Focus

Два часа. Два часа я наблюдала, как алый шёлк мелькает в толпе. Два часа я делала вид, что заместитель директора, мисс Рид, не очаровывает моих лучших студентов и не вливается в коллектив моего факультета. Было утомительно знакомить её со всеми. Два часа я сохраняла самообладание — это было всё равно что балансировать на острие булавки. Я стояла у края преподавательской трибуны с бокалом едва пригубленного виски, позволяя прохладному огню напитка напоминать мне о том, что нужно быть начеку. Музыка стала громче, энергия — неистовее. Мой взгляд был прикован к Холли, как компас, указывающий на север. Она танцевала с мисс Хемлок — трюк с «ненастоящей девушкой» всё ещё работал. Каждый раз, когда Холли смеялась, каждый раз, когда рука Хетти ложилась ей на плечо или на спину, во мне вспыхивала жгучая собственническая ярость, которую я успешно сдерживала весь день. Но настоящей мучительной пыткой было наблюдать за тем, как непринуждённо Холли общалась с мисс Рид. Лёгкая беседа, сам факт того, что Холли, самая красивая, уверенная в себе и дерзкая ведьма из всех, кого я знала, могла проявить неуместное влечение к моей новой коллеге. На мгновение я заинтриговалась этой переменой. Затем, когда я наблюдала за тем, как она общается с красивой молодой ведьмой, которая улыбалась Холли с такой же силой, как и я, на меня нахлынули прежние комплексы — я была слишком стара, слишком некрасива, недостаточно хороша. Я на мгновение заколебалась. А ещё было то ужасное знание, которым она поделилась со мной прошлой ночью. Ужасная правда о её брате и родителях. Её уязвимость означала, что ставки в борьбе за её защиту теперь были абсолютными. Каждый раз, когда смех Холли заглушал шум, я вспоминала своё холодное, спокойное обещание: «Ты останешься со мной на Рождество». Я позволила себе слегка улыбнуться. Неважно, что произойдёт сегодня вечером. Мне ни о чём беспокоиться. В глубине души я знала, что Холли принадлежит мне, а я — ей. Я не против, чтобы она признавалась в красоте других ведьм; в конце концов, она засыпает в моих объятиях. Я окинула взглядом комнату и увидела её у колонны. Она выглядела потрясающе, неприступно и опасно далеко. Я сжала зубы. Эта маска душила меня, но была необходима. Мне просто нужно было, чтобы время шло быстрее. Нужно было, чтобы в зале никого не было, чтобы я могла наконец пересечь комнату, забрать её и наедине напомнить ей, кому именно она принадлежит. В этот момент рядом со мной кто‑то появился. Мисс Рид. Она держала в руках свежий голубой напиток и непринуждённо улыбалась. — Пытаетесь слиться с тенью, заместитель Хардбрум? Сегодня вы слишком сияете для этого. Это была простая шутка, произнесённая без того почтения, с которым ко мне относилось большинство сотрудников. В ответ я лишь коротко и тихо хмыкнула, но про себя признала, что мне действительно нравится общество мисс Рид. Она способная, умная и не стесняется в выражениях — качества, которые я уважаю, несмотря на то, что раньше меня раздражала её улыбка в адрес моей ведьмы. Мисс Рид проследила за моим мучительно пристальным взглядом, устремлённым в другой конец зала, и увидела Холли и Хетти, которые всё ещё стояли у колонны и тихо посмеивались. — Мисс Хемлок, похоже, хорошо освоилась в Академии, — заметила мисс Рид самым обыденным тоном. Она повернулась ко мне, но в её глазах читалось новое, тихое любопытство. — Вы упомянули, что у неё талант к травологии. Она уже определилась с направлением после выпуска? Это был совершенно обычный профессиональный вопрос об академическом будущем студента. Однако то, как она смотрела на Хетти — очень внимательно, оценивающе, — заставило меня прикусить внутреннюю часть щеки, чтобы не улыбнуться и не нарушить невозмутимость. «Предпочтение отдаётся красивой и немного