Лис(ица)

С грохотом перевернулся стул, послышался жуткий скрежет ножек стола по полу, а после — оглушительный звон разбившихся пиал, которые оказались близко к краю и свалились от столь бесцеремонных «подвижек» не иначе как ради достижения какого-то непонятного фэн-шуя. Уши бессовестной соблазнительницы, проявившиеся после чая, в который был мелко-мелко истёрт любисток, невольно дрогнули, пушистый хвост приподнял подол ханьфу, но вместо того, чтобы облегчить передвижение, из-за внезапного дискомфорта под одеянием привёл к неминуемому столкновению с другим стулом — предмет обихода, впрочем, сразу же полетел в преследователя, который ловко скользнул в сторону и… все равно допустил ту же ошибку, что и беглянка. Споткнувшись, мужчина не упал, но вместо того, чтобы схватить лисицу за плечо, ухватил пальцами лишь накидку, дёрнув плутовницу на себя. Та, не растерявшись, отвела плечи назад, намереваясь беззастенчиво избавиться от части своего одеяния, чтобы выпутаться из «ловушки», но реакция у мужчины оказалась, что надо. Он сразу выпустил из пальцев ткань, вместо этого ухватив девушку за запястье. Обрёл равновесие и снова рванул беглянку на себя. Из-за спешки и ничтожного расстояния, очередной рывок вкупе с активным сопротивлением обольстительницы, с плеч которой наполовину оказалось спущена накидка, привёл к тому, что её преследователь отклонился назад, впечатавшись спиной в стену, ни на миг при это не расслабляя стальную хватку на чужом тонком запястье. И, не собираясь оставаться в уязвимом положении, сразу же поменял их местами, без намёка на обходительное отношение впечатав теперь спиной лисицу. Та тяжело дышала после попыток вырваться, её аккуратное одеяние после этой недолгой борьбы кое-где порвалось, в некоторых местах — помялось, а заколка, собиравшая волосы в высокий хвост, валялась под чуть не перевернувшимся столом, где-то в луже разлитого чая и осколков пиал. Встретившись лицом к лицу с мужчиной, лисица прижала уши к голове и приподняла уголки губ в улыбке что ни на есть скромной, даже потупила взгляд, но не успела сказать ни слова, как её преследователь насмешливо произнёс. — Не старайся. К несчастью для тебя, девушки меня не интересуют. Кончики ушей дрогнули, выдавая удивление, и лисица мгновенно подняла взгляд, но теперь там не было ни намёка на скромность — напротив, в глазах в форме лепестков персика отразились лукавые искорки. — К несчастью? — вкрадчиво прошептала она, и нежные девичьи нотки, что звучали в её голосе ранее, сменились лёгкой хрипотцой. На глазах Ло Вэньчжоу лисица превратилась в лиса-обольстителя: черты лица стали острее, грудь исчезла, а ханьфу… стало обладателю тесновато в плечах, из-за чего полы чуть подались в сторону, открывая чёткие линии ключиц. После недавнего подобия потасовки, прижатый к стене и взъерошенный, юноша перед ним выглядел слишком уж неприлично. Приподняв подбородок, он будто невзначай заострил внимание на шее и ровной линии челюсти. Кожа у лиса была белее нефрита, контрастируя на фоне ниспадающих тёмных волос, даже у той красавицы, которую он изображал, кожа была на пару тонов смуглее. Не успел Ло Вэньчжоу в полной мере оценить это перевоплощение у себя в руках, как почувствовал касание к ноге и опустил взгляд — наглый лис, не имея необходимости притворяться скромной и невинной девой, высвободил хвост из-под подола ханьфу, игриво скользнув пушистым белоснежным концом по его колену. Ло Вэньчжоу: … … А мгновением позже паршивец от души отдавил ему ногу, толкнул свободной рукой в грудь и снова ринулся к выходу. Но Ло Вэньчжоу вовсе не был шокирован, как могло показаться — он просто подбирал не бранные слова, и всё безуспешно, — поэтому стоило лису сорваться с места, как он цепанул