I hate you with all my heart

Эдди идиот. Да. Он просто неудачник и чёртов глупец. Как можно было так опозориться? Чем его вообще двигало? Каспбрак уже который час сидел у себя в комнате, уставившись в стену и мысленно обвиняя себя во всех грехах этого мира. Какая-то звезда не получила «Оскар»? Конечно, виноват Эдди. Кто-то остался на пересдаче? Запомните: во всём виноват чёртов Эдди. Ты заболел сегодня? Эдддиии виноват! Он уткнулся лицом в подушку и застонал. Поцеловал. В больнице. Человека со сломанной рукой. И умудрился добить его второй раз. Гениально. Просто блестяще. — Идиот… — пробормотал он в ткань. А хуже всего было даже не падение. Не крик медсестры. Не собственный позор. А то, что ему понравилось. Понравилось, как Ричи прижал его к себе. Понравилось, как перехватил инициативу. Понравилось это ощущение — будто внутри что-то вспыхнуло и больше не хочет гаснуть. Эдди резко перевернулся на спину и уставился в потолок. Если Ричи теперь расскажет всем? Если будет шутить? Если… Сердце неприятно сжалось. А если не будет? И эта мысль пугала ещё сильнее. Нет, Эдди не считал Ричи каким-то суперзлодеем, от которого хочется лишь убежать в далёкую страну. От Ричи исходила другая атмосфера. И Эдди с трудом осознал, что ему это нравится. Что бы ни случилось, что бы ни происходило, Эдди хотелось мнения Ричи. Хотелось с ним говорить, общаться, делиться тайнами, узнавать друг о друге больше. Ведь в прошлом такого шанса у них не было. Хотя кого он обманывает — в прошлом у него просто не было желания. — Эддичка, ты не пойдёшь со мной? — спросила Соня, от чего Эдди весь сжался. — Нет, не пойду, — громко ответил он, накрывшись одеялом с головой. Судя по шагам в коридоре, Соня уже ушла. Эдди мысленно выругался. Да он же чёртов трус! Сам поцеловал — и теперь сам же избегает. Какой, оказывается, самостоятельный. — Ладно, надо навестить, — с паникой произнёс Эдди, после чего тут же замер. — И что я ему скажу?.. Нет, не должен. Я ничего не должен… Но совесть грызла его изнутри, от чего Эдди жалобно застонал. — Навещу после того, как мама придёт… Эдди никогда не разговаривал сам с собой. И, наконец осознав это, понял — он сходит с ума. И во всём виноват чёртов Рич. Это не Эдди во всём виноват. Это Ричи Тозиер во всём виноват! Проспал будильник? Ричи! Забыл кошелёк? Ричи! Всегда и везде — Ричи! Эдди прикусил губу, но тут же резко встал. Нет, так дело не пойдёт. Он не станет ждать, пока Ричи сам выйдет из больницы. Эдди должен взять ответственность. С этой решимостью Эдди Каспбрак вышел из дома, переполненный намерением объясниться перед Ричи. Но почему-то он не смог вымолвить ни слова, когда встретился взглядом с Ричи. Его внимательные глаза будто знали больше, чем нужно, и от этого хотелось где-нибудь спрятаться. Словно его поймали на чём-то постыдном. — Добить решил? — хмыкнул Ричи, весело глядя на Эдди. — Если ты в порядке, то… — Ай-ай, у меня рука резко заболела! — ойкнул Ричи в притворном жесте и, использовав всё своё актёрское мастерство, состроил жалобную мину. — Больно… Эдди не мог оторвать от него взгляд. Ричи сейчас напоминал щенка… причём слишком милого. — Правда? — с паникой спросил он. Пока Ричи лишь улыбался, Эдди уже успел мысленно закопать себя в могилу — если он вдруг сделает Ричи инвалидом... Чмок. Эдди растерянно уставился на Ричи, который только что поцеловал его в лоб. Он был настолько в панике, что даже не заметил, как подошёл слишком близко. — Земля вызывает Спагетти! — с ухмылкой произнёс Ричи. — Слушай, я много думал. Очень много думал. Для меня это, конечно, нехарактерно, но пока я думал, понял кое-что. — Что?.. — Будем заниматься псевдо-инцестом? — Боже, Рич, мерзость! — Эдди скривился, и в памяти тут же всплыли какие-то мутировавшие виды