Позывной "Эрида"

Дверь внизу открылась с громких, почти оглушительным звуком, заставившим ее почти подпрыгнуть на месте от испуга. Дыхание было судорожным и прерывистым. Взгляд то и дело метался к распахнутому окну, в надежде, что Эдгар вместе с помощью подоспеет вовремя.

***

Порт-ключ перенес Панси Паркинсон в дождливый Лондон сразу после прихода Темного Лорда к власти окончательно. Раньше она гордо ступала по коридорам Хогвартса, демонстрируя свой статус и положение. Аристократка до кончиков пальцев, наследница древнего рода, знающая себе цену. Но сейчас она возвращалась тихо, почти украдкой, по приказу Волан-де-Морта — все отпрыски Пожирателей смерти должны были вернутся на родину и присягнуть на верность новому правителю. Тех, кто посмеет ослушаться, ждала казнь. Лорд не собирался прощать никому даже малый намек на предательство. Еще в мае отец отправил дочь во Францию. К сестре ее покойной матери — женщине, которая на удивление, любила племянницу всей душой и без вопросов скрыла Панси от ужасов войны. Амели была полной противоположностью своей сестры Эмили — она не зацикливалась на чистоте крови и не относилась к магглам с отвращением. Ее отношения с семьей Паркинсон были напряженными и держались на тонкой нити. Они были слишком разными и чужими друг другу. Вариант отправить дочь к кому-то на постоянное жительство был для Питера Паркинсона прекрасным. Он даже не скрывал облегчения, когда активировал порт-ключ, чтобы тот унес Панси прочь из поместья. «Побудешь там, пока в Лондоне все не утихнет», — бросил он в тот вечер, даже не взглянув на нее. — «Или навсегда», — добавил он едва слышно. Девушке прекрасно жилось у любимой родственницы. Вдалеке от войны, смертей, криков и крови, от бесконечных собраний Пожирателей, где отец вечно пытался доказать змееподобному свою преданность, унижаясь. Во Франции были только старинные книги, пироги, музыка в тихие вечера у горящего камина. Впервые в жизни Панси чувствовала, что может быть счастливой. Она больше не боялась, что кто-то из-за спины ударит сильнее, ей больше было не нужно притворяться и доказывать свое право на существование. Тетя принимала ее такой, какая та есть. Амели редко задавала вопросы о матери, пытаясь скрыть душевную тоску по покойной сестре. Эмили не стало, когда Панси поступила на первый курс Хогвартса. Что послужило причиной такого раннего и стремительного ухода, девушка не знала. Лишь горько плакала по ночам, чтобы отец не услышал. Конечно, она догадывалась, что причиной тому стал отец. Мама просто не выдержала тирании и деспотизма супруга. Не смогла продолжать жить в золотой клетке, где каждый вздох нужно было заслужить. Панси поклялась себе, что никогда не повторит ее судьбу. В школе ее верным плечом был Драко Малфой. Девушка даже надеялась, что в будущем именно он станет ее супругом. Тогда она бы точно не повторила судьбу своей матери. Перспектива выйти замуж за кого-то похожего на отца пугала до безумия. При всех своих недостатках, семья Малфоев никогда не поднимала руки на своих женщин. Каким бы расчетливым не был Люциус — свою жену он любил. Однако с годами она поняла, что ее совсем не влечет к наследнику Малфоев. Она любила его всем сердцем, но только как друга. И парень отвечал ей тем же.  