52 tricks with me

Лицо автоматически сморщивается, когда горло начинает жечь от выпитого шота, и на барную стойку опускается пустой стакан, означая лишь одно — алкоголь сегодня явно побеждает со счетом 1:0. — Не лучший способ готовиться к завтрашнему дню, Лорен. Рядом, не дожидаясь приглашения, на высокий табурет опускается Марк и его серьезно-обеспокоенный голос еле слышится сквозь музыку. Однако это не мешает мне раздражающе прикрыть глаза и усмехнуться. — Марк, — не оборачиваясь, выдохнула я, чувствуя, как по телу разливается горькое тепло. — Что ты здесь забыл? — Искал тебя. В последнее время ты часто пропадаешь и мне стало интересно где, — он кивнул бармену, заказывая себе обычную воду, будто одним этим жестом порицал мой выбор. — О, пожалуйста… — Кстати, мисс Харрис перенесла встречу, спасибо, что спросила. Мы идем к ней завтра утром, а не в полдень. И, судя по ее тону, она ждет не просто встречу, а чью-то голову на блюде. Я наконец поворачиваю к нему голову, ощущая, как тугой узел в районе желудка затягивается с каждой секундой после одного лишь упоминания этой фамилии. Сердце, которое я так тщательно прячу, прятала и буду прятать за маской профессионализма, предательски екает, выбивая из меня остатки смелости на сегодняшний вечер. Встреча с Харрис всегда была похожа на прогулку по минному полю, а в эту минуту я меньше всего была готова изображать идеального сотрудника, способного к бою. — Утром? — криво усмехаюсь, пододвигая пустой стакан обратно к бармену. — Значит, у меня осталось всего несколько часов, чтобы превратить это, — в воздухе пальцем очерчиваю овал своего лица. — В ледяное спокойствие. Потому что «Железная леди» не терпит запаха перегара и уж тем более — запаха отчаяния. Я чувствовала, как Марк сверлит меня взглядом, пока мои глаза наблюдали за тем, как прозрачная жидкость наполняет новый стакан. Бармен весь вечер занимался своим делом, машинально убирая и ставя передо мной алкоголь, и, к моему счастью, без лишних слов. Стоило мне протянуть руку, как широкая ладонь Марка накрыла стекло, будто прихлопнула назойливое насекомое. — Лорен, хватит, — его голос был сухим и правильным, как годовой отчет. — Тебе завтра нужно быть в форме. Харрис сожрет тебя живьем, если ты придешь с «пустыми» глазами. Я медленно подняла взгляд, чувствуя, как внутри закипает смесь из алкогольного упрямства и дикой усталости от его вечного контроля. Демонстративно закатив глаза так, что на мгновение увидела потолок бара, я повернулась к нему всем корпусом. — Боже, Марк, ты когда-нибудь пробовал просто… жить? Без планинга и без оглядки на расписание Харрис? Я развернулась на высоком стуле, спиной к барной стойке. Прямо перед нами танцпол дышал как огромное, раскаленное животное. Басы били прямо в ребра, заставляя сердце подстраиваться под их бешеный ритм. В этом полумраке, прошитом неоновыми лучами, никто не был коллегой, руководителем или директором. Там каждый — просто человек. И мне нравилось наблюдать, как люди, иногда забывая о своих ролях, погружаются в атмосферу удовольствия, светятся, словно светодиодные лампы, и отдают лучшее их жизни. Ведь все мы заслуживаем лучшего? — Знаешь, чего я хочу сейчас меньше всего? Твоих нотаций, — я спрыгнула с табурета, чувствуя легкое головокружение, и подошла к нему вплотную. На моих губах сама собой расцвела улыбка — та самая, которую я никогда не позволяла себе в офисе. — Мне нужно вытрясти из головы эту чертову работу. И ты идешь со мной. Марк посмотрел на колышущуюся толпу так, будто я предложила ему прыгнуть в костер без страховки. — Исключено, Лорен. Это нерационально. Я не танцую в местах, где уровень