Focus

Я стояла в своей старой комнате и смотрела на своё отражение. Было странно возвращаться сюда и готовиться к чему‑то в одиночестве после нескольких дней, проведённых в тёплом и безопасном пространстве покоев Гекаты. Сегодняшний вечер был испытанием. Я тщательно подобрала наряд: тёмно‑красную рубашку, которую Геката неизменно считала своим любимым цветом, в сочетании с широкими чёрными брюками. Они аккуратно облегали мою талию, подчёркивая изгибы тела, и при этом выглядели достаточно официально для тихой вечеринки преподавателей. Я нанесла минимум макияжа — только чтобы подчеркнуть глаза — и распустила волосы мягкими волнами по плечам. Я чувствовала себя утончённой, уверенной и готовой ко всему. Я позволила себе слегка ухмыльнуться, глядя на себя в зеркало, прекрасно понимая, насколько Гекате понравится мой вид. Я одевалась здесь, в своей старой студенческой комнате, не только из практических соображений. Это был театр. Если бы кто-то из преподавателей увидел меня по пути, это выглядело бы совершенно нормально: приглашённая студентка, в одиночестве выходящая из своей комнаты в общежитии. Никто бы не заподозрил, что я провела весь перерыв в постоянном и бесстрашном присутствии заместителя директора. Несколько дней мы могли полностью расслабиться, отбросив притворство и не боясь быть пойманными. Мы были просто Гекатой и Холли — Госпожой и Дорогой, свободными от ограничений Академии. Теперь игра началась заново. Нам нужно было вести себя отстранённо, официально и профессионально. Но мы верили, что у нас всё получится. В конце концов, мисс Кэкл уже видела нас вместе на Рождество, а наша официальная работа над зельями была идеальным прикрытием для «дружеских» отношений. Главное было вести себя достаточно дружелюбно, но не слишком фамильярно. Это было похоже на хождение по канату, но осознание того, что Геката будет наблюдать за мной и знать все мои секреты, придавало мне смелости. Я глубоко вздохнула, готовясь вернуться на сцену. Я в последний раз разгладила ткань своих чёрных брюк и толкнула дверь в комнату для персонала. Меня сразу же оглушил низкий, вежливый гул голосов, и мои нервы, которые я так тщательно сдерживала, не выдержали. Большинство преподавателей уже были там и непринуждённо общались в нерабочей обстановке. Не успела я войти, как мисс Кэкл заметила меня и тут же просияла, отчего я почувствовала себя немного спокойнее. — Холли, дорогая! Проходи, проходи! — тепло поприветствовала она меня и проводила к столу с напитками. Она заговорщически наклонилась ко мне и подмигнула: — Ты уже совершеннолетняя, так что не стесняйся. Никто не будет возражать, если ты предпочтёшь вино этому ужасному фруктовому пуншу. Я слишком поспешно схватила ближайший бокал белого вина, надеясь, что алкоголь поможет мне справиться с паникой. В другом конце зала я поймала взгляд Гекаты. Она была безупречно одета в тёмный элегантный вечерний наряд — никаких снежинок. Она разговаривала с мистером Пайком, моим печально известным скучным профессором Истории магии. Было странно видеть его с бокалом в руке. Геката задержала на мне взгляд чуть дольше, чем следовало, — это был тонкий, резкий намёк на то, что мы вынуждены держаться на расстоянии. Затем, к моему крайнему удивлению, мисс Кэкл повернулась ко мне и указала рукой на стоявшую рядом женщину: — Холли, я хочу познакомить тебя с новым человеком в нашем коллективе. Это мисс Рид — она заменит мисс Эшкрофт на посту заведующей гербологией до конца года. Моё сердце болезненно сжалось. Мисс Рид. Красивая темноволосая ведьма с Рождественского бала — та самая, которая, как я ошибочно полагала, положила глаз на Гекату. — О, директриса, мы уже знакомы! — радостно сказала она, тепло глядя