Питер Пэн и Венди

֎֎֎

      Дождь шёл третий день, ветер нагонял волну и раскачивал корабль даже в бухте, и настроение Капитана пиратов уверенно пробивало уже которое дно. Не радовало абсолютно ничего, напротив, всё раздражало. Пираты пьянствовали и играли в кости, и от монотонных хлопков и выкриков побаливала его коротко стриженная белобрысая голова. А может оттого, что он сам отдавал должное неиссякаемым запасам рома - почему-то они никогда не кончались. В такую погоду ныли старые раны, и особенно рука, к которой кожаными ремнями, обвивающими до самого плеча под красным камзолом, крепился чёртов протез. Капитан Крюк поморщился, поймал и потряс с трудом найденную бутылку из тёмного стекла, а потом перевернул её горлышком вниз над деревянной кружкой. Из неё скатились и упали на дно две жалкие капли. Эдак он совсем сойдёт с ума от скуки и ноюшей боли. Чёртов Питер Пэн. Надо идти в трюм… всё равно с такой погодой они не выйдут в море ещё долго. Безделье тяготило его, как никогда сильно.

⸸⸸⸸⸸⸸⸸

      В Убежище царил обычный кавардак. Что будет, если запереть гиперактивных мальчишек в одном, пусть и достаточно просторном помещении, на долгих три дня? Венди казалось, что ещё немного, и у него поедет-таки крыша. Такая непогода в Нетландии была крайне редким явлением. Питер сказал, что не помнит такого, хотя это и не показатель — он мог легко забыть даже то, что было вчера, если не видел в этом ничего интересного. А что может быть интересного в хреновой погоде?       Мальчишки уже переиграли во все мыслимые и немыслимые игры, и Венди, как ни старался, не мог придумать для них ни одной новой. Он уже и рассказал им «сказку», наполовину вспоминая прочитанную им как-то книжку, наполовину придумывая. И заставил их убраться. Их берлога редко сияла такой чистотой. От отчаянного безделья ребята были согласны даже избавиться от паутины, почистить очаг, вымести полы, в общем, заняться тем, что обычно приходилось заставлять делать с боем. Венди и сам уже только что не выл, не зная, куда себя деть. Раньше казалось, что «дома» всегда есть, чем заняться. А тут он обнаружил, что даже бесконечная домашняя работа может закончиться — все заплатки пришиты, котёл похлёбки и ещё один, с компотом из фруктов, сварен. Даже носки все постираны и заштопаны. И он развлекал себя тем, что вышивал прямо на подоле своей сорочки мелкие цветочки. Выходило кривовато, да и нитки были только одного цвета, так что вскоре он бросил это, потягиваясь и зевнув до щёлкнувшей челюсти.       — Как же скучно… — протянул он.       — Даже наш Венди умеет скучать? — тут же оживился хоть какой-то новой теме Майкл, встряхивая светлыми волосами и вновь собирая их в неаккуратный хвостик. — Питер, надо что-то делать! А то мы сами не заметим, как у нас зайдут шарики за ролики. И мы отправимся ловить призрачных лягушек туда, где их нет!       — Хммм... — Питер лениво свесился из гамака так, что едва не вывалился. — Раз так — ничего не остаётся, как отправиться на Очень Секретную Операцию!       Из всех углов на него тут же уставились горящие интересом глаза. Всё же именно Питер был неизменным заводилой. У него постоянно возникали идеи, казалось, в его голове находится какой-то вечный генератор. Только последние дни он что-то сбоил, и оттого в Убежище было непривычно тихо.       Венди насторожился. Иногда то, что придумывал Питер, было далеко за рамками разумного. Как в тот раз, когда они всерьёз собирались охотиться на гризли. И даже пошли, несмотря на его попытки взывать к разуму! К счастью, то ли гризли в Нетландии не водились, то ли они заранее попрятались, но вернулись охотники ни с чем, уставшие и голодные. Как водится, все в грязи. Венди бы, конечно, не отказался от толстой медвежьей шкуры перед очагом, но вместе с тем медведя было бы жалко, и он порадовался такому исходу.       Тем временем, Питер, Майкл и остальные уже приступили к разработке деталей Очень Секретной Операции. Они отошли в уголок и шептались, что-то черкая на клочке бумаги угольком.       — Эй! Что вы там задумали! — из-под стрехи высунулась заспанная микроскопическая мордашка. Динь-Динь в такую мокропогодь почти всё время спала. Тонкие хрупкие крылышки фей не были предназначены для полётов в дождь и сильный ветер.       — Свали, мелкая! — махнул рукой Питер. — Если все будут знать, какая же это тогда Очень Секретная Операция! Она должна планироваться в строгой тайне!       Фея надулась, скрестив ручки на груди, а потом показала Питеру язык и снова исчезла наверху.       Пришлось разыскать по углам все старые плащи, которые только были. Некоторые поела моль, но Питер, чихая без остановки, всё же признал их условно годными. Следом он воспарил к потолку и выудил оттуда Динь-Динь, потряс её тельцем над обратной стороной плащей так, что с её крылышек так и посыпалась магическая пыльца. Фея возмущалась, ругаясь так, что уши в трубочку сворачивались, и в итоге цапнула-таки Питера за палец. Он отпустил её, тряся рукой и сунул палец в рот.       — Фшё гатофа! — объявил он не шибко торжественно. Ребята похватали плащи. Ведущие наверх ступеньки заскрипели под ногами обутых кто во что «заговорщиков», хлопнула дверца и всё стихло.       Венди остался один, растерянно переводя взгляд с набора для шитья на оставшийся лежать на полу ещё один серый дырявый плащ. В очаге уютно потрескивал огонь, сверху громыхала гроза, да так громко, что было слышно даже здесь. Вроде бы, наконец-то можно посидеть в тишине. На некоторое время он даже уговорил себя и поставил на огонь тяжёлый чайник. Но чем дальше, тем сильнее становилось ужасно не по себе. Потому что в такую погоду с этими бестолковыми могло ведь что-нибудь приключиться! И нельзя было даже попросить Динь-Динь проследить за ними, как он делал обычно. Потому что, обиженная такой экзекуцией, фея ещё нескоро покажется. Да и лететь в дождь ей… Лететь!       Стало понятно, зачем им понадобились плащи. Сильный дождь мог смыть всю пыльцу, тогда никто из них не сможет подняться в воздух! Выходит, они собирались куда-то, куда не добраться по суше. Чем дальше размышлял Венди, тем меньше ему нравилось происходящее. Он пересёк комнату и заглянул в тот угол, где до этого сидели Питер и мальчишки. На полу валялся забытый ими корявый рисунок. Повертев его и поднеся поближе к огню очага, Венди разглядел угадывающийся смутно рисунок и похолодел: на нём был изображенный схематично корабль, а над ним — череп и скрещенные кости. Капитан Крюк и его галеон!       Больше не теряя времени, Венди накинул плащ и поднялся по ступеням к выходу. Стоило распахнуть дверь, как в лицо ударили холодные капли. Порывистый ветер так и норовил сбросить капюшон, и он запахнул поплотнее полы, надеясь, что успеет. Дверь закрылась, и позади остался шипящий выкипающий чайник, заливающий огонь в очаге.