шума превышает порог здравого смысла. — Это весело, Марк! — я сделала шаг вперед и, прежде чем он успел отстраниться, ухватилась пальцами за узел его безупречного галстука. Слегка потянув его на себя, я закричала, почти касаясь его уха: — Всего три трека! Или завтра я скажу Харрис, что это ты затащил меня сюда и спаивал, чтобы подсидеть! Он замер. Я видела, как в его глазах сражаются страх перед хаосом и этот внезапный, сумасшедший азарт. Наконец, он обреченно выдохнул и потянулся к верхней части рубашки, ослабляя узел галстука. — Ладно. Но если я завтра усну прямо во время нашей с ней встречи, виновата будешь ты. Через десять минут я не верила собственным глазам. Марк, мой чопорный коллега, который всегда поправлял очки перед тем, как заговорить, смеялся. Сначала он двигался так, будто боялся сломать невидимые стены, но ритм взял свое. Мы растворились в толпе. Я видела, как свет ламп ложится на его лицо, стирая маску серьезности, и впервые за долгое время мое сердце не ныло от тревоги, а просто билось в такт музыке. Мы танцевали так, будто завтрашний утренний расстрел Харрис был лишь страшной сказкой, которая никогда нас не догонит. Музыка накрывала с головой, и я окончательно потеряла счет времени. В какой-то момент, пытаясь развернуться в такт резкому переходу бита, я не рассчитала траекторию и со всего размаху врезалась в кого-то спиной. Мой локоть ощутимо ткнулся в чью-то грудь, а чужое плечо едва не выбило у меня почву из-под ног. — Ой! Простите, я не хотела… — я быстро обернулась, прижимая ладонь к груди и уже нацепив свою самую искреннюю извиняющуюся улыбку. Передо мной стоял парень. В тусклом свете стробоскопов я не разглядела деталей, но его взгляд, полный нескрываемого отвращения, подействовал на меня лучше любого ледяного душа. Он не просто был недоволен — он выглядел так, будто я только что вылила на него ведро помоев, а не случайно задела в переполненном клубе. Он медленно, с каким-то брезгливым изяществом, отряхнул рукав своей куртки там, где я его коснулась. — Еще одна пьяная идиотка, — процедил он сквозь зубы. Голос был холодным, резким и каким-то… надменным. — Смотри, куда идешь, если ноги не держат. Моя улыбка сползла. Сначала я по привычке смутилась — щеки обдало жаром, и я уже открыла рот, чтобы извиниться еще раз, более вежливо. Но что-то в его позе, в этой скривленной губе и в том, как он окинул меня оценивающим, уничижительным взглядом, заставило мои сердце болезненно сжаться, а потом гневно вспыхнуть. — Послушайте, это была случайность, — начала я, стараясь сохранить остатки дружелюбия, хотя внутри всё уже клокотало от обиды. — Случайность — это то, что тебя вообще сюда пустили, — перебил он, даже не дослушав. Он закатил глаза с таким видом, будто разговор со мной стоил ему невероятных усилий, и развернулся, чтобы уйти, намеренно толкнув меня плечом на прощание. Весь мой драйв и хмель испарились, сменившись чистой, кристальной яростью. Я не из тех, кто лезет в драку, но этот парень был просто квинтэссенцией снобизма. — Ну и осел! — выкрикнула я ему в спину, не заботясь о том, услышит он или нет. Он даже не обернулся. Просто растворился в толпе, исчезнув между телами танцующих так же внезапно, как и возник. Ощущение было такое, будто я случайно дотронулась до чего-то скользкого и противного. Праздник внутри меня моментально потух. Я стояла посреди танцующей массы, чувствуя себя глупо и неуютно, а Марк, заметив перемену в моем лице, перестал улыбаться и подошел ближе.

