Хроники войны. Часть I. Блиндаж

Дурацкая командная манера Панси становится понятной по возвращении в блиндаж. Парень с глубоким бархатным голосом — Пайк — не вернулся с ротации. Гарри начинают поручать самую грязную работу, — двери, цепи, припасы, — хотя он никогда и не был в паре с Пайком. Они довольно хорошо знают сектор, и на редких собраниях Малфой не упускает случая привлечь Гарри к обсуждению маршрутов. Теперь Дракон всё чаще ходит в разведку с Ноттом, у которого, как и у всех, есть позывной, но все зовут его просто Тео. Гарри помнит Нотта как худосочного соседа Дракона по парте. Ему интересно, связывало ли их ещё что-то, кроме зелий, в школьные годы, но Тео не особенно разговорчив, и Гарри остаётся лишь мучиться любопытством. Согласно полученным разведданным, обещанное им после праздников подкрепление находится в плену, и Дракон предлагает один из построенных Гарри маршрутов для операции по освобождению пленников. Гарри смотрит на него с тревогой и делает то, чего не делает никогда — оспаривает одобренное Панси решение. — Я категорически против, — произносит он четко и зло в сгустившейся тишине, — это самоубийство. Малфой только брови приподнимает в немом удивлении, а Панси смотрит на него с неожиданным интересом. — Да, рискованно, — говорит она, — но риск полностью оправдан. Гарри должен смириться и ждать. Это давит невыносимо. Особенно при слышимости в пятьсот ярдов, когда каждый лязг металла воспринимается как засов, навсегда отрезающий Дракону пути к отступлению. Когда Драко и Нотт появляются в блиндаже с двумя отбитыми пленниками, Гарри как раз возвращается туда с запасом питьевой воды. Он видит платиновый затылок — серебристо-серый от пыли — и грязную малфоевскую шею в отвороте испачканной рубашки — и ничего не может с собой поделать. Вслед за звонким поцелуем в макушку наступает звенящая тишина. — Золотце, — говорит Дракон, оборачиваясь очень медленно, и неожиданно приобнимает измученного неизвестностью Гарри, — я тоже рад тебя видеть. Все облегчённо смеются, но взгляд Панси Паркинсон — холодный взгляд рептилии - не предвещает им ничего хорошего. — Развод караула, — произносит она, глядя этим своим взглядом на Гарри. — Первые три часа дежурят Малфой и Поттер, потом мы с Ноттом и утром — новенькие. По-хорошему парней стоит отправить в стабилизационный пункт — недели плена никому не идут на пользу. Дракон говорит об этом, чтобы тишина не нависала над ними, как приговор, и Гарри полностью согласен с его видением войны, ситуации и боеспособности личного состава — со всем, что может сказать Дракон, и даже с тем, что он может сделать, если захочет. Дракон не делает ничего. Тогда Гарри говорит, что и в дурном сне не мог представить, что магглы пойдут войной. Это момент триумфа для того, кто сражался за их истребление. Опасная тема для разговора, но менее опасная, чем та, которую Гарри сложно даже сформулировать. — Золотце, — мягко произносит Дракон, — ты не должен винить себя за желание верить в лучшее. Это даже мило с твоей стороны. Гарри щурится: неужели Малфой назвал его милым? Чиркающий звук разрушает атмосферу доверия — пуля проходит мимо, но близко. Выстрела не слышно, значит, работает снайпер. Гарри не успевает ничего сказать или сделать: Дракон хватается за плечо, кривит рот от боли и падает вниз. Гарри не помнит, что делает дальше, как вытаскивает блондина с линии огня, как поднимает тревогу и как, в конце концов, оказывается с раненым Малфоем в перевязочной. Внутри у него как будто блок, мешающий мыслить и действовать осознанно. — Это лёгкое ранение, — успокаивает его колдомедик, накладывая повязку. — Просто место болезненное, низкий болевой порог, а так пуля прошла навылет. Гарри не хочет аппарировать Дракона назад, но у него нет повода оставить его в безопасности стабилизационного пункта. Сова, она же Панси Паркинсон, рвёт и мечет — позиция демаскирована, и виною тому безумный план по спасению пленных. Гарри необычайно раздражён и готов в сердцах наговорить лишнего, но Дракон неожиданно заявляет, что чувствует слабость, просит помочь ему со сменой повязки и уводит в санузел, подальше от разговоров на повышенных тонах. — Хочу помыться, — говорит он Гарри с белозубой улыбкой, — вдруг минусуют. Гарри против. Он, конечно, не тактмед, но и ему понятно, что в случае Драко, на нуле, где нет проточной воды, такие процедуры увеличивают риск заражения крови. Тем не менее, они трансфигурируют полупустую бочку в корыто — Гарри просто не может сказать чудом выжившему Дракону «Нет», даже если сильно хочется — и вспенивают содержимое. Горячая вода усилит кровотечение, поэтому нагревают только слегка. Малфой рывком стягивает штаны и наклоняется, чтобы выпутаться из них. Здоровой рукой он опирается о бортик, и Гарри наслаждается редким видом его оттопыренной задницы, прежде чем смущённо отвести взгляд. — Потрешь мне спину? — спрашивает Дракон с серебристым смешком, забираясь в воду. Гарри трансфигурирует губку из ветоши - жалкое зрелище — и опускает в воду. Его задача — не намочить бинты и не сойти с ума от восторга, иррационально его охватывающего. У Дракона слишком белая кожа, на ней хорошо видны следы раздражения от контакта с жёсткими швами армейской формы. Гарри до одури охота дотронуться, но он сдерживается. Спереди повязка обнажает полоску грязной кожи у самой ключицы. Гарри старается не опускать руку слишком низко, чтобы ненароком не задеть ягодицы, споласкивает губку, выжимает досуха и плавно переключается на запримеченный им участок. Дракон стонет и просит остановиться: — Спасибо, дальше я сам. Гарри опускает руку с губкой в воду и чувствует шевеление в районе малфоевского бедра. Улыбка трогает его губы, когда он разжимает пальцы, чтобы выпустить губку. — Я же сказал: я сам, — чеканит Драко, накрывая его пальцы на собственном члене своими и мешая им двигаться. — Ну ты же хочешь потом помыть голову? — нагло возражает Гарри, получая в ответ поворот в три четверти и льдистый взгляд серых глаз. Дракон медленно разжимает пальцы, позволяя ладони Гарри скользить по его члену легко, лишь иногда направляя и подталкивая, как бы ему хотелось. К сожалению, как и все хорошее, это быстро заканчивается — со страстным сдавленным стоном, — чьим? — после которого дыхание восстанавливают они оба. — Хорошо, — хрипло констатирует Дракон, поднимая руку Гарри на уровень глаз и едва касается запястья губами. — Теперь моем голову. Ты обещал. Гарри лишь улыбается, прижимаясь щекою к чужому виску. У него нет ни единого намерения отказывать прекрасному Дракону в чем бы то ни было.