Истинный феромон

Тодороки почувствовал, как тело Бакуго внезапно расслабилось и он потерял сознание. Не зная, что делать и можно ли заходить в комнату Бакуго, он растерялся. Но и оставлять Кацуки одного в гостиной в таком состоянии нельзя. Тодороки бережно, поднял блондина на руки, ощущая его вес и хрупкость. Сердце затрепетало — он хотел помочь, поддержать, сделать всё, чтобы Бакуго почувствовал себя в безопасности. Медленно, словно боясь потревожить, он направился к себе в спальню. Там Тодороки положил Бакуго на кровать и сам прилег рядом. После последней миссии и эмоционального напряжения Тодороки был сильно истощён — он почти сразу же погрузился в глубокий сон. Тодороки проснулся от шума на кухне — звучали звуки скрежета посуды, тихое бормотание, будто кто-то с усилием пытался сосредоточиться на готовке. Он медленно приподнял голову, оглядел комнату. Бакуго рядом не было — значит, тот шум исходил именно из него. Сердце Тодороки слегка забилось сильнее: несмотря на утомление, захотелось убедиться, что с Кацуки всё в порядке. Осторожно встал с кровати и, опираясь на косяк двери, заглянул туда. Свет мягко освещал кухню, в воздухе витал аромат специй и только что нарезанных овощей. Бакуго стоял у плиты, сосредоточенно перемешивая что-то в сковороде, явно погружённый в процесс. Его лицо выглядело менее напряжённым, глаза не блестели усталостью, а движения были уверенными — словно кулинария помогала ему прийти в себя. Тодороки тихо спросил: — Как себя чувствуешь? Бакуго даже не поднял глаз, сгорбившись над плитой, и коротко бросил раздражённое: — Отлично. Несмотря на холодок в голосе, Тодороки почувствовал, как напряжение в груди немного спало. Это было лучшее, что он мог услышать сейчас. Подойдя ещё ближе, он прищурился и осторожно спросил: — Что готовишь? Блондин повернулся к нему, на лице появилась лёгкая, почти незаметная усмешка — редкость для него, особенно в таком состоянии: — Подойди и посмотри сам. Тодороки шагнул вперёд, заглянув на кухонный стол. Аккуратно разложенные овощи, специи, и хорошо продуманное сочетание ингредиентов говорили о том, что Бакуго действительно приложил усилия. Запахи манили и согревали, вызывая лёгкое чувство умиротворения. Телефон гетерохрома зазвонил, и он поднял трубку почти сразу, все ещё стараясь не разрываться мыслями между происходящим в квартире. — Шото, а вы где? — нежный женский голос звучал с лёгкой тревогой и нетерпением. — Я недавно была у вас в квартире, но вас там не оказалось. Тодороки мысленно отложил в сторону все обстоятельства с Бакуго — он не рассказывал никому, что на время съехался с ним, посчитав это слишком личным и не столь нужным для чужих ушей. Сейчас важнее была текущая ситуация. — Сатоми? — он вежливо спросил, стараясь звучать спокойно, — это что-то важное? — Вообще-то я хотела поговорить о вашем недавнем гоне, — ответила секретарша, — тогда забыла передать вам одну важную информацию. Могу подъехать и обсудить лично? Он быстро принял решение, не желая откладывать разговор: — Да, конечно. Скоро буду в кафе «ХХХ». Встретимся там. Положив трубку, Тодороки опустил взгляд на свои руки, пытаясь сосредоточиться. Однако в тишине кухни прорезался раздражённый голос Бакуго: — Кто это был? Тодороки сдержанно, но честно ответил: — Секретарша. Я ей не говорил, что теперь с тобой живу, она переживала. Это был разговор о моём прошлом гоне, ничего личного. Бакуго усмехнулся с лёгкой иронией, но в голосе слышалась тень сарказма и скрытого любопытства: — Это та самая омега, которая постоянно крутится вокруг тебя как хвостик? — Да нет, — спокойно ответил Тодороки, надевая штаны, — она просто хороший секретарь. Не вижу тут ничего странного. — Мм~ понятно, — Бакуго делал