I hate you with all my heart

Тринадцать дней Эдди пытался доказать самому себе, что эта «влюблённость» была всего лишь недоразумением. Ошибкой. Неправильным выводом, сделанным в неподходящий момент. Каспбрак не мог любить парней. Тем более — Ричи. И всё же иногда в голову прокрадывались странные, пугающие мысли. Например: мог бы я любить Ричи, если бы он был девушкой? Поначалу астматик сразу же гнал их прочь, не позволяя себе углубляться. Но чем больше дней проходило, тем настойчивее возвращался этот вопрос. Ответ оказался слишком простым. И слишком болезненным. Да. К большому, отвратительному сожалению — да, он мог бы любить Ричи, если бы тот был девушкой. И Эдди стоило немалых усилий признать хотя бы это. Недосып стал постоянным. Аппетит пропал. Учёба посыпалась следом: он начал хуже отвечать на уроках, путался, иногда не мог осилить даже одну страницу текста. Всё валилось из рук. И это раздражало до глубины души. Соня, как любая слишком заботливая мать, была настойчива — до невозможности. Она не просто просила, она требовала объяснений: почему Эдди в последнее время стал таким, что с ним происходит, где болит, когда началось, почему он так плохо выглядит. В какой-то момент дело дошло до больницы. До анализов. До таблеток, которые она заставляла его пить, не принимая никаких возражений. И всё это происходило на глазах у Ричи. Чёрт. Даже когда Тозиер молчал, он смотрел на Эдди странно — слишком внимательно, слишком долго. Так, будто пытался разгадать его. Понять, что именно с ним происходит и какая причина скрывается за всей этой нелепостью, тревогой и резкими вспышками раздражения. А причина ведь была одна. Он. — Как я вообще мог его полюбить?.. — прошептал Эдди, сидя у себя в комнате и тупо разглядывая пустой блокнот. Блокнот был чистым. Как будто издевался. — Надо провести расследование, — решил он наконец. Первым делом Эдди аккуратно, почти педантично, вывел на первой странице вопрос: «Как я мог полюбить его? За что? Плюсы и минусы». Эдди хмыкнул — минусов у Ричи было слишком много, чтобы их пересчитать. Во-первых, он ужасно пел. И делал это исключительно тогда, когда считал нужным. Либо он так издевался над ним, либо Тозиер и правда не слышал, насколько отвратительный у него голос. Во-вторых, он специально его раздражал, отбирая его порции сладостей и вечно находя оправдания, что якобы не знал, что та или иная сладость является его собственностью. Разумеется, виноватым в итоге оказывался Эдди — если не подписал, значит, сам виноват. Ещё он постоянно шутил над ним. Глупо, громко и слишком часто. И этих «ещё» было слишком много. А плюсы? Астматику пришлось задуматься чуть глубже. Ну, голос Ричи — когда тот не пел — был довольно приятным для слуха. Но это ведь нельзя считать плюсом? Хотя Эдди же сам записал пение Ричи в минусы. Значит, по логике, обычный голос можно было вынести в противоположную категорию. Раздражённо цокнув, Эдди сделал пометку в блокноте: у Ричи довольно приятный голос — исключительно когда тот говорит адекватные вещи. Что ещё? Что такого делает Ричи, что могло бы попасть в категорию плюсов? Эдди нахмурился, покрутил ручку между пальцами. Он, конечно, бесил. Часто. Почти постоянно. Но… иногда Ричи умел отвлечь. Иногда — рассмешить, даже когда Эдди совсем этого не хотел. И, как бы раздражающе это ни было, он всегда оказывался рядом, когда становилось по-настоящему плохо. Эдди замер, перечитал последнюю мысль и медленно вычеркнул её. Нет. Это пока рано записывать. Ричи Тозиер делал такое лишь необдуманно, так что это не считалось. И Эдди сам виноват, если иногда находил его шутки смешными. Не все, конечно. Но всё же находились такие, что невольно вызывали улыбку. Стук. Стук. Стук. — Эддичка-а, — послышался голос Ричи. Открывай дверь, я знаю, что ты там, маленький негодяй. Опять решил сдыхать? Даже не смей! Я сам хочу убить тебя своими руками, будь паинькой! — насмешливо тянул Тозиер. Эдди фыркнул, уткнувшись лбом на стол. Всё