52 tricks with me

Вечерний Нью-Йорк проносился за окном автомобиля размытыми огнями. Марк вел машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу, пока мы не застряли в типичной пробке на подъезде к Бруклину. Я откинулась на сиденье и прикрыла глаза, чувствуя, как гудит голова — то ли от утреннего недосыпа, то ли от избытка информации, которую на нас вывалили Дилан и Клэр. — Ты вообще осознаешь, во что мы вляпались? — наконец нарушила я тишину, не открывая глаз. Марк коротко качнул головой, крепче сжимая руль. — Я осознаю, что Клэр Харрис — самый непредсказуемый босс в моей жизни. Но, Лорен, это же Тресслер. Если мы это провернем, мы перепишем правила игры в юридическом мире. Это… это масштабно. — Это безумно, Марк! — я резко выпрямилась и посмотрела на него. — Мы юристы. Мы должны подавать иски, а не обсуждать «двенадцать секунд сбоя камер» с парнем, который крутит карты быстрее, чем я успеваю моргать. И вообще, ты видел этого Атласа? Мой коллега бросил на меня быстрый, изучающий взгляд. — Кстати, об Атласе. Мне показалось, или между вами искры летели такие, что можно было прикуривать? Он тебя весь день поддевал, а ты смотрела на него так, будто выбирала, куда именно воткнуть карандаш. Я почувствовала, как к щекам снова приливает жар, и раздраженно отвернулась к окну. — Он — высокомерный, самовлюбленный индюк. Осел, если называть вещи своими именами. И самое ужасное, что он это знает. Он упивается своим превосходством. Работать с ним в одной команде — это всё равно что добровольно запереться в клетке с гиеной. — Ну, он профессионал в своем деле, этого не отнимешь, — рассудительно заметил Марк, и я услышала в его голосе долю того самого «правильного» недоумения. — Не понимаю твоего настроя, Лорен. Да, они аферисты, но они работают на Клэр. К тому же, Меррит показался мне довольно забавным. — Тебе легко говорить, — буркнула я. — Тебя Меррит не сканировал взглядом так, будто знает цвет твоего нижнего белья и то, что ты ела на завтрак три года назад. А Дэниел… он просто невыносим. Он ведет себя так, будто весь этот план — его личная песочница, а мы — просто формочки для песка. Машина плавно затормозила у моего подъезда. Марк повернулся ко мне, и на его лице отразилось искреннее непонимание. — Слушай, я понимаю, что ты не в восторге от компании. Но мы подписались на это. Клэр доверяет нам. Постарайся завтра… ну, не убить его до обеда? Нам еще хранилище вскрывать. — Не обещаю, — я вздохнула и взялась за ручку двери. — Спасибо, что подвез. Постараюсь выспаться и забыть, что мой новый коллега — фокусник с замашками императора. Выходя из машины, я кожей чувствовала, что этот вечер — лишь затишье перед бурей. И как бы я ни злилась на Дэниела Атласа, одна мысль не давала мне покоя: он запомнил меня. И он точно не даст мне забыть ту встречу в баре. Я зашла в квартиру, даже не зажигая верхний свет — глаза и так резало от усталости. Тишина обволакивала, позволяя наконец выдохнуть то напряжение, которое копилось в течение этого бесконечного дня. Я бросила сумку на диван и побрела на кухню, чтобы налить себе воды, слушая, как за окном приглушенно шумит город. В тишине пустой квартиры мысли наконец-то улеглись, и я невольно задумалась о том, как оказалась в этой точке своей жизни. Три года назад попасть в штат к Клэр Харрис казалось мне билетом на Олимп. Я помню тот день: мой костюм из масс-маркета, выглаженный до безумия, и её ледяной взгляд, сканирующий моё резюме. На тот момент я думала, что юриспруденция — это шахматы, где побеждает тот, кто лучше знает правила. Но Клэр быстро выбила из меня эту наивность. Она искала не просто юриста, а того, кто умеет чувствовать ложь раньше, чем она будет произнесена. Она научила меня, что закон — это пластилин, а люди — переменные, которые вечно