человечества, страшные передачи по телевизору и пугающие картинки последствий «неправильных» связей. — Это отвратительно! — Мы не кровные, спокойно… — Мы братья! Мы не можем! Даже не думай! — Говорит «младший братик», который сам поцеловал своего брата, — фыркнул Ричи. Но Эдди всё же уловил в его голосе лёгкую неловкость — даже Ричи понимал, что шутка вышла на грани. — Это… я… я не знаю… я… — Эдди был готов провалиться сквозь землю. Он прекрасно понимал, что покраснел до чертиков. — Вот не надо было давать надежду, — грустно произнёс Ричи. Эдди не смог понять — фальшивая ли это грусть или настоящая. — Я… чёрт, чёрт, я не хочу… Стой, не уходи! — выпалил он и, не задумываясь, прижался к руке Ричи, будто боялся, что тот действительно развернётся и уйдёт. — Куда мне уходить, чувак? У меня сломана рука, и выгляжу я так, словно меня переехал школьный автобус, — изогнул брови Ричи, замечая, как Эдди резко отпустил его руку. — Я… эм, не знаю, в фильмах обычно… — начал было Эдди, но Ричи резко его перебил. — Ты слишком засмотрелся всяких фильмов, честное слово, — хмыкнул он. Эдди ничего не ответил, пытаясь понять, правильно ли он поступает. — Я не гей, — произнёс он, и руки у него дрожали. Он только что осознал, что влюблён в Ричи. Чёрт возьми. Во-первых, тот его сводный брат, пусть и не кровный. Во-вторых… они оба парни. — Не гей, — спокойно подтвердил Ричи, мягко улыбаясь. Эдди видел, как в глазах Ричи буквально рождаются сотни шуток, но тот упрямо молчал. И почему-то именно это заставило Эдди едва заметно улыбнуться. — Точно нет. Эдди не понимал, сколько времени прошло и как он вообще вернулся домой, но был слишком счастлив. Словно получил то, чего так давно желал. В той палате Ричи много шутил и смотрел на Эдди своими прекрасными глазами, спрятанными за дурацкими очками, улыбаясь очаровательной улыбкой. И, похоже, всё его внимание было только на Эдди. Каспбрак не понимал, в какой именно момент его жизнь пошла по кривой дорожке, и знает ли он сам, как из этого выбраться. Или делает вид, что не знает? Эдди жаждал общения с Ричи. Ему хотелось касаться его руки, замечать каждую ямочку, каждый изгиб, каждый маленький штрих, который делал Ричи Тозиера… собой неповторимым. В его сознании это не походило на поэзию; это был чистый, неконтролируемый биохимический коллапс. Префронтальная кора, обычно отвечавшая за логику, окончательно капитулировала перед мощнейшим дофаминовым цунами. Каждая секунда рядом с Ричи превращалась в сенсорную перегрузку, где пульс входил в адреналиновый резонанс с чужим дыханием. Это было сродни эндогенному опьянению: счастье настолько концентрированное, что граничило с системной ошибкой, выжигая все прежние нейронные связи и оставляя лишь одну — самую важную доминанту. У него крышо ехало от одного только воспоминания о нём. Эдди всю ночь не мог уснуть, и во всём виноват был не он сам, а Ричи. С тех пор шли дни, недели, а за ними постепенно прошёл месяц. Когда Ричи вернулся из больницы, первым делом он навестил Эдди. Тот сначала сделал вид, что спит, но Ричи, словно даже чуточку не поверив, закатил глаза и тут же крепко обнял его, сжимая не слишком сильно, чтобы Эдди было комфортно. Эдди не знал, сколько времени прошло так, но под приятным запахом Ричи он смог погрузиться в сон. С тех пор они вели себя слишком неловко, но одновременно жаждали общаться как можно больше. В школе, конечно, Эдди старался не смотреть в сторону Ричи, зная: если посмотрит, замрёт на месте и не двинется, пока не надоест. А что-то подсказывало ему, что это может продолжаться вечно. Другая его сторона кричала, что это неправильно, подло, мерзко. Как он будет смотреть в глаза своей матери? И Эдди был готов прекратить эти глупые отношения, но никак не мог. Рука не