же минусов было больше. — Зачем тебе… Я не хочу есть. — А кто спрашивает, хочешь ты есть или нет, спагетти? Я вообще-то хотел вручить тебе подарок. Эдди удивлённо поднял голову, уставившись на закрытую дверь. — С чего бы? Какой повод? — М-м, сегодня международный день бармена! — …Ты… Эдди замолчал, медленно моргнул, а затем тяжело выдохнул. — Ричи, — произнёс он наконец, — я не бармен. — Детали, Эддичка, детали, — бодро отозвался Тозиер. — Открывай давай, я стою тут с сюрпризом и чувством выполненного долга. Эдди прикрыл глаза. Всё. Минусов. Точно. Больше. И всё же Эдди не смог устоять — слишком уж было любопытно. А это главная проблема всех людей на свете: если тебе любопытно, рано или поздно ты сдаёшься. И чёрт знает, к каким последствиям это может привести — одно лишь любопытство. — Вот, стакан, — как ни в чём не бывало произнёс Ричи и тут же завалился на кровать Эдди. Каспбрак к своему огромному удивлению даже не ощутил брезгливости. — Если ты пришёл снова ссориться, то я не в настроении. — Эдс, ты всегда не в настроении. Особой разницы не вижу. Астматик покрутил стакан в руках, надеясь, что это всего лишь глупая шутка. Но, кажется, Ричи зашёл не для того, чтобы подарить стакан, а чтобы кое-что узнать. Эдди быстро заметил, как Ричи начал оглядываться по комнате, а затем слишком внимательно посмотрел на него. — Можешь уходить, — еле выдавил Эдди, стараясь не взорваться к чертям. Зачем Ричи вообще пришёл? Эдди ведь всё ещё не разобрался в себе. И присутствие Тозиера его пугало. Словно если Ричи останется рядом ещё дольше, Эдди натворит какую-то глупость, за которую будет страдать до конца своих дней, вспоминая позорный момент. — Не-а, не уйду. Спокойной ночи, братик, — с этими словами Ричи отвернулся и накрыл себя одеялом. Астматик много раз пытался выгнать Ричи, но тот был слишком упёртым, поэтому пришлось смириться с этой назойливой занозой по имени Ричи Тозиер. Прошло около трёх часов. Эдди всё это время просидел на стуле, не замечая ни хода времени, ни того, как за окном стало темнее. Его взгляд то и дело возвращался к фигуре Ричи, который, кажется, уже уснул. Эдди смотрел на его спину, на растрёпанные волосы — и с тихим ужасом осознал, что любуется. — Чёрт… — едва слышно выругался он. Поднявшись, Эдди подошёл ближе к кровати и остановился, глядя на спящего Ричи. Вот же глупый — заснул в очках. С осторожностью, почти затаив дыхание, Эдди аккуратно снял с него очки и поставил их на тумбочку, стараясь не разбудить. Эдди уже собирался отойти, как вдруг почувствовал, как чья-то рука крепко сжала его запястье — и в следующую секунду он оказался уложенным рядом. Ричи, даже не проснувшись, обнял его — крепко, почти собственнически. Эдди вспыхнул до кончиков ушей и попытался вырваться. Безуспешно. Почему Ричи такой сильный даже во сне? Это вообще законно?! Он дёрнулся ещё раз — тщетно. Объятия не ослабевали. Паника накатила слишком быстро: дыхание сбилось, грудь сжало, мысли рассыпались. Дрожащими руками Эдди нащупал ингалятор, поспешно сделал вдох, потом ещё один, заставляя себя сосредоточиться на воздухе, на счёте, на чём угодно, лишь бы не на тепле чужого тела рядом. Постепенно дыхание выровнялось. — Идиот, проснись! Ты слишком крепко сжимаешь! — раздражённо прошипел астматик, чувствуя, как сердце бешено бьётся. Да почему он не чувствует тошноту? Почему ему… приятно? Каспбрак не выдержал и резко столкнул Ричи с кровати. Тот с глухим стуком рухнул на пол и тут же «проснулся». Хотя на мгновение Эдди показалось, что он вовсе и не спал. — Ты издеваешься над спящим! — жалобно воскликнул Ричи. — От тебя воняет, так что брысь! — Эдди отвернулся, скрывая пылающие щёки. — Ладно-ладно, — неожиданно быстро сдался тот. — Спок. С этими словами Ричи поспешно покинул комнату. И Эдди начал подозревать, что у этого Тозиера был какой-то план. Будто он хотел проверить… что-то. И это «что-то» насторожило его. Всю ночь Эдди не мог уснуть, чувствуя себя ужасно.