на меня. Мисс Кэкл выглядела довольной и, не сказав больше ни слова, оставила нас наедине, растворившись в толпе. Бокал с вином внезапно стал тяжёлым в моей руке. Это определённо не входило в мои планы. Моё беспокойство быстро переключилось с страха перед Гекатой на необходимость справиться с неожиданным проявлением внимания со стороны человека, которого я раньше считала своим романтическим соперником. Я выдавила из себя улыбку и медленно сделала глоток вина. — Приятно видеть вас, мисс Рид. Хотя я и удивлена. Она рассмеялась, и смех её был искренним. — Я так же удивлена, как и вы, мисс Дрейвен. В конце концов, вы же студентка. — Точно, — признала я и снова сделала глоток вина. — Мисс Кэкл пригласила меня, потому что я остаюсь в Академии на каникулы. Она кивнула, и в её взгляде не было ни любопытства, ни осуждения, за что я была ей искренне благодарна. Мисс Рид была, несомненно, милой. Было просто странно видеть её: в рождественском блаженстве с Гекатой я почти совсем забыла о бале. И она была единственной, кто, как я заметила, наблюдала за нашим с Гекатой общением. Как ни странно, сейчас это воспоминание не вызывало у меня беспокойства — особенно если у неё были подозрения. Это было почти как секрет для своих. Я нарушила молчание, возникшее между нами: — Разве вас, как заместителя директора другой школы, не ждали сегодня на другой вечеринке? Она сделала глоток вина. — Да, но когда Ада пригласила меня сюда, я не смогла отказаться. Это хороший способ познакомиться с моими новыми коллегами — и со студенткой, — пошутила она. Я кивнула в знак понимания. Прежде чем я успела снова нарушить молчание, к нам подошла мисс Дрилл, излучая добродушие. Она просияла, увидев мисс Рид, а затем заговорщически подмигнула мне. — Холли, хорошо, что на таких мероприятиях есть хоть какая‑то молодая энергия. Обычно это превращается в обсуждение ухода за домом. Я усмехнулась. — Мисс Дрилл, хорошо ли вы провели Рождество? Она состроила гримасу. — Зови меня Димити, пока мы на вечеринке, Холли. У меня ещё есть несколько дней, прежде чем я снова стану мисс Дрилл. Я от души рассмеялась. — Справедливо, Димити. Я практически чувствовала, как мисс Рид устраивается поудобнее рядом со мной, явно наслаждаясь непринуждённой беседой. Ладно, может, она мне нравится. Она казалась милой, и по лёгкой понимающей ухмылке на её лице я поняла, что с ней может быть довольно весело. Тревога отступала, сменяясь удивительной лёгкостью искренней, непринуждённой беседы. — Итак, мисс Рид, — заговорщически наклонившись к ней, спросила Димити, полностью сосредоточившись на новой заведующей кафедрой гербологии, — расскажите нам об этой другой академии. Кажется, Ада говорила, что вы там уже восемь лет? Это довольно долго. Должно быть, вы там незаменимы. Мисс Рид непринуждённо улыбнулась: — Да, восемь лет. Я там заместитель директора, в основном занимаюсь практической гербологией — это моя специализация. Димити кивнула с неподдельным интересом, затем подмигнула мне и слегка понизила голос: — Хорошо, с работой мы разобрались. Теперь о самом важном. — Она игриво похлопала мисс Рид по руке. — Вы замужем или в вашей жизни есть кто‑то особенный, о ком нам следует знать? Ада ужасно плохо справляется с такими вещами. Мисс Рид не смутилась от прямого вопроса. Она спокойно сделала глоток вина, прежде чем ответить: — Нет, ничего особенного. Пару лет назад я развелась с мужем. Мы расстались по‑хорошему, но с тех пор я полностью сосредоточилась на работе. «Муж», — подумала я про себя, делая глоток вина. Интересно. Хотя она и была замужем за мужчиной, мой гей-радар всё ещё работал достаточно хорошо, чтобы я могла поспорить — она как минимум бисексуальна. В том, как она держалась, было