поднималась, язык отказывался хоть что-то сказать. Ему нравились эти тайные встречи, когда они гуляли по Нью-Йорку, нравилось, как Ричи заходит к нему ночью в комнату и крепко обнимает, словно боится, что это ложь. Нравилось, что они засыпают вместе. Нравились поцелуи в щеки и лоб. Конечно, Эдди хотелось бы поцеловать Ричи в губы, но тот смотрел на него с опаской, будто ситуация с рукой может повториться, и повторял только: — Вот школу закончи, дурень. — Глупая отмазка, чтобы не целоваться со мной? — едко отвечал Эдди. — О нет, меня раскрыли, — смеялся Ричи, и Эдди невольно улыбался, несмотря на всю неловкость ситуации. Билл и Бен ничего об этом не знали, никто не догадывался. Наверное, кроме Беверли, которая странно на него смотрела. Эдди боялся, что она кому-нибудь расскажет, но та лишь улыбалась — как та самая девушка из фильмов, которая помогает главным героям быть вместе. Это сводило его с ума. Ричи сводил его с ума. Эдди боялся этих чувств, но в то же время этого было слишком мало. Слишком мало. Хотелось ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё. — Ох, чёрт, Эдди, — вдохнул Ричи, растерянно глядя, как Эдди начал кусать его за шею. — Прекрати… Эдди резко опомнился, но всё равно взглянул на Ричи, даже не замечая, как на самом деле выглядит. Ричи покраснел ещё сильнее. — Не хочу, — упрямо ответил Эдди, проводя языком по месту укуса. — Школу окончи, придурок, — схватил его за руку Ричи, слегка отодвигая от себя. Эдди лишь нахмурился. — Да что не так? — Ну… эм… — Ричи выглядел неловко. — Ты же знаешь, что так и начинается секс? Он выглядел настолько забавным, что Эдди еле сдержался, чтобы не рассмеяться. — Мы до этого не дойдём, глупый. Я всего лишь хочу тебя укусить, — улыбнулся астматик и мягко укусил руку Ричи. Ричи ойкнул, после чего быстро поправил очки, выглядел он слишком мило. Эдди прикусил губы...Да что с ним такое… — Ох, спагетти, — наконец хмыкнул Ричи. — скоро у меня выпуск… А-архх! Ты что, больной что ли?! Ричи рукой закрыл рот Эдди, слегка оттолкнув его от себя. Эдди лишь закатил глаза. — Нельзя! — воскликнул он. — Как ты не понимаешь… как я мог забыть, что ты подросток, у которого пубертат! — Не дойдёт, — который раз уверял его Эдди, словно говорил самое простое слово, но по какой-то причине Ричи не понимал. — Я не чистил зубы! — воскликнул Ричи. — Не проблема, в губы целовать всё равно не буду. — Я не мылся месяцы! — нагло добавил Ричи. Эдди вдруг замер, медленно взглянул прямо в его глаза и ужаснулся. — Ты врёшь… — Нет, не вру, — попытался уверенно сказать Ричи. И, к его удивлению, Эдди поверил. Каспбрак со скоростью света вылетел из комнаты и направился прямо в ванную. В этот момент Ричи облегчённо вздохнул. Нет, он тоже хотел многого, но сделает это только тогда, когда они оба закончат школу и когда Эдди наконец станет совершеннолетним. С того дня Эдди особо не делал таких вещей, с опаской глядя на Ричи. Тозиеру пришлось сильно убеждать его, что это была шутка. Минусов не осталось, Эдди стал спокойнее. Приближался выпускной Ричи, и Беверли с каждым днём волновалась всё сильнее. — Ты же обычно не думаешь про такие девчачьи вещи, — сказал Майк, внимательно читая какую-то книгу, но время от времени отвлекаясь на разговоры друзей. — Это же первый и последний выпускной в школе! Столько воспоминаний! — цокнула Беверли. — Не думаю, что буду скучать по учительнице математики, — скривился Стэнли, словно проглотил слизню. Все тут же вспомнили орущую старушку, которая любила придумывать гадости для учеников и снижать оценки. — А я буду скучать по ней, — весело улыбнулся Ричи. — У неё… — Бип-бип, балабол! — воскликнули все его друзья, и Ричи лишь фыркнул. После этого все рассмеялись. Учителя, конечно, стали чуть спокойнее, позволяя