Между ними никогда не было страсти и огня, который бросает в объятия друг друга. Была теплая поддержка и защита. Вроде бы как ему в невесты ставили маленькую Асторию Гринграсс, а ей — Теодора Нотта. Чистокровные браки и удобные союзы так и ждали, когда наследники достигнут нужных возрастов для заключения союзов. Панси не возражала разделить жизнь с Ноттом. Тео был хорошим юношей — тихим, умным, без склонностей к садизму и жестокости. Печалило, что она не испытает с ним бабочек в животе, но, возможно, в будущем она могла бы быть с ним счастливой. Или хотя бы не несчастной. Война смешала все надежды. В канун отправления во Францию к ней явился «убитый» Драко, который плача и надрываясь раскрыл перед ней всю душу. Тогда-то Панси и узнала, как обстоят дела в той стороне, к которой ее никогда не подпускал отец. Власть вот вот должна была сменить флаги, а вокруг трона Волан-де-Морта обвиться змея. Нарцисса пала, как герой, как мать, защищавшая свое единственное дитя. Однако Темный Лорд никогда бы не простил Малфоям такое предательство. Поступок Цисси бросал тень на всю ее семью. Драко в ту ночь крепко сжимал ледяными руками пальцы Панси, делясь своим планом. Он предлагал ей сбежать с ним, но перспектива податься в бега, когда в спокойной Франции ее уже ожидают, была глупой. Девушка наоборот, звала друга с собой, но он был непреклонен. У него оставалось какое-то дело. Позже он вышел с Паркинсон на связь и поделился своей новой жизнью, рассказав, как вытащил Грейнджер в ночь Темной Победы из мэнора и как подался с ней в бега. О его связях с Орденом девушка была в курсе, так что это не стало для нее удивлением. Она единственная знала о его работе на Орден, знала, как сильно он рискует каждый день. Однако слова, что он стал названным отцом, поразили Панси. Он делился с ней о Скорпиусе и девушке очень хотелось однажды посмотреть на ребенка, поразившее сурового Драко в самое сердце. Она не говорила ему, как ночами просыпается от криков и боится каждого шороха за дверью. Отец как-то подозрительно посматривал на дочь после ее прибытия и были причины. Темный Лорд собрал всех наследников чистокровных волшебников. Среди толпы юношей и девушек, Панси не увидела Драко, но рядом с ней стояли и Теодор, и Блейз Забини и даже сестры Гринграсс. Всех было не сосчитать — многие перешли со стороны Ордена на победившую. Юнцов стали отправлять на несложные задания, как падальщиков, отправляли на зачистки — убирать трупы после бойни. Их заставляли смотреть на пытки низших каст, в которые теперь попадал даже чистокровный, решившись встать поперек воли Лорда. Панси многое слышала от отца, считавшего, что не нужно стеснятся и скрывать что-то от дочери. Мистер Паркинсон никогда не относился к ней всерьез, а было зря. Достаточно много важной информации о планах и наступлениях Пожирателей, Панси через Драко передавала в Орден. Не сговариваясь, она стала их шпионом в логове врагов. ПСы пытались выявить источник слития информации и ресурсов, но никто из них даже не мог подумать на хрупкую восемнадцатилетнюю девушку, вечно сидящую в своем поместье. Последнее не нравилось Питеру Паркинсону. Засидевшаяся на шее дочь была для него балластом, который хотелось поскорее сбросить и вздохнуть с облегчением. Слишком долго он носил на себе этот груз. В один вечер к ней в комнату аппарировала эльфийка, протягивая дрожащими пальцами новое платье. — Х-хозяин велел Илли отдать это мисс. М-мисс должна это надеть и спустится в кабинет х-хозяина. — У отца гости? — Илли не знает. Илли только выполняет приказ. Панси непонимающе приняла чересчур откровенное платье и все же спустилась в нем к отцу. Даже для нее, любительницы вечеринок в прошлом. Слишком взрослым. Слишком… вызывающим. Красный холодный атлас обтягивал все ее достоинства, подчеркивая каждый изгиб. Слишком глубокий вырез в зоне декольте не подразумевал носки нижнего белья и едва удерживал ее груди. А от каждого шага короткое коктейльное платье очень сильно задиралось, демонстрируя почти