пальцами пояс его ханьфу. Фэй Ду обернулся, глядя на этого упрямца, шевельнул ушами, а после, со всем присущим ему актёрским лисьим мастерством, ухватился за ткань верхнего одеяния у груди, будто вот-вот собирался развести полы в сторону. — Хотите раздеть меня здесь и сейчас? — ехидно уточнил лис. — Вы так нетерпеливы, молодой господин. Упомянутый молодой господин свободной рукой ухватил паршивца за плечо и дёрнул на себя — лис, уже поняв, что сбежать ему не удастся, болтал больше, чем сопротивлялся, искренне не понимая, зачем сдался этому охотнику. И Ло Вэньчжоу этот обманщик, который изображал из себя девушку, тоже был без надобности! Лисицы способны похищать души тех, кого обольстили, а вот лисы — нет. Может, их способность к перевоплощению и была ничуть не хуже, но эти хвостатые товарищи были безвредны, если не решали истребить всю деревню, сменив вкусовые предпочтения с лесной дичи на человеческий род. За всё время борьбы с хули-цзин, Ло Вэньчжоу встречал всего двоих обезумевших от жажды крови лисов, больше всех проблем доставляли именно лисицы. И методы «уничтожения» у них были поизящнее: то они похищали души, то просто разрушали семьи потехи ради, то затаскивали объект в постель, чтобы полакомиться после его печенью, увеличив свою силу. Действовали они всегда невероятно тихо и аккуратно, при этом на всякий случай меняли облики, чтобы если их кто видел, то опознать не мог. Тогда любой охотник шёл бы по заведомо ложному следу, ведь возможные свидетели видели лисиц до их очередного перевоплощения. Сообщники в лице лисов им тоже были не нужны, своенравные рыжие обольстительницы чаще всего считали их не только заметным мусором, но и лишним грузом, который утянет их на дно. Но существовала крохотная вероятность, что эти бессовестные хвостатые составляли безудержно влюблённую пару, которые пакостили вместе. В конце концов, какова вероятность, что лис окажется в том же поселении, в котором уже наделала шуму лисица, если их ничего не связывает? Рассуждая так, Ло Вэньчжоу решил связать этого рыжего плута по рукам и ногам, чтобы допросить. — Когда вы говорили, что девушки вас не интересуют, я и подумать не мог, что у вас настолько раскрепощенные желания, — продолжал болтать этот неугомонный лис, пока Ло Вэньчжоу связывал ему за спиной руки пропитанной любистоком верёвкой. Ло Вэньчжоу и ухом не повёл ни на одну из провокаций, затянув узел потуже, он развернул болтуна к себе лицом и опустился перед ним на карточки, весь его благопристойный вид молодого господина в роскошных одеждах был испорчен этой вызывающей позой. Склонив голову вбок, этот грубый господин ткнул лиса в грудь, будто убеждаясь, что тот не соврал ему. Лисица он или лис — может перевоплотиться, как ему угодно, чтобы обмануть. Если обольстительница поняла, что по её душу пришли, могла вполне себе капитулировать таким образом и изобразить парня. Любисток, конечно, позволял явить их лисий облик, но никак не влиял на разоблачение маскировки. Только представитель хули-цзин, сила которого больше, чем у товарища, нацепившего маскировку, мог снять эту маску. К сожалению для Ло Вэньчжоу, он был обычным человеком. И потратил три года на поиски чего-то, что позволило бы вообще определить, человек перед ним или хули-цзин. Из-за этих проверок он кучу раз оказался и в опасных, и в неловких ситуациях, которые одновременно чуть не стоили ему жизни и репутации. Лис, сбитый с толку непробиваемым «собеседником», глядел на него с прищуром. Кончики ушей этого рыжего плутовника дрогнули уже в который раз, невольно привлекая внимание Ло Вэньчжоу. Уж очень мягко они выглядели, да и потешно приходили в движение при малейшем звуке. Неудивительно, что представители хули-цзин стремились принять