ученикам творить мелкие шалости. Ведь выпускной — как никак особенный день. Вдруг Тозиер заметил вдалеке Эдди, который о чём-то весело переговаривался с Биллом и Беном. Ричи был почти уверен, что Каспбрак объясняет им какие-то темы… про чистоту. И как в любой клишированной ситуации, их взгляды встретились. Ричи хитро улыбнулся, заметив, как Эдди сначала покраснел, а потом тут же скривился. — Мм, — странно улыбнулся Стэнли, когда Беверли и Майк были заняты обсуждением танца. — Что? — спросил Ричи, надеясь, что Стэнли ничего не поймёт. Но, чёрт возьми, Стэнли был таким умным другом, что Ричи бы даже не удивился, если бы тот вдруг узнал его секреты. — Да ничего, ничего, — хмыкнул Стэнли и перевёл взгляд на птиц, летящих по небу. — Ясно… — пробормотал Ричи. Ничего из этого не было ясно, ничего. — Ты пойдёшь с Беллой? — услышал Ричи, когда зашёл в комнату Эдди, как по привычке. — Ну да, — коротко ответил он, после чего тут же улёгся на кровать Эдди, ощущая запах шампуня и антисептика. — Ясно, — нахмурился Эдди. Ничего из этого не было ясно. — Завтра можешь прийти, — улыбнулся Ричи. — Будет вечеринка в честь этого. — Вечеринка?.. — Эдди отвращённо вздохнул. — Толпа, алкоголь, странные запахи, пот… и о боже, до сих пор помню худшие воспоминания. Ричи лишь рассмеялся, Эдди ощущался таким родным, что было трудно поверить. Он что, реально существует? Они так и уснули, обсуждая обо всём. *** Ричи в выпускной выглядел как прямой герой американского фильма про старшеклассников: смокинг чёрный, рубашка белая с слегка расстёгнутым воротником, галстук свободно висел, будто специально для стиля «крутой, но расслабленный». Волосы зачёсаны назад с лёгкой небрежностью, а туфли блестели под светом гирлянд и диско-шара. Он уверенно скользил сквозь толпу, смеясь с друзьями, шутя и подбадривая кого-то танцевать. Взгляд Ричи ловил каждый момент вечеринки: смех, крики, светящиеся браслеты, сигналы огней на полу. Он смешивал харизму и лёгкую озорность — каждый его жест был эффектным, но непринуждённым. Вся атмосфера была как в американских фильмах: музыка качает, свет мигает, смех и шутки, танцы до упаду — и среди всего этого Ричи просто был собой, центром внимания, даже не стараясь, но притягивая взгляды всех выпускников. Когда наступило время танцев, свет приглушился, музыка стала громче, и выпускники начали собираться на танцполе. Ричи, как всегда, выглядел расслабленно, но внутри что-то дергало его нервы. Он заметил Изабеллу, которая стояла в кругу друзей, и, слегка ухмыльнувшись, подошёл к ней. — Танцуем? — сказал он уверенно, но с лёгкой игривой ноткой в голосе. Она улыбнулась и кивнула, и Ричи взял её за руку, выводя на центр танцпола. Весь свет, музыка и смех вокруг будто исчезли, осталась только она — и в его воображении это была не Изабелла, а Эдди. Каждое движение, каждый поворот, каждый шаг он мысленно посвящал Эдди: как он бы держал руку, как улыбался бы, как смущался бы. Ричи улыбался сам себе, чуть приглушая смех, и танцевал с такой лёгкостью, будто весь выпускной был только для него и Эдди. Музыка качала, огни мигали, а в его голове всё ещё мелькали мысли: «Если бы это был ты… если бы это был Эдди…» — и это чувство одновременно волновало и завораживало его. Когда танец подошёл к концу, Ричи мягко кивнул Изабелле, словно прощаясь, и тут же отпустил её руку. — Спасибо за танец, — тихо сказал он, но с той лёгкой насмешкой, которая всегда делала его харизматичным. Не дожидаясь ответа, он уверенно вышел с танцпола и направился к друзьям. Майк, Стэнли и Беверли уже стояли рядом, смеялись и снимали происходящее на камеру, каждый их жест сопровождался шутками и подколами. — Вот это трюк, Ричи! — засмеялся Майк. — Не мог пройти мимо, чтобы не показать всем— добавил