взбалмошной студентке», — подумала я, и меня захлестнула мощная волна облегчения. Возможно, мисс Рид никак не помешает нам с Холли — по крайней мере, не станет соперницей в борьбе за моё внимание. На самом деле она может оказаться весьма полезным и очаровательным отвлекающим фактором. Я медленно сделала глоток виски, не сводя глаз с колонны, за которой смеялась Холли. Внутреннее пламя ревности слегка остыло, уступив место расчётливому удовлетворению. Игра всё ещё была сложной, но игровое поле только что значительно очистилось. — Я бы ожидала, что мисс Хемлок выберет гербологию, — сухо заметила я. — И вы, возможно, обнаружите, что с ней у вас будет немало хлопот, мисс Рид. Она очень талантлива, но требует… особого подхода к обучению. Мисс Рид сделала глоток своего голубого напитка, не сводя пристального взгляда с пары у колонны. Она ничего не ответила, но я готова поклясться, что увидела, как по её шее пополз едва заметный румянец, бросающий вызов профессиональной этике. Он был едва различим, но я его увидела, и меня захлестнула волна холодного, расчётливого удовлетворения. Мои догадки подтвердились: мисс Рид не представляла романтической угрозы для моей личной жизни. Она была просто ещё одним осложняющим фактором для преподавателей. Как заместительницы директора школы, я, вероятно, должна была бы обеспокоиться тем, как она смотрит на Хетти, но, честно говоря, кто я такая, чтобы сейчас судить? Мисс Рид наконец перевела взгляд на меня. Румянец на её щеках исчез, а выражение лица стало совершенно невозмутимым. Она задумчиво сделала глоток из своего бокала, по‑прежнему небрежно опираясь на стол. — Кажется, у вас хорошие отношения с мисс Дрейвен, — прокомментировала мисс Рид, стараясь говорить непринуждённо. — Она явно талантлива, но в то же время… сильно привязана к вам. Она явно чувствовала себя комфортно, подходя прямо к учителям. Заявление было идеально сбалансированным. Имела ли она в виду привязанность талантливого ученика к требовательному наставнику или пыталась понять, насколько интимным был взгляд, который она, возможно, заметила ранее? Я безупречно сохраняла самообладание. — Мисс Дрейвен, — сухо заметила я, многозначительно взглянув на колонну, за которой стояла Холли, — возможно, слишком привыкла к моему вниманию. Ей нужен строгий контроль, мисс Рид. Я подумала, что это идеальная защита: заявление, которое звучит как жалоба, но на самом деле является абсолютным притязанием на право собственности. Мисс Рид улыбнулась, и в её глазах мелькнуло искреннее веселье. — Я это прекрасно понимаю. Те, кто требует наибольшего… контроля, часто получают наибольшее вознаграждение, вы не согласны? Разговор зашёл слишком далеко. От слов мисс Рид меня охватил странный, сильный трепет. Её понимающий взгляд — признание того хаоса, в который впала Холли, и того, что нужно направлять её, — опьянял. Я откашлялась, стараясь сохранять невозмутимость и профессионализм. — Возможно, — сказала я, не вдаваясь в подробности. Необходимое мне отвлечение наступило незамедлительно: мисс Дрилл, громкая и энергичная, подошла и представилась мисс Рид, вернув разговор в более комфортное русло. Это было идеальное начало. Я махнула рукой, и мой почти нетронутый виски исчез. Я не стала терять ни секунды. Я зашагала по периметру зала, сосредоточившись на одной конкретной цели и прокладывая прямой, бескомпромиссный путь сквозь толпу танцующих студентов. Подойдя к колонне, я помедлила всего секунду, прежде чем резко откашляться. Холли и Хетти тут же обернулись. На лице Хетти играла озорная ухмылка — слишком многозначительная, на мой взгляд. Но глаза Холли расширились от неистового, собственнического счастья при моём появлении. Я опустила взгляд на руку Хетти, лежавшую на руке Холли. Не привлекая лишнего