***

— Эй, Ричи, ты слышишь?! — недовольно произнесла Беверли, тут же вырывая его из мыслей. — Конечно слушаю, — слабо улыбнулся Ричи, лихорадочно пытаясь придумать оправдание. — Так вот, как думаешь, лучше красный или жёлтый? — Платье? — непонимающе изогнул брови Ричи. — Нет, туфли, Ричи. Туфли! — У тебя вроде красное платье… Тогда, конечно, к платью подойдёт красный. — У неё не красное платье, чувак, — хмыкнул Майк. Беверли уставилась на Ричи и тяжело вздохнула. — Ты что-то гадкое придумал, да? — Вообще нет! — возмутился Ричи. — Я просто плохо спал ночью. — И чем ты там занимался, что плохо спал? — изогнул бровь Стэнли, бросив на него насмешливый взгляд. — Секрет, — показал язык Ричи и тут же отвернулся. Рассказать им, что Эдди влюблён в него? Конечно же, Ричи не дурак. Он не станет болтать об этом направо и налево. Возможно, он и сам что-то путает, но прошлой ночью Ричи достаточно убедился: в его присутствии Эдди начинает паниковать, щёки у него пылают, а сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди. И разве это не признаки влюблённого человека? Да и Тозиер с удивлением обнаружил, что возможная любовь Эдди ему вовсе не неприятна. Скорее… вызывает странную смесь эмоций. В голове тут же мелькнула мысль: если бы его любил другой парень — не Эдди, — смог бы он это принять? Но откуда вообще взяться такому парню? Тому, кто боится микробов, просыпается рано утром просто по привычке — даже по выходным. Тому, кто смешно морщит нос, когда чем-то недоволен. Ричи не знал. — Балабол, можешь принести напитки? — Бев, ты жестока! Почему именно я? Вы меня ещё изгоем хотите сделать?! — Ты слишком драматизируешь, — закатил глаза Стэнли. Тозиер тяжело вздохнул, но всё же поднялся и поплёлся за напитками. Всё равно делать было нечего. Кола или фанта? Что дать Бев? Ричи задумался, шагая по коридору, как вдруг услышал чей-то голос. — Почему Изабелла всё ещё дружит с ним? Он же ходячий лузер. — Не знаю, но со стороны ясно видно, что этот парень влюблён в неё. — О нет, но он же блеванул прямо на неё! — Может, от волнения? — Да я на месте этого Эда… Или как там его? Этти? — Эдди Каспбрак вроде. — Да я на месте этого лузера! — юноша не успел закончить фразу, как вдруг ощутил, что ему в голову с силой прилетела банка «Фанты». — Ой, прошу меня простить, — нагло улыбаясь, произнёс Ричи. — Не заметил. Случайно вышло. — Ты что, совсем с ума сошёл?! — завопил парень, трясущейся рукой поправляя «Фанту», которая только что ударила его по голове. Его глаза сверкали яростью, губы дрожали. — Это не случайность, ты специально! — Эй, успокойся, — Ричи шагнул назад, с лёгкой ухмылкой на лице, словно играя, — это просто весело. Ты так смешно реагируешь, это забавно. — Весело?! — парень фыркнул, его голос срывался от злости. — Ты смеёшься надо мной?! Я тебе покажу, что это не смешно! — Расслабься, итс всего лишь шутка. — Шутка?! — парень шагнул вперёд, сжав кулаки, — ты умышленно бросаешь вещи в людей, а потом смеёшься! Ты думаешь, что можешь так обходиться с другими?! Парень не стал ждать и первым бросился на него, размахивая руками. Ричи увернулся от первого удара, оттолкнул соперника локтем, но тут же получил резкий удар в плечо. Они столкнулись посередине коридора, кулаки сжимались, дыхание сбилось. — Ты слишком самоуверен! — кричал парень, нанося очередной удар, а Ричи отбивался, пытаясь контролировать ситуацию. — Я тебя достану, придурок! Ричи легко увернулся от одного удара, но внезапно услышал крик Беверли: — Прекратите это немедленно! На мгновение он