Меч красавицы / 美人剑 / The Beauty's Blade

У нее были необыкновенно красивые руки: бледная и гладкая, нежная кожа и тонкие изящные пальцы. Таким рукам, рукам молодой госпожи из состоятельного дома, следовало бы перебирать струны циня или держать вышивальную иглу. Однако так уж вышло, что они крепко сжимали рукоять меча. Руки были прекрасны, но их обладательница была еще красивее. Не говоря уже о похотливых молодых мастерах – даже дети и старики, увидев ее улыбку, сияющую, как весенние цветы, невольно задерживали дыхание и терялись в глубине ее нежных, чарующих глаз. Эта красавица часто улыбалась, и ее улыбка напоминала превосходное вино – такое соблазнительное, что любой мог опьянеть и утонуть в нем. Самопровозглашенные герои Цзянху* хотели заполучить ее, злодеи, которые считали, что в боевых искусствах не имеют себе равных, хотели заполучить ее; каждый из них был уверен, что только он, истинный мастер, достоин самой красивой женщины в мире. *Цзянху – это термин, буквально означающий «реки и озёра», который обозначает особый мир, находящийся вне законов государства, – свободное, часто криминальное или тайное пространство, где действуют мастера боевых искусств (уся), бродяги, отшельники и кланы, в противовес придворной жизни. К несчастью, все, кого подталкивала к действию похоть, были остановлены тем, что этой богиней среди бессмертных была Фу Ваньцин. Сотню лет назад, чтобы противостоять силам зла в Цзянху, так называемые благочестивые мастера сформировали Альянс Праведного Пути. Теперь, спустя много лет, над всеми остальными господствовали лишь пять могущественных семейств: секта Дяньцан, Усадьба Доблести, Крепость Парящего Орла, Врата Небесной Тайны и компания Вэйян*. *что касается Вэйян, сделаю сноску сразу. Это 镖局 (biāojú) – фирма, предоставляющая телохранителей (охрану для сопровождения путешественников или товаров). Среди этих пяти семей Усадьба Доблести считалась самой сильной. Ее глава – Фу Хуэй, имел статус самого могущественного человека в боевых искусствах среди праведных совершенствующихся Улиня*, а его единственная дочерью была та самая Фу Ваньцин, чье имя гремело по всей Поднебесной. С течением лет праведные секты Улиня активно развивались и преображались, в то время как на демонической стороне шла бесконечная резня, пока не осталась лишь одна могущественная секта – секта Изумрудных Вод. Все остальные последователи демонического пути подчинялись ее приказам. *Улинь (武林) – это мир боевых искусств, совокупность всех мастеров, школ, кланов и традиций кунг-фу, бродяг и отшельников, не подчиняющихся официальной власти, но живущих по своим законам «мира воинов» (цзянху). Ветер всколыхнул волосы Фу Ваньцин, обнажив пару глаз, искрящихся весельем. Пожилой мужчина в сером, стоявший рядом с ней, внутренне содрогнулся, тотчас опустил голову и отвел взгляд. – Госпожа, – сказал он почтительно. – Здесь… – Вышвырни их, – рассмеялась Фу Ваньцин. Она щелкнула пальцами. Поток сине-зеленого света скользнул мимо, и меч с идеальной точностью вошел в ножны, находящиеся в нескольких чжанах* от нее. Фу Ваньцин даже не потрудилась взглянуть в ту сторону. *1 чжан – 3,33 м. – Дядюшка Жун, разве ты меня не знаешь? Выбрасывай вон всех этих молодых господ, приходящих с визитом. – Нет, не в этом дело, – Фу Жун покачал головой. Он отвел взгляд от ее меча и сглотнул. – Глава секты Изумрудных Вод прибыла в Цзяннань.  – Юй Шэнъянь! – глаза Фу Ваньцин внезапно заблестели. Она облизнула губы и соблазнительно улыбнулась. – Я знаю, зачем она здесь. Когда ее шицзе*, Лоу Кэсинь, появилась на Центральных Равнинах три года назад, я повредила сухожилия на обеих ее ногах. Остался еще один ингредиент, необходимый для ее исцеления, и – что ж, он прямо здесь, в Усадьбе Доблести. Ничего удивительного, что она пришла лично. *шицзе (师姐, shījiě) – это уважительное обращение к старшей сестре-наставнице или старшей ученице того же мастера, означает «старшая сестрица», но здесь не кровная родственница. Юй Шэнъянь была легендарной личностью. Хотя она и занимала место главы демонической секты, на деле никто в Цзянху не отзывался о ней плохо. Все эти люди могли до хрипоты проклинать последователей демонического пути, но ни слова не говорили против самой Юй Шэнъянь – из-за ее меча и из-за ее лица. Во всем необъятном Цзянху единственным человеком, который мог сравниться красотой с Фу Ваньцин, была Юй Шэнъянь. Если одна пятая часть здешних мужчин была предана своим возлюбленным, две пятых – одержимы Фу Ваньцин, то остальные боготворили Юй Шэнъянь.