внимания, я протянула руку — не для того, чтобы коснуться Холли, а чтобы мягко, но уверенно взять Хетти за руку и аккуратно снять её с руки Холли. Этот едва заметный интимный жест стал молчаливым публичным посланием для них обеих. Холли тут же прикусила губу, изо всех сил стараясь сдержать ухмылку и смех. Хетти драматично возвела глаза к потолку, явно пытаясь не рассмеяться. Меня не волновали театральные выходки мисс Хемлок. Холли заставляла моё сердце биться чаще; она выглядела потрясающе, а странные, напряжённые отношения, которые связывали нас весь вечер, только сближали нас. Я даже не потрудилась придумать оправдание или притвориться, что подошла к ней по какой‑то другой причине, кроме как для того, чтобы просто вернуть её. Наши взгляды встретились в безмолвном диалоге — яростном смешении вызова и капитуляции, — и я отвела взгляд, чтобы взять себя в руки. Я расстегнула часы, висевшие на цепочке у меня на шее, открыла их, посмотрела на время и глубоко вздохнула. — Два часа, — просто сказала я низким голосом, полным обещаний. Два часа до полуночи, два часа до того, как я наконец смогу заполучить её. Хетти Хемлок, раздражающе проницательная студентка, откашлялась и произнесла отрепетированную речь: — Хорошо. Элли только что написала мне о каком‑то очень важном и срочном деле, связанном с диджеем и пуншем. Я просто… сейчас уйду. Приятного ожидания, вы двое. Она заговорщически подмигнула мне на прощание, и мне захотелось, чтобы она исчезла. А сама она тут же растворилась в толпе. Холли тут же завладела вниманием. Она прислонилась к каменной колонне в нарочито расслабленной и крайне провокационной позе. Мой взгляд был мгновенно прикован — притянут — к её дерзкой и уверенной позе. Моя сосредоточенность была нарушена. Я позволила своему взгляду блуждать, прослеживая линию алого шёлка, облегающего её фигуру, и подтверждая тем самым намёк, который она сделала сегодня утром. Её вид, идеальный изгиб её талии, ложбинка между грудей — всё это было мучительно. Она склонила голову набок, взглядом приглашая меня заговорить первой, чтобы снять напряжение, которое я так отчаянно пыталась создать. — Полагаю, вам нужно будет рано встать завтра, мисс Хардбрум? — спросила она ровным и непринуждённым тоном, подчеркнув обязанность, которой я в данный момент пренебрегала. — Все студенты и большинство преподавателей уезжают на рождественские каникулы. Вы, должно быть, нужны, чтобы всё контролировать? Я снова перевела взгляд на неё. Её пристальный взгляд был попыткой восстановить профессиональную дистанцию, которую я теряла. — Вы правы, мисс Дрейвен, — ответила я слегка напряжённым голосом. — Хотя, когда все уйдут, я буду свободна от своих обязанностей. Она улыбнулась мне: — У вас есть какие‑нибудь весёлые планы на праздники, мисс Хардбрум? Я приподняла бровь, и моё дыхание стало глубже. Мне приходилось тщательно подбирать слова, чтобы никто не услышал. — Мои планы на отпуск, мисс Дрейвен, — ответила я нарочито беспечным тоном, не сводя с неё глаз, — состоят в основном в том, чтобы следить за соблюдением протоколов безопасности Академии. Несомненно, после завтрашнего утра я обрету покой и тишину… которые того стоят. Холли ухмыльнулась ещё шире, явно поняв завуалированное обещание провести с ней время без помех. Но затем выражение её лица изменилось. Её взгляд скользнул куда‑то за моё плечо, и она нахмурилась, внезапно заинтересовавшись. — Мисс Рид, кажется, очень заинтересована в нашем разговоре, — пробормотала Холли, снова глядя мне в глаза. — Она всё время на нас смотрит. Я мгновенно взяла себя в руки. Я знала, что мисс Рид не представляет для меня романтического интереса, но она была очень проницательной коллегой. То, что она стала свидетельницей этого личного, напряжённого разговора, было неприемлемо. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Холли права. Я на мгновение заколебалась: может, мне стоит уйти, найти какого‑нибудь непослушного ученика или просто исчезнуть? Но меня остановила ухмылка Холли. Она ещё раз взглянула на мисс Рид в другом конце коридора, а затем снова посмотрела на меня. Она понизила голос, обращаясь только ко мне: — Я была близка к тому, чтобы прогнать её с танцпола. Я отчаянно пыталась сдержать улыбку на своих губах и смех, который так и рвался наружу. Я знала, что она будет в ярости. От того, что она так собственнически на меня смотрит, по моим венам расползался мощный трепет. Это знание — что я буду танцевать с мисс Рид и что она присоединится к преподавательскому составу — не давало мне покоя несколько недель. Я знала, что Холли хватит одного взгляда, чтобы вспыхнуть. Мисс Рид была бесспорно красива, мы оба это признавали, но ни одна ведьма в мире не заставляла меня чувствовать то, что чувствовала Холли. Это было даже близко не похоже на это. Но заставить её ревновать… вот это была возможность, которой я не могла упустить. Я изящно приподняла бровь. — Это было бы слишком драматично, вам не кажется, мисс Дрейвен? Она усмехнулась. — Ни капельки. Она оттолкнулась от колонны и подошла ко мне слишком близко, прекрасно зная, что мисс Рид это заметит. Я поняла, что именно этого она и добивалась. — Она трогала то, что принадлежит мне, — прошептала она. Я бы не смогла унять дрожь, пробежавшую по моей спине, даже если бы попыталась. Нашим единственным правилом было не ставить друг друга в положение, из которого нет выхода. Формально мы этого не делали. Не было ничего плохого в том, что учитель разговаривал со студенткой, хотя их близость могла вызвать вопросы. Но в этом переполненном зале, где играла громкая музыка, мы, скорее всего, просто не слышали друг друга. Я не могла заставить себя ответить, пока она не отступила на шаг и не взглянула на меня. Её взгляд смягчился, в нём больше не было того тёмного, озорного блеска, которого я ожидала. Она на мгновение прикусила губу, прежде чем заговорить. — Я бы хотела, чтобы на её месте была я. У меня упало сердце. Я тоже. Как бы я хотела взять её за руку прямо сейчас, вывести на танцпол, притянуть к себе и раствориться в звуках музыки. Прежде чем она успела отойти, я быстро взяла её за руку, сжала не сильно, но крепко и прошептала в ответ: — Я тоже. Я увидела, как на её губах мелькнула искренняя улыбка, прежде чем она повернулась и ушла. Забрав с собой моё бьющееся сердце. Следующие два часа были настоящим испытанием на самообладание. Я с головой ушла в свои обязанности, чтобы отвлечься. Я патрулировала зал, и моё чёрное платье резко контрастировало с танцующей толпой. Я коротко кивала коллегам и делала сдержанные замечания слишком увлечённым студентам. Как заместитель директора по воспитательной работе, я должна была быть на виду, вести себя профессионально и оставаться совершенно неприкасаемой. Я поговорила с преподавателями, проверила, как работают чары на ледяных скульптурах, и даже выдержала короткую, но необходимую беседу с мисс Дрилл — лишь бы не смотреть на алое платье. Когда музыка наконец стихла и толпа начала редеть, а полночь приближалась, я позволила себе поискать её взглядом. Я нашла Холли у входа в гардеробную; Хетти по‑прежнему не отходила от неё. Она явно давала последний, триумфальный разбор полетов. Я не стала прогонять девочку; не было нужды притворяться. Я просто подошла к Холли и наклонилась так, что мои губы оказались рядом с её ухом. После двух часов на расстоянии эта внезапная близость стала для меня шоком. — Иди в свою комнату, как и все остальные, — прошептала я низким и настойчивым голосом. — Но напиши мне, когда будешь там. Я хочу встретиться с