Стэнли, подшучивая. Беверли, держась за живот от смеха, кинула короткий взгляд на Ричи: — Ты сегодня прям звезда выпускного, ох да, так держать. Ричи фыркнул, с лёгкой ухмылкой усаживаясь рядом с ними. — Да ладно вам, вы тоже ничего, признаюсь, — сказал Ричи, слегка ухмыляясь. — Ничего? — Беверли закатила глаза. — Я с сентября готовилась, и ты смеешь сказать, что ничего? — Ну… кроме тебя… — тут же поправился Ричи и улыбнулся, пытаясь смягчить удар. Беверли лишь закатила глаза, но всё же улыбнулась, слегка сдавшись его очарованию. После выпускного вечера Ричи и Эдди неспешно шли по пустынным улицам, огни фонарей мягко отражались на мокром асфальте, оставляя длинные тени позади них. Эдди говорил о чём-то тихо и взволнованно, чуть запинаясь, но Ричи слушал его внимательно, иногда кивая и улыбаясь, ловя каждое слово. Шум праздника постепенно стихал позади них, музыка и смех выпускников растворились в ночи, оставляя только их двоих и лёгкий прохладный ветер. Ричи не спешил, иногда бросая взгляд на Эдди, отмечая, как свет фонарей играет в его глазах, и чувствовал, как тепло его присутствия мягко расправляет напряжение в груди. — И тогда я… — начинал говорить Эдди, а Ричи слегка подтягивался ближе, чтобы не пропустить ни слова, ощущая, что эти прогулки, даже тихие и простые, стали для него чем-то ценным, почти как маленькое убежище от всего остального мира. В какой-то момент он остановился на мгновение, посмотрел на Эдди, и в глазах у него мелькнула мягкая забота. — Знаешь… — тихо произнёс Ричи, и прежде чем Эдди успел что-то ответить, он наклонился и поцеловал его в лоб. Эдди замер, удивлённо подняв глаза, но внутри что-то тепло и спокойно разлилось по груди. Этот маленький жест сказал больше, чем тысячи слов, и Ричи снова улыбнулся, продолжая идти рядом, ощущая, как каждый шаг делает их ещё ближе. Но это оказалось большой ошибкой для Ричи. Эдди минуту назад ушёл в магазин, чтобы купить сладости и каким-то образом войти домой, не показав этого маме, с лёгкой улыбкой на губах. А Ричи, зайдя в дом, тут же замер, заметив отца. — И где ты был? — спросил он с таким тоном, что настроение Ричи моментально изменилось. — Отец… если ты хоть немного следишь за мной, понятно же, что сегодня выпускной, — попытался объяснить Ричи. — А после? — продолжал отец, не меняя строгого тона. — Вечеринка, логично, — тихо, но уверенно сказал Ричи, поправляя очки и смотря на отца слегка раздражённо. И вот теперь он задавался вопросом: почему он выглядит так недовольно? — Ричи, — тяжело вздохнул Тозиер, словно устал от него, — тётя Шарлотта и тётя Марта прислали одно фото. Сердце Ричи начало бешено биться, эти слова ему совсем не понравились. Эти тётки были сущими монстрами. — И прислали мне фотографию, на которой ясно видно, что ты целуешь кого-то, — продолжил отец, — но кого именно — непонятно. Ты серьёзно? — голос его поднялся, с ноткой злости. — Я растил тебя с детства, ни в чём не отказывал, а ты вырос таким человеком?! Ты же понимаешь, что это неправильно?! Ричи, я терпел это, думал, что со временем ты станешь правильным, но какого черта я вижу сообщение твоей тёти, где она описывает, что ты поцеловал парня! — Растил? Растил?! Ни в чём не отказывал?! — разозлился Ричи. — Не понимаю, о чём именно ты говоришь! — И почему ты вырос таким неблагодарным?! — продолжал отец, голос всё ещё тёк угрозой. — Что ты несёшь… — Ричи скривился, не в силах понять, как слова отца могли так выбить его из колеи. Паника начала подниматься в груди Ричи, сердце бешено стучало, ладони слегка дрожали. Но вместо того чтобы прогнуться, он с яростью посмотрел на отца, глаза вспыхнули вызовом. — Ты думаешь, что я какой-то монстр? Что я сделал плохого?! — Ричи… — отец нахмурился, тон становился всё