гарри, что нам нужно вернуться за тобой и вытащить… Я… — он ударил себя кулаком по груди и сдавленно зарычал. — Я ничего не сделал! — Рональд, нет, — попыталась она перебить его, но он не слышал. — Теперь это… внутри тебя… — прошипел Рон, и в голосе мелькнула ненависть на всех. — Почему никто ничего не делает? Это нельзя так оставлять! — Рон, услышь меня! Это твой ребенок. Он яростно затряс головой. — Нет. Нет, нет, нет, это не так. Не может быть, — казалось, что он ищет объяснение, лишь бы не принимать правду. — Да даже если… даже если это так, — голос стал еще тише. — Это же ничего не меняет. Неужели ты не понимаешь? Это не ребенок. Мы же переспали тогда от отчаяния. Мы не были уверены, что завтрашний день придет, а мы останемся живыми. От него нужно как-то избавиться, пока еще не поздно. Я спрошу у мамы, может быть поможет мадам Помфри… То, что внутри тебя — ошибка! — Замолчи, — Рон на мгновение опешил. — Ты больше никогда не произнесешь этих слов снова. — Гермиона, ты не понимаешь… — начал он, но девушка перебила его, сделав шаг вперед. Уизли же инстинктивно отступил к стене. — Как раз таки я понимаю все. Я понимаю, где я провела эти месяцы и понимаю, что они там со мной делали. Я вспоминаю об этом каждый день и каждую ночь, — ее голос дрогнул. — И я понимаю, что это, — она резко положила обе ладони на живот, — это не имеет к тому ни-че-го. Это произошло до. Это произошло, когда мы с тобой были близки. И этот ребенок не виноват в том, что случилось потом. Он никак не виноват в твоем чувстве вины и в моих страхах. Он просто есть. Ты правда предлагаешь убить нашего ребенка только из-за того, что тебе слишком тяжело смириться с новой реальностью? — Мне тяжело? — его лицо побагровело. — Ты думаешь, что мне будет легко смотреть и растить его, зная, что тогда ты дала мне из жалости? — Так защити меня теперь! — воскликнула она, пока слезы текли по щекам. — Раз не тогда, так сейчас! Не предлагай мне убийство как выход. Найди в себе силы стать отцом, а не трусом. Ты просто хочешь стереть свою вину. Гермиона тяжело дышала, глядя на Уизли. Он опустил руки и уставился в пол. — Я не сделаю этого, Рональд, — уверенно заявила она уже спокойнее. — Я никому не позволю даже тронуть меня с такой мыслью. И если ты… если ты не можешь принять этого, то это твой выбор. Но я свое решение уже приняла. Этот ребенок будет жить, и я буду растить одна, если придется. — Ну конечно! — вырвался у его громкий крик. — Конечно, ты все решила! Умная Гермиона Грейнджер всегда знает, как лучше. Ну что ж, прекрасно. Расти своего ребенка одна. Расти воспоминания об ужасном. А когда ты поймешь, какая это ошибка, когда этот… это станет тебе в тягость, не смей ко мне приходить. А ты еще приползешь ко мне на коленях просить о помощи. Ты сама сделала свой выбор. Он тяжело дышал, лицо было искажено злостью. — Может, для тебя это не такой уж и сложный выбор, а? — прошипел язвительно Рональд, и в его голосе зазвучала подлая нотка. —Я наслышан, какие подвиги успел совершить наш благородный спаситель Малфой. Как он спас тебя и заботился неделями в своем домишке. Очень трогательная история. — Уизли сделал шаг вперед и навис над ней. — Так что? Скажи-ка мне, Гермиона. Пока ты размышляла о судьбе этого ребенка, успела с ним тоже переспать? Он позаботился о тебе… достаточно близко? Звонкая пощечина прервала поток бранных слов Рона. — Твои подозрения, такое же жалкое и трусливое оправдание, как и желание избавиться от проблемы. Так же легче, правда? Сделать из меня шлюху, а из Малфоя — совратителя, чтобы закрыть этим собственную беспомощность и не брать ответственность? — она сделала паузу, дав мужчине осмыслить каждое слово. — Даже если что-то бы и было, то это не дает тебе права говорить со мной в таком тоне. — Гермиона отвернулась от него. Больше не было желания смотреть на его отвратительное лицо. — Мой выбор остается в силе и ничего его не изменит. Прости, что потратила твое драгоценное время. Грейнджер развернулась и отправилась прочь от него. Шаги по скрипучим половицам были быстрыми и уверенными, пока она не свернула за угол. Только тогда ноги начали подкашиваться, а в глазах застыли горячие слезы. Она почти перешла на бег, не видя ничего перед собой. И почти наткнулась на Малфоя. Драко стоял у высокого окна с потемневшими от времени фресками, куря тонкую самокрутку. Дым кольцами устремлялся высоко к потолку и таял в холодном воздухе. Он услышал приближающиеся шаги и повернул голову. Их взгляды встретились на секунду, но Гермиона не остановилась и прошла мимо, не в силах вынести сейчас еще одного сочувствующего взгляда. Ворвавшись в свою комнату, она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сдавленный рык вырвался из ее горла, и слезы, наконец, хлынули. Кое-как она добралась до кровати и рухнула на бок, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить свои рыдания. Весь их разговор с Роном обрушился на нее с новой силой. Гермиона не