֎֎֎

      …Питер притаился за полуютом. Остальные застыли кто где, прячась за бортом снаружи и на палубе между шлюпок. Снизу то и дело накатывали волны, и приходилось проявлять изрядную сноровку, чтобы не оказаться под водой. Даже здоровенный трёхмачтовый галеон качало, и нужно было приноровиться, чтобы осуществить их дерзкий план. Самым юрким из них был тот же Майкл, который сейчас, осторожно перебирая руками, двигался, как паук, вдоль борта, едва высовывая макушку, чтобы не попасться на глаза никому из команды. Пока в сизой дождевой пелене можно было разглядеть только силуэт одного из пиратов, дежуривших у руля. Пока корабль дрейфовал на рейде в бухте, команде нечего было делать на палубе. От его ловкости сейчас зависело многое, если не всё. Майкл пробирался ближе к кормовой надстройке, где, по идее, должна была быть каюта самого Капитана Крюка — нужно было выяснить, где именно…       Все прочие следили за ним, затаив дыхание. Каждый прятал руки под плащами. Они буквально облепили корабль, как морские моллюски и ждали только сигнала от Питера, чтобы начать действовать. В этот момент дверь одной из надстроек, где было больше всего резьбы и позолоты, отворилась, и из неё показался сам Крюк. Как и приличествует Капитану, он вышел так, как будто собирался прогуляться по солнечному бульвару. Качка его, казалось, нимало не беспокоила. На голове красовалась тут же промокшая треуголка. Ему всё же пришлось придержать её рукой, потому что порыв ветра бросил в лицо заряд капель. Пробормотав что-то наверняка недоброе, он протопал ко входу на нижние палубы, ловко зацепив крюком ручку и исчез. Времени было совсем мало, и Питер, чувствуя настоящий восторг, взвился в воздух, испустив громкий петушиный крик.       Его тут же подхватили все остальные мальчишки, поднимаясь над палубой и бросая камни. Послышался звон — окошки капитанской каюты буквально взорвались стеклянным крошевом. Ветер и гроза были на их стороне — тут же полило ещё сильнее, ветер порывами задувал туда и сюда, сбивая прицел, но дело было сделано. Пока остальные носились вокруг, ища, где бы ещё применить свои таланты, Питер взлетел к марсу бизань-мачты и расположился там, с некоторым трудом балансируя на скользкой деревянной перекладине. Он должен был дождаться возвращения Капитана. Без его реакции на их шалость вся Операция, уже переставшая быть Очень Секретной, не стоила и половины затраченных усилий.

