Позывной "Эрида"

Драко открыл глаза в одной из комнат поместья Лестрейджей. Голова болела так, будто ножом ему искрошили все ее содержимое. Примерно так раньше ощущалось любое вмешательство в воспоминания и потайную память. Он постарался чуть привстать на локтях, но все вокруг закрутилось перед глазами так, что пришлось снова коснуться затылком прохладной подушки. Малфой лежал в одних брюках на большой постели, застеленной шелковыми наволочками и простынями, слабо впитывающими человеческий пот. Когда сознание чуть просветилось, Драко сел, все еще чувствуя давление в задней части черепа. Он коснулся босыми стопами мраморного пола и окинул еще раз помещение тяжелым взглядом. Состояние было подобно сильному похмелью. Вокруг не было ни души - плотные черные шторы были крепко запахнуты, из мебели была только кровать и небольшое кресло, где аккуратной стопкой были сложены его вещи. Малфой с трудом встал и подхватил рубашку, замечая на теле небольшие раны и ссадины. Накинув на плечи мантию, он проверил наличие золотого галлеона в тайном кармашке брюк и обулся в кожаные ботинки. Коридор мэнора встретил его холодной тишиной. Рассматривая голые стены величественного поместья, Драко пытался придумать дальнейший план действий. Было же логичным, что если он все еще живой, то поминальную церемоний можно на время отложить? Позади него раздался едва слышный хлопок трансгрессии. Малфой чуть дернулся и обернулся: позади него едва держался на своих двоих крошечный домовик в грязно-желтой наволочке. Его скрюченный нос почти казался отполированной поверхности мрамора. От неожиданности сердце в груди забилось. Лестрейнджи славились сильнейшей жестокостью к рабам: Рабастан в свободное время выдрессировал прислугу так, что домовые эльфы перемещались по поместью почти бесшумно. — Молодой господин пришел в себя, — пробормотал эльф, разрезая тишину своим хриплым голоском. — Великая хозяйка отлучилась по делам, но отдала приказ проводить господина к камину, если после пробуждения он изволит отбыть. Господин желает, чтобы старый Эрвин проводил его до камина, или будет ждать возвращения моей любимой хозяйки? Драко скривился от отвращения. Но не к несчастному домовому эльфу, на которого нельзя было смотреть без слез сочувствия, а к беспощадной ненависти Беллатрисы. Годы идут, а ее отношение к слабой прислуге не менялось. Раньше Малфой никак не реагировал на вспышки агрессии тетушки, но сейчас он не мог не заметить с трудом зажившие раны на теле старика. — Я отправлюсь домой, — ответил эльфу Малфой. — Передай тетушке мою глубочайшую благодарность за оказанный прием и помощь, как только она возвратится. — Хозяйка будет спрашивать, где ей найти молодого господина. Что на этот вопрос старому Эрвину ответить великой хозяйке? — Скажи, что я умолчал о своем местоположении. В самое ближайшее время я самостоятельно свяжусь с тетушкой. Эрвин лишь слабо кивнул и медленно обошел Малфоя, указывая ему дорогу в главную гостиную поместья Лестрейнджей, откуда можно было легко отправится домой по каминной сети. Драко на мгновение замер, решив, что если он переместится на площадь Гриммо из поместья Беллы, то она легко сможет отследить его точку. В его состоянии трансгрессия была не самым лучшим способом, все же не все раны ему залечили, а лицо, по ощущениям, походило на отбивную. Старый эльф щелкнул костлявыми пальцами и в его руках материализовался небольшой изумрудным мешочек с летучим порохом. Драко легко кивнул подбородком в знак благодарности ломовику, чем вызвал у того приступ искреннего изумления. Трясущиеся пальцы развязали узелок на мешочке и зачерпнули