Focus

Я лежала совершенно обессиленная, тесно прижавшись к Гекате, ощущая приятную тяжесть её руки и ноги, закинутой на меня. Мое тело ныло от усталости. Я чувствовала легкую болезненность между ног и мгновенное, чувственное свидетельство липкости от нашей страсти — беспорядок, который был абсолютно восхитительным. Её последнее сонное поддразнивание «Это значит, что ты хочешь сделать это снова?» было слишком заманчивым, чтобы его игнорировать, даже в таком состоянии. Я тихо усмехнулась, уткнувшись в её обнажённое плечо. — Ну и что теперь? — спросила я. Геката слегка пошевелилась, её голос звучал сонно и весело: — Если бы кто-то из нас мог сейчас пошевелиться, маленькая ведьма, я бы это сделала. Я знала, что она устала, но простое, открытое желание само по себе было источником энергии. Я подняла голову и легонько укусила её за плечо — быстрый, игривый знак обладания. — Я могу двигаться, — ответила я тихим хриплым голосом. Моя рука медленно, нарочито медленно, скользнула по её телу и остановилась на мощном изгибе бедра. Я почувствовала последние, угасающие следы магии зелья, и мои пальцы окутал пьянящий жар. — Я могла бы сделать всю работу, — предложила я, и эти слова прозвучали как обещание преданности и нового вида контроля. Я наклонилась, приблизив губы к её уху, и моё тёплое дыхание контрастировало с прохладой её шеи. — У нас есть время. Следующая тишина была напряжённой. Это была не тишина усталости, а тихая борьба воображения, подсчёт минут до завтрака в 8 утра и ярая, общая потребность, которая всё ещё пульсировала между нами. Я почувствовала, как в теле Гекаты снова нарастает знакомое напряжение, едва заметное, но отчётливое, даже в этой изнурённой близости. Я чётко понимала, что у неё в голове: она просчитывала варианты. Взвешивала необходимость быть собранной и грозной к завтраку против восхитительного жара желания, который всё ещё пылал между нами. Её потребность в безупречной сдержанности боролась с голодом, который я теперь намеренно разжигала. Желание взяло верх. Я воспользовалась своим преимуществом — мои губы коснулись её шеи, а рука собственнически сжимала её бедро. — Всё просто, госпожа, — прошептала я низким и убедительным голосом. — Вам не нужно двигаться. Вам не нужно тратить силы. Я почувствовала, как от моих слов она напряглась всем телом. Она слушала, а логическая часть её мозга отчаянно пыталась оправдать этот риск. Я дала ей последний, непреодолимый стимул: — Тебе нужно лишь выпить зелье, — тихо произнесла я, скользя рукой от её бедра к животу и обратно. — А я позабочусь обо всём остальном. Тишина была густой и душной. Я почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Мысль о том, что она будет полностью удовлетворена, что она испытает это невероятное, магическое удовольствие, не потратив ни капли своей изнурённой энергии, казалась вершиной капитуляции. Я почувствовала, что битва проиграна. Она тяжело вздохнула мне в ухо, и этот звук был полон поражения. — К чёрту всё, — выпалила Геката, и эти слова стали актом капитуляции перед хаосом, передо мной. Её рука тут же взметнулась вверх и крепко вцепилась в мои волосы. Она запрокинула мою голову и, с чисто собственническим жестом, прижалась губами к моим. Поцелуй был глубоким, отчаянным и настойчивым — подтверждение безрассудного выбора, который она только что сделала. Я тихо застонала ей в губы, ощущая возбуждающее давление на кожу головы. Она прервала поцелуй, и её глаза потемнели и заблестели от вновь вспыхнувшего желания. Не отстраняясь полностью, она быстро и резко взмахнула свободной рукой. Знакомый маленький флакон — тот самый из перламутрового золота — мгновенно материализовался над прикроватной тумбочкой. Геката выхватила его. Её пальцы сильнее сжали мои волосы, запрокидывая мою голову и обнажая горло в знак полного контроля. Она поднесла флакон к губам и быстро запрокинула голову, проглотив содержимое одним решительным глотком. Она отпустила мои волосы, но тут же схватила меня за подбородок, заставив поднять взгляд и посмотреть ей в глаза. Её взгляд потемнел от действия