***

Вечер закончился скомканно. Тот парень словно выкачал из воздуха весь кислород, и танцевать, соотвественно, больше не хотелось. Марк, заметив мою внезапную бледность, не стал задавать лишних вопросов — он просто осторожно взял меня за локоть и вывел на улицу. Помню только прохладу ночного такси и его тихий голос: «Постарайся поспать, Лорен». Он довез меня до самого подъезда, убедившись, что я дойду до двери, и это была та самая молчаливая поддержка, в которой я нуждалась. Но, как бы не хотелось, утро не знало жалости. Оно ворвалось в мою голову резким, сверлящим звонком телефона. Я нащупала мобильный на прикроватной тумбочке, чувствуя, как каждое движение отдается пульсирующей болью в висках. Во рту было сухо, как в пустыне Невада, а перед глазами всё еще плыли неоновые вспышки. — Да… — прохрипела я, не открывая глаз. — Лорен, скажи мне, что ты уже на ногах, — голос Марка в трубке был бодрым, но в нем слышалось отчетливое напряжение. — Планы снова поменялись. Харрис ждет нас не в офисе. Я с трудом села, прижимая ладонь к раскалывающемуся лбу. — Что? Где? — Встреча в одиннадцать, но она ждет нас раньше назначенного времени. Мы должны быть у ее загородного дома. Записывай адрес: Стейтен-Айленд, Тоддт-Хилл, улица Флагг-Плейс. Это чертовски далеко от центра, Лорен. У тебя меньше часа. Я похолодела. Тоддт-Хилл — самая высокая и отдаленная точка Нью-Йорка, место для тех, кто хочет отгородиться от мира высокими заборами. Ехать туда из Бруклина в утренний час пик — это самоубийство. — Клэр не будет ждать ни минуты, ты же знаешь, — продолжал Марк. — Она сегодня в особенно «стальном» настроении. Поторопись. Я бросила взгляд на часы и в ужасе вскочила с кровати. Клэр Харрис. Тридцать пять лет, идеальная укладка, ледяной тон и абсолютная нетерпимость к чужим слабостям. Она не просто руководитель — она акула, которая чует запах неуверенности (и, упаси боже, вчерашнего алкоголя) за милю. — Я буду, — выдохнула я и бросила трубку. В ванной зеркало безжалостно подтвердило мои худшие опасения: бледная кожа, тени под глазами и тот самый взгляд, о котором предупреждал Марк. Времени на долгие сборы не было. Я начала лихорадочно вытряхивать содержимое косметички, пытаясь скрыть следы ночного побега от реальности. Плотный консилер, ледяная вода в лицо, крепкий кофе, который я пила прямо во время того, как застегивала пуговицы на строгой белой блузке. Каждое движение сопровождалось мыслью о Флагг-Плейс. Если я опоздаю, Клэр Харрис не просто выговорит мне — она сотрет меня в порошок прямо перед Марком. Такси неслось в сторону Стейтен-Айленда, а я, прижавшись лбом к прохладному стеклу, пыталась унять дрожь в руках. Пейзаж за окном менялся, становясь все более зеленым и респектабельным, но внутри меня все еще гремели басы ночного клуба. Мои мысли невольно вернулись к Клэр. Я работаю на нее уже три года — три года в режиме постоянного стресса, восхищения и тихого ужаса. Клэр Харрис не просто частный юрист, она — легенда в тех кругах, где вопросы решаются шепотом и огромными чеками. Многие политики и акулы бизнеса с Мэдисон-авеню бледнеют при одном упоминании ее имени. Для Клэр не существует семьи в привычном понимании: её карьера — это её единственное, выстраданное детище, которое она защищает с яростью тигрицы. Она научила меня всему, что я знаю, но так и не научила одному — как перестать бояться её взгляда. «Сильная, умная, безупречная», — твердила я себе, пытаясь подправить помаду на очередном повороте. Клэр видит людей насквозь. Если она заметит, что я сегодня не в форме, это будет концом моей карьеры. Машина наконец остановилась перед коваными воротами на Флагг-Плейс. Этот район всегда казался мне другой планетой — тишина здесь была такой густой, что её, казалось, можно потрогать. Я расплатилась, глубоко вдохнула