все, что должно было оставаться скрытым. Стоя у кабинета отца, Панси чувствовала, как по спине ползет холодок. Она в очередной раз попыталась одернуть подол, но ткань тут же задиралась снова. Она осторожно постучала. — Войдите. Паркинсон толкнула дверь и вошла внутрь. В кабинете горел камин, отбрасывая мрачные тени на голые стены. Напротив, в двух креслах сидел Питер и еще один мужчина, которого она прежде не видела. — А вот и моя дочь, — отец поднялся, жестом приглашая девушку подойти к ним ближе. — Панси, у нас гость. Ты же знаешь Корбана? Мужчина в кресле медленно повернул голову и Панси увидела его лицо. Корбан Яксли был правой рукой Темного Лорда и регулярно присутствовал на собраниях. Он был стар. Лет пятьдесят, а может, и все шестьдесят — точно сказать было трудно. Его лицо было усыпано глубокими морщинами, и больше напоминало Панси потрескавшуюся маску. Густая седина тронула волосы, оставляя на макушке заметные проплешины. Желтые глаза, с красными прожилками, смотрели на девушку с плотоядным интересом, а тонкие губы кривились в неком подобии улыбки, демонстрируя кривые и пожелтевшие зубы. Он был не просто стар. Он был именно уродлив. От пристального внимания стало не по себе. О нем ходило много слухов, но ни одного из них не было положительного. Яксли слыл безжалостным ублюдком и ненавистником всех. Рядом с ним ее отец был божьим одуванчиком. — Рад познакомиться с вами лично, мисс, — сказал он низким голосом. — Ваш отец много о вас рассказывал. Она ощутила, как пол уходит из-под ног. Зарождающееся в горле понимание ситуации встало комом. Ей очень хотелось думать, что она просто ошибается и неправильно истолковала происходящее. — Присаживайтесь, — бросил Корбан, указывая на стул напротив себя. — Нам есть, что обсудить. Панси села, чувствуя, как короткая юбка задирается все выше, пока холодный воздух касается бедер. Она скрестила ноги, одергивая подол, и подняла глаза на отца. — Корбан был удостоен чести стать новым Министром Магии, дорогая, — сказал отец с огромной улыбкой. — Поздравляю, мистер Яксли, — тихо проговорила она. — Ну зачем же так официально, — махнул рукой Яксли и откинулся в кресле. — Можно просто Корбан. Ваш отец, — он плеснул себе огневиски из стоящего на журнальном столике графина, — предложил мне интересную сделку. Он считает, что наш брак укрепит положение обеих семей. Признаться, увидев вас, я понимаю, что от такого предложения не могу отказаться. Отец пронзительно засмеялся, а Панси похолодела. — Брак? С вами? — она приложила все свои усилия, чтобы голос звучал ровно и не выдал накатывающуюся истерику. — А почему нет? — он рассматривал девушку поверх бокала. — Я один из самых влиятельных людей в стране. Как отметил ваш батюшка, новый министр магии. Ты, — Яксли перешел на «ты», разрушая вмиг всю грань между ними, — наследница древнего чистокровного рода. К тому же, молода и невинна, — он хмыкнул, а отец рядом удовлетворительно хрюкнул. — Что может быть лучше такого союза? — Я… польщена, — выдавила Панси из себя, пока тошнота подступала к горлу. — Но еще не думала о замужестве. Я только вернулась из Франции и мне нужно время, чтобы… — Ты верно отметил, Корбан, — перебил ее грубо отец, подаваясь вперед и опуская ладонь на ее колено. — Она молода и наивна, не ведает, какое шикарное предложение мы ей делаем. А какие перспективы перед нами откроет этот брак! — Время, — хмыкнул Яксли. — Ваш батюшка не вечен, моя дорогая. Кто знает, что с ним случится завтра. И вы останетесь совсем одна и без крепкого мужского плеча. Не только Панси, но и ее отец распознали легкую угрозу в словах Корбана. — Дружище, — начал