зелья, которое стало ещё сильнее. — Ты сказала, что сделаешь всю работу, маленькая ведьма, — прошептала она, её голос был глубоким, хриплым обещанием. — Я держу тебя в рамках этого обещания. С последним страстным поцелуем в знак подтверждения она толкнула меня на спину и тут же приготовилась к тому, чтобы получить удовольствие, которое я так смело ей предложила. Чистое, безрассудное возбуждение от того, что Геката выпила зелье — не один раз, а дважды — только потому, что я попросила, было мощным афродизиаком. Я наблюдала, как последние волны магии утихали, оставляя её полностью разоблаченной — её тело сияло, но теперь оно было проникнуто той знакомой, заряженной интенсивностью энергией. Она лежала, её выражение лица было мрачным, требующим подчинения, и её руки уже тянулись к моим бедрам. Я всё ещё чувствовала небольшую боль от яростной страсти нашей последней близости, но вид её, готовой и ждущей, вызвал у меня новый прилив возбуждения, стёрший усталость. Теперь была моя очередь работать, моя очередь дарить удовольствие. Я потянулась, наслаждаясь ощущением простыней на коже, а затем, сосредоточившись, забралась на Гекату. Я оседлала её, расположившись прямо над ней, и на мгновение посмотрела вниз на её прекрасное, ожидающее лицо. Я наклонилась, уперлась руками в её обнажённую грудь и горячо зашептала ей на ухо: — Вы уже называли меня хорошей девочкой, госпожа, — прошептала я, и в моём голосе прозвучало уверенное обещание. — Но я здесь не для того, чтобы быть хорошей. Я здесь для того, чтобы скакать на вас, пока вы не забудете своё имя. Я опустила взгляд на сильное, мощное воздействие зелья, а затем снова посмотрела в её тёмные глаза. — Я сказала тебе, что сделаю всю работу, и я не шутила. Я собираюсь сделать это прямо сейчас. Я получу от тебя все, что захочу. Резко и решительно выдохнув, я начала опускаться на неё. Движение было медленным, размеренным — это был болезненный, но изысканный процесс растяжения и наполнения. Когда я наконец устроилась, с моих губ сорвался резкий вздох. Давление было знакомым, но значительно усилившимся благодаря магии. Я была невероятно наполненной, идеально растянутой и полностью соединённой с ней. Глубокое ощущение обладания — чувство, что её сила глубоко внутри меня, и теперь все зависит от моего движения — было триумфальным, опьяняющим всплеском удовольствия, от которого я едва сдержала крик. Я посмотрела вниз, встретилась с её взглядом и увидела в её глазах такое же удовлетворение, как и в моих. Лёгкое жжение в ногах тут же отошло на второй план; единственным реальным ощущением было глубокое, всепоглощающее чувство присутствия Гекаты внутри меня. Я начала двигаться, сначала медленно, а затем нашла глубокий, устойчивый ритм, который ещё больше усилил её влияние на моё тело. Требовалось огромное усилие, но оно было полностью оправдано. Я полностью контролировала ситуацию, задавая темп, который быстро усиливал трение и давление. Комната слегка закружилась; я почувствовала, как кровь приливает к голове, и по моему телу прокатилась приятная, головокружительная волна удовольствия. Мой взгляд, слегка расфокусированный и затуманенный, опустился на Гекату. При виде неё — её волосы разметались по подушке, тело блестело от пота, а тёмные глаза горели сосредоточенной страстью — меня вновь охватило возбуждение. Она не двигалась, но излучала невероятную, контролируемую силу. Её руки нашли мои бёдра и крепко сжали их, когда я прижалась к ней. Её прикосновение не было ни толчком, ни притяжением, а представляло собой молчаливое заявление о своих правах, направляющее мой ритм под таким углом, который обеспечивал максимум трения. Я чувствовала, как нарастает её возбуждение, как слегка напрягается её живот подо мной, как ровно и тихо она дышит. Я увеличила скорость, с каждым толчком проникая всё глубже, и мои движения стали более первобытными, более отчаянными. Ощущение того, что я довожу её до предела и одновременно погружаюсь в самую глубокую точку магической связи, опьяняло сильнее любого заклинания. Неумолимое давление нарастало с каждым