влажный утренний воздух и направилась к массивному особняку. У входа меня встретил мужчина в строгом костюме — то ли дворецкий, то ли личный охранник Клэр, с лицом, не выражающим ровным счетом ничего. — Мисс Лорен? Вас ожидают. Проходите в малую гостиную, — произнес он низким голосом и коротким жестом указал направление. Я шла по просторному холлу, стараясь, чтобы стук моих каблуков по мрамору не звучал слишком панически. Высокие потолки, антикварная мебель и тяжелый запах дорогого дерева — всё здесь буквально кричало о власти. Когда я вошла в гостиную, залитую мягким светом из панорамных окон, я первым делом увидела Марка. Он стоял у камина, сжимая в руках какую-то папку, и выглядел так, будто и не танцевал несколько часов назад в прокуренном баре. — Марк! — я едва не выкрикнула его имя, это было почти физическое облегчение — увидеть знакомое, «союзное» лицо в этом логове. — Слава богу… Она уже здесь? Ты её видел? Марк обернулся на звук моих шагов, и на его лице промелькнула смесь облегчения и его фирменного ехидства. Я подошла к нему почти вплотную, ища в его глазах хоть каплю поддержки, прежде чем дверь откроется и на пороге появится та, чьё присутствие заставляет задуматься о жалком своем существовании. Он окинул мой наспех собранный образ критическим взглядом, задержавшись на чуть более ярких румянах, чем обычно — единственном способе скрыть бледность. — Выглядишь… героически, Лорен, — вполголоса произнес он, иронично приподняв бровь. — Если не подходить ближе чем на три метра, то можно даже поверить, что ты спала положенные восемь часов, а не пыталась выбить чечетку из танцпола в Бруклине. Я закатила глаза, но не смогла сдержать слабой улыбки. Его ворчание было для меня сейчас лучшим успокоительным. — Замолчи, Марк. Моя голова сейчас — это хрустальная ваза, полная битого стекла. Скажи лучше, Харрис уже в ярости? — Нет. Видимо еще не подошла, меня привели сюда, поэтому, думаю, ее следует ожидать здесь, — Марк сделал шаг ближе, его голос стал мягче. — Но ты молодец, что успела. Я уж думал ехать к тебе с ледяным полотенцем. Я открыла было рот, чтобы ответить, но в этот момент массивные двойные двери в конце комнаты с грохотом распахнулись. В гостиную, совершенно не заботясь о соблюдении тишины, ворвались двое мужчин. Их появление в этом чопорном особняке выглядело так же странно, как если бы в библиотеке Ватикана внезапно начали запускать фейерверки. Первым шел подтянутый, уверенный в себе красавчик с ослепительной улыбкой, в которой сквозило опасное обаяние. За ним, чуть лениво и потирая подбородок, следовал мужчина постарше в надвинутой на лоб кепке, с живыми, пронзительными глазами. — …я говорю тебе, Джек, если бы ты сдал карты на секунду позже, старик бы нас раскусил, — задорно вещал тот, что постарше. — Ой, брось, Меррит, — отозвался молодой, покручивая между пальцами обычную игральную карту, которая то исчезала, то появлялась вновь. — Он был так занят своими часами, что не заметил бы и слона в комнате. Они резко замолчали, заметив нас с Марком. Мы стояли у камина, как две накрахмаленные статуи, и я чувствовала, как вопрос буквально повис в воздухе: что здесь делают Джек Уайлдер и Меррит МакКинни? Самые разыскиваемые и в то же время обожаемые иллюзионисты мира. Меррит, тот, что в кепке, прищурился, изучая нас с Марком, словно мы были экспонатами в музее. На его губах заиграла плутовская усмешка. — О, — он толкнул Джека локтем, указывая на нас. — Кажется, мы ошиблись дверью, или кто-то вызвал службу доставки «Слишком серьезных людей в костюмах»? Джек, посмотри на них. Девушка явно мечтает об аспирине, а парень выглядит так, будто проглотил