Питер. — Ваше согласие особо и не требуется. За вас уже ответил ваш батюшка. Нам хватит месяца, чтобы подготовиться к свадьбе, Питер? — спросил он у ее отца. — Да-да, разумеется! Они встали и пожали друг другу руки, пока Панси не могла даже пошевелиться. Яксли кивнул ее отцу, даже не удостоив девушку взглядом, и покинул кабинет, оставив за собой тяжелый, давящий аромат одеколона. Шаги отца раздались слишком близко. — Ты станешь женой Корбана через месяц. Это не обсуждается. Она подняла голову, посмотрев в пустые глаза. — Как мама когда-то вышла за тебя? Питер ничего не ответил. Он отвернулся от нее к окну, где уже начинала сгущаться ночь. Панси поднялась, и на негнущихся ногах вышла из кабинета, ступая по пустому коридору. Она не чувствовала ни холода, ни стыда от своего внешнего вида. В голосе билась только одна мысль: «Прости, мама, — подумала про себя она, — но, кажется, я повторю твою судьбу». Золотая клетка грозилась захлопнуться за ней навсегда. Что-то нужно было делать. Был только один человек, который мог бы ей помочь. Драко. В своей комнате, Панси наложила на дверь несколько заглушающих чар и призвала черного ворона, служившего единственным другом для девушки. За столом она поспешно описала Малфою ситуацию. Он точно знает, что значит быть проданным. Сунув Эдгару письмо в клюв, она выпустила птицу в небо. Она стала ждать ответа.

***

Спасение пришло через пару дней, в течение которых Панси едва не лишилась жизни. Отец каждый вечер наведывался к ней в спальню или вызывал к себе на разговор. Такие беседы носили в себе исключительно пропагандирующий характер. Он в красках расписывал дочери выгоду от брака с Яксли и волнующие душу перспективы. Главным же аргументом был факт, что Корбану уже за шестьдесят, а с такой активностью в рядах Пожирателей он не долго протянет. Все проповеди Паркинсон слушала с пустым лицом, стараясь не показывать, как сильно страх душит ее. Хоть бы Эдгар поскорее отыскал Драко и передал ему информацию. Девушка не сомневалась, что Малфой не станет ждать и найдет способ избавить ее от печальной участи. В библиотеке поместья Панси без труда нашла архив «Ежедневного Пророка» и выпуск, посвященный трагичной смерти первой супруги Корбана - Элеоноры Виндзор. Свадебные фото, пожелтевшие от времени, изображали юную и испуганную девушку в белом платье, рядом с холодным мужчиной. На момент брака ей едва ли исполнилось шестнадцать, самому Яксли было двадцать восемь. Вместе с женой он прожил всего пять лет, в течение которых бедная девушка несчетно рожала мужу детей. И к сильнейшему сожалению пары, на свет появились три девочки — Маргарет и двойняшки Элиза и Эмма. В одном выпуске 1971 года было опубликован некролог о младенце, названном Яксли-младшим, появившемся на свет мёртвым. После последних и неудачных родов, Элеонора отправилась на конную прогулку, с которой не вернулась. Спустя пару дней ее тело нашли в озере. Тогда все списали на несчастный случай. Однако, одна желтая газетенка допустила логичную мысль, что господин Яксли просто не простил супруге смерть неродившегося сына. Ровно через год траура Корбан женился во второй раз. Тогда его избранницей стала очаровательная двадцатилетняя француженка Анна де Ланкло. Все беременности молодой супруги заканчивались выкидышами. А единственная дочь, рожденная на втором году брака, умерла в возрасте трех лет от драконьей оспы. С этой женой Яксли прожил около восьми лет, после чего Анна не выдержала и повесилась на шелковом платке в спальне. Знакомые делились информацией, что девушка больше не могла выносить смерть своих детей и имея суицидальные наклонности, решила