I hate you with all my heart

Ричи был глупцом, когда разбил свой телефон, но в глубине души он понимал, почему так сделал. Каждый звонок от отца был как удар током — резкий, внезапный, наполненный обвинением и осуждением. Сердце сжималось, разум взрывался эмоциями, а рука дрожала, когда телефон вновь звонил. Такой груз тяжёлого напряжения он не мог вынести. И потому, с каким-то хищным облегчением, он избавился от источника этих звонков. Разбитый экран, трещины по стеклу — символ свободы. Символ того, что больше никто не сможет так легко ворваться в его жизнь, крича и обвиняя. Да, это был глупый поступок. Но он был необходимый. Для него. Чтобы наконец почувствовать себя хоть на мгновение свободным. И свобода на первый взгляд казалась трещиной в его жизни, словно сама Вселенная издевалась над ним, с важным видом шепча: «Что скажешь на это?» А Ричи… Ричи не мог ничего ответить. Приземлившись в совершенно чужом месте, он часто ловил приступы паники, но пытался казаться спокойным, будто всё под контролем. Лишь ночью, гуляя по пустым улицам, он позволял себе расслабиться. Тогда Ричи не мог сдерживать эмоции, не хотел думать, не хотел ни о чём, кроме спокойствия. И вопрос был в том, куда идти? К кому идти? У Ричи не было денег, не было телефона. Сидя на земле, тозиер рассмеялся, осознав, что по сути он оказался бомжом. Это бы понравилось Эдди… Эдди Каспбрак… Закрывая глаза, Ричи снова видел его перед собой. Такой живой, настоящий, родной. Но до боли далёкий. Интересно, как он там? Ричи ощутил огромную боль, понимая, что поступил глупо. По эмоциям он улетел в другую страну, оставив Эдди там, одного. Хотя что-то подсказывает, что Соня Каспбрак не отпустила бы своего сына просто так, ведь по словам многих Ричи… Бесполезный. Какой же он бесполезный. — Сами вы бесполезные, — произнёс Ричи в пустоту, нахмурившись, — вы все… — Эй, парнишка, а ты что здесь забыл? — раздался голос женщины. Ричи поднял взгляд и заметил блондинку средних лет. — Неужели потерялся? — Я… эм, — устало произнёс тозиер, — убежал из дома, конечно. — Шутишь? Вот мелкий, возвращайся скорее, — хмыкнула она, но Ричи уловил её скрытую тревогу. — А уже всё… рождающего малыша обратно в живот не затаскаешь. — Вот не хватало мне ещё депрессивного подростка успокаивать, — фыркнула она. — Зови меня Эйва. — Окей, — устало ответил Ричи, уже пожалев, что вообще уселся здесь. Мог бы найти какое-нибудь другое место, чтобы поплакаться в одиночестве. — В полицию не пойдёшь? — изогнула брови Эйва. Увидев, как Ричи нахмурился, она тут же добавила: — Судя по всему, школу ты уже окончил. Значит, привет, взрослая жизнь. — Я уже хочу умереть… — пробормотал Ричи и спрятал лицо в ладонях. — Зачем же так мучить себя? — хмыкнула она и уселась рядом. — Знаешь, быть самостоятельным очень тяжело. Иногда хочется всё бросить и сказать: «Мне на всё плевать!» Ричи никак не прокомментировал. Ему и так было тяжело, а слова Эйвы только били по больному. Он не хотел её слушать, но и попросить замолчать не мог. Словно что-то его останавливало. — Вот, держи немного денег. Не знаю, поможет ли, но надеюсь, хватит. — Эйва протянула ему купюры. Ричи бы отказался, но тут же вспомнил правило «дают — бери», поэтому, тяжело вздохнув, всё-таки взял деньги. — И в чём причина вашей помощи? — устало спросил Ричи спустя какое-то время. — Вспомнила себя в молодости, — усмехнулась Эйва. — Время быстро летит, но подростки, похоже, совсем не меняются. В общем, надеюсь, доживёшь хотя бы до старости. Я пошла. Тозиер молча смотрел, как женщина уходит всё дальше по тёмной улице, пока её силуэт не растворился среди фонарей. В груди вдруг появилось странное беспокойство. Невозможно же за такой короткий срок почувствовать привязанность к незнакомке. И всё же казалось, что он её понимает. Так же, как и она — его. В её голосе не было жалости. Только усталость и какая-то тихая правда жизни. И Ричи почему-то был уверен: если бы он остался, если бы попросил — она бы выслушала. Было ли у него желание остановить её? Он не знал. Но теперь уже поздно. Ричи опустил взгляд на деньги в своей ладони. Купюры слегка намокли от дождя. Это было первое настоящее «что-то», что он получил в этом чужом городе. Он глубоко вдохнул. Либо он сейчас встанет. Либо окончательно рассыплется. Первым делом Ричи кое-как нашёл самый дешёвый отель и снял номер на десять дней. Бросив вещи в угол, он устало повалился на кровать. Условия были так себе, но на первое время сойдёт. Сердце бешено трепетало в груди — хотелось вырвать его, лишь бы перестало так колотиться. Первые три дня Ричи почти не выходил из своей комнаты. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал себя отвратительно. Слабым. Разбитым. Разум кричал, что если он продолжит в том же духе, то может и умереть. Поэтому, поднявшись и спросив дорогу у незнакомцев, Ричи отправился в Центральную библиотеку Лос-Анджелеса. Там оказалось уютно, и это его даже удивило. Неужели ему действительно понравился запах книг? Ричи никогда раньше не чувствовал себя так спокойно. В зале стояли компьютеры. Усевшись за один из них, Тозиер тут же начал вводить ник Эдди в социальной сети. Через пару минут он уже рассматривал его фотографии и чувствовал себя странно. Словно сталкер… От этой мысли Ричи скривился, но всё равно не мог оторвать взгляд от той самой фотографии, где Эдди был вместе со своими друзьями. Хотелось написать. Хотелось узнать, как он, что делает, чем занят, ел ли он, как прошёл его день. Но в то же время что-то мешало это сделать. Словно страх сковал его цепью, не давая выбраться, не позволяя почувствовать хоть каплю уверенности в себе. Ричи боялся, что после того момента Эдди его возненавидел. Прикусив губу до крови, он снова ощутил, как подступает паника. К счастью, в библиотеке было мало людей, и Ричи сумел быстро взять себя в руки. Он просматривал разные сайты, гуглил, как выжить одному в чужом городе. А потом снова ввёл в поисковик: «National Runaway Safeline». Внимательно всё прочитав, он понял, что ему нужна ручка. Попросив у кого-то ручку и листок бумаги, Тозиер быстро записал номер: 1-800-786-2929. Когда время вышло, Ричи покинул библиотеку. Ночь наступала быстро. Тозиер уселся на лавочку и смотрел, как кипит жизнь вокруг. Вдалеке виднелись пьяные молодые люди — сплошное веселье. В магазинах мелькали разные лица: кто-то спешил, кто-то смеялся, кто-то просто шёл вперёд, не замечая ничего вокруг. Большинство торопились по своим делам, и лишь малая часть позволяла себе радоваться моменту. Каково это — наблюдать со стороны, если раньше тем, кто всегда веселился, был ты? Интересно, как там Беверли… И вдруг Ричи понял, что мог написать ей. Он помнил её ник — как и ник Эдди, — потому что она постоянно болтала о социальных сетях. Ричи тихо вздохнул. Завтра он вернётся в библиотеку. И напишет ей. *** Beverly: ЧТО?!? ЭТО ТЫ? ([2) 39₽0_ КЛЯНУСЬ, Я ТЕБЯ УБЬЮ, РИЧИ. ЧТО У ВАС ТАМ ПРОИЗОШЛО? А НУ ОТВЕЧАЙ. Алло. Ричи. Быстро! Я жду объяснений. Я так скучала по тебе… Переживаю!! Ричи уставился на монитор, чувствуя себя глупо. Вздохнув, он быстро написал. R: Извини, извини, прости. Бев, я тоже скучаю по тебе. Просто… пришлось так сделать… Beverly: Боже мой, Ричи, я так счастлива, что ты мне написал. В общем, после того как выпускной закончился, я решила пойти к тебе домой следующим утром. Но тебя там не было. Твой отец выглядел таким мрачным. На мой вопрос он ответил: «Ушёл к тёте». После этого я много писала тебе. Они разговаривали много, и Ричи многое узнал от неё. И испытал ужас, осознав, что Соня Каспбрак уехала вместе с Эдди, оставив Тозиера одного. Расстались? Да. Ричи не