устав компании. — Да ладно тебе, Меррит, — усмехнулся Джек, ловко спрятав карту в рукав. Стоило, однако, мужчинам пересечь порог, как за их спинами раздался звонкий, пропитанный праведным гневом голос. Девушка влетела в комнату следом, словно маленькое грозовое облако. На ходу она поправляла край наспех накинутой кожаной куртки, а ее волосы, еще не знавшие гребня, беспорядочными прядями рассыпались по плечам. — Это просто неслыханно! — воскликнула она, появляясь в общем поле зрении. — Посмотрите в окно! Нет, вы просто посмотрите! Да даже птицы еще сомневаются стоит ли петь, а я уже должна стоять здесь и лицезреть ваши довольные физиономии. Я переглянулась с Марком. Судя по его ошарашенному виду, он соображал не быстрее меня. У Клэр Харрис определенно были очень странные связи. — Лула, клянусь, если ты не перестанешь ныть, я вытащу кролика из своей шляпы и заставлю его вести машину на обратном пути, — весело отозвался Меррит, даже не оборачиваясь. — Кто-нибудь, пристрелите того, кто решил, что встречи в такую рань — это хорошая идея! — проворчала Лула, бросая гневный взгляд на мужчин, а затем на нас. — Я серьезно. Мои биологические часы сейчас показывают время «идите к черту», а не «давайте обсудим задачи». Марк, чья выдержка явно начала давать сбои, нервно поправил галстук и сделал шаг вперед, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Прошу прощения, господа… и дама. Мы — сотрудники мисс Харрис. Я Марк, это Лорен. У нас назначена встреча, и, честно говоря, мы не совсем понимаем… — Никто ничего не понимает, парень, в этом-то и вся прелесть, — перебил его Джек Уайлдер с обезоруживающей улыбкой. — Вот видишь! — Лула рукой указала на смутившегося Марка и, повернувшись в сторону мужчины, который закатывал глаза, показала своим спутникам вид «я же права». — Даже он не понимает, а люди в костюмах, я уверена, понимают гораздо больше нашего. — Если честно, я без понятия, кто такая эта леди, — Уайлдер подошел к нам чуть ближе и добавил тише, будто по секрету: — Но у нее определенно хороший вкус на антиквариат и очень плохой — на тишину. Раз мы здесь, значит, скучно не будет. Пока Джек развлекал Марка, Меррит МакКинни внезапно затих. Он сделал шаг к стене, прислонился к ней плечом и уставился прямо на меня. Это был не мужской интерес, а что-то гораздо более неуютное. Его глаза словно сканировали каждый миллиметр: мои чуть покрасневшие веки, то, как я судорожно сжимаю ручку сумки, и едва заметную дрожь пальцев. Он изучал меня, как открытую книгу, выискивая детали вчерашнего вечера, которые я так тщательно пыталась замаскировать. Я почувствовала, как по коже поползли мурашки. Казалось, он вот-вот назовет марку того виски, что я пила, или, что еще хуже, опишет выражение лица того придурка из бара. Меррит явно что-то угадал, его брови иронично поползли вверх, но он не произнес ни слова, лишь продолжая буравить меня своим пронзительным взглядом. Но тишину, ставшую для меня почти невыносимой, прервал звук сверху. Массивные двери на втором этаже распахнулись таким звуком, будто в доме сработал гидравлический пресс и разговоры в гостиной мгновенно стихли. Все головы синхронно повернулись к парадной лестнице. По широкой лестнице начали спускаться трое. Они спускались как единое целое, мгновенно перетягивая на себя весь кислород в комнате: в центре шла Клэр — ее темно-синий костюм казался безупречным до последней нитки, а взгляд был острее любого скальпеля. Справа от нее шел Дилан Родс, который выглядел воплощением суровой сосредоточенности. А слева… Слева шел он. Тот самый парень. Его пиджак, расстегнутый на одну пуговицу, сидел на нем идеально, а