лгут. Работа на нее стала для меня не просто карьерой, а образом мышления. Я привыкла просчитывать риски, видеть скрытые мотивы и никогда не доверять первому впечатлению. Моя работа требовала определенной холодности, но я всегда старалась сохранить в себе ту ниточку эмпатии, которая позволяла мне понимать клиентов лучше, чем они сами себя понимали. Я не просто искала лазейки, я чувствовала, где система дает сбой. В этом плане Марк был моей полной противоположностью, и именно поэтому мы сработались. Если бы не он, я бы, наверное, сбежала через полгода. Мы познакомились в архиве, когда оба пытались найти лазейку в деле. Он тогда поправил свои очки и сухим тоном процитировал поправку, которую я упустила. Сначала он показался мне невыносимым занудой, его педантичность иногда сводила меня с ума, особенно когда он перепроверял запятые в три часа ночи. Но со временем я поняла: его фанатичная преданность правилам — это мой якорь. С ним мне было комфортно. Мы были идеальным механизмом: мой хаос и интуиция против его железной логики. Он верил в букву закона так же сильно, как я — в человеческий фактор. В мире Клэр, где всё было зыбким и опасным, Марк был единственным предсказуемым элементом. Я знала, что он подстрахует, что он не предаст и что его серьезность — это его способ защититься от того хаоса, в котором мы работали. Я стояла у окна, глядя на огни Бруклина, и пыталась переварить новую реальность. Одно дело — защищать сомнительных бизнесменов в суде, и совсем другое — жить в одном доме с профессиональными преступниками, планируя ограбление века. Всадники были воплощением всего, что я привыкла презирать в своей работе: они были иррациональны, они играли с огнем ради эффектного кадра, и они не признавали никаких границ. Особенно Дэниел. Его появление в моей жизни казалось какой-то нелепой шуткой судьбы. Столкнуться с ним в баре, нагрубить ему, а на следующее утро узнать, что он — ключевая фигура в деле, от которого зависит мое будущее… Это было слишком. Его самоуверенность бесила меня не потому, что он был неправ, а потому, что он видел меня настоящую — растерянную, уставшую и злую. Я вернулась в гостиную и потянулась к сумке, чтобы достать телефон, но рука наткнулась на что-то постороннее. В боковом кармане, который я всегда застегиваю, лежал предмет. Я вытащила его на свет. Это была игральная карта. Пиковая дама. Но это было не всё. Стоило мне прикоснуться к ней, как карта буквально вспыхнула в моих пальцах ярким, холодным пламенем — это была лишь вспышка магниевой бумаги, которая сгорела без остатка за секунду, не оставив даже пепла и сохранив после себя лишь легкий запах озона. Никакой записки. Ни одного слова. Только этот немой жест, который кричал: «Я был рядом. Я тебя надурил. Я залез в твои вещи, пока ты пыталась казаться серьезной». Я бессильно опустилась на диван. Он сделал это прямо у меня под носом. Пока мы спорили у чертежей, пока Клэр раздавала указания — он играл со мной. Злость и странное, необъяснимое чувство, похожее на азарт, смешались внутри. Он не просто издевался, он показывал, что в этом доме я на его территории. — Ненавижу, — прошептала я в пустую комнату. Этот гад действительно был хорош в своем деле. Откинувшись на спинку дивана, я прикрыла глаза и тяжело выдохнула. Клэр, Марк, Всадники… Всё смешалось в какой-то безумный коктейль. Я понимала, что обратного пути нет. Ход уже сделан, и нам с Марком придется играть по этим правилам. Мне придется научиться дышать одним воздухом с этими иллюзионистами, подавлять желание нагрубить Дэниелу и делать вид, что всё под контролем. Мы больше не были просто юристами. Мы стали соучастниками. И самое пугающее было не в том, что мы можем попасться, а в том, что где-то глубоко внутри мне было чертовски интересно, чем всё это закончится.