что-то такое — я точно не думала, что она натуралка. Димити, всегда отличавшаяся прагматизмом, тут же сменила тон: — Что ж, тем лучше. Новые начинания! И добро пожаловать в школу, мисс Рид. Мисс Рид улыбнулась и покачала головой: — Если ты настаиваешь на том, чтобы тебя называли Димити, то и я должна настоять на том, чтобы ты называла меня Элеонор. — Она подмигнула мне и сделала глоток вина. — Ты тоже. Я потягивала вино, и на моих губах играла лёгкая улыбка. Мне нравилась непринуждённость, с которой мисс Рид — теперь уже Элеонора — обращалась ко мне по‑дружески. Затем Димити полностью переключила своё внимание на меня: — Ладно, Холли, давай. Ты молодая ведьма — в твоей жизни наверняка есть какой‑нибудь симпатичный волшебник. Вопрос был слишком близок к теме, которую мы обсуждали, и моя реакция была мгновенной и непроизвольной: — Фу, нет! — выпалила я и тут же рассмеялась над своей прямотой. — Простите, это было немного резко. Я имею в виду, что это не моё. Мужчины — это не моё. Это признание повисло в воздухе — непринуждённое, уверенное и абсолютно правдивое. Я наконец подняла глаза и встретилась взглядом с Элеонорой, желая увидеть её реакцию. Она ухмыльнулась ещё шире, и в её глазах появилось знакомое тепло. — Хорошо, — легко согласилась Димити, совершенно не смутившись моим откровенным признанием. Она просто изменила формулировку своего вопроса — А как насчёт молодой ведьмы? Я медленно, нарочито сделала глоток вина, и на моих губах заиграла ухмылка. Прежде чем ответить, я встретилась с заинтересованным взглядом Элеоноры. — Нет, — ответила я лёгким и совершенно спокойным голосом — В моей жизни нет ни одной молодой ведьмы. Строго говоря, это не было ложью. Геката была кем угодно — ведьмой, любовью всей моей жизни, моей госпожой и моей учительницей, — но уж точно не юной. Правда была надёжно спрятана в выборе слов. Пока я сохраняла невинное выражение лица, по толпе у стены пробежала лёгкая рябь. Ещё до того, как я подняла глаза, я поняла, что Геката сдвинулась с места. Она подошла к небольшому кругу собравшихся не шагом, а скользящей походкой, с молчаливой, отточенной лёгкостью лавируя между небольшими группами преподавателей. Она была безупречна: сшитые на заказ чёрные брюки, которые каким‑то образом умудрялись выглядеть одновременно официально и непринуждённо, в сочетании с мягкой, струящейся шёлковой блузкой приглушённого тёмно‑синего цвета. Её волосы были собраны в обычный строгий, внушающий уважение пучок, но сочетание ткани и обстановки делало её образ красивым и элегантно‑непринуждённым для вечеринки. — Димити, — поздоровалась Геката, и её голос, как обычно, чётко и ясно прозвучал сквозь шум. — Полагаю, Ада ищет тебя, чтобы обсудить систему отопления в Западном крыле. И, Элеонора, — она вежливо кивнула мисс Рид, — рада снова тебя видеть. Димити, на мгновение оторвавшись от сплетен, бросила на меня взгляд, который говорил: «спасена в последний момент», — и тут же отвернулась. — О, будь проклята Ада с её устаревшими котлами. Прошу прощения, дамы. Димити отошла в сторону, и Геката плавно вступила в образовавшееся пространство, идеально расположившись между мной и Элеонорой. Она не наклонялась и не прикасалась к нам, но её территориальное поведение было абсолютным. — Холли, — обратилась ко мне Геката профессиональным голосом, — я вижу, ты нашла себе выпивку. Надеюсь, ты ограничишь себя, они могут быть довольно крепкими. — Да, у меня только вино, мисс Хардбрум, — спокойно ответила я, встречая её взгляд с ухмылкой, которую только она могла полностью понять. Элеонора тепло усмехнулась: — Рада снова вас видеть, мисс Хардбрум. Я как раз разговаривала с Холли…Она рассказывала нам, что мужчины — это не её. Выражение