движением вниз, концентрируя всю мою неистовую энергию в одной ослепляющей точке. Головокружительный прилив сил усиливался; заданный мной ритм полностью завладел мной. Я почувствовала знакомую мощную волну глубоко внутри себя — безошибочный признак надвигающейся бури. — Чёрт, — выдохнула я, с трудом произнося слова, пока пыталась глотнуть воздуха. — Я сейчас кончу! Хватка Гекаты на моих бёдрах мгновенно усилилась, превратившись в надёжный якорь. Её глаза, полузакрытые от удовольствия, широко распахнулись и уставились на меня с невероятной сосредоточенностью. — Давай ещё раз, маленькая ведьма, — приказала она низким, страстным и совершенно гипнотическим голосом. Она слегка наклонила мои бёдра, найдя идеальный, самый чувствительный угол. — Давай! Кричи для меня! Эти слова были мощной комбинацией требования и разрешения. Освобождение было абсолютным. Я запрокинула голову, не в силах сдержать стон, когда мощное, сокрушительное наслаждение охватило моё тело. Я кончила с хриплым, грубым криком, который был полностью поглощён заглушающим заклинанием, и остался только звук моего прерывистого дыхания и неистового, ритмичного движения моих бёдер. Непреодолимое наслаждение было всепоглощающее, прекрасное и мощное, оно лишало меня контроля, и я упала вперёд, вцепившись в её плечи и отдаваясь этой дрожи, пока мои мышцы не расслабились. Я была совершенно обессиленной, мои мышцы протестовали, а тело дрожало от отголосков сокрушительной кульминации. Воздух казался разреженным и горячим, и я рухнула на Гекату, тяжело прислонившись лбом к её плечу. Но ритм не останавливался. Даже когда мои силы иссякли, я почувствовала, как бёдра Гекаты начали подниматься подо мной, ее тело напряглось с яростной, отчаянной силой. Она брала верх, используя моё обессилевшее тело — всё ещё идеально растянутое и прижатое к ней — для собственной кульминации. От сильного давления и внезапного ускорения её темпа под моим неподвижным телом комната поплыла, а в голове появилось приятное, ошеломляющее головокружение. Мне это нравилось. Мне нравилось, как эгоистично она использовала меня в этот последний момент, выжимая из моего тела все до последней капли. Я слышала, как её дыхание, которое до этого было ровным и спокойным, стало прерывистым и тяжёлым прямо у моего уха. Это был звук полной потери контроля. Ощущения были невероятными. Волшебный жар, неумолимый, сокрушительный темп, шум её отчаянного дыхания — всё это слилось в один всепоглощающий момент. Финальное, невероятное напряжение её оргазма прокатилось по нам обоим физической волной, от которой у меня перехватило дыхание и я полностью обмякла. Посреди бурных содроганий, движимая необузданным порывом полностью отдаться процессу, я сумела прошептать ей на ухо последнее, самое опьяняющее наставление: — Кончи в меня, госпожа. Затем раздался лишь звук резкого, мощного выдоха и тяжёлое, сладкое, окончательное падение её тела под моим. Сильная дрожь, вызванная последней общей кульминацией, утихла, оставив нас обоих в состоянии полного изнеможения. Глубокая, волшебная связь, которая так крепко нас объединяла, начала медленно, естественным образом разрушаться. Я долго лежала неподвижно, прижавшись щекой к её груди, и слушала, как бешено колотящееся сердце постепенно успокаивается.Тишина в комнате казалась оглушительной. Я понимала, что мне нужно двигаться. С огромным нежеланием я заставила свои мышцы напрячься. Всё моё тело словно налилось свинцом. Я попыталась скатиться с неё, но, когда попыталась высвободить ноги, они тут же взбунтовались. Мои ноги пронзала острая боль после того, как я так долго и отчаянно скакала на ней. С моих губ сорвалось тихое, резкое шипение, и тут же рухнула на матрас рядом с ней. Геката тут же насторожилась. Даже в таком измотанном состоянии она не могла не услышать этот отчаянный звук. Она повернулась ко мне, и в её голосе прозвучали низкие, хриплые нотки беспокойства: — Холли? Что случилось? Ты в порядке? — спросила она, тут же протянув руку, чтобы поддержать меня за бедро. Несмотря на боль и огромный риск, на который мы