Метро до Хогсмида, пожалуйста.

      Аня стояла в вагоне метро, вцепившись в поручень, как утопающий — в спасательный круг. Вагон болтало по тоннелю, час пик превращал подземку в кишечник живого организма: плотно, шумно, дышит углекислым газом и всеобщим недовольством, будто от несварения желудка. Вокруг колыхалась человеческая масса — плечи, локти, рюкзаки, сумки на колесиках, норовящие заехать в голень нерасторопного пассажира. Аня уже успела парочку раз убрать её, чтобы старушка случайно не задела её ею. В воздухе висел многослойный амбре от резины сидений, пота, дешевого парфюма, пролитого дешевого кофе у той гламурной девочки с розовыми стразами на ногтях. Она ехала в метро.       Ей было тридцать. Ровно тридцать — возраст, когда ты уже понимаешь, что «когда-нибудь потом» — это, скорее всего, «никогда». Она смотрела в своё отражение в тёмном вагоне, мечтая сесть. Бледное лицо, уставшие глаза, выбившиеся из-под шапки пряди волос. А в голове с «никогда» крутились списки дел на вечер.       Достать курицу из холодильника.       Проверить, есть ли гречка.       Позвонить маме — она наверняка переживает, что я опять задерживаюсь.       Не забыть проверить тетради.       Кажется, у «Дел» вышел новый ролик, надо бы посмотреть… что-то там про пропавших без вести…       Надо бы дочитать «Господин Зима» Пратчетта, валяется книжка же в рюкзаке. И почему сейчас час-пик? Сидела бы — примус починяла, книжку бы читала…       Мысли текущие вяло, словно липовый мед, в теле, что просто научилось существовать в режиме «некогда сесть и вздохнуть» из-за работы. Сознание было где-то далеко, прыгало из вселенную во вселенную, а ещё мечтало о чашке имбирного чая, малине и лете где-то на даче, в беседке. В тишине.       Вагон тряхнуло.       Лампы моргнули.       Кто-то чертыхнулся.       Аня крепче вцепилась в поручень и посмотрела в темное окно. Только тьма тоннеля, густая, бездонная, еле-заметно бежали трубы в этом чернильном море. И в этой тьме, будто далёкие звёзды, мелькали редкие огни путевых сигналов.       — Ещё три станции, — пробормотала она, посмотрев на экран смарт-часов. Голубой ремешок натирал руку, но ослабить его никакой возможности не было. Благо, хоть рукав зимнего пальто был слегка задран. « Следующая станция Дмитровская» — услышала она, крепче хватаясь за поручень.       И тут свет погас.       Тишина обрушилась, как удар. Вагон замер. Люди будто застыли в кадре сломанного фильма: кто-то держал телефон, кто-то приоткрыл рот на полуслове, кто-то так и не успел опустить руку с поручня.       Аня моргнула.       Свет вернулся.              Только вот не холодный люминесцентный свет метро, а тёплое дрожащее сияние, будто от сотен свечей. Она посмотрела в окно, но то было светлым. И вместо тоннеля она увидела заснеженную платформу. Деревянные балки, покрытые снегом. Фонари с тёплым жёлтым пламенем. Люди в длинных плащах, спешащие мимо. Двери открылись. Женщина отпустила поручень.       Пол был твёрдым. Воздух — холодным, он пах хвоей и печным отоплением, будто бы она ехала на дачу, на собственной машине.       «Это сон,» — пронеслось у неё в голове, — «Я задремала, сейчас же проснусь», — и она вышла на перрон, словно на тонкий лёд, не веря. Следующая станция — Дмитровская совершенно отличалась от того, что она видела перед собой. Вокруг неё на платформе кипела жизнь. Никто не обращал на неё внимания. Люди в странной одежде, но Аня могла поклясться, что подобное уже видела в фильмах, читала в книгах, шли мимо, негромко переговаривались. У кого-то были сумки с яркими лентами, кто-то держал в руках кошек или шарообразных смешных зверьков. Пушишки — пронеслось у неё в голове, но она себя резко одёрнула. Быть такого не может. Но что-то внутри подсказало — может. Летающее письмо кружило над головами детей. Анна попыталась спросить у проходящего мимо человека.       — Извините, — произнесла она на ломанном английском, чертыхаясь про себя на то, что не учила его нормально в школе, — но где здесь выход? — её голос звучал блекло, почти не слышно. Она была крайне не уверена в том, что спрашивает правильно. Она очень сильно боялась своего предположения. Но никто не обернулся. Ей пришлось повторить громче.       — Простите. Где выход на улицу? — и удивилась, что её речь зазвучала чище. Конечно, она с перепугу даже не поняла, где правильно расставить нужный артикль, но разве её это сейчас волновало? Как попасть в Москву двадцать первого века, находясь в книге, написанной в двадцатом веке?! Казалось, она была на грани истерики.       — Вы потерялись, Дорогая? — молодая женщина в вязаной шали приподняла бровь.       — Я… я ехала в метро, в другой стране, — запнулась девушка, — а теперь, я… не понимаю, где я нахожусь. Точнее, понимаю, но очень боюсь, что это правда. Как называется эта станция и как найти выход?       — Может, она из новых? — предположил один из прохожих, с которым переглянулась женщина, — Забыла заклинание перевода?       — И палочка сломалась, — кивнула та, но Аня ничего не поняла, что они сказали. Женщина вздохнула и подняла свою палочку. И тогда Аня охнула, понимая, что она оказалась права. Она совершенно не в современной Шотландии, её не похитили, не увезли. Скорее всего, я ударилась. Мои нейромедиаторы пытаются работать, а компенсируют тем, что я читала с большим удовольствием. Ох уж этот Гарри Поттер. Так, стоп. У меня же есть смартфон. Переводчик! Точно!       Она достала телефон, но тот хоть и был включенным, совершенно не реагировал на попытки соединиться с миром. Интернета не было. Не было и полосок связи, чтобы подключить роуминг и позвонить домой. Аня чертыхнулась. Ей стало жарко. Застряла.       — Ли́нгуа униве́рсалис — услышала она, и поняла. Её заколдовывают. Небольшой туман окутал тело, — Дорогая, как Вас зовут?       — Энни, — ответила она, — меня зовут Энни. Какой сейчас год?       — Две тысячи десятый.       Я ещё школу не закончила, — застонала она внутри себя, — какой кошмар!       — Где я нахожусь? — ещё раз спросила Аня, понимая, что у неё уже не хватает терпения разбираться со всем этим.       — Хогсмид. Может быть, вы проехали нужную остановку? Впереди ещё несколько деревень.              — Нет, пожалуй, остановлюсь здесь.       Надо что-то делать. Надо что-то делать. О, боги, кто сейчас живёт в Хогсмиде?! Будто бы вся информация из книг резко исчезла, и девушка реально перепугалась. Ей хотелось оказаться в Москве, хотя всю жизнь мечтала жить где-то в Хогвартсе, но тут не было ничего из того, что она хорошо знала, кроме того, что читала.       Так, в Хогсмиде, в Хогсмиде… близнецы Уизли. А как ты себе это представляешь? Ты приходишь и говоришь? Здравствуйте, меня зовут Аня, я из Москвы и я про Вас читала в книге про Гарри Поттера?! И вообще я магл? Но как-то оказалась тут и мне нужна помощь попасть в свой двух тысячи двадцать пятый год?! Аня, мне кажется, нам пора полежать и принять таблетки. Что-то не то в этом мире…       — Может быть, позвать констебля? Мне кажется, девушке нужно в больницу… — высказал своё предположение прохожий. Аня тяжело вздохнула, посмотрела на него и покачала головой. Единственный вариант идти туда, куда знаешь хоть как-то. Самое лучше, будет сказать правду и разбираться с этим по очереди.       