услышала, как тихо открылась дверь. Не было слышно шагов, лишь скрип половиц почти рядом с кроватью. Она резко перевернулась, откидывая мокрые волосы с лица, ожидая увидеть Молли или Джинни, но в полумраке комнаты, освещенной лишь полоской света из-под двери, стоял Драко. Он молча смотрел на нее, засунув руки в карманы брюк. — Полагаю, — произнес он низким голосом, — что в планы Уизли пока не входит увеличение демографии страны. Как ты думаешь, это временно или можно выдыхать? — Не смешно, — прошипела Гермиона и утерла щеки рукавом. — В моих намерения и не входило смешить, — Драко сделал шаг вперед, приближаясь к кровати. — Реакция Уизелла предсказуема, очень… по-свински. — Он бросил взгляд на дверь, где внизу Рональд усиленно и громко верещал о разговоре. — Но вопрос в том, — продолжил он, возвращая взгляд к Гермиона, — что ты планируешь теперь делать дальше. Очевидно, что его мнение тебя не остановит, но вот его присутствие приятного не добавит. — Он мне ничего не сделает. — А все ли здесь будут на твоей стороне? — перебил Малфой с ледяной насмешкой. — Не слишком обольщайся, Грейнджер. Все тут на стороне выживания. Твой рыцарь в сияющих доспехах, — он кивнул в сторону двери, — только что доказал, что сплоченность для него менее важна, чем его уязвленное эго. Гермиона ничего не ответила, а молча отвернулась к стене, подавив новый ком в горле. Тихий, сдавленный всхлип вырвался у нее, а за ним — еще один. Она снова зарылась лицом в подушку, пока слезы текли от абсолютной беспомощности. Тело содрогалось от беззвучных рыданий. Она ощутила, как матрас слегка поддался под новым весом. Легкая ладонь опустилась на спину, между лопаток. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ее прерывистым дыханием. — Перестань, — голос Драко прозвучал прямо над ней. — Ты не одна с этим осталась, — Гермиона замерла, прислушиваясь к его осторожным словам. — Я здесь с тобой, — он сделал паузу, а пальцы чуть сжали кардиган. — И пока это так… я на твоей стороне. В вопросе ребенка. Не смотря ни на что, я тебя поддержу.***
Гермиона старательно избегала Рона после их разговора, а он не особо и хотел проводить больше времени под одной крышей с ней и Малфоем. Иногда, она ловила на себе его взгляд, наполненный злобой, когда ему казалось, что этого никто не видит. Ее собственное отношение к нему изменилось по щелчку. Как будто кто-то переключил тумблер с чувствами. Напряжение витало в воздухе, такое густое и невысказанное. В один вечер, во время ужина в гостиной, где между приемом пищи обсуждались поставки провизии, оно наконец, вырвалось наружу. Кингсли Бруствер, став с поражением Ордена еще более серьезным, чем раньше, поднял руку, прервав глупые споры о картофеле. — Есть еще один вопрос, который требует ясности, — сказал он, и его тяжелый взгляд упал на Гермиону, сидевшую чуть дальше ото всех, в углу с вязанием. — Для нашей безопасности, Ордену и членам нового Сопротивления, хотелось бы, чтобы все были в курсе ситуации. В комнате стало тихо и все взгляды обратились к Гермионы. Она же почувствовала, как кровь отливает от лица. — Мисс Грейнджер, — продолжил официально Кингсли с вежливым тоном. — Все мы знаем и понимаем, через что вам пришлось пройти. Но Сопротивлению нужно знать, кто является отцом ребенка. Если существует вероятность, что это кто-то из Пожирателей, или кто-то, чьи мотивы неясны, то это создает угрозу. Если о ребенке станет известно, то он может стать инструментом, а мы — мишенью. Мы обязательно должны учитывать это в планах нашей безопасности. Гермиона замерла. Язык словно прилип к небу. Мысли роились в голове. Она знала, что нужно сказать правду. Но что, если он публично отвергнет это? Назовет ложью? Да и стоит ли это того, после всех его отвратительных слов? Она открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Грейнджер посмотрела на Рона, что сидел, уставившись в пол. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. — Ну же, Гермиона, — тихо постаралась подбодрить ее мадам Помфри, но в голосе звучала тревога. — Мой это ребенок, — произнес четкий голос. Все резко повернули голову в сторону двери. В проеме, облокотившись на косяк, с скрещенными руками на груди, стоял Малфой. Присутствующие переключили внимание на него. Должно быть, он или проходил мимо, либо стоял в коридоре и слышал все. Он не вошел внутрь, продолжал стоять. В комнате повисла шокированное молчание. У кого-то вырвался сдавленный вздох. Рон резко поднял голову и его лицо исказилось от непонимания и новой порции еще более горькой ярости. Джинни замерла с широко распахнутыми глазами. — Все вопросы улажены? Тогда, с вашего позволения, я уведу Гермиону отсюда, — Драко не стал никому ничего объяснять. Кивнул Грейнджер и скрылся в коридоре. Ноги были ватными. Она чувствовала на спине десятки взглядов, сильнее всего ощущался жгучий взгляд Рона. Малфой не сказал ни слова, твердая рука на плече заслоняла ее от всего мира. И что это значит?
