Истинный феромон

Бакуго уже готов был кинуться к горящим обломкам, отчаянно борясь с внутренним страхом и надеждой. Его сердце бешено колотилось — каждый миг мог стать решающим. Но внезапно за руку схватил Мидория, крепко удерживая его запястье, чтобы удержать от необдуманного порыва. — Отпусти, — сквозь сжатые зубы произнес Бакуго, напряжение в этом единственном слове. — Я не могу, — ответил Мидория, с ещё большей силой сжимая руку друга. — Скорая уже в пути вместе с Топ-Джинсом и спасателями. Нужно подождать их, — голос Мидории был твердый и уверенный, но в глазах читалась тревога. Бакуго, не в силах сдержать эмоции, упал на колени и свободной рукой ударил в землю. Его взгляд оставался устремлённым на дымящиеся останки. — Он ещё жив, я это чувствую, — сдерживая слёзы, сказал Бакуго, пряча пыл и отчаяние в голосе. Мидория присел рядом, бережно приобнимая друга, словно пытаясь передать ему хоть каплю надежды. — Я верю тебе и в Тодороки я верю, он не так уж прост, — тихо прошептал он. Вдалеке начали слышаться сирены скорой помощи. Через несколько мгновений на место происшествия прибыл Топ-Джинс, сопровождаемый командой спасателей. Их быстрые и слаженные действия вселяли надежду на хороший исход. — Бакуго, Мидория, вам нужно отправиться в больницу, — спокойно и уверенно произнёс Топ-Джинс, оценивая ситуацию. — Нет, я должен вытащить его оттуда, — с раздражением и болью в голосе ответил блондин, рвущийся к спасению. Топ-Джинс мягко, но настойчиво взял Бакуго за руки, наклонился к нему и сказал: — Пожалуйста, доверься нам. Я сделаю всё возможное, чтобы спасти его. Потерявшись между желанием действовать самому и доверием более опытным людям, Бакуго смирился и, наконец, согласился. Его шаги к машине скорой были тяжёлыми, но в глубине души он верил, что его альфа останется жив. Бакуго лежал на больничной кушетке, поражённый новой реальностью — он был беремен. Тревога за самочувствие и за будущее нарастала с каждой минутой. Медики настояли на срочной госпитализации, ведь помеченная, беременная омега как правило очень плохо переносит смерть партнера — необходимо было постоянно следить за его состоянием, пока судьба Тодороки неопределилась. Стены палаты казались тесными, а взгляд Бакуго постоянно тянулся в окно, где серое небо и тусклый свет лишь усиливали чувство неопределённости. В этот момент в палату постучался Топ-Джинс и тихо вошёл. Глаза Бакуго резко расширились — в его взгляде читалось и надежда, и страх. — Что с ним? — с нетерпением вырвалось из уст Бакуго, голос дрожал от напряжения. Топ-Джинс медленно приблизился, стараясь подобрать слова и сохранять спокойствие, чтобы не сломить Кацуки. — Бакуго, только не переживай, хорошо? — его голос был мягким, почти по-отечески успокаивающим. — Когда мы расчистили обломки, то не нашли Тодороки. Мы делаем всё возможное, чтобы его найти. Грудь Бакуго сжалась, он ощущал, как наружу прорываются слёзы. Он всего лишь выдавил сквозь боль и отчаяние одно слово: — Блять... — Топ-Джинс, я хочу побыть один, — тихо и хрипло произнёс Бакуго, не поднимая взгляда, его голос звучал напряжённо, словно он боролся с внутренними чувствами. Его пальцы нервно сжимались в кулак, а в груди постепенно накапливалась тяжесть. — Конечно, я всё понимаю, — ответил Топ-Джинс спокойно, но с заметной обеспокоенностью в голосе. Не желая навязываться, он медленно повернулся и вышел в коридор, легкие шаги затихли за закрывающейся дверью. В комнате воцарилась гнетущая тишина, лишь приглушённое эхо шагов напоминало о недавнем присутствии человека. Бакуго остался наедине со своими мыслями, он медленно протянул дрожащую руку к метке на своей шее — к символу, что связывал его с Тодороки. Этот знак, казавшийся когда-то лишь невесомым пятном, теперь ощущался как живое существо: оно начало менять форму и цвет. — Нет, не может быть… — выдохнул Бакуго, сжимая кулак. Его сердце сжалось от страха и тревоги. С уроков в школе он знал: если метка меняется, значит, партнёр либо находится на грани жизни и смерти, либо уже мертв. Пальцы продолжали дрожать, в груди распирало от тяжёлого сочетания безысходности и надвигающейся ответственности. Для Бакуго это был момент, когда ему предстояло не только бороться с внешней угрозой, но и справиться с внутренним страхом потерять одного из самых важных людей. Самый главный вопрос нависал над ним — хватит ли сил и времени спасти Тодороки, или метка уже начала вести к неизбежности? Бакуго давно понял, что не сможет сидеть сложа руки, пока его альфа в опасности, возможно, умирает где-то вдалеке. Ночь уже наступила — густая темнота окутала город, а больница затихла после вечернего обхода. Коридоры освещались лишь слабым, почти призрачным светом ламп, отбрасывающих длинные тени на стены. Бакуго, переодевшись в повседневную одежду, направился к окну в своей палате. Раскрыв окно его лицо обдал прохладный ветер, пробудив лёгкую дрожь. — Да ну