только что пошли, мы устало и торжествующе рассмеялись. Слишком многое из того, что произошло этой ночью, было слишком реальным, чтобы это можно было подавить. — Чёрт, — выдавила я из себя слабым, но довольным голосом. — Не думаю, что смогу ходить. Я испытывала невыносимую боль, но видеть, как немедленная тревога Гекаты быстро превратилась в едва скрываемый триумф, было просто возмутительно. Она сжала губы, чтобы не расплыться в самодовольной улыбке, а в её тёмных глазах читалась гордость. Я тут же закатила глаза и легонько толкнула её во влажное плечо, чтобы подшутить: — Ой, заткнись. Не смей так самодовольно улыбаться. Геката прикусила губу и убрала руку с моего бедра. — Я ничего не говорила, маленькая ведьма, — ответила она, и невинность в её голосе совершенно не соответствовала победному блеску в её глазах. Я потёрла лицо руками, стараясь не рассмеяться над её реакцией, но веселье быстро сменилось искренним стоном, когда я попыталась вытянуть затекшие ноги. Каждая мышца вопила о своем изнеможении. Геката сразу смягчилась, беспокойство заставило властную госпожу уступить. Она наклонилась ближе, ласково положив руку мне на на бок. — Как твоя спина? — спросила я, внезапно вспомнив, как отчаянно сжимала её в последний раз во время кульминации. Геката слегка потянулась, осторожно разминая плечи: — На удивление хорошо, — пробормотала она. — Мягкий матрас защитил меня, хотя, думаю, у меня останутся небольшие следы от твоего энтузиазма. Она не стала дожидаться моих полуизвинений. Её взгляд скользнул в сторону двери в ванную. Едва заметное движение её запястья — и тут же раздался низкий гул. Ванна в душевой комнате начала наполняться. — Мы приведём тебя в порядок, — заявила она тихим, но твёрдым голосом, перейдя в свой доминирующий режим. — А потом мы уложим тебя в постель, чтобы ты хотя бы пару часов нормально поспала перед этим безвкусным завтраком. Не беспокойся о своих ногах: магия тебе поможет. Мысль о том, что она тщательно вымоет меня и позаботится обо мне, а потом уложит в постель, чтобы я проспала последние драгоценные часы этой ночи, была единственной, которая имела значение.

***

Переход от тепла постели Гекаты к прохладе и суровым условиям полевой работы был жестоким. После того как мы быстро приняли совместную ванну — молчаливый ритуал очищения и нежности, — я осталась у неё в комнате. Нам удалось урвать несколько блаженных часов сна, и я вышла из комнаты 312 только после того, как Геката разбудила меня лёгким толчком, дав мне достаточно времени, чтобы вернуться в свою комнату и взять снаряжение для полевых работ. Последним проявлением милосердия стало слабое обезболивающее зелье, которое Геката вложила мне в руку. Маленький прозрачный флакончик гарантировал мне несколько часов нормальной подвижности. Теперь, когда утро было в самом разгаре, этот волшебный период благодати подходил к концу. Я вернулась в свою группу, делая вид, что изучаю местную фауну, но все мои мысли — и тело — были сосредоточены на том, чтобы пережить следующий час. Каждый мой шаг, каждое едва заметное движение на неровной земле было мучительным напоминанием о том, что я полностью отдалась прошлой ночью. Мои ноги болели, мышцы протестовали от напряжения, а боль между бёдер не утихала. С каждым шагом я тихо ругалась про себя. Ситуация только усугублялась из-за Хетти. Она шла рядом со мной, пристально разглядывая клочок мха, но каждые несколько минут бросала на меня взгляды. В уголках её губ появлялась крошечная, сводящая с ума ухмылка — молчаливое, понимающее признание моих мучений. Она явно многое поняла из того, что я вернулась в комнату как раз на рассвете, выглядя одновременно измотанной и пугающе сияющей. Я пыталась не обращать на неё внимания, сосредоточиться на непонятной лекции мистера Фигга о правильном приготовлении болотных водорослей, но в конце концов её самодовольное молчание стало невыносимым. Я резко остановилась, слегка поморщившись от внезапной боли в бедре. Понизила голос до шёпота: — Что? — рявкнула я, скрестив руки на груди, словно защищаясь. — Скажи, что ты думаешь, Хемлок, или, клянусь, столкну тебя в ближайшее болото. Эта фраза стала последней каплей для Хетти. Она не стала остроумно возражать, а расхохоталась. Это был внезапный взрыв смеха, слишком громкий для тихого полевого исследования посреди болота. Я среагировала мгновенно: крепко зажала ей рот рукой и прижала к влажной, покрытой мхом стене, ясно осознавая риск, на который мы идём. — Хетти! Заткнись! — прошипела я прямо ей в ухо. — Ты что, хочешь, чтобы нас наказали?