лица Гекаты не изменилось ни на йоту. Она взглянула на меня, затем снова на Элеонору, и, несмотря на нейтральный тон, в её словах чувствовалось одобрение. — Мисс Дрейвен, — холодно произнесла Геката, — всегда отличалась здравым смыслом. Я с трудом сдерживала смех, слушая невозмутимый тон Гекаты. Её заявление о том, что я «отличаюсь здравым смыслом», было самой высокой и сдержанной похвалой, которую она могла произнести в этой ситуации — идеально продуманное молчаливое подтверждение моей сексуальности, которое прозвучало совершенно профессионально. Боже, я её обожаю. Элеонора, однако, не стала скрывать своего веселья. Она тихо рассмеялась и многозначительно ухмыльнулась, сверкнув глазами поверх бокала с вином. Она ничего не знает, — подумала я, и меня охватило тайное ликование. Элеонора не знала ни о коттедже, ни о компасе, ни о пижаме со снежинками. Она не знала, что я каждую ночь провожу в объятиях Гекаты. Но было совершенно очевидно, что она сделала предположение, и это предположение оказалось восхитительно верным. После Бала она что-то заподозрила. Я задавалась вопросом, почему она ничего не сказала и, возможно, даже не попыталась заявить на нас. Но сейчас, когда она стояла передо мной, я ощущала себя почти как с другом — что было странно для женщины, с которой я виделась всего один раз. Геката и Элеонора вели светскую беседу о обязанностях заместителя директора, и я воспользовалась моментом. — перебила я их, поднимая свой уже пустой бокал — Кто-нибудь из вас хочет ещё выпить? Геката даже не потрудилась взглянуть на меня. Она просто взмахнула рукой, и все три наших бокала мгновенно наполнились. Боже, как это привлекательно! Я слегка расширила глаза и была вынуждена отвести взгляд, потому что при виде этой едва заметной, но мощной магии во мне пробудилось что-то первобытное. Я снова встретилась взглядом с Элеонорой. Она ухмылялась, наблюдая за тем, как непринуждённо демонстрируется власть, и медленно потягивала вино из своего уже наполненного бокала, продолжая слушать рассказ Гекаты о том, как сложно совмещать административные обязанности и практическое преподавание. Вечеринка немного расплывалась перед глазами. Каким-то образом пролетел час, и я уже устроилась в глубине почти пустого дивана с третьим бокалом белого вина — прохладным и тяжёлым в руке. Я сделала медленный глоток и почувствовала приятное головокружение — я определённо была навеселе. Я сразу решила — это будет последний бокал. Я не доверяла себе настолько, чтобы напиться, не говоря уже на вечеринке, где меня поджидали две огромные опасности: А — комната, полная моих преподавателей, и Б — женщина, которую я любила, заместитель директора, на которую мне не разрешалось даже долго смотреть. Если бы я выпила ещё, то ментальная дисциплина, которую я вырабатывала в течение последнего часа, наверняка дала бы трещину. Я бы не смогла перестать вести себя непринуждённо и комфортно в присутствии Гекаты — не смогла бы перестать улыбаться, не смогла бы перестать бросать на неё понимающие взгляды, не смогла бы перестать вторгаться в её личное пространство. Весь перерыв я не притворялась, и ещё несколько бокалов избавили бы меня от необходимости вести себя так, будто она всего лишь моя пугающая, отстранённая учительница. Я рассеянно нащупала золотую цепочку у себя на шее. Осторожно сжала маленький кулон в виде Большой Медведицы, который она мне подарила. Металл холодил кожу. Я не снимала ожерелье с рождественского утра — оно было моим постоянным молчаливым якорем. Теперь я наблюдала за ней. Она стояла в другом конце зала в окружении Димити и мистера Пайка и что-то обсуждала с выражением глубокой, элегантной скуки на лице. Она поймала мой взгляд — мимолетная, резкая связь — и едва заметная ухмылка коснулась уголков её губ, указывая на моё присутствие и слегка расслабленную позу. Я знала эту ухмылку. Она означала: Я вижу тебя, и ты моя, даже в этой нелепой комнате. Я быстро отвела взгляд от Гекаты, убрала пальцы с ожерелья и посмотрела прямо перед собой как раз в тот момент, когда подушка дивана рядом со мной опустилась. Элеонор села. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе, Холли? — спросила она низким и спокойным голосом и с облегчением опустилась на спинку. — Мои ноги начали бунтовать против тирании этих каблуков, а разговор о бюджете действительно накалился до предела. — Вовсе нет, Элеонора, — сказала я, искренне радуясь её присутствию. Она была желанной преградой между мной и искушающим взглядом Гекаты. Элеонора поставила свой бокал на столик. — Знаешь, ты сейчас была где‑то далеко. Может, витала в облаках? Я сдержанно рассмеялась, чувствуя, как к лицу приливает кровь. — Что‑то вроде того. Просто поняла, что мне, наверное, стоит перестать пить, прежде чем я начну спорить с мистером Пайком о тонкостях Гоблинских войн. Элеонора улыбнулась, и на её лице появилось красивое, непринуждённое выражение. — Разумное решение. — Она поёрзала на краю диванной подушки, прежде чем спросить: — Вы слышали что‑нибудь от своей подруги за это время? Мисс Хемлок, верно? Мне пришлось прикусить щёку, чтобы не ухмыльнуться. Я сделала глоток вина и постаралась говорить как можно непринуждённее. — Да, мы переписывались несколько раз. На самом деле, вчера я разговаривала с ней по зеркальной связи. Скоро у неё день рождения, и она уже вовсю готовится. — Её день рождения? — Элеонора посмотрела на меня, и мне показалось, что в её глазах мелькнула искра любопытства. — Да, она станет совершеннолетней в выходные после начала учебного года. — На этот раз я не сдержала ухмылку, и Элеонора отвернулась, взяла бокал и сделала большой глоток вина. Боже, неужели мы настолько очевидны? — подумала я, гадая, действительно ли мы с Гекатой ходим и краснеем при упоминании друг о друге. Никогда не думала, что доживу до того дня, когда учительница влюбится в Хетти. Конечно, она красивая, но все же она моя лучшая подруга. Такое даже в романе не придумаешь. Хотя мисс Рид явно была заинтригована, я понимала, что могу неверно истолковать её поведение. Возможно, она просто проявила доброту, спросив о моей подруге, и это было совершенно невинное проявление заботы. — Она планирует что-то? — как бы невзначай спросила Элеонора. Я улыбнулась: — Вечеринка в местном университете. Она дала нам указания по поводу декораций, еды, напитков и прочего. — Я усмехнулась. Элеонора улыбнулась: — Звучит неплохо. Почему в местном университете? — О, хороший вопрос, — усмехнулась я. — Пара моих друзей ходят туда, и там есть комната, которую они используют для мероприятий. Они сказали, что она может использовать её для своей вечеринки. Это бесплатно, и потом мы можем переночевать в их комнате. Элеонора улыбнулась, представив эту картину: — Звучит весело. — Я уверена, что так и будет. — Я взглянула на неё, и алкоголь придал мне смелости. Я как бы невзначай заметила: — Знаешь, она очень ждёт твоих уроков. Элеонора замерла, не донеся бокал до рта, и лишь через секунду отпила вина. Затем она посмотрела на меня со сдержанной улыбкой на губах: — Правда?.. Я кивнула, довольная реакцией, которую вызвала: — Да, я уверена, что она упоминала тебя практически в каждом разговоре со мной во время каникул. Я подлизывалась и получала от этого удовольствие. Клянусь, я заметила, как по шее мисс Рид пробежала тень румянца, но она не успела ответить, потому что кто-то сел на диван с другой стороны. Когда я обернулась, моё сердце ёкнуло: рядом со