волосы — уложены с той небрежной элегантностью, которая стоит целое состояние. Походка была столь уверенной, что даже модели стали бы выглядеть на его фоне слишком робкими. Ощущение, которое он дарил, было таким, что казалось он может провести тебя вокруг пальца за считанные секунды, и пускай ты будешь чувствовать, что сумела разглядеть в его действиях промах или ошибку — это однозначно было бы частью его игры. Но его взгляд. Этот взгляд — холодный, оценивающий и чертовски надменный — я узнала бы из тысячи. Клэр плавно сошла с последней ступеньки, и аура власти, исходившая от нее, заполнила каждый угол гостиной. На ее обычно непроницаемом лице расцвела та самая редкая, «милая» улыбка, которая у нее была припасена исключительно для самых опасных сделок или самых высокопоставленных гостей. — Надеюсь, мои помощники не слишком утомили вас своим гостеприимством, — пропела она, переводя взгляд на Всадников, а затем, чуть сузив глаза, посмотрела на нас с Марком. — Марк, Лорен, подойдите ближе. Пора оставить формальности. Позвольте представить вам людей, с которыми нам предстоит работать в ближайшее время. Мир вокруг меня начал медленно вращаться в обратную сторону. Алкогольное похмелье, которое я так старательно глушила, ударило в голову с новой силой, потому что Дэниел Атлас — а теперь я знала его имя — смотрел прямо на меня. На мгновение его брови едва заметно приподнялись, в глазах мелькнула вспышка узнавания, а на губах заиграла та самая противная, самоуверенная усмешка. Он не выглядел смущенным. Наоборот, он смотрел на меня так, будто я была забавным насекомым, которое он вчера случайно встретил на грязном тротуаре, а сегодня обнаружил в своем элитном террариуме. Я застыла, чувствуя, как лицо заливает предательский жар. Мое сердце, которое еще пять минут назад ныло от неопределенности, теперь бешено колотилось о ребра. «Осел». Я вчера назвала этого человека «ослом» на глазах у половины клуба, а теперь он стоит здесь, по правую руку от моей начальницы, и от его слова зависит моя карьера. — Ну что же, — протянул Атлас, не сводя с меня глаз, и в его голосе прозвучали те же стальные, раздражающие нотки. — Кажется, с некоторыми сотрудниками мы уже… нашли точки соприкосновения. Я почувствовала, как Марк рядом со мной напрягся, а Клэр вопросительно изогнула безупречно выщипанную бровь, переводя взгляд с Дэниела на меня, и в комнате воцарилась тишина, от которой у меня внутри всё заледенело. Атлас явно наслаждался моментом: он не стал выдавать наш позорный эпизод в баре, но решил превратить мое утро в изощренную пытку. — Мы раньше не встречались, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я бы запомнила. — Разумеется, — парировал он, наклонив голову набок. — Такое трудно забыть. Но не волнуйтесь, я ценю… искренность в людях. Даже если она выражается в довольно резких эпитетах. Меррит, наблюдавший за моей реакцией на Атласа, тихо хмыкнул и поправил кепку: — А мне здесь определенно начинает нравиться. Столько скрытой энергии в одной комнате… Кажется, скучно не будет. Дэниел в этот момент сделал шаг навстречу. Он остановился так близко ко мне, что я почувствовала аромат его парфюма — дорогой, древесный, чертовски знакомый. Он не сводил с меня глаз, и в них вспыхнул тот самый самодовольный блеск, который я видела вчера в баре. Воздух вокруг стал более плотный и мои тщетные попытки успокоить свое бешеное сердцебиение венчались провалом. Последнее, чего мне хотелось — это позора перед этими людьми. Напряженную тишину, в которой я пыталась испепелить Атласа взглядом, нарушил Джек. Он перевел взгляд с нас на Дилана, небрежно засунув руки в карманы