тобой на крыше. Я не стала дожидаться ответа. Он мне был не нужен. Я знала, что увижу в глазах Холли: она сделает всё в точности так, как ей сказали. Я отстранилась и быстро ушла, предоставив ей разбираться с последними деталями. Следующий час был посвящён закрытию бала. Я следила за тем, чтобы приезжих студентов и их преподавателей разместили, и была предельно внимательна, чтобы всё было в порядке. Наконец остались только мисс Рид и директор школы, которые приехали с визитом. Наш последний разговор был коротким, но приятным. Мисс Рид была очаровательна и профессиональна до самого конца. — Спасибо вам за прекрасный вечер, заместитель Хардбрум, — сказала мисс Рид, когда последнего из её учеников проводили к выходу. — И спасибо вам за то, что познакомили меня с мисс Дрейвен и мисс Хемлок. Она искренне улыбнулась мне: — Я с нетерпением жду возможности обучать их обоих в следующем семестре и, конечно же, с нетерпением жду возможности поработать с вами. Вежливо кивнув на прощание, мисс Рид ушла вместе со своим коллегой. В зале внезапно воцарилась тишина, и он опустел. Снежные амулеты растаяли, свет померк, и последние следы ночного хаоса исчезли. Я стояла там одна, и абсолютное безлюдье школы окутывало меня, словно плотное холодное одеяло. Мой долг был выполнен. Я больше не ждала. Сосредоточившись, я перенеслась на крышу. Прохладный ветер резко ударил в лицо, проникая сквозь тонкий шёлк моего платья. Я быстро взмахнула обеими руками, и над небольшой плоской крышей разлилось мощное согревающее заклинание. Мне сразу стало легче; я прислонилась к невысокой каменной стене и глубоко вздохнула, наслаждаясь тишиной. Я успела лишь на мгновение погрузиться в свои мысли, как в кармане моего платья звякнул маглет. Я достала его, и на моих губах заиграла нежная улыбка. Сообщение было прямым и полностью соответствовало моей маленькой ведьме: Холли: Я в своей комнате, ты уже закончила? Я не стала утруждать себя ответом. Я взмахнула рукой, сосредоточилась и произнесла заклинание переноса. Холли появилась с тихим хлопком прямо рядом со мной. Она на мгновение растерялась, но потом тихо рассмеялась. — Могла бы и предупредить, — пробормотала она, всё ещё моргая от внезапного переноса. Я не ответила ей. Её вид — алое платье, растрёпанные волосы, тепло её присутствия — был слишком сладок после долгих часов мучений. Я тут же притянула её к себе, прижав к жёсткому шёлку своего платья, чтобы поцеловать так, как я мечтала об этом часами. Холли мгновенно откликнулась на мою страсть. Она вскинула руки и обвила ими мою шею, притянув меня ещё ближе, так что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Поцелуй стал более страстным и властным, это было яростное столкновение облегчения и желания, которое мгновенно сняло напряжение, копившееся в нас обоих весь вечер. Её вкус был невероятным — смесь сладкого вина, едва уловимый аромат её духов и что-то совершенно, уникально Холли. Каждая клеточка моего тела расслабилась, отдаваясь поцелую, и я забыла о студентах, мисс Рид и даже своё имя. Я почувствовала, как последний всплеск ревности угасает, сгорая в огне её губ. Это было моим доказательством. Это было моим убежищем. Это была моя реальность. Холли прерывисто вздохнула и прижалась лбом к моему лбу. Её дыхание было таким же прерывистым и неровным, как и моё. — Это за часы пыток, — прошептала она хриплым и низким голосом. — И за один танец с мисс Рид. Я не стала отвечать вслух. Я просто притянула её к себе для ещё одного поцелуя, более медленного, глубокого и полного тихого, собственнического обещания провести рождественские каникулы в моих объятиях, в полной безопасности. Наконец я отошла, крепко сжимая её бёдра и прижимая к себе. Я сосредоточилась на том, чтобы дышать медленно и ровно. На мгновение