Истинный феромон

Бакуго нервно поправил взлохмаченные волосы, ощущая лёгкое дрожание в руках. Он резко схватился за наушник, голос получился хриплым и резким: — Деку, слышишь меня? Тодороки всё ещё в больнице? На другом конце провода прозвучал спокойный, ровный голос Мидории: — Нет, сейчас он уже дома. Врачи сказали минимум неделю не беспокоить, пусть отдыхает и восстанавливается, — звучало искренне и заботливо. Бакуго с облегчением вздохнул, ведь с его альфой Тодороки все хорошо. Он мгновенно закончил разговор, терять время — достал телефон и набрал сообщение своему секретарю из агентства: «Назначьте встречу с Тодороки Шото, как только у него закончится гон. Уведомите меня, как только он будет готов» — написал он, внимательно следя, чтобы сообщение ушло без сбоев. Спустя чуть больше недели. В небольшом, уютном кафе с тёплым светом и приглушённой музыкой Бакуго сидел за столиком у окна. В руках — горячая кружка кофе, взгляд — сосредоточенный и немного напряжённый. Он следил за входом и предвкушал встречу с тем, кто, как он уже успел почувствовать, притягивает его гораздо сильнее, чем он думал. Тут взгляд зацепился за бело-красные волосы, это был Тодороки. Гетерохром сразу заметил Бакуго и уверенно направился к столику. Он подошел ближе, приветливо кивнув головой, и устроился напротив, сохраняя обычную невозмутимую маску. — Так, и о чем ты хотел поговорить? — произнес Тодороки спокойно наблюдая за Бакуго. Блондин судорожно сглотнул, прежде чем начать объяснять: — В общем, расскажу кратко. Феромоны альф для меня всегда были отвратительными. Из-за этого во время течек я постоянно закидывался таблетками и ингибиторы, чтобы контролировать симптомы. Однако в последнюю свою миссию я кое-что заметил Сделав паузу, Бакуго устремил взгляд прямо на Тодороки, продолжая тверже и тише: — … Твои феромоны действуют на меня совершенно иначе. Они не вызывают раздражения или дискомфорта. Напротив, я обнаружил, что находясь рядом с тобой, чувствую, что они наоборот, оказывают успокаивающее воздействие. Так вот, я хочу.. нет, я хотел бы, чтобы ты был со мной во время следующих течек. От такой информации даже вечно спокойным Тодороки был ошарашен: — Это было неожиданно, но я, думаю, что согласен. Для начала нужно обговорить детали. После услышанного согласия Бакуго расслабился: —Спрашивай — Что именно мне предстоит делать? Нужно ли заниматься готовкой, уборкой и т.п.? И ещё, если учитывать мой гон, то это выходит 2 недели отлынивания от работы, что делать с этим? – проговорил Тодороки, скрестив руки на груди и слегка наклоняя голову набок. — По-моему, наилучшим решением было бы съехаться. Пока будешь жить в моей квартире, одновременно будешь заполнять её своими феромонами, и в дни моей течки сможешь спокойно продолжать работу. Во время твоего периода гона, ты можешь оставаться у себя в квартире. Мне кажется, никаких проблем с готовкой и уборкой не возникнет, поскольку в промежутках между волнами я вполне способен сам приготовить еду и т.д., – заключил разговор Бакуго. Несколько секунд помолчав и внимательно всё обдумывая, Тодороки наконец произнёс вслух: — Хорошо, могу переехать прямо сегодня. Спустя пару часов Тодороки стоял посреди гостиной квартиры Бакуго, оценивая обстановку вокруг. Здесь царила характерная атмосфера минимализма и строгого порядка, столь привычная для парня с обострённым чувством симметрии и перфекционизмп. Всё выглядело аккуратно расставленным, начиная от предметов мебели и заканчивая декоративными элементами интерьера. Даже книга, лежащая на кофейном столике, была повернута ровно параллельно краю стола. В воздухе комнаты едва заметно витал тонкий аромат корицы — это были феромоны Бакуго, которые он постоянно старался контролировать и подавлять. Обычно скрытые глубоко внутри, они иногда случайно прорывались наружу, наполняя помещение. Осматривая новую квартиру и аккуратно раскладывая личные вещи, Тодороки осторожно поднял взгляд на соседа: — Кстати, а когда примерно начнётся твоя течка? — На следующей неделе, поэтому можешь расслабиться, – Бакуго улыбнулся уголками губ. Все следующие дни их пути почти не пересекались — работа поглощала большую часть времени каждого из них. Иногда вечером им удавалось ужинать вместе — тихо, без лишних слов, иногда просто наблюдая друг за другом и наслаждаясь спокойной атмосферой. Так незаметно прошла неделя. Вечер постепенно опускался на город, и, уставший после долгой миссии, Тодороки тихо открыл дверь квартиры. Едва переступив порог, он сразу ощутил густой и пряный аромат корицы, заполнявший почти всё пространство — феромоны Бакуго не просто витали в воздухе, а словно невидимой волной окутывали квартику, набирая мощь. Шаг за шагом, проходя вглубь квартиры, Тодороки замечал, как запах становится всё плотнее и насыщеннее. Чем ближе он приближался к закрытой двери комнаты блондина, тем тяжелее и плотнее становился воздух. Шото понимал, что сейчас лучше не