горсть пороха. Малфой молча шагнул в просторный очаг камина и рассыпал его себе под ноги. Точкой прибытия он выбрал Дырявый котел. Драко вышел из камина в небольшом обшарпанном баре. Внутри было темно и почти безлюдно, лишь пара старых постояльцев клевали носами в дальних углах. За стойкой тихо копошился заметно состарившийся Том, протирающий белой тряпкой хрустальные стаканы. На вспыхнувшее в камине зеленое пламя, он поднял взгляд от трясущихся рук и глаза распахнулись в немом удивлении. Малфой, как ни в чем не бывало, приблизился к стойке, опустив на деревянную поверхность несколько золотых галлеонов. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные круги, а ссадины только добавляли устрашения. — Я бы хотел снять комнату, — бросил он с хрипотцой, больше отдающей усталостью.  — Есть что-то невзрачное? — Д-да, — Том невольно вздрогнул, запустил руку под стойку и опустил перед ним ржавый ключ с выцветшим номерком 13. — И, если такое можно, — Драко оперся чуть ближе, обдавая старика горячим дыханием, — сделать так, чтобы в номер никто не заходил? Даже уборщица? — К-конечно, сэр. Как будет угодно, сэр… Никто не войдет. Малфой кивнул, не удостоив его большей благодарностью, направляясь к лестнице, ведущей к гостиничным номерам. Быстро отыскав нужную комнату, он отпер дверь ржавым ключом, и прошел внутрь, осматривая ее содержимое. Она и в правду была скудной. Узкая кровать в центре с продавленным матрасом, поцарапанным столик, усыпанное мухами зеркало и старое зарешеченное окно, выходящее в улицы мрачного переулка. В воздухе витала сырость и пыль. Плотно заперев дверь на все засовы, какие были, Драко накинул сверху еще с десяток защитных заклинаний, которые только мог вспомнить. Это было наспех и по-быстрому, но на какое-то время должно хватить. Не тратя больше ни минуты, он аппарировал недалеко от графства Уилтшинга. Перемещение было болезненным — сильно тянуло плечо. — Черт, — выругался Драко, ощутив, как теплая кровь от сильного прыжка трансгресии расщепила мышцы. Дрожащие пальцы потянулись к карману брюк, нащупывая зачарованный галлеон. Малфой крепко сжал его в кулаке, представляя перед собой кованные двери штаб-квартиры. Вихрь магии подхватил его тело, сжимая в тугую спираль пространство вокруг, и перенося в убежище Сопротивления. Его выбросило за порогом дома в темном коридоре. Малфой рухнул на колени, хватая ртом воздух, и чувствуя, как сильнее раскрылась рана на спине. Перед глазами на секунду все померкло. Не оглядываясь по сторонам и не отряхиваясь от пыли, Драко схватился одной рукой о перила, вставая на ноги. Шаги глухим эхом отдавались от скрипучих полов. Даже портрет Вальбурги встретил его молчаливым взглядом. Малфой шел по пустым коридорам, слыша вдалеке чьи-то голоса. Кровь все еще стекала по руке и пальцам, которым он сжимал рану, капая на пол и оставляя за ним алый след. Дверь в общую гостиную была открыта. Драко не планировал заходить внутрь, но свет изнутри осветил его лицо, и он невольно замедлил шаг. Из поворота на него вылетела Джинни. Рыжая замерла, как вкопанная, и приоткрыла в удивлении рот. Словно его не ожидали больше увидеть живым. — Малфой… Кружка, которую она сжимала в руках, чуть задрожала, едва не выплеснув все содержимое на пол. Из проемной арки кто-то выглянул в коридор. Разговоры внутри смолкли. На Драко смотрели с удивлением, но никто не решался сделать шаг, чтобы помочь. Никто не сдвинулся с места, чтобы оказать ему хоть какую-то помощь, пока кровь впитывалась в старые половицы. Билл, сидел у камина, и перевел взгляд с бумаг на Малфоя, рассматривая его с непроницаемым