нахуй, не спущусь я отсюда, — пробормотал он, заглядывая вниз на синеватый морок ночи, где казалось, что любая ошибка может стоить ему жизни. — Выход для персонала, скорее всего, заперт... Что же делать? Или всё-таки попытать удачу? Сдерживая учащённое дыхание, он осторожно вышел из палаты и двинулся по пустым, полутёмным коридорам, где тишина казалась почти осязаемой. Каждый шаг отдавался глухим эхом, а напряжение усиливалось с каждой секундой. Он направился к служебному выходу, надеясь, что дверь будет не заперта. Наконец, Бакуго оказался перед серой металлической дверью. Сделав глубокий вдох, он схватился за ручку. — Чёрт, закрыто, — проворчал он, когда дверь не поддалась. Не желая сдаваться, Бакуго принял решение проверить главные входные двери в больнице. Он тихо прокрался к вестибюлю, где обычно за стойкой регистрации кто-то дежурил. Но сейчас за стойкой регистрации никого не было. Видимо, отошли: кто-то, возможно, ушёл на короткий перерыв. Для Бакуго это означало, что времени на раздумия нет. Натянув капюшон на голову, он быстрым шагом вышел на улицу, где прохладный ночной воздух сразу освежил его. Ветер шумел в деревьях. По тротуару он направился к стоянке такси и поймал первую попавшуюся машину. — До ХХХ улицы, пожалуйста, — сказал Бакуго, садясь в автомобиль. По дороге он внимательно всматривался в темноту за окнами, пытаясь представлять, что же ждёт там — на месте недавнего взрыва. Когда машина остановилась, он увидел, что территория была уже полностью расчищена: грузовики снесли обломки, рабочие и спасатели уехали, не оставив ни одного следа активности. Выйдя из машины Бакуго тяжело выдохнул и стал оглядываться, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, хоть маленький след, который поможет разгадать загадку произошедшего. Но всё выглядело так, словно ничего здесь и не было — только холодный ветер и пустота ночи. — Граунд-Зеро, вы снова пришли? Что-то оставили? А может кого-то потеряли? — голос звучал с явной насмешкой, словно провокация, проникающая прямо в голову Бакуго. «Снова ты. Это вы его с собой прихватили?» — мысленно спросил Бакуго. — Честно или соврать? — ответ раздался из пустоты, словно эхо, и в нём сквозила издёвка и холодная игра. «Честно, но я не думаю, что такие как ты на это не способны», — пробормотал Бакуго, стараясь сохранить ясность мыслей, несмотря на неожиданную беседу. — Обижаешь, говорю правду, как ты и хотел. У нас его нет. В планах было, чтобы вы все откинулись под этими обломками, но что-то пошло не так, — голос становился всё более уверенным и даже дерзким. «Смешно. Зачем снова проник в мои мысли?» — раздражённо промелькнуло в сознании Бакуго. — Интересно стало, что ты тут делаешь в столь поздний час, — тихо отозвался голос. «Откуда ты узнал, что я здесь?» — настороженно мелькнул вопрос в голове героя. — Обернись, — ровно и уверенно прозвучало приглашение. Бакуго медленно повернулся. В здании напротив, на балконе второго этажа, в слабом свете фонаря выделялся силуэт человека. Чёрный плащ развевался от лёгкого ночного ветра, а фигура спокойно махала рукой. Бакуго слегка усмехнулся, наблюдая за человеком на балконе, и невольно задался вопросом: «Зачем тебе плащ? Ты же всего лишь мысли читаешь» — Не смейся, — ответил с лёгкой обидой, — это для того, чтобы меня боялись люди. Чтобы они думали, что я могу летать. Ну, как супермен, — в голосе проскользнула доля гордости. «Это ужасно», — мысленно проворчал Бакуго. — Я не нуждаюсь в мнении героя, — услышал он в ответ, голос был уверенным. «Ты можешь прочитать мысли Шото?» — спросил Кацуки, беспокоясь о состоянии Тодороки. — Нет, пытался, — прозвучало тяжело и с оттенком разочарования, — но видимо он сейчас без сознания или вовсе мёртв. «Снова смерть...» — промелькнуло в голове, морозя кровь и вызывая чувство безысходности. Мгновение заставило повиснуть тишину между ними — ночь вокруг казалась ещё темнее. Взгляд блондина инстинктивно сжался, готовый к новым испытаниям, но и сжатый кулак говорил о том, что он не намерен сдаваться. Вдруг Бакуго резко схватился за живот, его лицо исказилось от внезапной, тынущей боли. — Ай... — вырвалось у него с трудом, голос прозвучал хрипло и напряжённо. Он инстинктивно согнулся, словно стараясь облегчить страдание. — Малыш... — тихо произнёс он, его взгляд стал мягче, почти трогательным. — Ты ещё даже не сформировался, а уже чувствуется боль, — добавил он, словно обращаясь к невидимому малышу внутри себя. — Так у вас с Шото ребёнок, что ли? — раздался неожиданный голос в голове, полный лёгкой иронии и любопытства. — Во дела... Как назовёте? Бакуго моргнул, ощутив странное смешение удивления и лёгкого смущения. «Тебе-то что от этой информации?» — проскользнуло в мыслях с долей раздражения. — Интересно, — голос не унимался. «Я только сегодня об этом узнал, — подумал Бакуго — Думаешь, Шото сам-то в курсе?» — Все возможно, почему бы нет— ответил голос.