Меч красавицы / 美人剑 / The Beauty's Blade

Куда собиралась отправиться Фу? Где могла объявиться? Ответить на эти вопросы было совсем непросто. Она могла показаться в любом месте – там, где пожелает сама. В прошлом она всегда путешествовала в одиночку, словно яркое пламя, к которому никто не смел приблизиться. Теперь же рядом с ней появилась статуя из застывшего льда. Столкнувшись, эти две противоположные стихии создавали хрупкое равновесие. Прохожие мысленно отмечали: при личной встрече Фу Ваньцин не кажется такой уж пугающей. Но это было роковой ошибкой – полагать, что Фу Ваньцин перестала быть той самой Фу Ваньцин, которой всегда являлась. Тех, кто навлекал на себя ее гнев, по-прежнему не ждало ничего хорошего – прямо как мужчин, что теперь распростерлись перед ней, зажимая раны и заходясь в болезненных стонах. Они были в полуразрушенном храме. Ночь еще не успела опуститься, но Фу Ваньцин уже развела большой костер. Фу Ваньцин улыбалась, однако для людей, корчившихся в муках на полу, она выглядел словно злой дух, восставший прямиком из преисподней. Жар огня заставлял мужчин обливаться потом, но их сердца будто бросили в ледник – они похолодели от ужаса. Энергия Фу Ваньцин полностью подавляла их, пресекая любые попытки к бегству.  Тот, кто пострадал меньше всех, бросил взгляд, наполненный надеждой, на Юй Шэнъянь, которая сидела в стороне, безмятежно прикрыв глаза. Его руки сжались в кулаки. Он должен был рискнуть. Холодная красавица подле Фу Ваньцин не выглядела как ее служанка – казалось, она была кем-то гораздо более близким. Слухи, не так давно бродившие по Цзянху, убедили его, что Юй Шэнъянь была самым значимым доверенным лицом Фу Ваньцин, ее драгоценной возлюбленной. Уголки его губ изогнулись в зловещей улыбке. Он обратил себя в подобие сверкающего лезвия и бросился прямо на Юй Шэнъянь. Фу Ваньцин оставалась расслабленной и безучастной. Мужчина впал в отчаяние – не потому, что переоценил значимость этой холодной женщины в сердце Фу Ваньцин, а потому, что даже не сумел ощутить ту сокрушительную, удушающую силу, что внезапно начала исходить от нее. Навыки боевых искусств этой госпожи почти превосходили человеческие пределы. Она могла скрыть малейший след внутренней энергии, из-за чего казалась обычным человеком, не владеющим никакими боевыми искусствами. Мужчина осознал, что он уже практически мертвец. К его удивлению, он просто повалился обратно на землю. У него даже не открылась ни одна из ран. Чувство безысходности сменилось облегчением, но только на мгновение – потому как в следующий миг он вновь погрузился в пучину отчаяния. Фу Ваньцин не нападала на него. Она лишь произнесла два слова. Однако их с лихвой хватило, чтобы заставить каждого мужчину побледнеть – «Юй Шэнъянь». Что значило имя «Юй Шэнъянь» для адептов демонического культа? Оно означало главу секты Изумрудных Вод – безусловные силу и власть, священный авторитет, идти наперекор которым ни у кого не хватит духу. Юй Шэнъянь занимала в демоническом культе то же положение, что и Фу Хуэй в Альянсе Праведного Пути. Нет, пожалуй, она была даже выше.   Жизни этих людей мгновенно оборвались – но не от руки Фу Ваньцин. Мужчины покончили с собой. Фу Ваньцин собиралась отпустить их, но кто же знал, что они окажутся учениками Зала Черного Пика секты Изумрудных Вод. В попытке совершить отмщение за Четырех Крыс Черного Пика они нанесли оскорбление своей собственной главе, которая была для них подобна божеству. Законы секты Изумрудных Вод незыблемы. Проступки не допускались. Фу Ваньцин пристально смотрела на коченеющие трупы, застывшие на земле. Она вздохнула: – Что за глупцы. Какой позор. И почему им в голову не пришло, что ты можешь быть самозванкой? Юй Шэнъянь ничего не ответила. Но про себя она твердо решила, что поменяет некоторые правила сразу же, как вернется домой.  