лицом. Кингсли лишь кивнул. Что это значило, Драко так и не понял. Конечно, Малфой не рассчитывал на цветы и ордена, но тугая и вязкая тишина, полная невысказанного, казалась тяжелее любого крика. Драко лишь ехидно усмехнулся Сопротивлению с горькой иронией, и побрел на второй этаж. Для них он был всего лишь пешкой, которой собирались крутить и шагать так, как выгодно «светлой» стороне. Однако, доброго в них было ровно столько же, сколько и в Пожирателях. Разница лишь в громких лозунгах. Его использовали — и он это знал. Джинни попыталась сделать шаг к нему, но тут же остановилась. Драко не стал оборачиваться и смотреть, он чувствовал на себе ее сожалеющий взгляд. Он принимал ее колебание, но пока каждый его шаг давался с трудом, бесконечная лестница казалась более важным. Он остановился у их комнаты, где может быть его ждет Грейнджер. В нерешительности от своего длительного отсутствия он все же слабо постучал в дверь, опираясь окровавленной рукой о стену. Раздались едва слышные шаги, и дверь распахнулась. Глаза Гермионы расширились — это было последнее, что Малфой успел увидеть, прежде чем рухнуть в ее объятия.

***

Гермиона поправила пояс на халате, и осторожно приоткрыла дверь. Время было позднее, было странно ждать кого-то в такой час. В коридоре было темно и лишь тусклый свет ночника падал на фигуру, замершую на пороге. — Драко? Его ноги подкосились, глаза закатились. Он рухнул вперед, и едва Гермиона успела его поймать. Вся тяжесть его тела обрушилась на нее, прижимая к косяку. Она вскрикнула от неожиданности. — Драко! — воскликнула она, опускаясь вместе с ним на пол. — Драко, ты меня слышишь? Ее пальцы скользнули по его легкой мантии, нащупывая мокрую и липкую ткань. Оторвав чуть руку, Гермиона заметила, что та испачкана кровью. В тусклом свете лицо Драко было почти белым. Под глазами залегли темные пятна, осунувшиеся скулы и потрескавшиеся губы. Он что-то невнятно пробормотал: не то имя, не то грязное ругательство, и попытался подняться на ноги. — Давай вставай, черт тебя дери! — Гермиона закинула себе его руку на плечо. С его помощью, она подняла его на ноги и они сделали несколько неуверенных шагов к кровати. Грейнджер развернула его и очень осторожно опустила на матрас. Драко рухнул лицом вниз, сжав крепко зубы, перевернувшись на бок. Дрожащими пальцами она растянула пряжку на его плаще и стянула мантию с плеч. Под ней оказалась черная рубашка в пыли и крови. Гермиона хотела потянуть ткань вверх, но та прилипла к ране. Малфой застонал во сне, и сердце сжалось. Она бросилась к прикроватной тумбочке за палочкой, накладывая на детскую кроватку несколько заглушающих чар. Если в дополнение ко всему еще Скорпиус начнет плакать, она просто разорвется в непонимании что и кому делать. Магией Гермиона разрезала рубашку от ворота до подола, осторожно разводя края в стороны. Она дернулась в сторону, от открывшейся ей картины. Плечо было разодрано и представляло из себя сплошную дыру, словно кто-то оторвал кусок мяса. Подобное она видела у Невилла после схватки с оборотнями, но тут явно было магическое расщепление после неудачной трансгрессии. Гермиона заставила себя смотреть дальше, хотя от увиденного воротило. От ее вида не скрылись многочисленные гематомы и ссадины, которые Малфой очевидно пытался скрыть и залечить самостоятельно. Ими было покрыто почти все его тело. На нем не было ни одного живого места. Некоторые сине-багровые и желто-зеленые раны воспалились и требовали более качественного лечения. У ребер Грейнджер насчитала около трех расплывчатых пятен, похожих на ушибы, но, возможно, это были переломы. Она