֎֎֎

      Капитан Крюк замер и прислушался. И едва не подскочил на месте, ударившись головой о деревянную переборку. Но, все морские дьяволы, он точно только что слышал петушиный крик! Или в голове уже мутится от безделья, или произошло то, на что он отчасти рассчитывал. Ну не мог этот мерзкий мальчишка усидеть спокойно на своей тощей заднице! До этой секунды Крюк не верил в то, что у того достанет наглости явиться так скоро. А с другой стороны, он знал Питера Пэна и его отшибленных достаточно давно, чтобы не озаботиться вероятностью такого вот вторжения. Позади за дверью слышались вопли, что-то звенело, перекрывая раскаты грома.       Крюк мысленно похвалил себя, что не поленился, и кое-что предпринял на этот случай. Теперь нужно было предупредить команду и действовать как можно быстрее. Если, сто крюков им в глотку, его подчинённые перепились настолько, что не сумеют сделать всё как нужно, он каждому пропишет хвостатых кошек! Мрачно ухмыльнувшись, Капитан нащупал и дёрнул протянутый по всем палубам тросик. В трюме, где шло веселье у команды, раздался колокольный перезвон. Раз, другой, третий. Матросы, побросав кости, карты и кружки, роняя по пути бутылки с ромом, ломанулись по своим местам. Если уж Капитан дал сигнал — значит пришло время весёлой охоты!

֎֎֎

      Всё произошло внезапно. Откуда-то сверху взвилась и упала тяжёлая сеть. Питер успел только схватиться за рукоять, но вытащить шпагу уже не смог — его руки плотно стянули скрученные жёсткие канаты. Он отчаянно крикнул:       — Врассыпную!       Но было поздно. Тут и там сети взлетали в воздух, и всё больше мальчишек оказывались пойманными. Все попытки вырваться разбивались о то, что сети были крепко привязаны к скобам. Пираты с довольным смехом подтягивали их к палубе, наматывая канаты. Лёжа на жесткой палубе, Питер с нарастающим ужасом смотрел, как таких брыкающихся кульков из сетей становится всё больше. Пересчитав, он убедился: все. Они поймали всех. Теперь помощи было ждать неоткуда. В Убежище остался только Венди. На минуту Питер почувствовал яркий и болезненный укол совести. Как же сильно он будет беспокоиться, когда они не вернутся?! Ему же наверняка будет страшно одному. Он стиснул зубы, прогоняя панические мысли. Пока они живы, а значит, есть и надежда на спасение. Рука отпустила рукоять шпаги и пальцы начали потихоньку пробираться к висящему с другой стороны короткому кортику. Если его достать… руку пронзило болью.       — Тц-тц-тц… — к нему склонялся сам Капитан. Его сапог давил на запястье, угрожая его сломать. Питер зашипел от боли. — Что, долетались, пташки? Забрать у них оружие!       Пираты тут же бросились исполнять. Некоторые из них пошатывались, от них отвратительно воняло ромом и потом, но это не мешало им вполне споро ощупывать, доставая тут и там то нож, то ещё какое-то оружие. Изъятию подверглось всё, вплоть до рогаток. Разумеется, шпага и кортик тоже перекочевали в неаккуратную кучу, сваленную на мокрую палубу.       Некоторое время Капитан Крюк ходил вдоль лежащих рядком, словно гусеницы в коконах. Дождь продолжал барабанить по ходящей ходуном палубе. Даже сквозь злость на себя и адреналин пробиралось ощущение холода и даже немного страха. Что он с ними сделает? После того, как Питер отсёк ему руку, вместо которой сейчас красовался устрашающий крюк... и всего, что было потом, пощады ждать не приходилось.       Его молчание только натягивало нервы. Капитан оглядел пленников. Взгляд его холодных светлых глаз заставил вздрогнуть каждого. Лежащего рядом с Питером Майкла била дрожь — он всегда легко мёрз. Но даже так, мальчишка как мог задрал голову и крикнул:       — Мы тебя не боимся, Крюк!       — Вот ка-ак! — осклабился Капитан. — А зря. Подвесьте их прямо на бизань-мачте. Эдак, в рядок. Пусть повисят, подумают над своим поведением. А завтра, когда как следует прополоскаются, то или на коленях извинятся за своё мерзкое поведение, или испробуют на себе девятихвостку. А кое-кому, возможно, придётся прогуляться по доске. Акулы давно не кормлены. Хочу насладиться зрелищем при хорошей погоде. Должен же этот долбанный дождь закончиться! Выполнять!       Одобрительно загудев, пираты дружно полезли по вантам, накидывая канаты и подтягивая жертв проваленной Очень Секретной Операции вверх. Тех, кто сопротивлялся, не стесняясь награждали пинками. Последним был подвешен Питер. Капитан Крюк подошёл к нему и взглянул в лицо, водя крюком. Его отблеск в свете качающихся фонарей гипнотизировал, и Питер тряхнул головой. Он хотел бы плюнуть, но в горле пересохло, хотя воды вокруг было с избытком.       — Послушай моего совета, Питер. Себя не жаль — подумай о них… Ты думаешь, что герой. Они тоже так думают. А на деле? Глупый мальчишка с дурацкими затеями.       Его слова жалили больнее, чем врезались верёвки.       — Что тебе надо, Крюк? Хочешь убить меня? Так убей! Их… отпусти.       — Я подумаю… — раздался издевательски-насмешливый голос. — И ты подумай, как завтра будешь ползать у меня в ногах и извиняться, чтобы вымолить жизнь для каждого. У тебя как раз вся ночь впереди!

