Хроники войны. Часть I. Блиндаж

Неприятный осадок после разговора с подругой словно мутит тихие воды бесславного геройского существования. Это, а ещё недавнее желание лечь под Драко в малопригодном для этого месте. Хотя, если подумать, когда у них был доступ к чему-то пригодному в этом смысле? И когда ещё будет? — Не меня ищешь? — Драко не сразу отрывается от Нотта, чтобы обернуться на шум приоткрываемой двери. Гарри всего лишь хочет понять, что с ним происходит, поэтому приходит туда, где впервые ощутил изменения. До того, как Малфой прижался к нему сзади, оглаживая бока и живот, в этом сраном чулане, всё ведь было вполне сносно. Интерес к блондину не превышал безопасного лимита, во всяком случае. Или превышал? Герой застывает на месте, стараясь не смотреть туда, где из-под малфоевской подмышки на него настороженно таращится Нотт. Гарри заслоняет собой свет, проступая четко очерченным силуэтом на его фоне. «Щурься сколько хочешь, — думает он. — Хвала Мерлину, лица моего ты все равно не увидишь». Дело даже не в том, что они с Ноттом обнимаются — это обидно, конечно, потому что, по ходу, это только для Гарри Дракон не плюшевый мишка, а слизеринский гад, — но, прежде всего, в том, что Гарри впервые видит блондина таким расслабленным. Напряжение между ними всегда делает воздух немного, — а то и слишком — вязким, и кажется порою, что его — напряжение — можно потрогать. Гарри уверен, что на ощупь оно будет упругим, как долбаный пудинг, как малфоевская кожа под пальцами. Кожа, к которой он больше никогда не прикоснется. Хватит с него открытий. «Нужно, наверное, что-нибудь ответить», — судорожно соображает Гарри. Малфой ведь обратился к нему? Но ничего остроумного в голову, конечно же, не приходит, поэтому герой просто пятится назад, пока дверь в чулан по инерции не захлопывается у него перед носом. Этот клацающий глухой звук как будто вырывает его из транса, разрешая такое нужное в моменте ускорение, и Гарри разворачивается на каблуках, чтобы со всех ног ринуться за спасительный барьер в личное пространство. Несколькими минутами позже в центре его внимания уже другая дверь — в его номер — едва не слетает с петель под размашистым кулаком Малфоя. Блондин шумит и твердит о чем-то, но Гарри не желает знать ничего из того, что Дракон может ему сказать. Потому что нет таких слов, которые могли бы утолить его горе. Горе от потери чего-то необходимого, бывшего так близко, как грёбаный снитч - просто протяни руку и поймай, не тупи.