* *грубо говоря, 20% – верные своей второй половинке, 40% – влюблены в Ваньцин, 40% – влюблены в Шэнъянь. Предвкушение затопило сердце Фу Ваньцин – или, возможно, это была ревность. – Где она сейчас? – спокойно спросила Фу Ваньцин, поглаживая нефритовое кольцо на большом пальце. Фу Жун замер на несколько мгновений, прежде чем ответить. – В Доме Струящегося Золота, – неохотно сказал он. Красавицы, которых предлагали в Доме Струящегося Золота, были известны своей способностью пленять сердца. Приезжающие в Янчжоу, независимо от того, кем они были, заглядывали в заведение, чтобы предаться пьянству и разврату среди этих благоухающих цветков. Улыбка, почти никогда не покидавшая лица Фу Ваньцин, исчезла в тот миг, когда она услышала эти три слова, и весь ее облик вдруг заострился, словно лезвие меча. Это было потому, что она вспомнила кое-какие слухи, бродящие по Цзянху, о секте Изумрудных Вод. Была ли это настоящая любовь или всего-навсего проявление неразборчивой натуры? Фу Ваньцин холодно фыркнула, но затем улыбка вернулась на ее лицо. – Она недостойна Юй Шэнъянь. Под «она» Фу Ваньцин подразумевала Лоу Кэсинь. Фу Ваньцин никогда не встречалась с Юй Шэнъянь, но из описаний, передаваемых по Цзянху, имела представления о ее внешности и манерах. С другой стороны, она встречалась с Лоу Кэсинь. Та была безрассудной, импульсивной и высокомерной, и ей не хватало мастерства, чтобы соответствовать желаемому образу. И если ни один мужчина из Цзянху не был достоин Юй Шэнъянь, то Лоу Кэсинь – тем более нет. – По слухам, Юй Шэнъянь обманом заманили в Дом Струящегося Золота после того, как она помогла встать упавшему старику. Похоже, она не знает, что это за место. Дом Струящегося Золота во всеуслышание объявил о приобретении непревзойденной красавицы. Хозяйка уже разослала приглашения всем в городе. Сегодня вечером, кто заплатит больше всех, тот и получит ее. Голос Фу Жуна затих. Ярость, исходящая от Фу Ваньцин, заставила его отступить назад на пару шагов. Она все еще улыбалась; но опыт, нажитый им за годы, проведенные рядом с Фу Ваньцин, подсказывал, что она кипит от гнева. – Юй Шэнъянь моя, – рявкнула она. – Никому не позволено прикасаться к ней!    Девушка ударила ладонью, и валун рядом с ней превратился в пыль. Фу Жун взглянул на груду мелких обломков и слегка покачал головой. Люди говорили о главе дома как о сильнейшем во всем Улине, а когда упоминали молодую госпожу, то называли ее просто самой красивой женщиной в мире или всего лишь молодой госпожой Усадьбы Доблести. Они даже представить не могли, что она уже давно превзошла своего отца. Фу Жун понял, что имела в виду Фу Ваньцин, и, когда уже собирался дать указания подчиненным, она шокировала его снова. – Постой! – воскликнула она. – Прикажи подготовить лошадь! Я поеду сама! Чистокровный конь галопом промчался за угол квартала – черные волосы и красные одеяния сияли, напоминая яркий вихрь. Услышав цокот копыт, люди на улице бросились врассыпную, спеша убраться с дороги. Мужчина, оказавшийся прямо на пути лошади, присел на корточки и закрыл голову руками, ожидая неминуемой гибели, которая вот-вот должна была его настигнуть. Порыв ветра растрепал его одежды. Послышалось ржание; и красавица верхом на коне пронеслась над ним, оставив лишь отблеск ослепительного красного образа. Мужчина встал и ошеломленно уставился ей вслед. Кто-то похлопал его по плечу: – На что ты смотришь? Эта огненно-красная роза – молодая госпожа Усадьбы Доблести. Какое ты имеешь право засматриваться на нее? Под взрыв хохота и поддразнивания ошарашенный мужчина, наконец, пришел в себя. Его лицо залилось краской. – Не только я один, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы подобрать разбросанные вещи. – Сомневаюсь, что в мире