строже. — Ты же видишь, как это выглядит! — А я вижу, как ты меня не понимаешь! — выкрикнул Ричи, голос дрожал от гнева и отчаяния. — Я не сделал ничего плохого! Почему ты сразу всё переворачиваешь в грязь?! — Потому что это неприемлемо! — отец шагнул вперёд, пытаясь подавить эмоции. — Неприемлемо?! — Ричи фыркнул, ощущая, как ярость смешивается с болью. — Ты растил меня?! Да ты даже не знаешь, кто я на самом деле! Воздух в комнате словно сжался, напряжение висело между ними, и ссора перешла в нескончаемую череду упрёков, криков и взаимных обвинений. Каждое слово резало, каждое движение добавляло искры в пламя их конфликта. — Да откуда мне было знать, что ты вырастешь и станешь мерзким пидором!? — внезапно выкрикнул Тозиер, голос дрожал от ярости и боли. — Я ведь пытался хоть как-то спасти тебя от этого, а что ты сделал!? Скажи мне что!? Зачем я должен терпеть такого сына, который не понимает, что нормально, а что — нет?! Почему я должен терпеть?! Я растил тебя один, твоя мать ушла от нас! Она бросила тебя, может быть, мне тоже стоило сделать это, ведь ты вырос полным кретином! Он не замечал ни Сони, ни Эдди, который с ужасом смотрел на происходящее, а гнев только нарастал: — Я ведь действительно старался стать хорошим отцом! — продолжал он, голос рвался на крик. — А что сделал ты? Ты можешь думать, что пидорство — это нормально? Хах… знаешь что… Твоя мать, кажется, была только рада умирать, ведь позор иметь такого сына! — Мама… — Ричи пытался не плакать, пытался сдержать слёзы, но слова, которые он только что услышал, выворачивали всё внутри. — Я не твой сын… Тозиер замер, глядя на него с ужасом. — Ричи… Я… — Ты не мой отец, — голос Ричи сорвался, но он упрямо продолжил смотреть прямо ему в глаза. — Отца у меня никогда не было. Я всегда был один. В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже воздух будто застыл. Сонина рука медленно опустилась, а Эдди стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри всё холодеет. Ричи больше не кричал. Это было страшнее любого крика. — Ты говоришь, что растил меня, — тихо продолжил он. — Но ты никогда не видел меня. Ни разу. Ты видел только того сына, которого хотел. А не того, кто перед тобой стоит. Он усмехнулся, но эта усмешка была пустой. — И знаешь что? Мне жаль. Жаль, что я всё это время пытался заслужить твоё одобрение. Тозиер шагнул вперёд, будто хотел что-то сказать, исправить, но слова застряли в горле. — Ричи, я не это имел в виду… — Нет, — перебил его Ричи. — Именно это ты и имел в виду. Его плечи дрожали, но он стоял прямо. — Если для тебя я позор — тогда не называй меня сыном. Ричи быстро поднялся в свою комнату, не слушая отца. Дверь захлопнулась так резко, что стекло в раме дрогнуло. Руки тряслись. Он не думал, что когда-нибудь дойдёт до такого — чтобы его буквально колотило. Чемодан лежал под кроватью уже давно. Он всегда знал, что однажды уйдёт. Просто не знал — когда. Теперь — знал. Он вытаскивал вещи почти на автомате: футболки, джинсы, документы, деньги, которые откладывал годами. Всё вперемешку. Ладони были влажными, дыхание сбивалось. — Ричи, слушай… — голос отца звучал уже не таким уверенным. Но Ричи не слушал. Не мог. Если бы он сейчас остановился — он бы сломался. Щёлкнул замок чемодана. Он вышел из дома, не оглядываясь. Ночной воздух обжёг лёгкие. Всё внутри дрожало — от адреналина, от боли, от осознания. Такси он поймал почти сразу. — В аэропорт, — быстро сказал он, захлопывая дверь. — Пожалуйста, быстрее. Машина тронулась. В голове творилась каша — обрывки слов, крик, «позор», «неправильно», «мать была рада умирать». Эти фразы били снова и снова. Горло сжало. Он медленно начал срываться. Сначала тихо — дыхание стало рваным. Потом пальцы вцепились в ткань пиджака. Потом