человеческий облик. И хвост, и уши выдают эмоции. И что кое-кто на лапу нечист. Например, вот этот товарищ не заинтересовал бы ни одного охотника — у него хвост всего один. Максимум, кто может прийти по его душу — все, кого плутовник обворовал, а он точно именно так себе на жизнь и зарабатывал. Эти лесные обитатели не любили и отрицали человеческий труд, но и дикая природа им надоедала. Хотелось посмотреть на местные развлечения и вкусить здешнюю пищу, а работать до седьмого пота — нет, так что почти каждая лиса обманом выманивала деньги. Встречались и такие, которые становились лекарями — искренне помогали тем, кто нуждался, так и зарабатывали себе на жизнь. Ло Вэньчжоу таких видел тоже не много, и всё ещё не мог воспринимать их за представителей лисьего народа — слишком привык к бессовестности и лжи большинства хули-цзин. … Не успел он отвлечься на уши, как чужой беспардонный хвост снова коснулся его ноги. Ло Вэньчжоу собирался было съязвить на умение этого негодника флиртовать с людьми, заявив, что обольщать он совершенно не способен, но, рефлекторно опустив взгляд, обнаружил, что кончиком хвоста его теперь не гладили, а тыкали. Видимо, он так долго сидел молча и без движения, что «допытываемый» решил, будто он уснул с открытыми глазами или безвременно скончался, глядя на такое великолепие в лице него, вот и решил проверить, дышит ли этот человек или всё-таки каменный. Ло Вэньчжоу ухватил этого товарища за кончик хвоста, и на красивом лице молодого человека мелькнуло недовольство. Уголки губ дрогнули, на миг Ло Вэньчжоу разглядел короткие клычки, услышал неопределённый — очень тихий, — гортанный звук, а после обладатель хвоста выдернул свою пушистую драгоценность из его рук, спрятав под ханьфу. — Не хочешь, чтобы распускали руки — не распускай хвост, — посоветовал Ло Вэньчжоу. Лис в уже знакомой манере, с лукавыми нотками в голосе осведомился: — Неровно дышите к моему хвосту? Знаете, молодой господин, обычно все так и оказываются в постели с хули-цзин, оправдываясь, что к ним протянули руки, спровоцировав на дальнейшие действия. — Я не собираюсь ложиться с тобой в постель… Ло Вэньчжоу не успел перейти к сути, потому что лис его перебил. — Что, и поцеловаться не хотите? — глаза связанного молодого человека вспыхнули насыщенным янтарным светом, он оценивающе оглянул человека перед собой и изрёк. — Без моей духовной силы вам не совладать с хули-цзин, которая поглотила души у половины жителей деревушки. Вот так заготовленный допрос превратился в буднично-провокационный диалог. Ло Вэньчжоу одарил этого лиса столь же оценивающим взглядом, что и тот его ранее. Этот представитель хули-цзин был не способен использовать феромоны, чтобы дурманить людей более подлым способом, если навыки и внешность не позволяли сыграть на чужих желаниях. У него не было резона целоваться с ним, значит, каким-то образом он и правда мог передать энергию или… заманивал в ловушку. Обмануть с передачей силы не получится — Ло Вэньчжоу почувствует, если чужая ци будет циркулировать по его меридианам, но это вовсе не значит, что лис перед ним правда собирается сражаться. Может, всё это — обманный манёвр, а он станет его «благодетелем-провожатым», который покажет дорогу, чтобы после с подружкой лишить души? Однако, неприятный факт, озвученный этим лисом, был правдой — Ло Вэньчжоу пришёл слишком поздно, почти половина мужчин деревни попала под влияние хули-цзин, она похитила их души, увеличив свою силу. Даже если у местной обольстительницы всего два хвоста, должно быть, её сила сейчас в шаге от той, которую имеют хули-цзин с четырьмя. Ло Вэньчжоу был ещё достаточно молод, как бы много времени он не уделял самосовершенствованию, при своих нынешних навыках он, если выступит