— Лихорадочно оглядывая разрозненную группу учеников и учителей, я старалась сохранить хладнокровие. Мой взгляд упал на Гекату. Она стояла в 10 метрах от нас, повернувшись к нам спиной и обсуждая с мистером Фиггом состав почвы. Но она знала. Я видела, как её взгляд скользнул по мне и на долю секунды встретился со мной. На её губах появилась медленная, понимающая ухмылка — та же, что я видела вчера в её комнате, прежде чем она плавно отвела взгляд и снова сосредоточилась на карте в руках мистера Фигга. Предательница. Её взгляд ясно говорил, что я не вызываю у неё сочувствия, а лишь забавляю последствиями моего безрассудства. Я драматично закатила глаза и медленно отпустила Хетти. Она вытерла рот, её лицо покраснело от сдерживаемого смеха, и в конце концов она прикусила губу, чтобы снова не разразиться смехом. — Ты такая предсказуемая, Холли, — прошептала Хетти, и в её голосе прозвучало торжество. — Я знала, что вам понадобится ровно одна ночь, чтобы сдаться. Она наклонилась ко мне, и в её глазах заблестели лукавые искорки. — Мисс Хардбрум не обезболила усиленным зельем твои бёдра? Ты выглядишь так, будто только что пережила осаду. Я прищурилась, глядя на Хетти. От неё исходило такое самодовольство, что было почти невыносимо. Я открыла рот, чтобы ответить, но меня слишком отвлекла боль между бёдер. — Отвали, Хетти, — сказала я, но это прозвучало вяло, ярость была приглушена усталостью и настоящей мышечной истощенностью. Моя слабая защита была всем, что нужно было Хетти для подтверждения. Она снова рассмеялась, выражая полное восхищение тем, как я была полностью уничтожена. Она покачала головой, и в её зелёных глазах отразилась сложная смесь жалости и извращённого любопытства. — Я одновременно хочу узнать все подробности и в то же время... — Она драматично вздрогнула, — я совершенно не хочу ничего знать. Одна мысль о мисс Хардбрум... в таком виде... — Она сделала паузу, борясь с вызывающим отвращения мысленным образом заместителя директора, являющегося совсем не в образе заместителя. Упоминание о Гекате отвлекло меня от боли. Я мгновенно воспользовалась возможностью изменить расстановку сил. Я наклонилась к ней и тихо поделилась своими хаотичными мыслями: — Она назвала меня «хорошей девочкой» прямо перед тем, как заставила меня кричать так громко, что я прикусила подушку. — Я внимательно вглядывалась в её лицо. — О, и она была вся в поту. Глаза Хетти расширились, а всё её лицо залилось ярким, насыщенным румянцем. Она ахнула, а затем резко отпрянула, оттолкнув меня локтем. — Мерзость, Холли! — прошипела она, скривившись. Она потерла руки, как будто пытаясь физически стереть изображение. — Я сожалею, что спросила! Я жалею, что познакомилась с тобой! Я торжествующе улыбнулась, на мгновение забыв о боли в ногах. Не успела я насладиться своей победой над чувствительной Хетти, как на нас упала знакомая тень. Мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто это. Внезапная абсолютная тишина в непосредственной близости от нас — быстрое, нервное молчание окружающих студентов — говорила о многом. — Мисс Хемлок. Мисс Дрейвен. Голос Гекаты был низким, идеально ровным и пронизанным ледяным профессионализмом, который обещал незамедлительное наказание. Она не кричала, но её тона было более чем достаточно, чтобы привести Хетти в состояние испуганного внимания. Я медленно повернулась, стараясь выглядеть невозмутимой, несмотря на жгучую, невыносимую боль в ногах. Геката стояла в нескольких метрах от меня, выпрямившись во весь рост. Её чёрная одежда была идеально чистой, несмотря на сырость вокруг. Мистер