знал, как к этому относиться. С одной стороны, они с Эдди больше не братья, с другой — их больше ничего не связывает. Ведь, по словам Беверли, Соня начала активно участвовать в воспитании своего ребёнка. Если раньше были цветочки, то сейчас — хоть убейся. Это выводило из себя. И всё из-за Ричи, который возомнил себя не пойми кем, решив, что лучшим решением будет уйти. Прикусив губу, Тозиер вздохнул. Ну ничего. Он пройдёт через это, и если Вселенная даст ему шанс, он обязательно им воспользуется. Звонок. Местоположение — Covenant House California (Hollywood, адрес 1325 N. Western Ave.), менеджер, который будет его обучать, плюс несколько сеансов с психологом. Ричи чувствовал себя так, словно находится в каком-нибудь фильме, в роли друга главного героя, который попал в психбольницу. Но всё же они были довольно милы, приютив ещё одного глупого подростка к себе. — Имя, фамилия, причина? — спросила молодая девушка, записывая что-то в блокнот. — А вам, типа, можно э-э… вы же молоденькая, — натянул фальшивую улыбку Ричи. — Не волнуйся, мы с вами отлично поработаем, мистер… — Только Ричи, — улыбнулся он, решив, что фамилия Тозиера играет ему на нервы. Внимательный взгляд девушки. Ручка, двигающаяся по бумаге и что-то записывающая в блокноте. Шутки Ричи, которыми он пытался скрыть свои тёмные стороны. Взгляд психолога, который явно понимал, с чем имеет дело. В общем, если по сути, у Ричи много проблем. И он обязательно решит их все… Или хотя бы попытается решить. *** — Эдди, поздравляю тебя с днём рождения! — послышался голос из звонка, который лишь усиливал панику. — Да-да, до свидания! — произнесла вместо него Беверли, быстро отключив звонок. — Зачем мы едем в Лос-Анджелес? — нахмурился Эдди, а Стэнли лишь тяжело вздохнул. — Я тоже не очень рад туда ехать, но это отличная возможность заработать кучу денег и поднять свою репутацию. — О какой репутации идёт речь? Я фармацевт, а не чёртов хирург, — съязвил Эдди. — Мальчики, будьте тише. Я еду туда, чтобы получить какие-то дизайнерские штучки и развить свои способности. Стэнли — потому что Билл его заставил, а ты, Эдди, просто немного поработаешь там в аптеке. И всё. — Но это глупо, о боже мой… Надеюсь, никто не умер, раз ты так срочно убегаешь из Нью-Йорка… — ужаснулся Эдди. — Тебе уже двадцать три, а ты ведёшь себя как ребёнок. Честное слово, Эдди, ты что, совсем не рад был увидеть меня спустя столько лет?! — Но не настолько, чтобы лететь туда! — возразил Эдди и тут же осёкся: к ним подошла стюардесса, вежливо поинтересовавшись, что они будут. — Воду, — коротко ответил Стэнли, даже не отрываясь от книги про каких-то редких птиц. — Ммм, можно вот эти сладости, — протянула Беверли, уже тянуясь к упаковке. — А ты чего хочешь, Эдди? — Чай, — мрачно отозвался он, уставившись в иллюминатор. Было какое-то ужасное ощущение — почти паника, липкая и навязчивая, будто предчувствие. Сердце неприятно сжималось каждый раз, когда самолёт слегка потряхивало, а мысли упрямо возвращались к тому, о чём он старался не думать. Но Эдди всё же решил игнорировать это. Он сделал глоток чая, слишком горячего, почти обжигающего, словно хотел перебить внутреннюю тревогу физической болью. Вдох. Выдох. Всё нормально. Это просто перелёт. Просто работа. Просто Лос-Анджелес. Ничего больше. — А здесь что написано? — спросила старушка, глядя на Эдди через прилавок. Каспбрак быстро прочитал название препарата, объяснил, как его принимать, затем помог ещё нескольким покупателям и устало уселся на стул за кассой. В Лос-Анджелесе, как ни странно, многие были удивительно спокойными, почти расслабленными, и Эдди сам не заметил, как поддался этой атмосфере. Всё же приехать сюда вместе с Беверли и Стэнли было хорошей идеей. Эдди больше не чувствовал, что паникует из-за незнакомого города. Но всё равно