Питер Пэн и Венди

      Венди забрался так высоко, чтобы его точно никто не нашёл. Потому что никто не должен видеть, как он распустил сопли. Ага. А ещё он злился так, что сами собой сжимались кулаки, захватившие подол когда-то голубой, а сейчас безнадежно выцветшей и заляпанной голубой ночной сорочки. Которая служила ему здесь платьем. Какого хера! Что ж он за дурак-то такой безнадёжный! С самого начала было понятно, что с этим типом нельзя иметь никаких дел. Но нет, он, дурачина, повёлся на такой звенящий, весёлый, обворожительный голос. Взгляд смеющихся глаз под чёрной растрёпанной чёлкой. На посулы, что он, Венди, будет очень нужен… как же!       Осыпанный волшебной пыльцой, взлетая над городом, он мечтал, как они будут кружиться в небе. И этот красивый парень будет держать его вот так же за руку. Виделись балы в волшебной стране. Нетландия — звучало замечательно. Они бы танцевали до упаду! Прилетали встречать рассвет на обрыве, откуда открывался умопомрачительный вид на океан… и Питер будет совсем рядом. А потом, потом… однажды они бы, может быть, поцеловались. При одной мысли Венди краснел и ощущал, как в солнышке теплеет и колет от восторга.       Всё обернулось совсем иначе. Там, куда притащил его Питер, был настоящий хаос. Потерянные мальчишки, ни один из которых не имел ни малейшего представления о манерах. Нет, Венди и сам не был в этом образцом, мог приложить и крепким словцом, и кулаком, если надо. Быть сиротой - означало уметь выживать в самых разных обстоятельствах. Но эти разновозрастные идиоты были настоящими дьяволятами. Пришлось готовить на покрытом сажей очаге. Промывать им ссадины. Штопать и стирать замызганные шмотки. Пришивать оторванные пуговицы. А иногда и заставлять вытирать сопливые носы… Венди думал, что Питер будет им гордиться, будет благодарен. И однажды всё же заметит, как именно Венди на него смотрит… Нет, очарование не поблекло до сих пор, и стоило взгляду смешливых глаз задержаться чуть дольше, а руке коснуться, Венди так и замирал, как кролик перед удавом. Хотя и старался не показывать виду.       Он бы, наверное, попытался вернуться, если бы его в том мире ждал хоть кто-нибудь. Но вряд ли приёмная семья, где странная пожилая леди наряжала его в девчачьи вещи и звала «Венди», успела хоть сколько-нибудь к нему привязаться. А вот он успел, хоть и не любил думать об этом, привязаться к здешним. К этим, во всех смыслах потерянным сорванцам. Особенно к светловолосому шумному худющему Майклу и его молчаливому хмурому другу, которого здесь звали Джон. Иногда самые младшие называли Венди «мамочкой», и старались помогать, и от этого становилось разом и неуютно, и как-то немного теплее.       А теперь… теперь он чувствовал себя преданным. Все его нежные чувства были растоптаны и брошены в грязь, словно букетик незабудок. Он шмыгнул носом и утёр его рукой, чувствуя, как тоже понемногу превращается в дикаря, теряя остатки приобретённого в приюте при церкви воспитания. Дикари. Индейцы. Они жили неподалёку и практически не вмешивались в дела Питера и его банды. Но вот один из них нашёл на свою жопу приключений в русалочьей бухте. Нахера он вообще туда полез? Впрочем, а не похер ли. Главное — когда в убежище влетела взбудораженная Динь-Динь и заверещала, что там русалки уже почти утащили Тигровую Лилию под воду…       Питер, разумеется, тут же подорвался и вылетел следом. Нет, в самой помощи Венди ничего плохого не видел. Никому не пожелаешь быть утопленным русалками. Хотя сейчас он поймал себя на кровожадном желании, чтобы русалки всё же утопили этого самого Лилию, и поглубже. Чтобы никто никогда не нашёл. На самом деле Лилия не был индейцем — всего лишь одним из таких же потерянных мальчишек. Но чем-то приглянулся местному вождю ещё до того, как Венди появился здесь. Вождь племени усыновил его, сделав, таким образом, кем-то вроде принца. Как звали парня с пепельными волосами и желтоватыми глазами раньше, Венди не знал. Каждый здесь получал новое имя, словно примеряя на себя чью-то роль. И со временем вживался в неё настолько, что практически забывал прошлое. К добру это было или нет — Венди не думал. Просто так было.       Время шло, Питер всё не возвращался, и Венди, отложив недочищенный котелок, вытер руки о передник и вылетел следом. Пока он летел туда, сгорая от беспокойства, до его слуха донеслась музыка со стороны индейского стойбища. Там слышались песни, глухой рокот барабанов, высоко вверх поднимался столб сизого дыма от костра. Если бы всё кончилось плохо, вряд ли там устраивали бы праздник. Затормозив в воздухе, Венди резко сменил направление и направился туда. Ещё на подлёте он решил пока не показываться, и приземлился на ветку дерева неподалёку от центральной поляны индейской деревни. Ветки цеплялись за подол, и оставили на нём новую дырку. В другое время Венди бы расстроился - с одеждой у них было не очень Но сейчас ему было глубоко всё равно. Потому что там действительно шёл праздник. И в центре образовавшегося вокруг костра круга из радостных членов племени мелькала зелёная туника и шапочка с пером. Питер был там. И танцевал. Танцевал, а рядом с ним, грациозно изгибаясь, отплясывал Тигровая Лилия. Он подхватил Питера под руку, и они закружились. Питер рассмеялся. Так счастливо, как практически никогда…       Что-то внутри натянулось и лопнуло, затапливая кислотной обидой и горечью. Значит, когда Венди, преодолевая