Фигг шёл в нескольких шагах позади неё с растерянным видом, не отрывая глаз от карты. Взгляд Гекаты скользнул по раскрасневшемуся лицу Хетти и моей защитной позе. Её тёмные глаза остановились на мне и на целую секунду задержались на моём лице. Хотя ради мистера Фигга она изобразила на лице холодную ярость, я заметила лёгкое подрагивание в уголке её губ — ожесточённую борьбу между желанием госпожи и необходимостью быть заместителем директора. — У вас какие‑то проблемы, мисс Дрейвен? — спросила она. Её голос звучал достаточно громко, чтобы звучать как обоснованный вопрос к всей группе, но достаточно тихим, чтобы быть личной угрозой для меня. — Полагаю, ваш разговор был полностью посвящён местной флоре, а не, скажем, обсуждению ваших личных внеклассных занятий? Я непринуждённо и без тени раскаяния пожала плечами, слегка опираясь на левую ногу, чтобы не напрягать ноющие мышцы правой ноги. — Совершенно профессиональный, мисс Хардбрум. Мы просто обсуждали психологическое воздействие длительного воздействия болотного газа на человеческую память. Хетти демонстрировала особенно бурную реакцию. Хетти, всё ещё боролась с яркими мысленными образами, которые я ей внушила, смогла лишь слабо и отчаянно кивнуть в знак подтверждения, глядя на Гекату. Губы Гекаты снова дрогнули. Она знала, что я лгу, но моя легенда была безупречна. Она приняла это, холодно и медленно кивнув, но это было сделано исключительно напоказ. Геката в последний раз окинула меня холодным профессиональным взглядом, безмолвно обещая, что в будущем меня ждут последствия, скрытые за её внешним спокойствием. Затем, коротко кивнув, она развернулась и ушла, уводя за собой мистера Фигга. Как только она окончательно повернулась ко мне спиной, я перестала притворяться и, поморщившись, полностью перенесла вес тела на пульсирующие ноги. — Верно, — пробормотала я, потирая бедро, как будто это могло волшебным образом снять мышечную усталость. Мне нужно было полностью переключить внимание Хетти, пока она не начала задавать новые непристойные вопросы. — Хватит о моих внеклассных занятиях, Хемлок. А как у тебя? Тебе удалось улизнуть на какую‑нибудь сверхсекретную «консультацию по плесени» со своим профессором? Хетти, всё ещё явно взволнованная неожиданным вмешательством Гекаты, быстро расслабилась и с облегчением вздохнула. Она пожала плечами и подняла веточку, чтобы поковырять землю. — Нет, — призналась она упавшим голосом. — Я просто осталась в комнате, около часа пыталась разработать систему архивирования полевых заметок, поняла, что это бессмысленно, пока у нас нет данных, а потом просто легла спать. Она посмотрела на меня с искренним разочарованием в глазах. — Я знаю, знаю. Я была уверена в себе в автобусе, но как только я увидела её в пабе, такую профессиональную и серьёзную, я просто… струсила. Это было слишком рискованно. Это было… Она замолчала, бросив быстрый взгляд в сторону мисс Рид, которая наблюдала за своей группой учеников. Я смотрела на её лицо, на котором читалось явное поражение. Именно такого самосаботажа я и боялась. К счастью, полевые работы подошли к концу. Мистер Фигг наконец собрал нас всех, и мы направились к большому шатру, установленному неподалёку от места проживания, чтобы пообедать. Обещание еды и нормального сиденья было единственным, что удерживало мои ноющие ноги от полного отказа. Путь к палатке был медленной пыткой. Все мышцы нижней части моего тела гудели от усталости. Я громко охнула, поднимаясь по ступенькам в палатку, и Хетти бросила на меня быстрый сочувственный взгляд, в котором всё ещё читалось веселье. В шатре было шумно и тепло, приятно пахло жареной курицей. Мы взяли подносы и начали кропотливо выбирать блюда для обеда. Очередь двигалась медленно, и я успела окинуть взглядом помещение. Грета и Элли уже сидели за длинным столом в центре и смеялись с девушками из своей группы. Нормальные, здравомыслящие люди. Мой взгляд скользнул в дальний конец шатра, где расположились учителя. Геката и мисс Рид сидели за маленьким круглым столиком — островом профессиональной