Взгляд Фу Ваньцин на мгновение задержался на Юй Шэнъянь. Она протянула ей руку и с легкой улыбкой произнесла: – Идем. Ей не хотелось больше ни на миг задерживаться в этом грязном, залитом кровью месте. Насилие было неотъемлемой частью жизни в Цзянху. Ни заклятые враги, искавшие Фу Ваньцин, чтобы осуществить месть, ни случайные противники, повстречавшиеся в пути, не стоили ее внимания. Звук бамбукового свистка эхом разнесся над унылой осенней равниной. Ветер гнал по земле сухую траву. Вдалеке клин перелетных гусей менял строй, оставляя после себя постепенно затихающие крики. Фу Ваньцин плотнее запахнула верхний халат. Всматриваясь в бесконечную даль, она ощутила, как волной накатывает одиночество. В этот момент ей вдруг захотелось крепко сжать руку Юй Шэнъянь, но она все еще не могла переступить через свою гордость. Префектура Линьань была прекрасным краем. На тридцать ли – одни и те же павильоны; не знаю, где искать Одинокую гору?* (1) *строка из стихотворения китайского поэта Линь Бу (林逋, 967-1028); 30 ли – 15 км, «Одинокая гора» здесь – 孤山 (gūshān) – гора Гушань (около г. Ханчжоу) Озеро Сиху* считалось превосходным местом для любования падающим снегом. Пик Гу** словно был создан для того, чтобы там цвела зимняя слива. Но сейчас не было ни снега, ни цветения слив – лишь бескрайнее поле шуршащего тростника (2), колышущегося на осеннем ветру. *西湖 (Xīhú) – озеро Сиху, г. Ханчжоу, пров. Чжэцзян, оно же «западное озеро» **все та же 孤山 (gūshān) – гора Гушань, одинокая гора Фу Ваньцин отправилась на юг просто так, по прихоти. Но теперь, оказавшись в Линьани, она не хотела уезжать. Усадьба Доблести осталась далеко позади, в то время как Остров Тысячи Изумрудов находился совсем рядом. Фу Ваньцин не любила ни вино, ни чай. Однако ей очень нравилось держать в руках и разглядывать* изящные маленькие чашечки. *把玩 (bǎwán) –  вертеть в руках, любоваться, забавляться вещью; это слово часто используют коллекционеры антиквариата, которые получают эстетическое удовольствие от прикосновения к вещи По берегам озера Сиху тянулся ряд павильонов. С уединенной комнаты, расположенной на втором этаже, открывался великолепный вид на отдаленные горные хребты и воду, покрытую мелкой рябью. Туман, окутывавший эти недосягаемые вершины, разнился в зависимости от времени года; а горы в осенний период были невероятно прекрасны, словно сошли с картины. Фу Ваньцин тихо вздохнула и с улыбкой спросила: – Знаешь, какое самое интересное место в Линьани? Юй Шэнъянь покачала головой. Фу Ваньцин самодовольно* усмехнулась, положила руку на плечо Юй Шэнъянь, а затем, резко развернувшись, опустилась прямо на ее колени. Обвив руками шею Юй Шэнъянь, Фу Ваньцин прильнула губами к кромке ее чашки и сделала крошечный глоток. *了然 (liǎorán) – понимающе, ясно; то есть заранее знала ответ на вопрос Фу Ваньцин была привередливой. Она не любила касаться вещей, которые прежде кто-то использовал. Однако порой она эта странность отступала. Она облизнула губы и уютно свернулась в объятиях Юй Шэнъянь, точно ленивая кошка. Для женщин было редкостью – соблазнять других женщин, но Фу Ваньцин была исключением. – Самое интересное место Линьани – терем «Улыбка весеннего ветра»* (3), – продолжила она. – Юй Шэнъянь, не хочешь сходить туда со мной и взглянуть? *春风 (chūnfēng) – весенний ветер (обр. в знач.:  милосердие, великодушие, гуманность); 一笑 (yīxiào) – улыбка, 楼 (lóu) – башня, двухъярусный дом, терем Она произнесла это так, будто задала вопрос, однако решение уже было принято. Для удобства они обе оделись как мужчины. Какую же прекрасную пару молодых господ они составляли: один – обжигающий, словно пламя, другой – холодный, будто лезвие клинка.  «Улыбка весеннего ветра» расположилась вдали от суеты озера Сиху, в тихом и неприметном переулке. По одну сторону улицы тянулись обветшалые домишки из тростника, в которых ютились изможденные бедняки, в то время как другая была полна состоятельной знати, утопавшей в шелках и парче. Внезапно улицу Весеннего ветра* захлестнула толпа. *春风 (Chūnfēng) –  Весенний ветер, 巷 (xiàng) – узкая улочка Люди, одетые в лохмотья, обступили компанию прекрасных, словно цветы, девушек, облаченных в розовое. – Богиня Уцзи* снова раздает милостыню! – Да пребудут благословения с богиней Уцзи! *они называют ее как-то вроде «Богиня Бесконечность» или «Наставница Безграничность», тяжело найти эквивалент; слишком странно для нас, оставим кит. 无极 (Wújí), где 无 (wú) – нет, отсутствие или ничто; 极 (jí) – предел, крайность, высшая точка; вместе может быть «началом начал» **娘娘 (Niángniang) – почтительное обращение к богине, императрице или высокопоставленной духовной наставнице (матушка-государыня, императрица, покровительница и т.