смущение, предложил однажды Питеру потанцевать, тот только отмахнулся, что танцы — это для девчонок. А с Лилией, значит, танцевать вот так — уже совсем другое дело? Получается, Венди просто Питеру не нужен. И то, что он день за днём делал для них для всех — тоже?! Оставаться там было невыносимо. И он взмыл вверх, практически ничего не видя от из последних сил сдерживаемых слёз. И дал им волю только там, где так мечтал встретить рассвет. С тем, кто оказался гадом и лжецом, сволочью распоследней…       Он смотрел на горизонт, который понемногу наливался красками заката. Вид был действительно красивым. Вот только совсем не радовал. Венди вздрогнул, почувствовав лёгкое прикосновение к спине. Обернулся, и его глаза округлились — Питер сидел позади. И смотрел с очень виноватым видом. Даже перо на его шапочке не топорщилось, а словно поникло. После он и вовсе снял её, взъерошив рукой и без того вечно торчащие озорные вихры. Обычно самоуверенностью Питера Пэна можно было заборы подпирать. Но сейчас он выглядел до предела смущённым. Покопался в кармане и молча протянул относительно чистый платок. А ещё стащил куртку и уложил её на землю, предлагая пересесть. Кашлянул.       — Девчонкам не нужно сидеть на земле… — пробормотал он, отворачиваясь.       — Я… я не девчонка, — Венди всё никак не мог прийти в себя.       — Да, знаю. Всё равно.       Они ещё помолчали. Ни один не решался начать разговор. Потому что разговор обещал быть трудным, а Питер ненавидел такого рода трудности. И всё же, дальше молчать было бесполезно.       — Почему ты улетел? Я же просил Динь-Динь вернуться и всё тебе рассказать, позвать на праздник. Но ты плакал… что-то случилось?       Динь-Динь должна была ему сказать? Вредная фея ни обмолвилась ни словечком. Венди молча покачал головой, но внутри уже просто не было места от так долго сдерживаемых слов, и он начал с того, что мучило его сильнее остального:       — Я тебе не нужен? Зачем тогда ты вообще притащил меня сюда? Чтобы я готовил жрать и стирал шмотки?       На лице Питера было написано неподдельное изумление. Он хлопал глазами, как будто ему открыли великую древнюю тайну.       — Нет! Нет конечно… Я думал, что, ну… у нас тут нет девчонок, да им тут и не место. А ты столько всего умеешь! И с тобой у нас стало совсем по-другому. Гораздо лучше! Младшие теперь совсем редко плачут. Да и остальные тоже счастливее. Почти не дерутся. Знаешь раньше, как часто были драки? У нас теперь как настоящая семья! И всё — благодаря тебе. Ну, и мне — это же я тебя нашёл.       Всё-таки, Питер всё видел и думал об этом. Конечно, его фирменное самодовольство никуда не делось. Но по крайней мере слышать всё это было приятно. Настоящая семья. Благодаря ему, Венди. Но этого было мало. Венди потёр щиплющие глаза и отвернулся, потому что следующий вопрос было задать сложнее.       — Это ты говоришь обо всех. Но ты ни разу не сказал, что я важен для тебя. Когда я просил тебя потанцевать — ты отказал мне. А этот… Лилия, танцевать с ним было весело, да? Так может, пусть он будет с тобой рядом?       Питер нахмурился, видимо, пытаясь понять, отчего голос Венди звучит так зло и напряжённо — в нём буквально звенел гнев. А после подполз ближе и протянул руку, заставляя повернуться к себе. Некоторое время он разглядывал пылающее от смущения и негодования лицо, после чего припечатал:       — Вождь просто попросил меня остаться на празднике, который устроили в мою честь. Лилия — хитрый лис, с ним лучше не ссориться. Если бы я отказался, он потерял бы лицо и никогда мне не простил. А ты ревнуешь. Я знаю, у взрослых есть такая ерунда. И если это так — значит, я тебе нравлюсь. И ты хочешь быть для меня не другом, как остальные. Любимым. Вот как это называется. Почему ты мне об этом не сказал?       Захотелось провалиться на месте. Венди не ожидал, что их трудный разговор станет вот настолько откровенным. Он бы вырвался и улетел, куда глаза глядят, если бы его не держала рука, приподнимавшая подбородок. На самом деле его никто не удерживал, но лишиться этого прикосновения было смерти подобно. Вот только злость и обида всё ещё плескались внутри, и он прикрыл глаза, процедив:       — Ну сказал бы. И что с того? Ты бы вот так и согласился. Танцевать со мной, встречать рассвет вот на этом самом месте… целоваться… Да тебе это всё даром не сдалось!       — Откуда ты знаешь? — тихий шёпот заставил мурашки пробежаться по затылку и скатиться по шее. Венди вздрогнул всем телом, но остался на месте. — Может быть, у меня просто не было никого, с кем я мог бы этого захотеть…       Он медленно открыл глаза, чтобы понять, что сейчас Питер очень-очень близко. Губ почти коснулось его дыхание. Одна рука крепко ухватила ладонь, вторая — обвилась вокруг талии, и они поднялись вверх, начиная кружиться, словно сорванные ветром листья. Ниоткуда послышалась тихая музыка, а может быть, Венди только так казалось. Их силуэт терялся на фоне сине-оранжевых закатных облаков. Лёгкий солёный бриз с моря развивал подол голубой выцветшей сорочки. Когда Питер склонился, Венди вновь закрыл глаза, прижимаясь к нему — вечерняя прохлада покалывала босые ноги. Но Венди было тепло, и стало ещё теплее, когда его, наконец-то поцеловали. Осторожно и нежно, совсем так, как он мечтал. Даже лучше.       Всё-таки, Нетландия была невероятным местом, где может случиться всё, что угодно. И даже иногда случается.