плечи задрожали. Слёзы всё-таки пошли. Без звука. Ричи был благодарен таксисту, который ничего не говорил. Ни одного вопроса. Ни одного взгляда в зеркало. Просто дорога и шум мотора. «Я всегда был один». Эта мысль отдавала пустотой. Как вдруг он услышал знакомый голос: — Ричи! Он обернулся и увидел, как Эдди мчится за ним на велосипеде, капли дождя бьют по асфальту, размывая свет фонарей. — Прошу… остановись на минуту! — нервно сказал Ричи таксисту, который тут же притормозил. Ричи быстро вышел из машины, вода стекала по волосам и плечам. Сердце билось как бешеное, и дождь только усиливал ощущение хаоса. — Ричи, слушай, пожалуйста… куда ты… — прорычал Эдди, бросив велосипед в сторону и бросившись к нему. Не думая, не контролируя себя, Ричи резко наклонился и поцеловал Эдди в губы. Эдди сперва замер, глаза широко раскрылись, не понимая, что делать. Но через секунду почувствовал тепло и силу, вложенные в этот поцелуй, и ответил, крепко сжимая Ричи за плечи, будто боясь, что если отпустит — он уйдёт навсегда. Дождь лился, смывая весь мир вокруг, оставляя только их двоих, замерших на мокром тротуаре. Сердца били в унисон, а шум города растворялся, словно никогда и не существовал. И в этот момент Ричи вдруг вспомнил ужасных родственников, резкие слова отца, крики, осуждение. Всё это накатывало волной стыда и отчаяния. Ах, да… они же неправы. — Эдди, уходи, — сухо произнёс он, глядя своими пустыми глазами, полными паники и боли. — Нет! Не уйду… Ричи… — голос Эдди дрожал, полон тревоги. Ричи резким движением оттолкнул его. Эдди потерял равновесие и упал на мокрый тротуар, промокший насквозь. Паника охватила Ричи с новой силой. Всё было неправильно… Неправильно… Как он мог надеяться, что кто-то его полюбит? Может, отец был прав? Может, даже собственная мать была рада умереть, лишь бы не видеть его? — Прости… — выдохнул он, сжимая кулаки, пытаясь заглушить бурю эмоций. С этими словами Ричи вновь сел в такси. На этот раз таксист молча тронулся, и дорога до аэропорта прошла без единого слова, без постороннего внимания. Ричи оставался один на один со своим гневом, болью и страхом, погружённый в свои мысли, стараясь не думать о том, что он оставил позади. Аэропорт встретил его холодным светом и шумом голосов. Всё вокруг казалось нереальным — будто он смотрел фильм, в котором играл самого себя. Люди спешили, чемоданы гремели по плитке, объявления раздавались над головой, но для Ричи это всё звучало глухо, как из-под воды. Он подошёл к стойке, достал дрожащими пальцами карту. — Ближайший рейс. Куда угодно, — хрипло сказал он. Сотрудница посмотрела на него странно, но быстро начала печатать. — Есть рейс до Лос-Анджелеса через сорок минут. — Подойдёт. Он даже не думал. Просто кивнул. Провёл картой. Забрал билет. Всё происходило слишком быстро, словно кто-то подталкивал его в спину. Контроль. Очередь. Сканер. Он двигался механически, не замечая лиц вокруг. В зале ожидания сел у огромного окна. Самолёты взлетали один за другим, разрезая тёмное небо. Дождь всё ещё моросил, стекло было в разводах. Телефон в кармане вибрировал. Он не смотрел. Если посмотрит — сломается. Объявили посадку. Ричи поднялся, будто тело двигалось отдельно от разума. Шаг за шагом прошёл по трапу. В салоне пахло кондиционером и пластиком. Он сел у окна, пристегнулся и уставился в иллюминатор. Когда самолёт начал разгоняться, сердце забилось быстрее. Нью-Йорк под крылом становился всё меньше. Огни расплывались, превращаясь в россыпь далёких точек. Он не знал, правильно ли поступает. Не знал, куда приведёт этот побег. Знал только одно — если бы остался, ему пришлось бы снова смотреть в глаза отцу. Снова слышать эти слова. Самолёт оторвался от земли. И вместе с ним Ричи оторвался от всего, что знал.