отвлёкся, глаза на ней, улыбка исчезла. И именно в этот момент парень, заметив слабину, резко рванул вперёд и с силой ударил Ричи в руку. Ломкий треск раздался по коридору, и Ричи вскрикнул, ощущая острую боль: рука согнулась в ненормальном положении. — А-а! — прорычал он, отпуская попытку отбиться, — Чёрт… Юноша, похоже, испугался, и вместе со своим дружком они тут же рванули прочь, оставляя Ричи одного посреди коридора. Ричи ощущал острую, жгучую боль в руке, сжимая её, словно это могло как-то удержать разломанные кости. Он выругался сквозь зубы и, слегка шатаясь, посмотрел вокруг: учителя бегали, кричали, махали руками и пытались успокоить учеников, а кто-то уже звал скорую. — Это… всего лишь рука… — пробормотал Ричи, пытаясь убедить себя, — да ведь? Боль пульсировала с каждой секундой, но он упирался взглядом в пустой коридор, где ещё недавно кипела драка. Сердце колотилось, адреналин медленно спадал, оставляя только этот острый, мучительный импульс, напоминающий, что всё могло закончиться гораздо хуже. Хотя куда хуже? Блять, да Ричи заступился за Эдди...

***

Каспбрак после уроков вышел из школы и тут же удивлённо взглянул на телефон: на экране светилось имя мистера Тозиера. Он испытал лёгкую неловкость — они почти никогда не разговаривали по телефону. — Да? — произнёс Эдди, принимая звонок. — Эдди, — послышался голос Тозиера, — можешь проведать Ричи? Он попал в больницу, травма руки. Я сейчас особо не могу, занят… — Ох… Да… Конечно, — с трудом выдавил Эдди, сердце сразу защемило. — Спасибо тебе, Эдди. Звонок завершился. Астматик нахмурился, сжимая телефон в руках. Как Ричи попал туда? Что произошло? Сердце начало бешено колотиться, мысли путались, а паника постепенно разрасталась — а вдруг что-то серьёзное? Не раздумывая больше ни секунды, Эдди направился к больнице, строго следуя адресу, который продиктовал мистер Тозиер. Каждое мгновение ожидания и неизвестности давило на него, заставляя шагать быстрее, будто с каждой секундой он мог успеть слишком поздно. По дороге в больницу Эдди ловил себя на том, что мысли лишь о Ричи. Он шёл быстрым шагом, почти не замечая улицы вокруг, пока взгляд случайно не упал на прилавок с фруктами. — Мандарины… — пробормотал он сам себе. — Ричи любит их. Он остановился, купил небольшой пакет спелых мандаринов, держа их аккуратно в руках, словно это могло хоть немного смягчить тревогу, что грызла изнутри. Когда Эдди наконец вошёл в больницу, запах антисептика и приглушённый шум коридоров лишь усилили его волнение. Он подошёл к стойке регистрации и, с трудом скрывая тревогу, спросил: — Извините… Ричи Тозиер… В какой он палате? Сотрудница быстро проверила данные и протянула ему листок с номером палаты. — Палата 312, — сказала она. — Следуйте прямо по коридору, потом налево. Эдди кивнул, сжимая пакет с мандаринами, и не раздумывая пошёл указанным путём. Когда Эдди вошёл в палату, он увидел Ричи, который сидел на кровати и, судя по всему, пытался одной рукой открыть банку со сладостями. — И какого человека я должен поблагодарить? — быстро надев маску, Эдди изогнул брови, стараясь показать, что ему абсолютно плевать на Ричи. — Как жаль, я даже имени не запомнил, — хмыкнул Ричи, заметив скрытую тревогу в поведении Эдди. Повисло молчание. Ричи внимательно посмотрел на пакет с мандаринами, который держал Эдди. Его брови слегка изогнулись, а голос стал мягче: — Ты такой заботливый… Как приятно. — Твой отец был не очень рад, — как-то сказал Эдди, от чего Ричи лишь закатил глаза. — Кристаллически, спагетти, мне до