***

Утро в Тоддт-Хилл пахло свежесваренным кофе и подгоревшими тостами. Когда мы с Марком вошли в просторную кухню особняка, солнце уже вовсю заливало мраморные столешницы, создавая обманчивое ощущение уютного семейного завтрака. Марк выглядел так, будто проглотил учебник по этикету: выглаженная сорочка, безупречный узел галстука и папка с документами, зажатая под мышкой как щит. Я же выбрала образ максимально дистанцированный — строгий серый пиджак, собранные волосы и взгляд, который не обещал ничего хорошего любому, кто решит пошутить про вчерашнее. У кухонного острова уже расположились Меррит и Атлас. Последний, в расстегнутой на пару пуговиц рубашке, что-то экспрессивно доказывал, размахивая зажатой в руке чайной ложкой. — …это не просто риск, Меррит, это математическая вероятность провала! Если тайминг собьется хоть на полсекунды, вся иллюзия рассыплется как карточный домик, — голос Атласа звучал раздраженно. Меррит, лениво помешивая свой кофе и не снимая неизменной шляпы, лишь сощурился в ответ. — Дэниел, ты снова пытаешься контролировать то, что контролировать невозможно — человеческий хаос. Расслабься. Твой перфекционизм когда-нибудь доведет тебя до нервного тика. А пока он доводит до него меня. — Это называется ответственность за результат, — огрызнулся Дэниел, резко оборачиваясь на звук наших шагов. Его взгляд мгновенно замер на мне. Я видела, как он быстро просканировал мой вид, пытаясь найти хоть какой-то след вчерашней «пьяной идиотки» или утренней разбитости. Но сегодня я была в своей стихии. Пронзительные глаза Меррита сощурились, а на губах заиграла понимающая ухмылка. — О, законники прибыли, — протянул он. — Как раз вовремя, чтобы сказать нам, сколько лет тюрьмы нам светит за этот «трюк». Я заставила свои ноги двигаться. Каждый мой шаг по кафельному полу отдавался в голове четким ритмом. Я чувствовала на себе взгляд Атласа — тяжелый, изучающий, с той самой искрой недоверия, которая в тот вечер заставила меня взорваться. В воздухе между нами мгновенно натянулась невидимая струна, такая тонкая, что, казалось, вдохни чуть глубже — и она лопнет, хлестнув по лицу обоих. Дэниел медленно опустил ложку. Она замерла в его пальцах, указывая черенком прямо на меня, словно обвиняющий перст. — Доброе утро, — произнесла я, и мой собственный голос показался мне чужим — слишком официальным, надтреснутым и холодным, как лед в пустом стакане. — Здравствуй, — отозвался он. Я остановилась у края кухонного острова, прямо напротив него. Расстояние было достаточным, чтобы соблюсти приличия, но слишком коротким для того, чтобы игнорировать электричество, бившее между нами. Я видела, как его глаза сузились, сканируя мое лицо, пытаясь найти в нем хоть каплю раскаяния за то самое «Осел!», брошенное в ночи. — Вы встречались? — Меррит, стоявший у плиты, перевел взгляд с меня на каменное лицо Атласа. — От вас обоих со вчерашнего дня веет таким холодом, что у меня сейчас кофе замерзнет. Дэниел медленно вновь поднял ложку и начал лениво постукивать ею по колену. Тук. Тук. Тук. Этот звук впивался мне под кожу. — Нет, — отрезал он, не сводя с меня глаз. — Просто у нашего нового юриста на редкость запоминающееся лицо. И крайне специфический способ выражения мыслей. Я застыла, почувствовав, как вспыхнули мои щеки. В горле мгновенно пересохло, а сердце сделало тяжелый, болезненный толчок в ребра. В его голосе было столько ядовитого спокойствия, что я на секунду потеряла дар речи, захлебнувшись собственной яростью и остатками вчерашнего стыда. Я открыла рот, чтобы выдать едкую отповедь, уже чувствуя, как на языке вскипает встречный выпад, но Атлас не дал мне и шанса. Он резко, почти демонстративно, разорвал наш зрительный контакт. Ложка в его руке на секунду согнулась под нажатием большого пальца, а затем он с тихим щелчком вернул её в исходное положение. — Доброе утро, Марк, — он коротко кивнул моему коллеге, пока на его