близости, отделённым от шумных длинных столов. Я толкнула Хетти, которая всё ещё пыталась выбрать между картофелем и рисом. — Смотри, — пробормотала я, незаметно кивнув в сторону дальнего угла. — Созывается «Консультативный комитет по плесени». Хетти проследила за моим взглядом, и её щёки тут же слегка покраснели. Я воспользовалась возможностью. За длинными столами уже сидели люди, и зал быстро заполнялся. — Тебе не нужна причина, чтобы сесть с ними, Хетти, — заявила я, решительно поднимая свой поднос. — Оглянись. Столы практически заняты. Единственное оправдание — это то, что у них последний свободный столик. Когда наши тарелки наполнились, я пошла дальше, заставив Хетти следовать за мной. — Мы присоединимся к ним. Никаких отговорок. Никакого академического притворства. Просто два студента, которым отчаянно нужно место и которые обожают своих преподавателей. Почему бы не присоединиться к ним? Я не дала Хетти времени на раздумья. Я повела её через переполненный шатёр, полностью сосредоточившись на маленьком столике в углу. Боль в бёдрах быстро отступила перед важностью моей миссии. Мы подошли к столу. Стулья действительно были единственными свободными местами поблизости. С решительным стуком я поставила свой поднос на стол, поставив точку в этом вопросе. Хетти, которая выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю, последовала моему примеру. Мисс Рид оторвалась от своего чая, и на её лице внезапно появилась искренняя улыбка. Казалось, она искренне и невинно радовалась тому, что у неё есть компания. — Холли, Хетти! Пожалуйста, присаживайтесь, — тепло сказала она, указывая на стулья. — Здесь становится довольно шумно, не так ли? Мы обсуждаем логистический кошмар, связанный с сушкой наших образцов в течение ночи. Я опустилась на сиденье, безмолвно поблагодарив изобретателей мягких кресел. Я взглянула на Гекату через стол. Её реакция была гораздо менее приветливой, хотя и вполне предсказуемой. Её лицо, выражавшее лёгкую профессиональную отстранённость, изменилось. Её тёмные глаза встретились с моими и слегка прищурились, явно не веря мне. Она с подозрением оглядела меня с ног до головы — поднос, мою слишком яркую одежду, неловкую позу, — явно оценивая последствия нашего полуночного свидания. Однако она ничего не сказала. Её подготовка или, возможно, собственная глубокая удовлетворённость не позволили ей устроить сцену. Она лишь слегка, едва заметно кивнула — неохотно признав, что да, столики заняты и нет, она не может просто так выгнать двух студентов, отчаянно нуждающихся в месте. Тем временем Хетти уже вступила в разговор, и страх сменился естественным академическим интересом. — Мисс Рид, вы используете стандартные пакетики с силикагелем или низкоуровневые осушающие чары? — спросила Хетти, и её голос стал более ровным, когда она нашла свою нишу. Мисс Рид широко улыбнулась. — И то, и другое, мисс Хемлок! Но влажность здесь — проблема… Я позволила их академической болтовне увлечь себя, и это стало вполне подходящим прикрытием. Я начала есть остывшего жареного цыплёнка, но не сводила глаз с Гекаты. Я медленно подмигнула ей поверх вилки. В ответ она слегка прищурилась — безмолвное, напряжённое обещание, что с моей дерзостью разберутся позже. Обсуждение чар осушения обеспечивала отличное прикрытие, но в конце концов мисс Рид перевела разговор на более приятные темы. Она широко улыбнулась и аккуратно сложила руки на коленях. — Вы обе с нетерпением ждёте сегодняшнего ужина и представления? Я слышала, что местная труппа устраивает настоящее шоу. Я откусила большой кусок курицы, прожевала и ответила: — Конечно. — Я откинулась на спинку стула с присущей мне самоуверенностью. — В основном потому, что это значит, что мы сможем нарядиться. — Я бросила быстрый многозначительный взгляд на строгий деловой костюм Гекаты. — Мы весь день ходили в полевых брюках, мисс Рид. Немного шёлка и бархата нам точно не помешают. Выражение лица Гекаты осталось совершенно невозмутимым, хотя я заметила, как её тёмные глаза скользнули по моему наряду. Мисс Рид усмехнулась, и в её глазах