куртки. — Ладно, раз уж мы все здесь собрались с людьми в костюмчиках, — Джек кивнул в сторону Марка и меня, — может, перейдем к главному? Дилан, ради чего мы переехали в это уютное местечко, скрывшись от цивилизации? — Да, — наконец, мой верный коллега Марк тоже решил вернуться в реальность, резко приковав к себе внимание и смутившись от этого. — Х-хотелось немного уточнить, почему мы здесь? Харрис обвела комнату взглядом и прошла к массивному креслу, но не села, а лишь оперлась на его спинку, демонстрируя, что здесь, в этом особняке на Тоддт-Хилл, правила диктует она. — Начнем с главного, — произнесла Клэр, и ее голос заполнил пространство. — Начиная с этой секунды, дорогие Всадники, этот дом — ваш штаб. Здесь вы в безопасности. Я взяла на себя полное юридическое сопровождение вашей деятельности. Дилан Родс кивнул, подтверждая ее слова и глядя на своих Всадников. Гостиная, которая казалась мне довольно большой, стала более тесной для того, что в ней происходило. Родс, пересекая комнату, на ходу расстегивает пуговицы пиджака — пальцы действуют механически, пока взгляд прикован к какому-то невидимому чертежу перед собой. — Клэр — единственный человек в Нью-Йорке, способный легализовать то безумие, которое мы планируем. Я рассчитываю на ее поддержку сейчас и в будущем, потому что наши цели стали… масштабнее. Мы здесь надолго, и нам придется научиться сосуществовать в этих стенах. Дилан снимает и одним широким движением бросает свой пиджак на спинку свободного кресла рядом, после чего встает рядом с Клэр и решает официально представить своих коллег по «работе» нам с Марком, впиваясь в нас мягким взглядом. — Думаю, вы уже видели их в деле, но позвольте представить вам теперь уже ваших новых партнеров. Меррит МакКини — наш менталист, он будет отвечать за психологическую подготовку операции, — Меррит салютует нам пальцами и от него исходит необъяснимое чувство теплоты, которое я списываю на свой страх быть раскрытой вчерашним грешком. — Джек Уайлдер — технический гений, взломает всё, что имеет замок или код, — парень смущенно улыбается и кивает в знак знакомства. — Лула Мэй — мастер иллюзий и побегов, — девушка, которая недавно готова была сжечь этот дом полностью, теперь с ослепительной улыбкой и лучезарным лицом машет рукой. — И, — Дилан посмотрел в сторону парня. — Джей Дэниел Атлас — мозг и координатор шоу. Наш стратег. Яркий свет отражался в голубых, почти синих глазах Атласа, и я видела, как он на мгновение замер, словно под гипнозом. Родс сделал широкий жест рукой, называя его имя, и в этот момент наши взгляды встретились. На этих словах голубоглазый сделал вид, будто мы видимся впервые в жизни, мастерски нацепив на лицо маску вежливого, чуть отстраненного любопытства. Он слегка склонил голову набок, показав ту самую ухмылку: ни один мускул не дрогнул, ни тени смущения от той нелепой вчерашней сцены — только безупречный контроль. Он протянул мне руку, двигаясь плавно и размеренно, словно каждый его жест был просчитан до миллиметра. Когда его ладонь коснулась моей, я почувствовала легкое, почти неуловимое давление — его пальцы задержались на секунду дольше, чем того требовал этикет. Это был вызов. — Очень приятно, — произнес Атлас низким, бархатистым голосом. Как только Дэниел отстранился от меня и пожал руку Марку, Клэр сделала шаг в нашу сторону. Она встала лицом к Всадникам и уголки ее губ поползи наверх, показывая редкую любезную сторону ее характера. — Теперь о моих людях. Марк Беннет — лучший аналитик, которого я встречала за пятнадцать лет практики. Его мозг работает как суперкомпьютер, он найдет лазейку в любом контракте. А Лорен… — она сделала