губах появилась та самая кривая, самодовольная ухмылка, которую мне так хотелось стереть вчера. — Надеюсь, ваша папка полна плохих новостей для Тресслера? — В ней факты, мистер Атлас, — сухо ответил Марк, занимая стул подальше от Меррита. — А факты — это всегда плохие новости для тех, кто нарушает закон. — Слышал? — Меррит снова повернулся к Дэниелу, явно наслаждаясь моментом. — «Мистер Атлас». Тебя официально признали занудой, равным по статусу. Поздравляю, ты нашел достойных оппонентов. «Дыши», — приказала я себе и направилась к кофемашине. Мне нужно было занять руки, чтобы не вцепиться ими в горло Дэниела. Стоило нажать мне на кнопку, как кофемашинка начала работать и ответила протяжным, болезненным визгом, который идеально описывал моё внутреннее состояние. В кружку полилась тонкая струйка эспрессо, сразу же наполняя пространство рядом приятным ароматом. Я обхватила пальцами теплую керамическую кружку, чувствуя, как пар от эспрессо слегка щекочет лицо. Этот мимолетный уют был единственной защитой, прежде чем мне пришлось обернуться и снова встретиться с реальностью этой кухни. Марк уже вовсю хозяйничал на кухонном острове, с тихим шелестом раскладывая листы из папки поверх чертежей. Дэниел стоял, прислонившись к столешнице, и вертел свою проклятую ложку, глядя на меня в упор. В его глазах не было ни капли дружелюбия — только холодный блеск и немой вопрос: «Ну и что ты сделаешь теперь?» — А вы точно способны правильно рассчитать ситуацию? — голос парня был обманчиво мягким, но в нем слышалась отчетливая нота скепсиса. — Юристы ведь привыкли работать с тем, что уже случилось. Вы ищете выход из тупика, когда дверь уже захлопнулась. Я сделала глоток, прежде чем ответить, смакуя горечь кофе. — Мы рассчитываем ситуацию так, чтобы дверь вообще не захлопывалась, мистер Атлас. В отличие от иллюзионистов, мы не строим свои планы на обмане зрения. Мы опираемся на факты. — Факты всего лишь глупые декорации, которые мы сами себе придумываем, — усмехнулся Дэниел. — Вы пытаетесь загнать хаос в рамки параграфов. Но что вы будете делать, когда реальность откажется подчиняться вашей букве закона? — Я буду делать свою работу, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — В то время как вы будете надеяться, что ваш очередной «трюк» не закончится наручниками. Ваша иллюзия контроля заканчивается там, где начинается реальный закон. — Вы действительно думаете, что ваши бумаги сильнее, чем то, что я могу сделать на глазах у тысячи людей? — его голос вибрировал от сдерживаемой насмешки и чего-то еще, более острого. — Я думаю, что вы человек, который слишком привык к аплодисментам и слишком редко слышал слово «нет», — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты пытаешься заковать меня в свои сноски, но ты даже не понимаешь, на что я способен, — усмехнулся Дэниел, перешагнув формальности и обращаясь уже лично. — Твоя проблема в том, — я поставила кружку на стол, и звук получился более резким, чем я планировала. — Что ты считаешь себя выше этих правил. Но когда шоу закончится и свет погаснет, останутся только подписи под этими документами. И, поверь, в суде твое обаяние и ловкость рук не помогут тебе выйти из зала через потайную дверь. Дэниел наклонился вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. — Посмотрим, — прошипел он. Меррит, который до этого с явным удовольствием наблюдал за нашей дуэлью, тоже сделал шаг вперед, вставая между нами. Он положил руку на плечо Атласа, слегка отодвигая его. — Дэнни, притормози, — мягко, но настойчиво произнес Меррит. — И вы, леди, тоже. Мы все здесь в одной лодке. Если вы сейчас сожжете эту кухню своими взглядами, нам негде будет планировать шоу. Марк, дружище, как бы я не хотел этого говорить, но давай вернемся к цифрам и буквам. Личные счеты оставим на потом. В эту минуту, словно по велению судьбы, дверь на кухню не просто открылась — она влетела внутрь вместе с