заиграли весёлые огоньки. — О, так это показ мод? Я должна была этого ожидать от тебя. — Она бросила на меня нежный, вызывающий взгляд. — Значит, ты пришла, чтобы произвести впечатление? Я одарила мисс Рид ослепительной, не раскаивающейся улыбкой. — Я всегда так делаю, мисс Рид, — ответила я, поддразнивая, растягивая слова с непринуждённой самоуверенностью. — Я бы и не мечтала появиться в чём‑то унылом после целого дня копания в грязи. Я позволила этой уверенности повиснуть в воздухе, наблюдая за ними обеими. Первой молчание нарушила Хетти, к которой внезапно вернулась смелость, возможно, под влиянием присутствия мисс Рид. — Ты всегда хорошо выглядишь, Холли, — сказала Хетти мягким, но определённо тёплым тоном. Мне пришлось подавить сильное желание ухмыльнуться. Эффект был мгновенным. Краем глаза я заметила, как глаза Гекаты и мисс Рид слегка сузились — не от самого комплимента Хэтти, а от способа его произнесения — безошибочный, собственнический оттенок флирта. Это был прекрасный, территориальный момент. Просто чтобы позлить их и насладиться восхитительным напряжением, которое мне удалось создать между нами четверыми, я слегка наклонилась к Хетти. — Только потому, что я беру пример с лучших, Хемлок, — пробормотала я в ответ, и в моём голосе прозвучали игривые нотки. Я задержала взгляд на Хетти на секунду дольше, чем было необходимо, а затем решительно взяла вилку и вернулась к еде. Тонкая игра за власть была завершена. Мы установили динамику отношений: две студентки, совершенно непринуждённо флиртующие друг с другом, в окружении двух преподавателей, которые теперь остро осознавали свои запутанные и сложные интересы. Мы продолжили есть, оставив прежнюю тему для обсуждения, но атмосфера за нашим маленьким столиком стала значительно напряжённее. Молчание становилось всё более напряжённым из‑за всех этих многозначительных взглядов и невысказанного собственнического чувства. К счастью, мисс Рид была профессионалом в том, что касалось неловких ситуаций в обществе. Она слегка откашлялась и наклонилась вперёд, вернув своему лицу выражение искреннего дружеского интереса. — Итак, — начала она, ловко подхватывая нить разговора, — у вас двоих есть планы на вторую половину дня? То есть до того, как вам придётся приложить немало усилий, чтобы нарядиться к ужину? Это был простой, открытый вопрос — спасательный круг, брошенный в бурлящую воду. Я тут же воспользовалась возможностью, чтобы создать некоторую дистанцию и подтолкнуть Хетти к действию. — Я знаю, что мне нужно дать отдых этим ногам… — начала я, слегка поморщившись для пущего эффекта. Не успела я закончить своё оправдание, как Хетти заговорила, удивив меня внезапным приливом храбрости. — Я действительно надеялась, — начала Хетти. Её голос звучал немного торопливо, но на удивление ровно, — что смогу проконсультироваться с вами, мисс Рид, по поводу системы архивирования. Вчера вечером я сделала несколько предварительных заметок о скорости разложения грибков и плесени, и мне бы не помешала помощь в выборе методологии, пока не стемнело. Она сделала это. Она воспользовалась идеальным, безобидным академическим прикрытием. Мисс Рид искренне обрадовалась: — Что ж, это звучит превосходно, Хетти! Я с удовольствием просмотрю твои записи. Чем быстрее мы разработаем надлежащий метод архивирования, тем лучше. Я наблюдала за реакцией Гекаты. Ее взгляд, который до этого был устремлен на меня с привычным выражением удовольствия от моего неудобства, резко переместился на Хетти. Она едва заметно кивнула. Я быстро вмешалась, чтобы закрепить успех. — Отлично. Видишь, Хетти? Академические амбиции. Теперь у меня есть свободное время во второй половине дня. Я могла бы просто вернуться и принять очень, очень долгую ванну, чтобы устранить побочные эффекты от работы в поле. — Я специально посмотрела Гекате в глаза, подчеркнув слово «побочные». Мрачный взгляд Гекаты был устремлён на меня. Она коротко кивнула, признавая мою боль в теле и моё решение. Линии фронта на сегодня были обозначены: у Хетти был свой шанс, а у меня — шанс прийти в себя.