паузу, и я почувствовала, как Атлас снова впился в меня взглядом. — Лорен — мой лучший полевой игрок. У нее редкое чутье на детали и довольно мягкое сердце, которое, вопреки логике, помогает ей видеть истинные мотивы людей. Лорен Эванс. Когда официальные представления закончились и эхо вежливых фраз затихло, повисла короткая пауза. Все присутствующие теперь знали имена друг друга, но общее невесомое напряжение никуда не исчезло — у всех все еще стоял вопрос о предстоящем совместном деле. Дилан продолжил вносить детали, меняя свой взгляд на более жесткий, пока остальные переглядывались в немой беседе. — Наша цель — Артур Тресслер, — произнес он, и я почувствовала, как Марк рядом со мной едва слышно охнул. Тресслер был не просто миллионером, он был одним из тех, кто считал себя выше бога и закона. — Тресслер? — переспросила Лула, оживившись. — Тот самый, который страхует все, от самолетов до кошачьих когтей, и никогда не платит по счетам? — Именно, — подтвердил Дилан. — Но на этот раз дело не в его страховках. Клэр выяснила, что Тресслер использует сеть подставных благотворительных фондов для вывода активов из страны. Он не просто ворует деньги, он крадет жизни людей, которые доверили ему свои сбережения. Но он чертовски осторожен. Все прямые доказательства — оригиналы контрактов с «мертвыми душами» и списки реальных счетов — он хранит не в сети. — Бумажные носители, — подал голос Марк, мгновенно включившись в аналитику. — В его частном хранилище в финансовом квартале. — Верно, — Дилан обвел всех взглядом. — Система безопасности там такая, что даже муха не пролетит без сканирования сетчатки. Юридически Клэр не может подобраться к этим сейфам без официального ордера, который нам никто не даст. Поэтому план такой: Всадники проникают внутрь и извлекают оригиналы документов прямо во время закрытого приема, который Тресслер устраивает в честь своего юбилея. — Мы устроим шоу прямо в здании хранилища, — добавил Атлас, и в его голосе прозвучал азарт. — Пока гости будут смотреть на фокусы, мы вскроем «неприступную» крепость. — А ваша задача, Лорен и Марк, — Родс посмотрел в нашу сторону, — Обеспечить легальный коридор. Как только документы окажутся у нас, Клэр должна мгновенно запустить процесс изъятия через свои каналы, чтобы это выглядело как «случайная находка» правосудия, а не кража. Мы должны уничтожить его репутацию и вернуть деньги пострадавшим. Все сразу. На глазах у всего мира. — То есть юристы обеспечат нам прикрытие, алиби и легализацию «найденных» документов, — Меррит делает ковычки в воздухе и усмехается этому. — А мы устроим шоу, которое ослепит охрану? Я почувствовала, как по спине пробежал азартный холодок. Это была не просто работа. Это была игра по-крупному, где ставкой были не только деньги, но и наша свобода. — Ну что, Всадники, — Дилан посмотрел на свою команду. — И юристы, готовы стать частью величайшего разоблачения года? Я сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает протест. Сомнения и большое желание избавить себя от предстоящей муторной работы перевешивало с желанием помочь людям, чьи фотографии висят у ФБР на стене с надписью «Разыскиваются…». Однако стоило мне открыть рот, дабы возразить, как холодный и строгий взор Клэр Харрис заставил остановиться и принять самое глупое, а возможно и самое опасное решение в своей работе и, главное, жизни. Мне придется смириться с тем фактом, что теперь мои коллеги — профессиональные мошенники, и что теперь мне предстоит провести ближайшие недели в одном доме с человеком, который видел меня в самый позорный момент моей жизни и, кажется, не собирался давать мне об этом забыть.