֎֎֎

      Открыв дверь в свою каюту, Капитан выругался так витиевато, как ещё ни разу не получалось. Мокрым было всё — разложенные на столе карты, постель, оставшаяся вне сундуков одежда… По каюте гулял влажный ветер, влетавший через выбитые окна. Освещавшая до сего момента этот разгром лампа потухла и опрокинулась. Сплюнув, Крюк развернулся и пошёл в трюм. По крайней мере, там было сухо. А утром он сполна отыграется на этих дьяволятах. Особенно хотелось сбить хоть немного спесь с их предводителя. Может быть, даже в совершенно пустую голову Питера Пэна удастся вбить хотя бы одну дельную мысль. Хотя бы о том, что не стоит так настойчиво лезть к Капитану Крюку? Должен же в его жизни наступить хоть когда-нибудь покой?       Пираты встретили своего капитана с восторгом, тоже предвкушая утреннее развлечение. Ему тут же подали условно чистую кружку и плеснули в неё лучшего рома. Вскоре команда хриплыми, прокуренными голосами затянула песню, которая показалась даже достаточно мелодичной. Застучали стаканчики с костями. Замелькали в руках колоды карт. Слышался смех и ругательства проигравших. Ночь на пиратском корабле вошла в свою колею. И Капитан позволил себе расслабиться, прихлёбывая ром. Завтра будет завтра.