вид, что ему всё равно, но взгляд не мог скрыть едва заметной ревности. — А если я попрошу, чтобы ты меня трахнул прямо сейчас, ты всё равно пойдёшь к той омеге? — резко, с вызовом в голосе, повернулся к Тодороки Бакуго, не скрывая своего раздражения и ревности. Тодороки на мгновение замер, ловя его взгляд, и решил действовать спокойно, несмотря на напряжённость момента. — Бакуго, у тебя следующая волна началась? — спросил он мягко, пытаясь понять, действительно ли причины в физиологическом состоянии или это просто эмоциональная реакция. — Нет, — ответил Бакуго более раздражённо, — я сейчас в полном порядке. Ну так что? — его голос стал ещё резче. После этих слов Тодороки сделал шаг вперёд, его движения были уверенными и спокойными. Он приблизился к Бакуго так близко, что между ними осталась всего пара сантиметров. Холодный взгляд Шото скользнул по чертам лица Кацуки, считывая смесь упрямства и скрытой уязвимости, которую так редко показывал Бакуго. С руками, мягко, но твёрдо прижимающими его к гладкой поверхности столешницы, Тодороки словно хотел показать, что сейчас всё внимание принадлежит только им двоим. Его пальцы слегка опустились на талию Бакуго. Губы Тодороки очутились в нескольких миллиметрах от губ Бакуго. Тихо, почти шепотом, он произнёс — «Кацуки», — наполненное нежностью и желанием имя. В этот момент мир вокруг словно замер. Поцелуй начался мягко, осторожно, но быстро стал горячим и страстным. Тодороки медленно притянул Бакуго ближе, чувствуя, как его собственное сердце сейчас бьётся в унисон с ритмом дыхания партнёра. Его губы начали исследовать и нежно ласкать, затем язык Тодороки тихо проник в рот Бакуго, переплетаясь с языком партнера. Неохотно, пытаясь удержать этот момент дольше, они медленно отстранились. Он осторожно подхватил Бакуго за талию и поднял, словно боясь выпустить из рук этот хрупкий миг между ними. Медленно, почти задумчиво, он усадил его на край столешницы, устроившись между ног омеги. Бакуго, не теряя ни секунды, обхватил ногами бедра Тодороки, притягивая его ближе, настолько близко, что между их телами едва осталось пространство. Сердце Кацуки бешено колотилось в груди, а внутри разгоралась буря — вторая волна течки накрыла его с головой, вызывая жар, что словно жёг изнутри. Пальцы Тодороки осторожно, но решительно скользнули по мокрой от пота рубашке Бакуго. Он нащупал чувствительные соски — твердые и напряжённые — и сжал каждый по одному, вращая, провоцируя искры наслаждения, проходящие по всему телу Кацуки. Его дыхание стало прерывистым, губы приоткрывались, запрокидывая голову назад. Из его грудной клетки вырвался громкий, не сдерживаемый вскрик. — Черт, — простонал Шото, его голос был низким и напряжённым. Он наблюдал, как тело Бакуго напрягается, как каждая мышца играет под кожей, а шея Кацуки оказывается у него прямо перед глазами. Голая длинная полоска кожи выглядела маняще и уязвимо. Тодороки почувствовал, как возбудился ещё сильнее — его внутренний альфа буквально кричал, призывая: «Сорви с него одежду и завладей им» Губы Бакуго снова встретились с губами Тодороки, и поцелуй мгновенно разгорелся с новой силой и страстью. Руки Бакуго крепко обвили шею Тодороки, словно не желая отпускать его ни на секунду. Его пальцы аккуратно, но решительно скользили по коротким волосам Тодороки, нежно сжимая их, вызывая у альфы тихие стоны, которые нежно звучали в его рту и пробуждали дрожь по коже. Кожа Тодороки буквально пылала под прикосновениями Бакуго – огненное тепло расходилось по всему телу, заставляя каждый нерв трепетать от удовольствия. Это было не просто прикосновение, а электрический импульс, оставляющий за собой мурашки. Не прерывая страстного поцелуя, Бакуго плавно и уверенно