лоб в лоб против неё, вряд ли унесёт ноги. — Без тебя обходился и обойдусь, — отмахнулся Ло Вэньчжоу, всё-таки лучше умереть из-за недостатка навыков, чем из-за доверчивого отношения к лисе. — К тому же, у меня достаточно сил избавиться от тебя, даже если ты будешь развязан. Подумай об этом, прежде чем отвечать на вопрос, где прячется лисица. Фэй Ду посерьёзнел, приподняв подбородок, он смотрел на Ло Вэньчжоу так, будто тот вовсе не возвышается над ним. — Я могу не только дать большую часть своей силы, я могу выманить её. Ло Вэньчжоу усмехнулся и приподнял бровь. — Ты думаешь, я такой идиот, чтобы угодить в очевидную ловушку? Скажешь быть мне поблизости, чтобы нанести удар в спину, а она по запаху поймёт, что ты — свой, и вонзит когти в мою печень? Вот уж нет, отказываюсь. Ло Вэньчжоу отработанным движением извлёк меч из ножен, в его глазах не осталось ни намёка на насмешливость, он прижал острие к шее лиса, показывая, что не потерпит никаких игр. — Я могу принять твой облик. На лице Фэй Ду не дрогнул ни один мускул, когда холодная сталь коснулась его кожи. — Если дашь мне свою одежду — я буду пахнуть тобой. Она уже знает, что охотник в городе. Я шёл по её следу и оказался здесь, но она уже сменила облик и спряталась. Если бы ты, пытаясь поймать меня, не устроил здесь такой кавардак, увидел бы, что она специально оставила в этой хижине всё так, словно сбежала из деревни, чтобы и ты ушёл. Но если её уловка не удастся — она придёт в другом обличье, чтобы убить тебя. Ло Вэньчжоу молчал, ничто в нём не выдавало эмоций, но непоколебимая уверенность, что перед ним сообщник беспощадной лисицы, начала трещать по швам. И дело вовсе не в том, что пленник говорил убедительно. В его глазах на секунду мелькнуло что-то отчаянное, здесь было что-то личное. И это «личное» лис перед ним отлично прятал — не выдал себя ни ушами, ни хвостом, ни мимикой. Актёрские навыки хули-цзин, конечно, превосходны, но Ло Вэньчжоу ловил их не один год. Он видел столько уловок, лжи, наигранных эмоций, что интуитивно чувствовал, когда его водили за нос. — Если отдашь мне свою силу — останешься почти беззащитным. А если я убью и тебя? Или она выживет и прикончит тебя? Фэй Ду был достаточно умён, чтобы прочесть между строк «почему ты так неравнодушен к личности этой обольстительницы». — Она убила мою мать. Прежде голос лиса полнился эмоциями: лукавством, показательным радушием, игривостью или напускной обидой. Но сейчас он не выражал ничего, глаза горели слабым янтарным светом. Видно было, что в детали лис его посвящать не собирался, он сказал эту толику правды, чтобы не потерять возможность сотрудничества. Ему было всё равно, что придётся отдать, чтобы эта лисица умерла — в одиночку он не мог ничего противопоставить ей, оставалось только найти точки соприкосновения с охотником, надавив на общие интересы. Ло Вэньчжоу раздумывал недолго — вскоре верёвки на запястьях и щиколотках лиса оказались разрезаны. Меч с глухим стуком оказался опущен на дощатый пол, Ло Вэньчжоу опёрся на ладонь и подался вперёд, опалив дыханием чужие губы. — Так и быть, лисёнок. Эту справедливость я восстановлю ради тебя. Фэй Ду почувствовал, как Ло Вэньчжоу прижался губами к его, и расслабил их, сминая в ответ и сосредотачиваясь на циркулирующей по меридианам ци — духовная энергия ровным потоком устремилась вверх. Мягкость касания сменилась слабым покалыванием, дыхание стало прерывистым, тепло в мышцах стало слабеть. И когда Фэй Ду почувствовал, что вот-вот не сможет перевоплотиться — отстранился. Заговорщически подмигнув Ло Вэньчжоу, он уцепился кончиками пальцев за ворот его ханьфу и прошептал всё с той же почтительностью, с которой разговаривал с ним, пока силился удрать. — Раздевайтесь.