громким «Та-да-ам!». Лула ворвалась в комнату, балансируя на одной руке тремя коробками пончиков, а в другой сжимая огромный бумажный стакан с чем-то ярко-розовым. — Доброе утро, страна! — провозгласила она, эффектно приземляя коробки прямо на стол, едва не задев локоть Марка. Тот в ужасе отшатнулся, спасая свои бумаги. — Кто заказывал ударную дозу глюкозы? Меррит, не трогай шоколадный, он мой! Она тут же обернулась к нам, сверкнув глазами. Лула замерла, переводя взгляд с моей пылающей от гнева фигуры на Дэниела, который всё еще стоял в опасной близости от меня, а затем на Марка и Меррита, застывших как изваяния. Я медленно выдохнула, позволяя напряжению осесть где-то между лопаток, но не исчезнуть совсем. Лула появилась слишком ярко, слишком вовремя; улыбка на её лице стала осторожнее, живее — той самой, которой она пользовалась, когда чувствовала запах драмы. — Так… — протянула Мэй, прищурившись. — Я пропустила что-то важное или у нас тут сеанс массовой ненависти по расписанию? Смертельная тишина, контакт глазами, подавленные эмоции? Она качнула стакан с розовой жижей, будто предлагая его в жертву ситуации. Я промолчала. Слова теснились где-то под рёбрами, но выпускать их было бы ошибкой. Иногда тишина бьёт точнее. Дэниел — нет, Атлас — слегка повернул голову в сторону девушки, словно только сейчас заметил её присутствие. На его лице уже не было ни резкости, ни напряжения. Маска вернулась на место. — Ничего особенного, — сказал он спокойно, почти лениво. — Рабочие моменты. Лула медленно перевела глаза на меня. Потом обратно на него. Бровь поползла вверх. — Ага, — выдохнула она. — Ну конечно. «Ничего особенного» — это когда наш новый друг Марк бледный, Меррит выглядит, как школьный завуч перед родительским собранием, а ты стоишь так, будто сейчас выживешь не всех. Беннет уткнулся в бумаги ещё глубже. Меррит издал звук, подозрительно похожий на вздох капитуляции. Я всё ещё молчала. «Ничего особенного», — повторила я про себя. Иногда самые большие катастрофы именно так и начинаются. Напряжение не исчезло, но кокон, в котором мы были заперты с Атласом, лопнул. Дэниел медленно, с явной неохотой, отступил на пару шагов. Он поправил манжеты рубашки, возвращая себе маску безупречного спокойствия. Марк, видя, что обстановка стала куда дружелюбнее, наконец рискнул потянуться к коробке с пончиками. Его движения всё еще были немного скованными, но он хотя бы перестал смотреть на Всадников как на пришельцев. Спустя десять минут, в которых Лула и Меррит успели разжечь маленькую ссору какой пончик вкуснее, привлекая каждый к своей стороне Марка, в дверях уже появились Клэр и Дилан. Они выглядели так, будто уже успели провести пару совещаний, пока мы тут завтракали. Клэр окинула кухню быстрым взглядом, задержавшись на мне чуть дольше — она всегда ценила мою способность сохранять лицо в любой ситуации. — Вижу, все в сборе. И даже сыты, — произнесла Клэр, смотря, как Марк наспех засовывает последний кусок от своего пончика, и проходя к столу. — Это хорошо. Потому что сегодня у нас первый этап. Дилан развернул на столе карту города с прочерченными линиями и одной указанной точкой в районе финансового квартала. — Тресслер проводит благотворительный вечер в это воскресенье. Но нам нужно попасть внутрь раньше. Лорен, Марк — вы идете в офис его юристов под предлогом сверки документов по сделке в Нью-Джерси. Ваша задача — оставить там «жучки» Джека и изучить график дежурств охраны. Я кивнула, уже прикидывая в уме, какой костюм-двойку выбрать, чтобы выглядеть максимально скучно и официально. Марк рядом со мной деловито поправил бумаги. Задание казалось стандартным, пока Дилан не сделал паузу, переводя взгляд на Дэниела, который как раз собирался отправить в рот кусок пончика. — Атлас, ты идешь с ними. Будешь помощником-консультантом Лорен. Клэр уже подготовила тебе липовое удостоверение сотрудника фирмы. В кухне воцарилась мертвая