мной сидела Геката и потягивала виски из бокала. Я моргнула, пытаясь осознать, что Геката внезапно оказалась так близко. Она не обратила внимания на то, что я пошевелилась на диване; она просто сидела, излучая спокойную, но грозную силу. Меня тут же окутал её запах — виски и едва уловимый аромат ее духов. Лёгкое опьянение от вина в сочетании с ощущением комфорта от того, что она физически находится рядом со мной, сделало меня беспечной. Профессиональный барьер, который я поддерживала весь вечер, грозил рухнуть. — О, здравствуйте, мисс Хардбрум, — небрежно поприветствовала я её, откинувшись на спинку дивана и встретившись с ней взглядом. В моём тоне была вежливая формальность, но он был слишком непринуждённым для студентки, обращающейся к заместителю директора. Я тут же ввела её в разговор, сделав рукой небрежный жест в сторону Элеоноры: — Элеонора как раз спрашивала о моей подруге Хетти. Я сказала ей, что Хетти с нетерпением ждёт занятий по гербологии в новом семестре. Геката сразу же пронзила Элеонору острым взглядом. Она медленно сделала глоток виски, и выражение её лица осталось непонятным. Элеонора, однако, с достоинством приняла это вторжение. Она тепло улыбнулась: — Я рада это слышать. Холли говорит, что она скоро устроит грандиозную вечеринку в честь своего дня рождения. Судя по всему, это будет нечто грандиозное. — Мисс Хемлок, — сухо произнесла Геката, обращаясь к собеседнице, — да, у неё есть неприятная склонность к эпатажу. Надеюсь, её планы не мешают учёбе. — Вовсе нет, — вмешалась я, чувствуя головокружение. — Она просто очень сосредоточена. И очень проницательна, когда дело доходит до выбора хорошей компании. — Я подмигнула Элеоноре, а затем многозначительно посмотрела на своё вино, как будто алкоголь был полностью виноват в моей внезапной бестактности. Элеонора лишь усмехнулась и допила своё вино: — Мисс Хардбрум, не окажете ли мне честь и не продемонстрируете свой трюк для вечеринки? — Она подняла пустой бокал. Я посмотрела на Гекату, не в силах сдержать улыбку, вызванную непринуждённой дерзостью Элеоноры. Я заметила лёгкую усмешку в уголках губ Гекаты, которая говорила о том, что ей тоже нравится этот вызов. Мало кто осмеливался говорить с ней в таком тоне, а если кто‑то и осмеливался, она обычно восхищалась этим. Она драматично закатила глаза — и все три наших бокала мгновенно наполнились. Я посмотрела на свой наполненный бокал, а затем снова на Гекату: — О, мне не стоит. Я, наверное, уже выпила слишком много. — В полночь нужно выпить полный бокал, не так ли? — просто спросила Геката, медленно потягивая свой виски. Я посмотрела на только что наполненный бокал и почувствовала, как Геката равнодушно отмахивается от моих ограничений в выпивке. Когда я снова переключила внимание на неё, всё ещё купаясь в лучах успеха, я инстинктивно протянула руку. Я даже не заметила, как моя левая рука, лежавшая на диванной подушке, естественным образом скользнула и крепко сжала бедро Гекаты. Это был небольшой собственнический жест — тонкий намёк на близость, о котором я даже не задумывалась с тех пор, как оказалась в её покоях. Тонкая тёмная ткань её сшитых на заказ брюк была плотной и тёплой под моей ладонью. Геката, отхлебнувшая виски, замерла. Я, пребывая в лёгком подпитии и ничего не замечая, продолжила свои объяснения. — Нет, правда, мисс Хардбрум, ещё один бокал, и я начну рассуждать о преимуществах трансфигурации кухонной техники. Я должна сохранить своё достоинство. — Я усмехнулась. Тёмные глаза Гекаты мгновенно сузились — не из-за моих слов, а из-за того, что я бесцеремонно положила руку ей на бедро. Она не сдвинула ногу, но я почувствовала, как под моей ладонью напряглись её мышцы. К счастью, Элеонора