я подняла взгляд на бескрайнее холодное звёздное небо над нами. Холли проследила за моим взглядом, её улыбка была неровной, но искренней. Она продолжала смотреть вверх, крепко сжимая меня в объятиях, но я сосредоточилась только на ней. У меня сжалось сердце, и все чувства, которые я испытывала к ней последние несколько месяцев, нахлынули разом. И теперь, когда я знала, что она принадлежит только мне в это её любимое время года, меня захлестнула волна всепоглощающей любви. У меня перехватило дыхание, когда я наконец осознала всю глубину своих чувств. Я призналась, что забочусь о ней, что я страдаю, что я желаю её, что я нуждаюсь в ней и что я отчаянно хочу её защитить. Она всё это знала. Она знала, что я планирую её будущее, что я позабочусь о её безопасности. Но чего она ещё не знала, так это того, что... я люблю её. Я посмотрела на неё, и моё сердце наполнилось сокрушительной ясностью моих чувств. Я пока не могла произнести эти слова... но я могла показать ей это. Мой голос был тихим и хриплым от волнения: — Потанцуй со мной. Холли тут же посмотрела на меня, и в её глазах вспыхнула надежда: — Серьёзно? Здесь? Я кивнула и позволила себе мягко и искренне улыбнуться: — Ты сделаешь это? Холли ухмыльнулась, и в её голосе прозвучала абсолютная покорность: — Конечно. Она на мгновение высвободилась из моих объятий — движение было коротким, просто чтобы занять место. Она дерзко взмахнула рукой, и на стене появился её маленький динамик. Я усмехнулась, и этот звук был более непринуждённым, чем все остальные, которые я издавала за этот вечер. Холли листала свою музыкальную подборку. Она включила песню, которую я не узнала, но она была медленной, ритмичной и идеально подходила для танца в обнимку. Когда я позволила себе вслушаться в слова, от интенсивности её потенциального невысказанного ответа на мои чувства моё сердце бешено заколотилось. Я взяла её за руку, нежно, но уверенно, и повела в центр тёплой, уединённой крыши. — Иди сюда, — прошептала я, и она растворилась в моём теле. Мы начали медленно покачиваться в такт музыке, прижавшись друг к другу, чего нам обоим так отчаянно хотелось с того самого момента, как внизу заиграла музыка. Ночной воздух, сверкающие звёзды, тихая современная песня — всё это создавало идеальный, запретный островок безопасности. Холли без труда двигалась в такт моим движениям, как будто мы уже сто раз репетировали этот танец. Я крепко и уверенно обнимала её, пока мы скользили по крыше, описывая безмолвный идеальный круг. Она не сводила с меня глаз, но, когда мы вошли в ритм, её взгляд стал стеклянным и опустился вниз, и она начала тихо напевать. От её голоса, едва слышного из-за музыки, моё сердце забилось почти болезненно. «Я знаю, ты ещё не решила, но я никогда не поступлю с тобой плохо, я понял это с того момента, как мы встретились, я ни на секунду не усомнился в том, что ты моя, я бы голодал, я бы весь покрылся синяками, я бы полз до проспекта, нет, я бы на всё пошел, чтобы почувствовать твою любовь». Я закрыла глаза, мне нужно было немедленно и полностью сосредоточиться. Чувства, которые она пробуждала, грозили разрушить мой тщательно выстроенный самоконтроль. Вместо этого я сосредоточилась на нашем движении: на ритме музыки, на том, как крепко я сжимала её в своих объятиях, на том, как я прижимала её к себе, словно крепость, защищающую от уязвимости её песни. Последняя нота песни растворилась в холодной тишине ночи. Мы замерли на крыше, слегка покачиваясь и крепко держась друг за друга. Холли положила голову мне на плечо, а её руки крепко обхватили мою талию, замкнув круг объятий. Её дыхание, тёплое на тонком шёлке моего платья, было прерывистым и учащённым. Моё сердце по-прежнему бешено колотилось у неё под ухом. Искренность её голоса — эти слова — были сокрушительным признанием, замаскированным под кавер-версию, и это разрушило остатки моего самообладания. Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на неё, не убирая рук с её талии. Мягкий свет из окон замка освещал свежие слёзы, которые беззвучно катились по её щекам. Её широко раскрытые и серьёзные глаза были прикованы к моим — в них больше не было блеска от эмоций, но они были полны решимости. — Холли, — пробормотала я хриплым шёпотом, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свою любовь, которую только что осознала. Я знала лишь то, что всё, о чём она пела, было абсолютной правдой и для меня. Она покачала головой — едва заметное, покорное движение. — Ничего не говори, Геката. Я знаю... это было слишком. Я не должна была так поступать. — Нет, — перебила я её, и мой голос зазвучал отчаянно и тихо. Я протянула руку и коснулась её щеки, смахнув большим пальцем слезу. — Не смей сожалеть об этом. Никогда больше не скрывай от меня правду, моя дорогая. Я встретилась с ней взглядом, сосредоточившись на будущем, которое я для нас загадала. — Ты здесь не для того, чтобы заслужить своё место. Ты здесь не для того, чтобы меня переубедить. Я уже знаю, где твоё место, маленькая ведьма. Я наклонилась и прижалась губами к её лбу в глубоком собственническом поцелуе. — Даже если бы на этой крыше стоял весь мир, я бы всё равно знала, что твоё место здесь. Со мной. Я отстранилась ровно настолько, чтобы наши взгляды снова встретились, и между нами повисла тяжесть моих слов. Я смотрела на её лицо, на идеальную линию скул, на дорожки от слёз, на глубокую, сияющую веру в её глазах. Я медленно, глубоко вдохнула, наконец сбросив с себя броню страха и формальности, которую носила десятилетиями. Тишина была абсолютной, если не считать порывов ветра, которые проникали сквозь согревающее заклинание. — Холли, — снова сказала я, и это слово само по себе было признанием. Мой голос звучал тихо, напряжённо и без всякого приказа — только чистая правда. — Я люблю тебя. Эти три простых слова были самым пугающим и воодушевляющим заявлением, которое я когда-либо делала. Это был не вызов и не защита, а полная капитуляция. Реакция Холли была мгновенной и бурной. У неё перехватило дыхание, а яростная решимость в её глазах сменилась выражением полного, ошеломляющего недоверия. Она моргнула, и по её щекам потекли слёзы — не от грусти, а от переполняющей её радости. На мгновение она оцепенела от шока. — Геката, — прошептала она едва слышно. — Ты... ты не можешь так говорить. Я одарила её лёгкой, искренней улыбкой — непринуждённой и абсолютной. — Я никогда не говорила ничего такого, что не было бы правдой. Я люблю твой хаос, я люблю твою страсть и я люблю тебя такую, какая ты есть. Я люблю тебя, Холли. Она больше не пыталась заговорить. Вместо этого она бросилась в мои объятия, сжимая меня с отчаянной, сокрушительной силой. Я прислонилась спиной к невысокой каменной стене, и от удара мы оба обмякли, но мои руки сомкнулись вокруг неё с таким же отчаянием. Эти объятия отличались от тех, что были несколько мгновений назад. Ими двигала не страсть или облегчение от пережитого страха, а общая, ослепляющая любовь. Она уткнулась лицом мне в плечо, и я почувствовала, как по её телу пробежала сильная дрожь. — Я тоже тебя люблю, — выдавила она из себя сдавленным, но полным решимости голосом. — Я так сильно тебя люблю. Я крепче обняла её, положив подбородок ей на макушку, и снова и снова вслушивалась в эти драгоценные слова. Они повисли в воздухе вокруг нас, новым заклинанием вплетаясь в тишину крыши и становясь сильнее любого защитного заклинания, которое я когда-либо произносила. — Я никогда тебя не отпущу, — прошептала я ей в волосы, давая окончательное, собственническое обещание.