него кристаллически, — ответил Ричи, разворачивая взгляд в сторону стены. — Но он потом спросит, почему ты подрался с каким-то парнем… — осторожно произнёс Эдди. Ричи отвёл взгляд. Неужели он тоже что-то чувствует к нему? Но с каких пор? Он же… Эдди Каспбрак. — Скажи честно, у тебя какая-то болезнь? — скривился Эдди, вспоминая по телевизору всякие ролики о больных людях. — Вдруг она передаётся… ну там… — Я просто подрался, — вздохнул Ричи, — ничего в этом такого нет. Подумал, что стоит тебя защитить. — Зачем? — с сомнением спросил Эдди, скрестив руки на груди. — Мм… — Ричи нахмурился, пристально смотря на слегка покрасневшие щеки Эдди. — Эдди. Астматик напрягся. Не «спагетти», не «Эдс», а именно «Эдди». Почему-то в воздухе повисло ощущение, что сейчас должно что-то произойти. — Тот парень говорил, что ты блеванул на Изабеллу и так далее. Старые слухи. Они, конечно, правы… ведь, кажется, ты не умеешь целоваться. — Я умею целоваться! — упрямо выпалил Эдди, раздражение стучало в висках. Ричи лишь изогнул брови, насмешливо бросив на него взгляд, как будто наблюдал за маленькой бурей, которую вызвал в Эдди своими словами. Ричи встал и подошёл к Эдди ближе, наклонившись так, что их лица оказались почти на одной линии. — Да неужели? — насмешливо произнёс он. — Целоваться умеешь? А откуда. Помнится мне, ты был чистым девственником во всём смысле. — А вот и нет… — резко ответил Эдди, щёки пылали, а тело напряглось. Он ненавидел, когда Ричи его унижал, особенно так близко. Не думая больше ни секунды, Эдди резко схватил Ричи за плечи и потянул к себе, их губы сомкнулись. К удивлению Эдди тошноты не было. Лишь странные бабочки в животе и бешено колотящееся сердце. Каждый удар сердца казался эхом того, что происходит прямо сейчас. Ричи хотел было возразить, оттолкнуть Эдди, даже отступить назад, но ни одно из этих действий не сработало. Он был словно парализован, поглощённый внезапной смелостью и импульсом Эдди. И да… Эдди целовался ужасно. Да кто так вообще целуется? Ричи чуть приподнял бровь, но вместо того чтобы раздражаться, решил взять ситуацию в свои руки. Он резко укусил губы Эдди, одновременно войдя языком, крепко прижав его к себе. Эдди вздрогнул, сжимая руки в воздухе, не ожидая такой решительности. Неведомо, сколько времени прошло, пока они были так близко, погружённые в этот хаос ощущений, когда внезапно Эдди, словно охваченный страстью, накрыл Ричи всем телом и с силой оттолкнул его. — Эй! — выдохнул Ричи, но было уже поздно. Он полетел в сторону комнаты, но вместо того чтобы аккуратно приземлиться на кровать, как Эдди, наверное, рассчитывал, Ричи с глухим стуком ударился прямо о пол. Он попытался удержаться на руках, но гравитация взяла своё. Эдди замер, сердце бешено колотилось, осознавая, что этот момент вышел полностью из-под контроля. И как назло для Ричи, он упал прямо на ту руку, которая уже болела. В следующую секунду по палате раздался его резкий крик боли. — Чёрт возьми! В чём я провинился!? — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, пытаясь приподняться, но боль пронзала каждое движение. — Насилие в палате запрещено! — раздался строгий голос, и в комнату неожиданно вошла медсестра. Она тут же заметила Ричи, лежащего на полу, сжатого и с почти слезящимися глазами от боли. Эдди, весь покрасневший, стоял рядом, словно готовый провалиться сквозь пол. Он чувствовал, как стыд и страх зашкаливают, сердце бешено колотилось, а мысли путались. Он даже не знал, куда смотреть, ведь всё вышло из-под контроля за считанные секунды.