***

«Ло Вэньчжоу» сидел в неприметной маленькой таверне на окраине деревни. Одеяние его помялось, полы ханьфу покрывала дорожная пыль, рядом стоял опустошённый кувшин из-под вина, он как раз допивал содержимое последней пиалы, подперев щёку кулаком, и бормотал: — Ускользнула… я снова провалился. Кроме него в таверне никого не было, только за дальним столиком, в углу, дремал куда более подвыпивший мужчина — шляпа-доули сползла вниз, закрывая его лицо, но даже из-под неё можно было услышать тихий храп. На его столике было больше трёх кувшинов — абсолютно пустых, и отключившийся от излишка выпитого не иначе как предсказывал такой исход, потому что просто положил кошель с деньгами на край стола, чтобы с него взяли, сколько причитается. Юный подавала как раз подошёл к его столику, чтобы забрать пустые кувшины и деньги, но будить мужчину не решился. Таверна ещё работала, он справедливо рассудил, что щедрый господин может в любой момент проснуться и попросить ещё вина — не стоит выгонять того, с кого ещё можно что-то поиметь. Выпроводит его, когда господин потрезвее решит отчалить, а до тех пор ни к чему тревожить ни того, ни другого. Оставив их спать или думать о своих печалях, подавала удалился. Через некоторое время порог таверны переступила прелестная девушка. Её красоту нельзя было сравнить с великолепием небожительниц — всё в ней было в меру, донельзя «естественно» и аккуратно, как будто каждую черту лица кто-то кропотливо выточил из нефрита. Ступая мягко и бесшумно, в простом одеянии, она прошла мимо столов — и кошель, лежащий рядом с похрапывающим мужчиной, куда-то испарился, — а после скромно опустилась на свободный стул рядом с мужчиной, ещё пребывающем в сознании. Лёгкий сладковатый аромат витал вокруг незнакомки, она протянула руку и мягко ухватила запястье мужчины, который собирался одним глотком опустошить последнюю пиалу. Ощутив касание, тот медленно повернул голову к ней, пальцы дрогнули — он чуть не выронил пиалу, а туманная дымка алкоголя, не успев развеяться, стала ещё гуще, как если бы он залпом опустошил ещё один кувшин. Разомкнув губы, он так и замер, словно, залюбовавшись незнакомкой, совсем забыл, что хотел сказать. — Господин, — вкрадчиво протянула она, — не все печали стоит топить в вине, разве моих объятий недостаточно, чтобы сердце ваше наполнилось облегчением? Когда феромоны начинали действовать, было неважно, во «вкусе» ты своей жертвы или обладаешь какими-то особыми навыками соблазнения или нет — дымка, окутывающая сознания, не позволяла почувствовать, что что-то не так. Человека просто неудержимо влекло к лисице, как если бы он пребывал во сне, идя за чем-то неведомым, но интуитивно важным для него. Эта лисица обычно не использовала феромоны, охота была приятнее, когда была возможность склонить людей к греху, сыграв на их желаниях. Они сами поддались. У них был выбор. Так говорила лисица, забирая душу очередной жертвы и с упоением ощущая, как её сила возрастает. Но этот охотник был опасен, он наверняка повидал немало лис, с ним следовало действовать быстро и подло, без лишних игр. Вот так, обворожив его, она взяла мужчину за руку, выведя из таверны, но повела не по главной дороге, а за пределы деревушки — к протекающей мимо реке.

А-а, спишь бездыханно, А-а, нагрянет нежданно, А-а, охотник судьбы твоей, А-а, спи, наслаждайся, А-а, с судьбою прощайся, А-а, с судьбою последних дней.

Тише, спи, мой милый странник, Твой покой в моей груди. Я на свете всех румяней, Девы спят, цветут сады.