тишина. Мы с Дэниелом замерли, как по команде, и, не сговариваясь, одновременно выпалили: — Что?! Я едва не выронила чашку с кофе, а Дэниел так резко поставил свою на стол, что она жалобно звякнула о мрамор. Мы переглянулись — в его глазах читалось чистое негодование, а я, несмотря на всё свое самообладание, почувствовала, как внутри всё протестующе сжалось. — Дилан, это плохая идея, — первым заговорил он. — Мне нужно готовить оборудование и репетировать тайминг, а не играть роль мальчика на побегушках у… — он замялся, подбирая слово. — У юристов. Я привык работать один или со своей командой. — Согласна, — быстро добавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал логично, а не эмоционально. — Клэр, мы с Атласом никогда не работали в паре. Вообще никогда. У нас нет ни слаженности, ни общего ритма. Лучше я пойду только с Марком — он знает специфику, он знает документы. Присутствие постороннего человека, который даже не отличит апелляцию от оферты, только создаст лишние риски. Харрис, которая всё это время спокойно наблюдала за нашей реакцией, лишь слегка приподняла бровь. — Для лучшей комбинации Марк тоже идет с тобой, в то время как остальные нужны здесь, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Дэниел же идет с тобой, потому что если что-то пойдет не так с датчиками или замками в кабинете, он — единственный, кто решит проблему на месте за секунды. — Дилан, — Атлас скрестил руки на груди, демонстративно не глядя в мою сторону. — Если ты хочешь, чтобы «жучки» были установлены идеально, не заставляй меня работать с кем-то, с кем у меня нет даже понимания. Мы провалимся еще в холле, просто не поделив, кто первый заходит в лифт. — Клэр… Я уже собиралась привести еще десяток аргументов, но Харрис даже шелохнулась, её голос прозвучал как финальный аккорд в затянувшемся споре. — Это не обсуждается, Лорен, — отрезала она. — Атлас — профессионал, как и вы, надеюсь. Поэтому всё должно пройти гладко. Атлас шумно выдохнул через нос и бросил на меня хмурый взгляд. Я ответила ему тем же, чувствуя, как мирная атмосфера испарилась без следа.

***

Черный внедорожник Клэр плавно скользил по улицам Нью-Йорка, направляясь в сторону финансового квартала. Внутри салона царила такая густая атмосфера, что ее, казалось, можно было резать ножом. Марк вцепился в руль обеими руками, сохраняя идеальную осанку. Я сидела на переднем пассажирском сиденье, глядя в окно на проносящиеся мимо витрины и пытаясь сосредоточиться на плане, а не на том факте, что прямо за моей спиной сидит человек, который раздражает меня одним своим дыханием. На заднем сиденье расположились двое наших новых коллег. Джек Уайлдер с любопытством вертел в руках какую-то металлическую деталь — видимо, часть будущего «подарка» для Тресслера. Рядом с ним, развалившись и заняв чуть больше места, чем полагалось, сидел Дэниел. Он смотрел в окно со скучающим видом, но я чувствовала его взгляд на затылке каждый раз, когда поправляла волосы. Марк, который органически не выносил затяжного молчания в рабочих поездках, кашлянул и решил нарушить тишину. — Итак, — начал он, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Давайте еще раз пройдемся по легенде. Лорен — ведущий юрист, я — её ассистент по документации. Мистер Атлас… извините, Дэниел… вы наш консультант по техническому аудиту из внешней фирмы. Джек, вы остаетесь в машине на связи. Всё верно? — Почти, — отозвался Атлас, и я буквально услышала, как он усмехнулся. — За исключением того, что роль «консультанта по аудиту» звучит так же сексуально, как инструкция к микроволновке. Марк, друг мой, ты слишком серьезен. Добавь немного жизни. — Моя задача не «добавлять жизни», а обеспечить нам законный вход и выход, — сухо ответил Марк, не сводя глаз с дороги. — Лорен, у тебя есть папка с договорами по Нью-Джерси? Если охрана попросит предъявить оригиналы, нам нужно, чтобы они выглядели безупречно. — Всё