не задерживаться на этом свете. И снова желтые газеты пестрили заголовками, что в петлю супругу проводил Корбан. Яксли предпринял еще одну попытку создать семью спустя год после смерти Анны. Его новой пассией стала Генриетта Розенфельд — чистокровная волшебница немецкого происхождения. «Етта» — как ее называли знакомые, едва окончила школу, когда стала новой миссис Яксли. Кобрану на тот момент было уже сорок и молодую жену он был старше в два раза. Мужчина был одержим мыслью родить себе наследника и не оставлял попыток зачать мальчика. История Етты прервалась также внезапно, как и ее предшественниц. Родив в браке мужу двух дочерей — Петрицию и Кассандру, она умерла от сердечного приступа, что в ее юном возрасте было максимально необычно. Корбан публично скорбел по «любимой» жене, и заявил, что отныне не планирует связывать себя узами брака, раз это приносит его спутницам только несчастье. И, конечно, снова не обошлось без примечания независимых журналистов о том, что министерство с авроратом просто настучали Яксли по шее, слишком пристально они следили за его деятельностью после цикла трагичных смертей. Когда Панси поделилась столь ужасающейся информацией с отцом, то не встретила никакого удивления с его стороны. — Я прекрасно осведомлен печальной судьбой Корбана, — лишь ответил он. — Но я надеюсь, что ты в самое ближайшее время сможешь осчастливить его наследником. После пяти девчонок, мальчик станет для него самой настоящей отрадой, а ты не будешь знать никакой нужды, как мать единственного сына. Библиотека стала ее временным убежищем — единственным местом, где Панси могла дышать полной грудью. Здесь пахло книгами, как и в любимой Франции, куда бы она очень сильно хотела вернуться. В основной части поместья отец устроил званный ужин, созвав высоких гостей. Сославшись на головную боль, девушка поднялась в библиотеку. Мысленно она благодарила отца, что он не решился в очередной раз облачить ее в отвратительное и вызывающее платье, просто кричащее «возьми меня». Она надела свободный темно-синий сарафан с удлиненной юбкой до колен и аккуратные лодочки на маленьком каблучке. Удобно устроившись в кресле, Панси уткнулась в собрание сочинений Гофмана, хоть мысли и были заняты другим. Тишину ее уединения нарушил скрип двери. Подняв голову, Паркинсон ожидала увидеть домовика или, в крайнем случае, отца, пришедшего в очередной раз прочитать ей нотацию об отвратительном поведении, но на пороге стоят Яксли. При свете тусклого камина его лицо казалось еще более чудовищным. На его худощавом теле был черный костюм, а галстук был где-то небрежно оставлен, после нескольких бокалов виски. — О, Панси, — произнес он, словно только что заметил ее. — А я тебя потерял. Паркинсон замерла, не в силах пошевелиться. Ее рука инстинктивно сжала томик новелл, прижимая его к груди, как щит. — Ужин уже закончился, — продолжил Корбан, делая шаг вперед. Его туфли бесшумно ступали по толстому ковру, заглушающему все звуки. — Ваш отец соизволил отправиться отдыхать, а я решил прогуляться. Библиотека вашей семьи… впечатляет. Он остановился напротив девушки, и Панси почувствовала в воздухе запах его приторного одеколона, смешанного с табаком и виски. Его взгляд скользнул по ее лицу и шее, рассматривая вырез домашнего платья. Корбан протянул руку вперед и коснулся ее волос — крошечной пряди, упавшей на плечо. Панси вздрогнула и чуть отпрянула назад. Но Яксли это не остановило. Его рука двинулась ниже — холодные пальцы скользнули по ее шее, задерживаясь на ключице и вырезе платья. Внутри Паркинсон все сжалось в тугой комок, что она не могла пошевелиться. — Нет, — прошептала