смотрела прямо в свой наполненный бокал, то ли увлечённая магией, то ли давая нам возможность правдоподобно отрицать свою причастность. Геката медленно опустила бокал, встретившись со мной взглядом. В её глазах читались предупреждение и лёгкое удивление. Затем, почти незаметно переместив свой вес, она подняла руку и положила её поверх моей — не для того, чтобы убрать её, а чтобы удержать. Это был чёткий безмолвный приказ: Убери это сейчас же, или я буду вынуждена применить дисциплинарные меры в присутствии коллеги. Холодная ясность её прикосновения мгновенно вывела меня из состояния алкогольного опьянения. Я в ужасе вытаращила глаза, когда наконец поняла, где находится моя рука и насколько неуместен этот жест. Я отдёрнула руку, как будто обожглась, и сжала свой бокал с вином. Мои щёки залились румянцем. Словно по сигналу, Элеонора откашлялась и улыбнулась мне: — До полуночи осталось совсем немного, Холли. Я уверена, что тебя не втянут в споры о кухонной технике. Моё сердце всё ещё бешено колотилось, и я чувствовала, как горят мои щёки. Молчание Гекаты было самым громким упрёком, какой только можно себе представить. Мне нужно было немедленно оказаться на расстоянии, прежде чем я смогу снова посмотреть им в глаза. — О, — пролепетала я, пытаясь найти социально приемлемый выход, — я только что поняла… что за весь вечер так ничего и не съела. Думаю, мне нужно что‑нибудь съесть до того, как начнется отсчет. Я вскочила с дивана прежде, чем Геката или Элеонора успели что‑то сказать. Я не осмелилась встретиться взглядом с Гекатой, но смогла быстро и благодарно кивнуть Элеоноре. Я практически убежала в дальний угол комнаты, где был накрыт небольшой фуршетный стол. В данный момент рядом с ним находилась только неизменно весёлая Димити, которая аккуратно раскладывала миниатюрные рулетики с колбасой. — Димити! — сказала я, выдавливая из себя яркую благодарную улыбку. — Идеально. Я как раз собиралась умереть с голоду. — Холли! Иди возьми тарелку, — пригласила она, полностью сосредоточившись на своей задаче — идеально сервировать закуски. — Эта выпечка на удивление хороша, хотя я подозреваю, что Ада привезла её из деревни и за весь день ни разу не прикоснулась к духовке. Тебе понравилось болтать с Элеонорой? — Да, — ответила я, с жадностью хватая канапе. — Она кажется довольно милой. Димити улыбнулась и, наклонившись ко мне, чуть понизила голос: — Да. И она очень умная. И я подозреваю, Холли, что в следующем семестре они с твоей подругой мисс Хемлок отлично поладят. Помяни моё слово. Мне удалось сдержать ухмылку. — Я бы не удивилась, — согласилась я, наконец‑то почувствовав себя достаточно уверенно, чтобы прислониться к стене и насладиться вечеринкой. Внезапная порция углеводов и белков оказала мне огромную помощь, стабилизировав приятное тепло от вина и оттеснив безрассудные порывы, которые я испытывала ранее. Я всё ещё была раскрасневшейся, но уже не такой дерзкой. Как только Димити начала пространно объяснять, из чего складывается годовой бюджет Академии на цветы, мисс Кэкл дважды хлопнула в ладоши — и звук волшебным образом усилился, чтобы его было слышно сквозь шум. — Хорошо, все! — голос Ады звучал бодро и властно. — До Нового года осталось всего две минуты! Собирайтесь вокруг, берите бокалы, и давайте встретим новый семестр как следует! Небольшая группа преподавателей послушно направилась к центру зала. Димити со вздохом отложила сосиски в тесте и подтолкнула меня вперёд: — Давай, Холли! Тебе нужно место у окна, чтобы всё было видно! Я позволила ей подвести меня к месту у высоких окон со свинцовыми переплётами. Я подняла бокал с вином, пытаясь обрести равновесие. Я окинула взглядом комнату и быстро нашла Гекату. Она стояла