֎֎֎

      Ветер пробирал до костей, зубы начали стучать очень быстро, но Венди не останавливался. Плащ оказался таким дырявым, что по спине скатывались струйки дождевой воды. Лететь было не так уж далеко — до Пиратской Бухты. Глаза заливало дождём, и он держался только на том, что этим же путём совсем недавно пролетел Питер, отчаянный весельчак Майкл, серьёзный Джон, и даже самый мелкий, лопоухий простак Энди, и то не остался в Убежище… Значит и он сможет! Собираясь впопыхах, он даже не подумал, а что будет делать — в одиночку, против команды пиратов во главе с их внушающим ужас Капитаном. Но сперва нужно было убедиться — может быть, ещё не поздно уговорить мальчишек вернуться.       С высоты контуры острова легко угадывались. В Нетландии никогда не бывало полной темноты, какая царила, Венди помнил, по ночам в мире, где он жил прежде. Здесь же, казалось, ночь никогда не наступала полностью, даже если на небе не было звёзд и луны, потеряться было трудно. Вроде как сам остров слегка светится, не позволяя тьме окутать себя полностью. Периодически всё вокруг озарялось ещё и вспышками молний, и тогда взгляд выхватывал знакомые очертания — он столько раз летал над островом, что успел запомнить основные ориентиры. И только море чернело абсолютным, непроглядным мраком. А в нём…       Освещённый тусклыми огнями фонарей, переваливался на волнах огромный галеон. Пришлось сделать пару кругов высоко над ним, чтобы понять, что происходит внизу. Сперва Венди выдохнул — ни огней, ни криков, ни следов битвы — всё в порядке? Он ошибся, и Питер сейчас где-то в другом месте? И только на третьем кругу он разглядел то, от чего сердце ушло в пятки. Внутри всё будто заледенело так же, как мёрзло тело снаружи от холодного ночного ветра и непрекращающегося дождя. На бизань-мачте. Там что-то висело. Раз, два, три… Венди провёл рукой по глазам, чтобы хоть немного очистить их от сползающих с чёлки капель. Счёт точно совпадал с тем, сколько их… сколько их было. Что с ними?! Неужели пираты повесили их, и оставили безжизненные тела болтаться на мачте?       При мысли, что все, и даже Питер, мертвы, Венди потерял равновесие, как будто летать для него не стало так же естественно, как дышать. Он камнем рухнул вниз, едва успев затормозить в нескольких метрах от чернеющей морской воды. Только в это мгновение он судорожно вздохнул. Нет. Нет! Это не могло быть правдой. Подвешенные тела раскачивались. Венди почти оглох от шума ветра, плеска воды, грома с неба. Может быть, этот стон ему только послышался. Едва не ринувшись вперёд, он одернул себя в последнюю секунду.       Всё это ещё могло оказаться ловушкой. На палубе показался человек. Он шагал слегка пошатываясь, но при этом уверенно, как будто эти движения синхронизировались с вечной качкой. Пират. Венди отпрянул прочь, прячась за косым парусом, одновременно пытаясь следить за пиратом. Тот дошёл до борта, нагнулся над ним. Похоже, перебрал и его сейчас выворачивало. Некоторое время спустя он развернулся и так же, как будто ничего не произошло, вернулся к лестнице, ведущей вниз. Чувствуя, как сердце колотится так, что едва не выпрыгивает из груди, а горло саднит от холода и частого дыхания, Венди принялся медленно спускаться вдоль мачты, касаясь рукой мокрого дерева.       Наконец он понял, что на толстых канатах вниз свисают сети, а в них… было ли это игрой неверного света, или те, кто были в них — всё же двигались? Кто-то из них отчётливо дёрнулся. Раздалось хныканье.       — Цыц! — хрипло прозвучало, и говоривший закашлялся. — Энди! Не реви. Ты же не сопляк какой.       — Аааа… — Энди только сильнее разрыдался, уже не сдерживаясь. — Мне холодно. И больно. Питер!       Некоторое время раздавался только плачь. Но потом крайняя сетка тоже качнулась, и зазвучал голос, от которого у Венди одновременно радостно подпрыгнуло сердце и прошли мурашки.       — Я… это я во всём виноват. Завтра я извинюсь перед Крюком. И попрошу вас всех отпустить. Пусть казнит меня. Это будет справедливо.       Вокруг зашумели, кто-то пытался возражать, попутно кашляя и стуча зубами. Венди едва сам не всхлипнул от облегчения — все они живы. Взгляд упал на лежащую на палубе груду чего-то. Приглядевшись, он увидел там блеснувшую гарду. Шпага! Не дожидаясь больше ничего, он метнулся вниз, и рука сомкнулась на холодном мокром металле. Ещё стремительный рывок — и вот он уже зажимает рот задергавшемуся Питеру, шипя в ухо:       — Тихо! Это я. Сейчас я вас освобожу.       Сеть подавалась плохо, но он упрямо пилил, стараясь как можно скорее освободить этого придурка. Идиота! Так и прибил бы! И сам тихо охнул, когда верёвки наконец лопнули, и его крепко обняли, а к щеке прижались ледяные губы.       — Ты чудо, Венди! Спасибо!       Прошло совсем немного времени, пока они по одному освобождали мальчишек. Кого-то из них пришлось держать остальным, потому что дождь всё же смыл с них пыльцу. К тому времени, как они закончили, лить и капать сверху прекратило, тучи разошлись и выглянула полная луна. Под её светом возвращаться домой было немного легче. Энди продолжал тихо всхлипывать, а остальные подавленно молчали. Операция провалилась с треском, а Венди устало думал о том, что сушить и отпаивать горячим чаем всю эту мокрую понурую братию придётся до самого рассвета.