Ей не нужна была эта грязная душонка. Охотники — истинная нечисть, их руки испачканы по локоть в крови. Отвращение к ним всегда пересиливало в ней тягу к обладанию большей силы, поэтому она собиралась съесть его печень и скинуть труп в реку. Всё останется, как оно есть. Охотник сгинет, никто не узнает об этом, что же до жителей деревни — они все живы. Просто память стала их подводить, ничего страшного. Подумаешь, больше спят и не выказывают эмоций, все люди устают. К тому моменту, когда это покажется странным, её здесь уже не будет. Или стоит убраться сразу, как избавится от охотника, чтоб уж точно не оставить никаких ниточек? Раздумывая об этом, она вела за собой одурманенного дурачка — такого беспомощного, что и не скажешь, что он владеет мечом. Погодите-ка. Где же его меч? Пропил? Так быстро? Почувствовав неладное, лисица вырвала руку, золотистая аура начала окутывать её тело, в ладони запылал огненный шар, намереваясь сбить с ног с путника, оставив в его груди дыру, но этот больной вдруг сам ухватил её за запястье! — Смерти ищешь? Человеческий облик стал таять на глазах. И тут за спиной ослепительно белоснежным мелькнула вспышка. Лисица не могла увернуться из-за хватки на запястье, огненный шар как раз сформировался в её ладони, но стоило ему почти сорваться — сияющий меч пронзил лисицу насквозь. Шар растаял, не успев сорваться с кончиков пальцев. Ци, вложенная в меч, не прекращала мерцать — вложив в удар все силы, Ло Вэньчжоу тяжело дышал, удерживая рукоять обеими руками. Ци замерцала чаще, золотистая аура вокруг лисицы вспыхнула ярче, но вдруг погасла — белоснежное сияние внутри неё разлетелось искрами, разорвав изнутри органы, и хули-цзин с широко раскрытыми глазами опустилась на колени. Она уже не дышала, до самой смерти она так и не успела понять, что так стремительно отняло её жизнь и в чём крылся подвох. Обманув стольких людей, она погибла от превосходного обмана одного из «своих». Фэй Ду между тем исчерпал последние силы — он полностью принял лисий облик. Тяжелая ткань чужого ханьфу погребла этого лисёныша под собой, он ходил под ней туда-сюда, пытаясь зацепить лапами край и вылезти. Ло Вэньчжоу пошатнулся. Он не доверял своему неожиданному товарищу до самого конца, намеренно удерживая большую дистанцию. Перестав притворяться пьяным и скинув шляпу-доули, он не сразу вышел из таверны и держался на порядочном расстоянии, а когда увидел, что творит этот лис, подумал было, что тот совсем не собирался мстить этой жестокой обольстительницы, а собирался устроить себе суицид. Кто же лезет на огненный шар? А если бы Ло Вэньчжоу не успел? Его бы разметало на кусочки! Конечно, стоит отдать должное, благодаря этой безумной выходке Ло Вэньчжоу смог попасть с первого удара, не растратив драгоценную ци на промахи, и уж тем более ему не пришлось тягаться с ловкостью лисицы — за годы охоты он, конечно, поднаторел подстраиваться под их безупречные реакции, продиктованные животными инстинктами. Но всё-таки для этого требовалось подходить достаточно близко, иногда, чтобы поспеть, нужно было подставиться под удар. И когда лиса тебе по силам, то в этом нет ничего страшного, а когда её выпад из-за большой духовной энергии может сломать тебе кость — подходить как-то не хочется. Он не ожидал, что эта битва выдастся такой лёгкой. Гораздо дольше Ло Вэньчжоу выслеживал эту обольстительницу, чем сражался, и… «лёгкость» победы стала понятна, когда его помощник превратился в лиса, запутавшись в ханьфу. Сколько же энергии он отдал, если теперь вынужден был пребывать в таком состоянии, пока не восстановится? Наверное, если бы не необходимость притворяться охотником — отдал бы всё без остатка. Ло Вэньчжоу опустился на колени, приподнял ткань ханьфу, которая окончательно испачкалась в дорожной пыли, и лис высунул мордочку наружу. Щуря тусклые янтарные глаза, он глядел на Ло Вэньчжоу испытующе, и даже так в его виде угадывалось: «Ну давай, убей меня». Поглядев на этот вызывающий вид, Ло Вэньчжоу тихо рассмеялся, протянул руки и наконец погладил его меж ушей, после чего поднял на руки. — Ты испачкал мою одежду, поэтому я дождусь, когда вернёшь свой прежний облик, чтобы отплатить за порчу имущества… Фэй Ду! Паршивец, который в хижине соизволил представиться сразу после того, как они поменялись ханьфу, прямо сейчас за невинную шутку куснул его за шею. А после важно махнул хвостом, удобнее устраиваясь на руках. — Я сделаю из тебя воротник, пушистый и тёплый, будет греть меня зимой, — пообещал Ло Вэньчжоу. Фэй Ду вытянул мордочку, ткнувшись кончиком носа в мочку его уха, и Ло Вэньчжоу услышал в голове знакомый ехидный голос:

«Лис я, но именно вы в третий раз врёте, что избавитесь от меня, молодой господин Ло».