сознание будто что-то подсказывало. Вот только что именно — Эдди не знал. Прошёл уже месяц. Беверли будто что-то искала и яростно печатала в телефоне, а Стэнли вёл себя странно — время от времени косился на Эдди, словно проверяя его реакцию. У Эдди не было ни малейшего желания разбираться, что с ними происходит. Он чувствовал себя более-менее спокойно — по крайней мере знал, что они не болеют, ведь перед этим успел проверить их по десятку раз. И сидя на стуле в пустой аптеке, Эдди вдруг уловил по радио чей-то голос — почти знакомый, что-то отдалённо родное… Нахмурившись, он тут же открыл окно и увидел на улице бабулю, сидящую на лавочке и слушающую радио. — Да ладно быть, не может быть! Почему это сейчас популярно? Это же пиздец, как буэээ! — доносился голос, полный неожиданной веселости. — Этот чувак даже получил проклятье Кардашьян, я просто в шоке! — доносился голос с радио. — Нет, серьёзно, почему он всё ещё известен? Ну ладно, в образе клоуна, может, легко запомниться, но, чуваки… Когда кто-то так делает, это совсем не круто. Будьте собой! Творите! Да хоть хуй сосите! Но, блять, только не будьте как ЭТОТ! — Клянусь, он как Эллен — иметь такую тоскливую атмосферу, это ещё надо уметь. И ладно, я уже слышу и вижу, как на меня летят его хейтеры, — продолжал голос с радио. — Но будьте спокойны, вы меня не достанете! Моё лицо спрятано, как алмаз, я же — прям сокровище. Эдди неожиданно осознал, что уселся рядом со старушкой. Он тут же нахмурился. Почему голос был настолько знакомым? Почему? — Итак, я уже хочу поговорить с фанатами, звоните на номер ХХХ. ХХХ. ХХ. И поговорите с Балаболом, прекрасным Ричи! А какая фамилия? Я вам не скажу! Сердце Эдди пропустило удар. Он нахмурился, шокированно уставившись на радио. Ричи… Ричи… Сколько же времени прошло? Сколько? Эдди думал, что больше никогда не будет любить, но почему сейчас ведёт себя как влюблённая школьница, которая не может взаимодействовать с чертовым кумиром! Это было так несправедливо. Эдди не понимал, почему быстро взял телефон, и даже не знал, почему его руки сами набирали этот номер. Он просто… позвонил. — Даа, наш первый… — Ричи, это ты? — нервно спросил Эдди, не обращая внимания на старушку. — Хочешь, подарю тебе… — не успел Ричи ответить, как Эдди дернулся и накричал: — Как же ты меня бесишь! Повисло молчание. Ричи нахмурился, слушая крик с другой стороны линии, но ещё не понял, кто это. — Эй, эээ… ты что, сейчас меня проклинаешь? — попытался пошутить он, стараясь скрыть лёгкое недоумение. — Да ладно тебе, успокойся, я же просто хотел подарить тебе что-то, а не вызвать апокалипсис! — Чего?! — крикнул голос. — Ты… как ты можешь… — Ну, я здесь, значит, жив-здоров, а ты кричишь как будто я призрак, — продолжал Ричи, пытаясь разрядить напряжение. — Серьёзно, кто вообще так разговаривает с радиопередатчиком… или там что у тебя? — Ты… — Эдди замялся, дыхание сбилось. — Ты… ты же знаешь, кто я! Ричи на мгновение замолчал. Его шутливое выражение растаяло, глаза расширились. Медленно до него дошло: это… Эдди. — …Эдди? — выдохнул он, будто проверяя себя. С другой стороны тишина. Никто не шевелился, лишь тихое дрожание в голосе Эдди выдавалось настоящим. — Да… да, это я… — наконец прошептал он. Оба замерли. Слова исчезли, оставив лишь тяжёлое, почти осязаемое молчание. Никто не знал, что сказать, но сердце каждого кричало. — Где ты? — наконец с трудом произнёс Ричи, голос чуть дрожал. — Я… я в Лос-Анджелесе… — с трудом выдавил Эдди, стараясь взять себя в руки. С другой стороны повисла тишина. Радио потрескало, и внезапно звук пропал. Линия оборвалась. Эдди задыхался от возмущения и удивления — он не ожидал от себя таких эмоций. Рядом старушка с интересом наблюдала за ним, но Эдди быстро встал и ушёл. Весь день на работе он не мог сосредоточиться, постоянно