она, и голос сорвался. — Нет? — Яксли усмехнулся, и его пальцы чуть сильнее сжались на ее плече. — Скоро ты забудешь это слово. Какая разница — сегодня или через месяц? Он наклонился ближе, и она почувствовала его дыхание на своей шее. Тело пробило мелкой дрожью. — Ты такая прекрасная, — прошептал Корбан, и его губы едва коснулись ее кожи. — Так молода и так… нетронута. Его рука скользнула ниже, к бедру, сжимая ткань сарафана. От страха Панси могла едва ли что-то сделать. Она зажмурилась, пока слезы текли по щекам. Она ненавидела себя за беспомощность в этот момент, ненавидела чертового Яксли, чьи пальцы касались ластвицы белья, ненавидела отца, продавшего ее монстру. — П-пожалуйста… — Не бойся, — сказал он, проводя длинным носом по ее мокрой щеке. — Больно будет не долго. Я аккуратно. Он навис над ней, упираясь левой рукой в подлокотник кресла, а другой потянулся к ее белью — белому и кружевному. Ледяные пальцы коснулись самого сокровенного. Панси замерла, не дыша. — Мокрая, — довольно усмехнулся Яксли. — А говорила, что «не надо». Она зажмурилась, боясь представить, что это чудовище может сделать с ней дальше, пока никто не сможет прийти к ней на помощь. Корбан надавил на тугой бугорок подушечкой пальца и она дернулась от неожиданности. Он начал водить ритмичными движениями по клитору, то нажимая на него, то отпуская. Паркинсон сжимала подлокотники кресла, закусив губу до крови. Внизу живота нарастало горячее чувство, от которого хотелось укрыться. — Да… — с каким-то немыслимым наслаждением прошептал Корбан. Пальцы Яксли уже кружили в опасной близости у ее входа, как в камине вспыхнуло зеленое пламя и из него вышел Драко. Резким взмахом палочки он отбросил Корбана в сторону от Паркинсон. Дряхлое тело врезалось в стеллаж, полки надломились от удара и тяжелые фолианты посыпались на старика. Панси в ту же секунду вскочила на ноги и бросилась на блондина, захлебываясь в рыданиях. Истерика все же взяла свое. Она вцепилась мертвой хваткой в его плечи, боясь, что он исчезнет и Корбан возьмет желаемое. — Т-тихо, — прошептал Драко, прижимая ее к себе в ответ. Его самого мелко трусило от осознания, что он мог не успеть. — Тише, Панс. Я заберу тебя. Больше никто не посмеет причинить тебе вред. Его голос доносился до Паркинсон сквозь пелену и шум в ушах. — Где твоя палочка? — резко спросил ее Малфой, осматривая подругу с ног до головы. — Почему в такой ситуации ты оказалась без защиты? — П-папа велел не брать ее с собой… С-сказал, что это п-платье н-не подразумевает нос-ски п-палочки… — заикаясь пробормотала девушка. — Какая же ты у меня глупая, Панс, — прошептал блондин, прижимая ее к себе ближе. Из под груды книг раздался приглушенный стон. — У тебя собраны вещи? — Д-да. — Акцио палочка и вещи Панси! Дверь в библиотеку тихо отварилась и в щель влетела волшебная палочка вместе с небольшим уменьшенным чемоданчиком. Драко ловко подхватил все, прежде чем обхватить Паркинсон крепче к своему торсу и не переместится с помощью порт-ключа. Панси знала, что с большей долей вероятности, Орден будет использовать ее знания, как и Драко. У нее было самое главное качество - она умела слушать и собирать информацию. Это было самой большой ошибкой Питера Паркинсона. Он слишком легкомысленно относился к своей единственной дочери, никогда не рассматривая ее в серьез. Он не пытался скрыть от нее никакой информации, обсуждаемой внутри поместья. Панси несколько месяцев была искусным шпионом нового Сопротивления. Когда Корбан пришел в себя, в библиотеке никого не было. Он так и не смог толком объяснить Питеру куда делась Панси и кто был ее спасителем.