тревожить соседа. Он тихо направился на кухню, решив сначала поесть и после отдохнуть. Пока он аккуратно готовил свою любимую собу, незаметно для себя обдумывая планы на завтра, дверь комнаты Бакуго вдруг медленно открылась. — Бакуго, ты как? — спросил Тодороки с легкой тревогой, поднимая взгляд. Из проёма вышел Бакуго, глаза которого светились некой внутренней искрой. Он медленно подошёл, не отрывая взгляда, и внезапно прижался к Тодороки, словно пытаясь унять бурю внутри себя. Его нос нервно вдыхал воздух, вынюхивая феромоны, исходившие от Тодороки. — Трахни меня, — прохрипел он почти безрассудно. Сердце Тодороки замерло, он замешкался, пытаясь подобрать слова: — Бакуго, мы не можем.. Тодороки почувствовал, что тот словно не слышит его слов. Это было заметно по его поведению — взгляд стекленел, а тело будто подчинялось одной, сильной волне внутреннего порыва. — Бакуго, давай мы сейчас поедим, а потом посмотрим, что будем делать, — мягко сказал Тодороки, стараясь не создавать лишнее напряжение. В ответ Бакуго тихо буркнул короткое «хорошо», но не отошел. Он оставался рядом, словно не в силах самостоятельно отойти назад. Тодороки продолжил готовить, фокусируясь на процессах на кухне, чтобы хоть немного отвлечься. Когда соба была готова, Тодороки сел за стол, собираясь спокойно поесть. Однако его спокойствие нарушил Бакуго, который без предупреждения сел прямо к нему на колени, лицом к лицу. Такой непосредственный контакт удивил Тодороки, но он не придавал этому особого значения, продолжая есть, пытаясь сохранить обычное поведение. Тем временем Кацуки всё плотнее прижимался к торсу Тодороки, и его нетерпеливость становилась ощутимее. Он терся своей эрекцией об Тодороки, издавая тихие, приглушённые стоны прямо ему на ухо. Эти звуки и прикосновения одновременно возбуждали и смущали Тодороки — внутри росло волнение, но он сдерживался, стараясь не потерять контроль и не поддаться инстинктам. Тодороки аккуратно поглаживал Бакуго по спине, мягко стараясь создать ощущение безопасности и спокойствия. Его голос был тихим, почти ласковым: — Бакуго, ты не хочешь есть? – этот вопрос прозвучал скорее как попытка поддержать нормальную обстановку и вернуть внимание Бакуго к действительности. — Там... — Бакуго начал ерзать, его тело чуть покачивалось. Его дыхание учащалось, а голос звучал тихо, почти скуляще. — Что там? — Тодороки внимательно разглядывал лицо Бакуго, пытаясь понять, насколько тот серьёзен и что именно хочет сказать. — Зудит, войди в меня... — эти слова прозвучали слабо, почти шёпотом. Тодороки откинул голову назад, ощущая напряжение и ответственность за происходящее. — Знаешь же, что не могу. Когда ты придёшь в себя, ты меня уничтожишь. — Хотя бы пальцами, — почти умоляюще сказал Бакуго, взгляд его наполнился мольбой и скрытым трепетом. Тодороки задумался на мгновение, оценивая ситуацию. Затем тихо произнёс: «Ну раз ты так просишь...» Его голос звучал мягко и чуть глубже обычного, словно он отдавался своим чувствам. Бакуго словно расцвел — его лицо осветилось от облегчения и наслаждения, напряжённость на лице смягчилась. Тодороки начал аккуратно и нежно скользить руками по телу Бакуго, прислушиваясь к каждому его вздоху. Его пальцы осторожно пробрались в нижнее бельё, касаясь деликатной кожи. Одним пальцем Тодороки очень плавно и внимательно обвел кольцо заднего прохода, изучая реакцию Бакуго. В ответ Бакуго обвёл руки вокруг шеи Тодороки, крепко прижал к себе и тихо стонал — звук был наполнен смесью удовольствия и напряжения. — Готов? — мягко спрашивает Тодороки. Блондин соглашается, сделав несколько успокаивающих вдохов. В его животе бурлят предвкушение и возбуждение. Когда первый палец проник внутрь, Бакуго вздыхает от этого ощущения. Ему всегда нравилось растягиваться самому, но то, что это делал кто-то другой, нежный, внимательный и достаточно подразнивающий, ему нравилось больше. Один палец превращается в два, а потом в три за считанные минуты. Каким-то образом Тодороки находит простату молодого человека. — Ах! – Спина Кацуки выгибается от удовольствия, охватившего его тело. — Это то самое место?, – шепчет гетерохром с нежной улыбкой. Сосредоточившись на этой сладкой точке и прижавшись своей щекой к щеке Бакуго, Тодороки вырывает у омеги на против стоны и скуления. Его волосы прилипли ко лбу, а голова мотается из стороны в сторону от нахлынувшего наслаждения. Бедра трясутся, костяшки пальцев белеют, когда Бакуго вцепляется в волосы парня на против: — Я... я сейчас... ммм~ Тодороки понимает, о чем хочет сказать блондин, и без лишних слов начал двигать рукой быстрее, поддерживая ритм, который полностью устраивал Бакуго. В этот момент, когда удовольствие достигло пика, блондин откинул голову назад, открывая шею и выдыхая с наслаждением имя партнера «Шото» Не теряя ни секунды, Тодороки плавно склонился и начал нежно покрывать губами и языком согретую кожу, слегка лаская и целуя шею Бакуго.