думая о чертовом Ричи. Лишь за ужином, когда они втроём сидели, Стэнли и Беверли казались слегка странными. Эдди это бесило. — Ричи ведь… — начал он, но Бев тут же перебила: — Здесь. Повисло молчание, и Эдди пытался переварить этот факт. Затем он посмотрел на Беверли. — Не смотри на меня так, — сказала она, — это он настоял, чтобы я молчала. Я едва Стэнли рассказала. Да и ещё — он год назад перестал со мной общаться. Не знаю почему, но что-то было не так. И я… — Придумала план. Если честно, я думал, первым его найдёт Бев. — Но почему… — Эдди скривился. — Почему… Ладно, он сам спросит это у Ричи. — Почему ты не искала по радио? Ты же должна была знать. — Я знала, просто забыла название и всякие… Я пробовала искать, но безуспешно. — И, судя по всему, та старушка знала об этом, — хмыкнул Стэнли. Эдди нахмурился. Дальше слушать он не стал. Ему было странно ощущать тревогу за Ричи — ведь он думал, что разлюбил. Но, похоже, это было лишь самовнушением. На следующее утро, узнав аккаунт Ричи, Эдди начал писать ему много, очень много. Лишь к обеду Ричи наконец соизволил ответить. Эдди не упустил момента, чтобы поговорить с ним. Астматик чувствовал, что Ричи волнуется, переживает… но ему было плевать. Лишь бы увидеть его. От собственных мыслей стало тошно. Эдди ведь должен был его ненавидеть. Но всё же Эдди не мог удержаться. Он понимал причину резкого исчезновения Ричи, и это делало его тревогу ещё сильнее. — Сними маску, — потребовал Эдди, когда они встретились. Ричи лишь молча стоял в чёрной маске, и Эдди впервые ощутил, как сердце сжимается от невозможности прочитать эмоции того, кого он так давно ждал. Ричи медленно поднял руки, и пальцы сжались на краях маски. Он аккуратно снял её, и глаза его встретились с глазами Эдди. Свет прожектора улицы играл на лице, отражая напряжение, которое витало между ними. Эдди внезапно разозлился. Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди. Он сделал шаг вперёд, поднял руку — почти как чтобы ударить. Ричи отшатнулся назад, слегка нервно улыбаясь, пытаясь пошутить: — Эй, эй, спокойно, я же просто маску снимал… Тебя что, укусил башенный пёс...— его голос дрожал, но пытался быть лёгким. В глазах Эдди была буря, и он резко ударил Ричи в плечо. В тот же момент слёзы сами покатились по щекам. Он замер, словно окаменев, не зная, как реагировать дальше. Эдди вдруг почувствовал, как дыхание Ричи сбилось, и инстинктивно прижал его к себе, крепко обнимая. Тепло и трепетный пульс Ричи под его руками немного успокоили бурю эмоций, но в груди Эдди всё ещё бушевала штормовая смесь гнева, любви и страха. — Ты хоть понимаешь, что наделал? Я думал, больше не буду тебя любить, думал, что смог всё забыть… Но почему, после стольких лет, увидев тебя, я всё ещё чувствую те же эмоции, что и тогда, когда всё только начиналось? Рич… Я тебя ненавижу… Всем сердцем ненавижу… — Эдди… — Ричи прикусил губу. — Я… я ведь недостоин тебя… Зачем ты… — Ещё слово — и я предупреждаю, ещё хоть одно блядское слово! — Эдди поднял руку, в глазах был огонь. Ричи лишь поднял руки в знак поражения: — Убью… Убью… — Прости… Я… — Ричи резко закрыл рот, почувствовав крепкое объятие Эдди. — Такими темпами ты меня точно убьёшь, глупыш. — Ты не имеешь права так называть меня после стольких лет! — …Эдди… — Теперь ты не уйдёшь, не позволю… Чёрт, я же должен был тебя ненавидеть… — Эдди… — Рич… я люблю тебя до безумия, — тихо прошептал Эдди, глядя прямо в глаза Ричи, где тоже блестели слёзы, а лицо было покрасневшим. Шанс Вселенной… Ричи помнил, как молился об этом. Значит, его всё-таки приняли… И он обязательно воспользуется этим шансом. — Я тоже… Спагетти, я тоже. Оба рассмеялись, и смех их растворился в тихой ночи, словно долгожданное облегчение. И им предстоит ещё много поговорить. И на этот раз это их хэппи-энд.