спустил руки ниже, проникая под футболку гетерохрома, чтобы снять одежду. Тодороки, ощущая, что одежда начинает сковывать движения и нарушать близость, сам прервал поцелуй, быстро снял футболку. Его сильные, рельефные плечи и накачанная грудь предстали перед глазами Бакуго. Свет играл на коже Тодороки, подчеркивая каждую мускульную выпуклость. Ловкими и уверенными движениями Тодороки аккуратно, но решительно снял с Бакуго пижамную рубашку. Его пальцы скользили по ткани, расстегивая пуговицы одну за другой. Затем, не торопясь, он опустил руки ниже, чтобы снять нижнее белье, чувствуя при этом напряжение в теле Бакуго. Когда одежда была снята, Бакуго остался совершенно голым, лежащим на кухонной столешнице. Его член покраснел и изогнулся к животу, задевая кожу и выделяя предсеменную жидкость на живот и светлую дорожку волос на животе. А бедра были мокрыми, липкими из-за выделяющейся смазки. Тодороки расстегнул брюки и спустил их достаточно низко, чтобы его член выскользнул наружу. Бакуго на мгновение застыл, сглотнув, осознавая его огромные размеры. Даже по меркам альфа-самцов, он был невероятно большим. При виде этого зрелища, живот Бакуго чуть не свело от предстоящих ощущений. Тодороки поглаживая положил руку на живот Бакуго, тем самым успокаивая. — Я попытаюсь сделать это аккуратно, — направляя свой член к отверстию Бакуго. Тодороки нежным движением вошел в Бакуго, на удивление гетерохрома войти было не так сложно. Войдя на половину, Тодороки замер, чтобы дать Бакуго время привыкнуть к размеру. — Ну как? — с волнением произнёс Тодороки, слегка наклонившись ближе, его глаза искали в ответ хоть малейшее подтверждение того, что всё хорошо. — Да нормально, — ответил Бакуго, хватаясь за спину и глядя прямо в глаза Тодороки. — Я вроде не такой хрупкий, не сломаюсь, — добавил он с характерной для себя самоуверенностью и лёгкой усмешкой. И он двинулся, задав мгновенно ошеломляющий темп, который вызвал у омеги под ним жалкие стоны и всхлипы. Комната вскоре наполнилась звуком их прикосновений: мускулистые бедра Тодороки шлепались о пышные ягодицы Бакуго. Блондин наслаждался каждой секундой, каждый толчок вырывал его душу из тела и погружал в абсолютное блаженство. Тодороки нашел рай внутри Бакуго, тесный, горячий и влажный, когда трахал его с безудержной страстью. Каждый толчок был направлен с предельной точностью прямо в простату Бакуго, посылая электрический разряд по всему его телу каждый раз, когда он вбивал в него свой несправедливо большой член. Бакуго извивался, его жар усиливал все до такой степени, что он едва мог это выдержать, и это было только начало. Блондин широко раскрыл рот, извергая поток ругательств и звуков. — Ты идеален, — сказала Тодороки. — Заткнись, — пробормотал Бакуго, но его голос прервал собственный стон, когда Шото ускорил темп ровно настолько, насколько это было необходимо. Совершенно неожиданно Кацуки накрыл оргазм, тело забилось в объятиях Тодороки, перед глазами всё побелело, жар разлился от самого сердца до самых конечностей бесконечными волнами, грозящими свести его с ума. Интенсивность была невыносимой, и он закричал, слёзы навернулись на глаза, тогда Тодороки немного сбавил обороты, чтобы дать ему полностью прийти в себя. Искры пробежали по коже Тодороки, когда Бакуго сжался вокруг него, бессмысленное бормотание блондина становилось всё громче и напористее, когда его довели до второго оргазма. Тодороки почувствовал, как внутри него нарастает возбуждение, удваивая усилия, когда его узел начал набухать. Проявив гениальную предусмотрительность, рассудительность, Тодороки осознал, что в нынешнем положении был не уместен, это будет настоящим кошмаром. Он вытащил член и излился на живот Бакуго.