Меч красавицы / 美人剑 / The Beauty's Blade

Юй Шэнъянь скользнула взглядом по клинку, прижатому к ее шее, – по ужасающе острому лезвию, которое могло перерезать ей горло одним легчайшим нажатием. Ее выражение лица по-прежнему оставалось безразличным. Она перевела взгляд на лучезарно улыбающуюся женщину перед собой. – Месть? – равнодушно сказала она. – Моя шицзе проиграла, потому что оказалась слабее. Какое отношение месть имеет ко мне? Юй Шэнъянь уже поняла, кем была эта госпожа, источающая враждебность, но для нее все люди были не более чем проходящими мимо путниками. Взмахнув рукавами, она отпрыгнула и приземлилась в нескольких чжанах*. Холодная и отчужденная, словно женщина без души. *1 чжан – 3,33 метра. Ее безразличие привело Фу Ваньцин в бешенство. Взмахнув мечом и совершенно не заботясь о Юй Шэнъянь, она обрушила на девушку семьдесят два удара. В мгновение ока Фу Ваньцин отрезала ей все пути к отступлению. Она была намерена устроить поединок с Юй Шэнъянь. Они сойдутся в смертельной схватке! Одна только эта мысль заставила Фу Ваньцин наносить удары с еще большей свирепостью. Юй Шэнъянь лишь искусно защищалась, не переходя к атаке. Каждый взмах меча сопровождался сиянием, и в свете этого блеска ее шаги выглядели легкими и проворными. Куда бы Фу Ваньцин не наносила удар, Юй Шэнъянь уклонялась – снова и снова, каждый раз. После стольких яростных выпадов почти все в комнате было разгромлено. Свирепая энергия меча взметнулась к окну, опрокинув горшок с цветами, висевший на карнизе. Юй Шэнъянь бросилась к нему, чтобы подхватить, но тут же встретилась с беспощадным лезвием меча. Она успела вовремя отклониться назад, однако прядь ее волос все же была срезана. Комната погрузилась в безмолвие. Было так тихо, что, казалось, можно услышать, как иголка упадет на пол. Юй Шэнъянь небрежно провела рукой по волосам, переставила цветочный горшок и лишь затем повернулась к Фу Ваньцин. – Достаточно, – сказала она ровным тоном. – Я проиграла. Госпожа Фу, можешь уходить. Фу Ваньцин всё ещё была вне себя от ярости. Она даже не смогла заставить себя изобразить притворную улыбку. Уголки её губ дернулись, неестественно поднимаясь вверх, и она ещё крепче сжала рукоять меча. – Это не считается! – воскликнула она. – Ты даже не обнажила оружие! Где твой Незримый Меч? – Госпожа Фу, – в голосе Юй Шэнъянь проскользнули нотки раздражения. – Между нами нет вражды. Я не буду с тобой сражаться. Я не стремлюсь ни к славе, ни к богатству – и поединок, который ты так жаждешь, между нами не состоится. Эта комната уже полностью разгромлена, и, боюсь, я не смогу оплатить ущерб. Хозяйка заведения будет огорчена. Гневные искры свернули в глазах Фу Ваньцин. Приблизившись к Юй Шэнъянь, она устремила взгляд в ее безразличное лицо. Фу Ваньцин сжала руки, скрытые рукавами, в кулаки, чтобы не сорваться и ненароком не схватить противницу за ворот одеяния. Эта женщина действовала ей на нервы с самого первого мгновения их встречи. Фу Ваньцин не могла совладать с эмоциями, находясь рядом с ней. – За все заплачу я! – настойчиво продолжила она, а затем процедила сквозь стиснутые зубы: – и кто сказал, что между нами нет вражды? Ты – глава демонической секты, а я – единственная дочь лидера Альянса Праведного Пути. Мы были рождены, чтобы быть врагами! Сразись со мной! – И это лишь еще одна причина не устраивать поединок, – Юй Шэнъянь покачала головой и вздохнула: – все в Улине уже и так предвзято относятся к секте Изумрудных Вод. Если я, глава, сражусь с тобой, ее репутация будет окончательно испорчена. Я не обнажу меч. Тебе лучше уйти. – Г-госпожа? – послышался дрожащий голос. Слуга, заглянув внутрь и увидев погром в комнате, отчаянно вцепился в дверной косяк, содрогнувшись от страха.   - Х-хозяйка п-просит…просит вас прийти, – он даже не взглянул на них; едва закончив передавать послание, слуга сбежал прочь так быстро, словно его преследовал тигр. В этот момент в голову Фу Ваньцин пришла идея. – У меня есть дела. Поступай, как знаешь, – на прощание сказала Юй Шэнъянь и вышла из комнаты. Фу Ваньцин проводила ее взглядом, изогнув уголки губ в очаровательной улыбке. День, проведенный в Доме Струящегося Золота, был в тысячу раз ценнее, чем потраченные там деньги. Эти похотливые молодые господа уже изнывали от желания, еще даже вскользь не увидев облик легендарной красавицы. Фу Ваньцин сидела в небольшом павильоне на втором этаже. Она отослала всех жеманничающих с ней слуг прочь и только тогда позволила себе взглянуть вниз. Основными гостями Дома Струящегося Золота были мастера Цзянху. Богачи и влиятельные чиновники, имевшие и деньги, и власть, все равно побаивались этих безжалостных клинков, что уж говорить про большинство простых людей, которые также изо всех сил старались держаться подальше от людей Цзянху. Среди толпы Фу Ваньцин разглядела тех, кто принадлежал к праведным сектам, и тех, кто следовал темному пути; бесславных ничтожеств и легендарных мастеров. Выставить на аукцион женщину, словно она вещь! Как отвратительно! Фу Ваньцин улыбнулась, но ее глаза оставались настолько холодными, что один их взгляд мог запросто заморозить. Она смотрела на обезумевших мужчин, предлагающих непомерные суммы за любовь красавицы, изучала старую хозяйку борделя, лицо которой обрюзгло от жира; затем ее взгляд пронзил тяжелые шторы, скрывавшие Юй Шэнъянь, которая даже не подозревала, что ее продают. Один из молодых господ поднялся с места и раскрыл свой веер; вокруг него послышались перешептывания. – Тысяча таэлей*, – он прикрыл лицо веером, скрывая легкую улыбку, и небрежно взмахнул рукой, – золотом. *таэль (или лян) – это старинная китайская мера веса и денежная единица, представлявшая собой серебряный или золотой слиток весом около 37–38 граммов. Толпа погрузилась в тишину. Фу Ваньцин узнала его – Го Цайфэй, единственный сын «золотого короля» Го Даюна. Одно время Го Даюн был главой компании Вэйян, а затем занялся добычей золота и практически в одночасье стал неприлично богатым. Он водил дружбу со многими в Цзянху, но его сын был избалованным бездельником до мозга костей.   Лицо Го Цайфэя светилось самодовольством: –  Кто-нибудь еще? – Я ставлю одну медную монету! – раздался взрыв безумного смеха, и, словно порыв ветра, в комнату вихрем ворвался невысокий толстяк. Его рука лишь на мгновение коснулась плеча Го Цайфэя, но тот отлетел, будто воздушный змей, оторвавшийся от своей веревки. Го Цайфэй, вопя, с грохотом упал на пол не в силах подняться. Волосы этого человека напоминали спутанную солому, а его зловещая ухмылка обнажала ряд черных и желтых зубов – совершенно омерзительное зрелище. Когда люди говорили об уродливых и похотливых мужчинах, использующих свои скудные навыки боевых искусств, чтобы насиловать женщин, они имели в виду именно таких, как он. Четыре Крысы Черного Пика, как их называли, были лишены всякой морали, и присутствующие уже узнали в новоприбывшем одного из них – Цзэймэя Шу. Его навыки не были впечатляющими – он был гораздо слабее большинства собравшихся здесь мужчин, но Четыре Крысы не являлись поодиночке. Справиться с одним было возможно, но что касается всех четырех – это было нелегко. Кроме того, их поддерживал могущественный Зал Черного Пика. Какое-то время все просто наблюдали, неуверенные, что делать дальше. Кто-то сплюнул: – Четвертый брат, ты хочешь затащить ее в постель, заплатив одну единственную медную монету? Мечтай дальше! Затем последовал еще один пронзительный взрыв хохота. Невысокий жилистый мужчина спрыгнул с крыши, а вслед за ним, издавая резкие вопли, с разных углов комнаты выскочили двое других Крыс. Этих людей вообще не заботила грязь, покрывавшая их с головы до ног – они небрежно похлопали себя по замаранной одежде, чтобы стряхнуть пыль.  – Поторопитесь и убирайтесь отсюда! – закричал один из них. – Или вы хотите сражаться со мной за мою женщину? Пространство вокруг Четырех Крыс опустело.  Сборище ничтожеств, подумала Фу Ваньцин, наблюдая, как разбегаются молодые мастера. С навыками Юй Шэнъянь разобраться с этими четырьмя будет так же легко, как сделать вдох. Однако мысль, что это отребье сможет увидеть лицо Юй Шэнъянь, глубоко раздражала Фу Ваньцин. Она спрыгнула с балкона, с улыбкой представ перед четверкой уродцев. – А что, если я скажу «да»? Выражение ее лица мгновенно распалило Четырех Крыс. Цзэймэй Шу уставился на Фу Ваньцин с жадным блеском в глазах: – Иди сюда, красавица. Забудь о какой-то там Ян, вместо нее я хочу тебя! – Четвертый брат, ты сумасшедший! Ты ослеплен похотью! Неужели ты не видишь, кто эта госпожа? – по-видимому, один из Четырех Крыс Черного Пика все же не потерял голову. Он вышел из кратковременного помешательства и состроил вежливую гримасу: – Госпожа Фу, давайте разойдемся. Вы развлекайтесь сами, а мы насладимся нашей женщиной. Фу Ваньцин усмехнулась, склонила голову набок и захлопала ресницами: – Что, если я тоже ее хочу? На мгновение лица Четырех Крыс застыли, затем на них отпечаталась злоба. Цзэймэй Шу был первым, кто потерял самообладание: – Да пошла ты нахуй! – взревел он. – Ты, маленькая сука, разве не понимаешь, когда дают шанс сбежать? Неужели ты правда считаешь, что твоя Усадьба Доблести чего-то стоит? Подумай хорошенько, оскорбить Черный Пик – то же самое, что оскорбить секту Изумрудных Вод! Фу Ваньцин взмахнула рукой – и удар обрушился на лицо Цзэймэй Шу. Он отлетел в колонну и рухнул на пол, полностью оглушенный. Теперь, когда Фу Ваньцин атаковала, Четыре Крысы перестали сдерживаться. Их оружие со свистом покинуло ножны. Однако мужчины все еще просто наблюдали; они замерли в нерешительности, оценивая навыки Фу Ваньцин. – Альянс Праведного Пути всегда был врагом демонической секты. Вы уже забыли об этом? – засмеялась Фу Ваньцин. Эти ничтожества даже не стоили того, чтобы она обнажала свой меч. – Вперед! Схватите ее, и сначала позабавимся с нею! Даже перед лицом смерти их все еще ослепляло вожделение. Фу Ваньцин опустила ресницы и прислонилась к столу, казалось, совсем не заметив этих грязных слов. Оружие приближалось к ней со всех сторон, но девушка так и не сдвинулась с места. Не потому что она не могла уклониться – а потому что четверо нападавших были уже мертвы. Какая угроза может быть от оружия, которым владеет мертвец? Жаль лишь, что кровь попала на ее одежду. Ни секунды не раздумывая, Фу Ваньцин сняла с себя верхний халат и отбросила его в сторону. Она бросила взгляд на дрожащую хозяйку борделя: – Тысяча золотых таэлей? Я заплачу. – О-отведите госпожу Фу к-к…, – не успела женщина договорить, как Фу Ваньцин уже взбежала по лестнице. Комната была чистой и элегантной. Юй Шэнъянь толкнула дверь, и та со скрипом распахнулась. Ничего не изменилось в ее взгляде, когда она увидела Фу Ваньцин, как будто Юй Шэнъянь уже знала, что обнаружит девушку здесь. Юй Шэнъянь села напротив нее. – Я чувствую запах крови, – спокойно сказала она. – Ты кого-то убила. – Они заслужили смерть, – холодно фыркнула Фу Ваньцин. Встретившись взглядом с Юй Шэнъянь, Фу Ваньцин усмехнулась. Она встала, неторопливо обошла стол и положила руку на плечо девушки. Уголки ее губ изогнулись еще сильнее, когда она почувствовала, как Юй Шэнъянь вздрогнула. Затем Фу Ваньцин опустилась на ее колени. Она обвила руками шею Юй Шэнъянь. – Дом Струящегося Золота, – проворковала Фу Ваньцин. – Дом Струящегося Золота. А знаешь ли ты, что это за место?