вообще найдется мужчина, достойный ее. Фу Ваньцин поскакала к Дому Струящегося Золота. У дверей заведения девушка спрыгнула с лошади, бросила поводья слуге и, не обращая внимания на его окрик, стремительно ворвалась внутрь. Кто в Янчжоу не знал Фу Ваньцин и кто осмелился бы преградить ей путь? Впрочем, вероятно, скоро в Цзянху появится новый слух: Фу Ваньцин предпочитает красавиц, а не героев с их мечами. Тошнотворный приторный аромат косметики заполнил просторный зал. Пьяные мужчины сидели с полуприкрытыми глазами, одной рукой приобнимая красавиц, примостившихся у них на коленях, другой – тянулись к той, что разливала вино. Только отбросы посещали первый этаж борделя, и красавицы, сопровождавшие их здесь, имели самый низкий ранг. Стремительно поднимаясь по лестнице из розового дерева*, Фу Ваньцин слышала тяжелое дыхание и приглушенные стоны, прорывающиеся сквозь стены комнат. *имеется в виду палисандр, который ценится за свой красивый цвет, который варьируется от средне-оранжевого до темно-красновато-коричневого, часто с фиолетовым оттенком или темными черными прожилками. Она схватила проходящего мимо слугу и уже собиралась спросить его, как вдруг все ее слова были прерваны слабым, едва уловимым звуком циня, который доносился из комнаты в конце коридора. Это она, это Юй Шэнъянь! Фу Ваньцин и сама не знала, как это поняла и почему была так уверена. Она тут же отбросила в сторону этого мешающегося человека и бросилась к источнику музыки.  Ее ладонь уже легла на дверь из черного дерева, когда она остановилась в нерешительности. Если там действительно будет Юй Шэнъянь, что ей делать? И что делать, если там окажется не она? Неожиданное осознание, что она не понимает, зачем пришла сюда, обрушилось на Фу Ваньцин. Может быть, она хотела вызвать на поединок Юй Шэнъянь, как три года назад сразилась с Лоу Кэсинь, повредив сухожилия на ногах последней? Эта мысль, едва возникнув, разожгла в ее сердце неудержимое пламя. Да, точно. Она, Фу Ваньцин, искала Юй Шэнъянь, чтобы скрестить мечи. Только одна из них могла выжить. Она никому не позволит упоминать свое имя вместе с именем Юй Шэнъянь. Фу Ваньцин распахнула дверь и вошла в комнату. Девушка внутри, казалось, совсем не удивилась и продолжила свою игру на цине, ни на мгновение не прервавшись. Их разделяла почти прозрачная завеса из струящейся ткани, и Фу Ваньцин не могла как следует разглядеть ее лицо. Сквозь окно, искусно украшенное замысловатой резьбой, подул ветер, и из курильницы в форме утки медленно поднимался ароматный дым, закручиваясь по спирали. Девушка, скрывающаяся за занавеской, выглядела почти как мираж. Музыка была безупречно чистой и гармоничной, каждый звук исполнен изысканно. Она была столь же непостижимой, как бездна, и столь же недосягаемой, как далекая горная вершина. Если бы Юй Шэнъянь использовала внутреннюю силу во время игры, эта мелодия спокойно могла бы нанести смертельный удар. Фу Ваньцин напряглась, убийственное намерение промелькнуло в ее глазах. Ее рука уже сомкнулась на рукояти меча, как вдруг мелодия изменилась – замедлилась, стала томной и нежной, словно легкий весенний ветерок. Музыка полностью захватила внимание Фу Ваньцин, погрузив ее в образы, порождаемые игрой Юй Шэнъянь. Когда последний звук смолк, Фу Ваньцин обнаружила, что ее ладони покрылись холодным потом. – Юй Шэнъянь! Ты – Юй Шэнъянь! – Фу Ваньцин резко сорвалась с места. Не обращая внимания на приличия, она отбросила тонкую занавесь в сторону и ворвалась внутрь. Перед стойкой для циня сидела девушка, полностью облаченная в белое. Ее выражение лица было холодным, как лед, и совершенно бесстрастным. До сегодняшнего дня Фу Ваньцин никогда не думала, что может почувствовать себя неполноценной рядом с другой женщиной. Сейчас же она была уверена: такое чувство неизбежно возникло бы у любого, кто столкнулся с Юй Шэнъянь. Однако эта мысль пронеслась в ее голове лишь на мгновение, прежде чем была безжалостно подавлена. Фу Ваньцин призвала меч из ножен; блеск лезвия отразился в ее глазах и улыбке: – Твоя шизце потерпела поражение от моего меча три года назад. Разве ты не собираешься отомстить за нее?