достала из тумбочки запас зелий, то, что удавалось утащить из общего лазарета: несколько флакончиков с экстрактом бадьяна, кровоостанавливающие, обезболивающие, антисептики, чистые бинты и вата. — Ты меня слышишь? — спросила Гермиона, наклоняясь к его лицу. Драко не отвечал, продолжая тяжело дышать. — Значит, будешь слушать меня молча. Несколько заглушающих чар полетели в стороны двери, запирая ее понадежнее. Гермиона смочила тряпку в антисептике и начала осторожно промахивать ею рану на плече. Драко застонал, дернувшись, но не пришел в сознание. — Тише, тише, — бормотала она, пока очищала края дыры. Когда все было готово к обработке, девушка пипеткой капнула экстракт бадьяна на открытые мышцы. Кровь зашипела и задымилась. — Прости, прости, — шептала ему Гермиона, промахивая потный лоб сухой тряпкой. Она наложила заживляющую мазь поверх и только потом начала магией накладывать бинты на плечо, грудь и ребра. Каждый новый слой скрывал синяк и ужасы того, что Малфой был вынужден пройти. Гермиона осторожно укрыла его одеялом, чтобы не потревожить ранения. Крововостанавливающее и Кюстерост она вливала в него со слезами на глазах. Когда дыхание Драко восстановилась, Гермиона позволила эмоциям взять над собой верх. Она села на край своей кровати и прижала ладони к лицу, тихо плача. Хотя, ее бы все равно никто не услышал. Время бежало стремительно и было трудно сказать, сколько времени она просидела так. Когда Гермиона подняла голову, цвет на лице Драко стал чуть лучше. Покрайней мере он уже не напоминал ей призрака своей бледностью. Стресс взял над ней полный контроль и она опустилась на кровать, внимательно рассматривая ободранные и сломанные ногти на его руках, фиолетовые следы от веревок на запястьях и побитые костяшки. Главное, что живой. Бог все таки ее услышал.

***

На восстановление Драко ушла неделя. Переломам, которых оказалось чуть больше, чем Грейнджер думала, потребовалось больше времени на заживление. Но уже на следующий день, вместе со своим пробуждением, Малфой начал передвигаться по комнате. Ему было непривычно ухаживание Гермионы за своей персоной. Скорпиус, узнавший своего «друга», лишь радостно улыбался и махал ручками. Гермиона оставила их одних в комнате, отлучившись за провизией вниз. Вероятно, ее усыпят вопросами о его возвращении, но это, она расскажет ему сама, когда вернется. — Скучал, дружище? — спросил он ребенка, почесав обтянутый боди животик. Их прервал стук в окно, и Драко резко перевел взгляд с малыша на стекло. Позади кружил черный ворон, стучащий без остановки клювом. Птицу Малфой узнал сразу же. Взмахнув палочкой, он впустил ее внутрь. — Эдгар, — птица расправила крылья и опустилась на край стола. Из ее клюва на поверхность опустился небольшой конверт. Драко молча развернул его, вчитываясь глазами в строки. Его настолько привлекло содержимое, что он не сразу заметил, как вернулась Гермиона. Она опустила поднос с обедом на тумбочку, с удивлением рассматривая незнакомого ворона. Малфой хмуро смотрел на птицу. Он не дал ей передохнуть от длительного полета или какой-то перекус. Лишь кивнул и выпустил назад к отправителю. Его пальцы сжали кусок пергамента под взглядом Грейнджер. — Что-то случилось? — Да, — кивнул он. — Мне нужно отбыть на несколько часов. Надеюсь, что вернусь не один. Он накинул поверх легкой рубашки мантии, спрятал волшебную палочку в кобуру на бедре, и сжал на прощание ледяную руку Гермионы. — Ты… — Это не опасно, — успокоил он ее. — Мне просто нужно забрать своего друга. Предупреди Кингсли, что я вернусь со своим информатором, которому будет нужна защита Сопротивления.