здесь, Марк, — я похлопала по кожаной папке на коленях. — Подписи, печати, всё по протоколу. Нас ждет глава юридического отдела, мистер Бэнкс. Он сухой, педантичный и ненавидит, когда тратят его время. Так что, Дэниел, — я слегка повернула голову назад, поймав взгляд Атласа в зеркале. — Постарайся не делать из этого шоу. Нам нужно просто зайти, оставить жучки и выйти. Никаких исчезающих карт и чтения мыслей. — Ты просишь тигра не рычать, Лорен, — вклинился Джек, весело подмигнув мне в зеркало. — Дэнни не может просто зайти в комнату и не стать ее центром. Это его проклятие. Атлас подался вперед, оперевшись локтями о спинки наших сидений, оказавшись опасно близко к моему плечу. — Я буду паинькой, — прошептал он, и в его голосе проскользнула та самая бархатистая ироничность. — Буду молчать, кивать и смотреть на тебя с благоговением, как и положено скромному помощнику великого адвоката. Но если Бэнкс начнет задавать вопросы о системе шифрования, в которой твои «договоры» ничего не смыслят, позволь мне взять удар на себя. Я почувствовала легкий запах его парфюма и невольно сжала пальцы на папке. — Просто делай то, ради чего тебя прислали, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И постарайся не переигрывать. Мы в офисе Тресслера, а не на сцене в Лас-Вегасе. — Как скажешь, босс, — хмыкнул он, откидываясь назад. Марк только тяжело вздохнул и посильнее сжал руль, явно мечтая, чтобы эта поездка закончилась как можно скорее. Небоскреб Тресслера вырос перед нами внезапно — колосс из стекла и полированной стали, уходящий в серое нью-йоркское небо. Здание буквально излучало холодную мощь; оно казалось неприступным бастионом, где каждый кирпич был застрахован, а каждый вошедший — заранее осужден. Марк плавно затормозил у главного входа. Я видела, как он на секунду задержал дыхание, поправляя зеркало заднего вида. Джек на заднем сиденье перестал крутить свою деталь и сосредоточенно натянул кепку пониже, проверяя связь в наушнике. Даже Атлас на мгновение замолчал, его взгляд стал острым и цепким, сканируя расположение камер над вращающимися дверями. Внутри меня всё натянулось, как струна. Я чувствовала привычный холод в кончиках пальцев — предвестник сильного волнения, которое я научилась прятать глубоко за маской спокойствия. Это не было похоже на обычное судебное заседание. Здесь не было судьи, к которому можно апеллировать, и не было перерыва на обед. Если мы ошибемся, Клэр не сможет просто подать ходатайство. — Приехали, — негромко сказал Марк, и в его голосе проскользнула несвойственная ему хрипотца. Я поправила пиджак, проверила, плотно ли застегнута папка, и посмотрела на свое отражение в боковом стекле. Лицо было бледным, но спокойным. Никто не должен был заметить, что сердце колотится о ребра, как пойманная птица. — Лорен… Атлас позвал меня негромко, уже не издевательски, а как-то… иначе. Я подняла голову. Он уже стоял у открытой двери машины, протягивая руку, чтобы помочь мне выйти — жест, который требовала их легенда. — Выдохни. Ты ведешь эту партию. Мы просто твоя тень. Я проигнорировала его руку, но встретилась с ним взглядом. В его глазах я увидела то же самое напряжение, которое испытывали мы все, но приправленное азартом. — Я знаю, — ответила я, выходя из машины и расправляя плечи. — Главное, чтобы «тень» не начала спотыкаться о собственные трюки. Мы направились к входу. Массивные стеклянные двери поглотили нас, и прохладный, стерильный воздух вестибюля сразу ударил в лицо. Гул города остался снаружи, сменившись тихим шелестом кондиционеров и тяжелым ощущением чужой территории. Впереди маячил пост охраны, напоминающий пункт пограничного контроля. Я почувствовала, как Марк пристроился справа, а Атлас — чуть позади, по левое плечо, как и подобает консультанту. «Просто работа, Лорен», — повторила я про себя, сжимая ручку папки. — «Просто еще одна встреча с очень сложным клиентом». Игра началась.