д.) Страждущие бедняки сложили ладони в молитвенном жесте и преклонили колени, не желая вставать. В любом другом месте никто не обратил бы на них никакого внимания, однако они перегородили проход по улице Весеннего ветра. Молодые мастера отправили своих слуг вперед – разузнать, что происходит. Услышав имя богини Уцзи, большая часть господ отступила – остались лишь пьяницы и те, за чьей спиной стояли влиятельные покровители. Праздные зеваки качали головами и вздыхали. Было очевидно, что подобное случалось уже не раз. – Ничего страшного, если напасть на девиц в розовом, но, те, кто посмеет тронуть простолюдинов в переулке, будут обречены, – шептались они. – Не слишком разумно наживать себе врага в лице богини Уцзи из Дворца Бесконечности*, господин. *опять со вставками: 无极宫 (Wújí gōng) – Дворец Бесконечности, где 无极 (Wújí) – начало начал, отсутствие предела (выше), а 宫 (gōng) – дворец, замок или храм и монастырь – Когда вообще появился этот Дворец Бесконечности? Его нельзя назвать сектой, творящей зло: ее последователи все время совершают благие дела, радуя бедняков. Однако и добрыми их точно не назовешь – немало праведных сект уничтожено их руками. – Глава Дворца Бесконечности – личность таинственная! Даже Бай Сяошэн* не смог ничего разузнать. *百晓生 (bǎixiǎo) – все знать, всеведущий; 生 (shēng) – фамилия, а еще – рождаться, жить, существовать; парень натурально звучит как «Всезнайка», если переводить на русский – Да и какое нам дело? Нас это не касается. Раз не можем позволить себе нажить врага, то и нос свой совать куда не надо – тоже не стоит, так? Слушая пересуды вокруг, Фу Ваньцин с хлопком сложила веер и прищурилась. Тень веселья промелькнула на ее лице, и она беззвучно повторила два слова: «Дворец Бесконечности». В воздухе закружились лепестки цветов, словно вновь наступила весна. Под звуки пипы и флейты, переплетенные в одну мелодию, по улице стремительно проплыл паланкин, который несли четыре юные девушки – судя по всему, мастера боевых искусств. Аромат цветов рассеялся, стоило только носилкам скрыться из виду. – Кто это был? – Конечно же, богиня Уцзи! Но она не хозяйка Дворца Бесконечности…Хотя я понятия не имею, кто их хозяин, но точно уверен, что его не было в этом паланкине. Наверняка это какой‑нибудь восьмидесятилетний старик! Хе-хе, в Дворце Бесконечности столько красавиц, готов поспорить, он их… Мужчина рухнул, словно срубленное дерево. Был разгар дня, поэтому она его не убила, а только лишила языка, чтобы проучить. Фу Ваньцин повернулась к Юй Шэнъянь и тихонько рассмеялась: – Секта Изумрудных Вод и Дворец Бесконечности. Как интересно, как же все-таки интересно. Юй Шэнъянь моргнула и бесстрастно произнесла: – Техника, которую они только что использовали, – это слияние приемов «Цветочная проповедь Будды»* монастыря Шаолинь и «Небесная дева осыпает цветами»** школы Тан (4).*** *вообще 拈花微笑 (Niān huā wēi xiào) –  букв. «держать цветок, легкая улыбка», здесь же я взяла название легенды, соответствующей идиоме, подробнее в примечаниях **天女散花 (Tiānnǚ sànhuā) – небесная дева осыпает цветами; обр. благовещее пожелание счастья *** 唐门 (Táng mén) – секта Тан или клан Тан, «Тан» – что-то вроде фамилии, как я поняла Фу Ваньцин задумчиво хмыкнула: – Как забавно, – она ненадолго замолчала, а затем, сузив глаза, добавила: – а знаешь, что еще забавнее? Пойдем в «Улыбку весеннего ветра». Каково было место «Дома струящегося золота», оставшегося в Янчжоу, в сравнении с «Улыбкой весеннего ветра»? О соперничестве меж ними не могло быть и речи; «Улыбка весеннего ветра» не снизошла бы до упоминания в одном ряду с этим заведением. Она могла бы, пожелай того, стать «Домом струящегося золота», но тому никогда бы не удалось сравняться с «Улыбкой весеннего ветра». «Дом струящегося золота» принимал всех гостей, у которых было в избытке серебра. С «Улыбкой весеннего ветра» же было иначе. Здесь требовалось больше, чем просто иметь деньги, – нужны были достоинство и талант. Многие мужчины считали честью возможность войти сюда и были готовы яростно защищать это место от любого, кто посмел бы учинить беспорядок. Никто не осмеливался творить бесчинства в «Улыбке весеннего ветра».