у камина, изящно держа бокал с виски. Её взгляд сразу же встретился с моим. Она не улыбнулась и никак иначе не подала виду, но я почувствовала мощную, невидимую связь — молчаливое признание того, что, несмотря на то, что в зале полно профессоров, полночь наступила только для нас двоих. — Десять! — прогремела директриса, начиная обратный отсчёт. Я присоединилась к хору, и мой голос зазвенел: «Девять, восемь, семь…» Элеонора подошла и встала рядом со мной, подняв свой бокал: «Шесть, пять, четыре…» Я взглянула на Гекату. Она смотрела на меня тёмным, напряжённым и абсолютно сосредоточенным взглядом. Напряжение в комнате ощущали только мы с ней. — Три, два… — ОДИН! С Новым годом! В учительской раздались радостные возгласы. Снаружи за окнами пронёсся лёгкий дождь из серебристых искр — без сомнения, быстрое и бесшумное заклинание мисс Кэкл. Я открыла глаза, крикнула «С Новым годом!» и тут же повернулась к Гекате. Она встретилась со мной взглядом, и её губы слегка приоткрылись — ровно настолько, чтобы изобразить самую лёгкую и быструю ответную улыбку, личный сигнал, который был сильнее любого поцелуя. Не успели мы опомниться, как момент был упущен. Элеонора толкнула меня локтем: — С Новым годом, Холли! Мы чокнулись бокалами. Я допила вино, и под кожей у меня всё ещё пульсировала эйфория от этого полуночного момента. Вечеринка входила в свою более шумную и менее цивилизованную фазу — мистер Пайк пытался начать петь сомнительные рождественские гимны о волшебстве, — и я решила, что с меня хватит. — Хорошо, — пробормотала я про себя. — Пора изящно удалиться. Я прошла через комнату, стараясь двигаться размеренно и профессионально. Я не забыла остановиться рядом с директрисой, которая теперь стояла с Гекатой. — Мисс Кэкл, — сказала я, искренне улыбнувшись, — большое вам спасибо за приглашение и прекрасный вечер. С Новым годом! — Я рада, что тебе понравилось, Холли, — тепло сказала Ада. — Ты оживила эту вечеринку. Затем я повернулась к Гекате. Наши взгляды встретились в кратком профессиональном обмене, который лишь подтвердил мой уход. — Мисс Хардбрум, — заявила я, коротко, по‑студенчески попрощавшись. — Мисс Дрейвен, — ответила она совершенно нейтральным голосом и слегка, официально кивнула. Затем я нашла Элеонору, которая оживлённо спорила с Димити о магической ботанике. — С Новым годом, Элеонора, — сказала я, одарив её понимающей улыбкой. — Я с нетерпением жду твоих занятий в следующем семестре. — И ты тоже, Холли, — ответила она, сверкнув глазами. — Отдохни. Выполнив все свои социальные обязанности, я выскользнула из комнаты для персонала в тихий тёмный коридор. Я на мгновение прислонилась к двери и с облегчением выдохнула. Представление закончилось. Теперь — о награде. Я пошла по знакомому маршруту, и мои шаги ускорились в предвкушении, когда я приблизилась к личным покоям Гекаты. Я подошла к большой простой двери и машинально потянулась к ручке. Моя рука замерла в сантиметре от поверхности. Я не могла войти. Я глубоко вздохнула. Я не смогла бы открыть дверь — ученик не может войти в личные покои заместителя директора. Более того, я даже не могла перенестись внутрь. Как я могла не подумать об этом? С последним, полным отчаяния стоном я осознала свою ошибку. Моя краткая попытка пообщаться на вечеринке полностью обошла стороной необходимый шаг — согласование моего допуска в комнату Гекаты. Я развернулась на каблуках и пошла в другую сторону. Предвкушение, связанное с кашемировыми пледами и тайными поцелуями, испарилось, уступив место мрачной реальности моей студенческой комнаты. Я побрела обратно по коридору в сторону своего старого общежития. Мне придётся подождать. И я точно знала, кого потом обвинят в этом неудобстве.