Боги, двух тысячи десятый год… даже в Москву попасть нельзя. Или можно? Сказать себе, покупай крипто-валюту, учи информатику и физику, купи себе сварочный аппарат? И не читай Гарри Поттера?!       — Подскажите, пожалуйста, где здесь магазин «Всевозможные вредилки» — осторожно спросила женщину она, понимая, что-вариантов-то у неё почти что не осталось. Женщина вызвалась её сопроводить до гостиницы «Три метлы». Её вели по заснеженной улице: если бы не идиотская ситуация, а какой-нибудь туристический тур, Аня была бы в гигантском восторге, пищала бы и отправляла бы подружкам кружочки в телеграмме, ведь вокруг возвышались домики с крутыми крышами, заваленные снегом. В витринах магазинчиков мерцали странные предметы: котлы, светящиеся шары, бутылки с разноцветными жидкостями разной направленности. Над одной лавкой висела вывеска, которую молодая женщина уже не могла прочитать полностью, но что-то было про сладости и шоколадных игрушек. По логике, она догадалась, это «Сладкое королевство». Действие заклинания заканчивалось.       — Вот, — сказала женщина, вновь применив заклинание, — тут «Три метлы», там тётушка Розмерта с тобой разберётся. Магазины уже все равно закрыты. Тут и Уизли могут быть. Мне же пора спешить. Анна кивнула в знак благодарности, но женщина уже не видела. Изнутри доносился смех, звон кружек, запах глинтвейна и каких-то других напитков.       Это не метро. Это вообще не мой мир. Пожалуйста. Пусть сейчас я войду, а там моя квартира с той самой курицей, томиком Терри Пратчетта и двумя стопками тетрадей по письму и по математике для первого класса, что нужно проверить к утру.       Она сделала шаг вперёд.       Дверь открылась.       В гостинице «Три метлы» царила та самая суета, о которой она читала в книгах. Да ещё и, к тому же, с флёром реальности Шотландии. На миг, ей показалось, что она просто снимается в новом сериале по Поттеру, но… вновь мимо неё прошла женщина в странной розовой мантии и остроконечной шляпе. И нигде не было камер. В зале было тепло. Кто-то в углу громко спорил о ценах на драконью кожу, кто-то смеялся над какой-то шуткой. Были и те, кто молча сидел, грел руки о горячие кружки.       — Девочка, закрой дверь или с той, или с этой стороны, — услышала она бас мужчины, послушно заходя, — дует же.       И тут она поняла: замерзла, да ещё и денег местных не было. А выпить чего-то очень крепкого ей сильно хотелось. Она почти никогда не пила. Но тут без ста грамм вообще не разберешься…       У самого камина, в кресле, явно знавшего лучшие времена, за круглым столом сидели рыжие близнецы. Фред Уизли живой? Я так и знала, что Роулинг нам наврала для красного словца… Джордж Уизли, она, почему-то его сразу узнала, будто почувствовала. Внутренний Ревелио? Хихикнула она про себя, но быстро себя одёрнула. Был одет в простую серое пальто без вычурности и золотых вышивок. Рядом сидел брат, в таком же, только зелёном. На столе перед ними лежала газета, а рядом стакан с чем-то горячим: шёл пар. Аня поспешила к ним за стол, минуя девушку в фартуке. Она чуть ли не врезалась в неё, так стремительно она летела к столу.       — Заклинание перевода, — произнесла она на русском, привлекая внимание мужчин на себя.       Фред нахмурился. У Джорджа же от удивления брови взметнулись вверх. Аня повторила по слогам — Ли́н-гу-а у-ни-ве́р-са-лис и ткнула пальцем в палочку. Джордж кивнул и повторил заклинание, направляя туман на девушку. Та нервно выдохнула.       — Вы не поверите, ребята, — повторила она, без разрешения садясь за стол, — Меня зовут Аня. Я из Москвы. Вы на третьем курсе подарили Поттеру карту Мародёров, а ещё у тебя отрезано ухо из-за операции «Семь Поттеров», — пальцем ткнула она в Джорджа, — И мне, черт побери, так сильно нужна Ваша помощь, — выпалила тихо она, оглядываясь, — что вы даже себе представить не можете.       — Вы кто? — Джордж отложил газету, где на первой полосе заголовок гласил «Драконьи хвосты, новый тренд или опасная мода?». В его глазах сверкнули недоверие, непонимание. Аня чувствовала, что она выглядела «неправильно». Она явно была яркой кляксой среди местных. Джинсы, пуховик, нубуковые синие сапоги. Волосы собраны в тонкий конский хвост резинкой-пружинкой под шапкой. Всё выдавала в женщине магла. Фред почесал затылок.       Аня с трудом себя представляла со стороны: она, скорее всего, выглядела как испуганный зверёк, что заблудился в лесу. К сожалению, даже не в лесу. Там была бы возможность хоть SOS нажать, Лизе Алерт кинуть клич, а тут… тут кому?       — Вы кто-то из новеньких? — спросил Фред вежливо, но с той особой интонацией, которую Аня бы расценивала как «Я уже понял, что тут что-то не так, но пока делаю вид, что всё нормально, а это просто местная сумасшедшая…», — я не помню, чтобы здесь были новые волшебники. Вы, наверное, приехали вести лавку по уходу за волшебными тварями? Вас прислало Министерство?              — О, боги… — тихо воскликнула она, вспоминая, что дома вообще-то её ждёт собственный пёс, — нет, не новенькая, — она нервно сглотнула. Впервые уже к её глазам подбирались слёзы. Она готова была разрыдаться: ей хотелось к собаке, к маме, домой.       Обнять подушку, а завтра просто пойти на работу, как и всегда. Она очень сильно боялась, что её слова могут рассыпаться, не долетев до адресатов.       — Я… я не волшебница. Я магл. Я из Москвы. Это Россиия. Мне необходимо вернуться домой. В двух тысячи двадцать пятый год. Пожалуйста, — произнесла она медленно, — если кто-то и может это сделать, так это вы — знамениты братья Уизли. Мастера придумывать что-то.       Джордж приподнял бровь. Не насмешливо, не свысока, будто с той, кто сошла с ума, а словно в нем проснулось искреннее любопытство, ведь он видел в своей жизни достаточно много странного, но такого — ни разу. И его это, как показалось Ане, искренне заинтересовало.       — Москва? — переспросил он. — Россия? Колдовстворец? Вы оттуда?       Аня взметнула взгляд к потолку.       — Нет, нет. Я не оттуда. Там, где я живу, Колдовстворец — выдумка, я магл, — повторила она.              — Это невозможно. В Хогсмиде не может быть маглов, — пожал плечами Джордж, посмотрев на Фреда, — у нас стоит защита от людей.       — Значит, она не сработала, — ударила ребром ладони по столу женщина, — я оказалась тут, а должна быть на Дмитровской в Москве, — Анна хотела продолжить, но слова застряли в горле, а в глазах застыли слёзы от страха, от непонимания, от всего сразу. Только сейчас она смогла подставить под своё лицо руки и понять, в какой же она отвратительной ситуации. Конечно же, ей не поверят! Она сама себе не верила! Она отняла руки, зажмурилась, а потом вновь открыла глаза, пытаясь понять, что это всё ещё просто дурной сон.       Джордж встал.       — Давайте‑ка выпьем чего‑нибудь горячего, — сказал он, жестом подзывая официантку. — А потом разберёмся, откуда вы и как сюда попали. Фред кивнул, подсев рядом. Он взял ещё одну тарелку.       — Вы, наверное, голодны. Давайте мы закажем Вам мяса, а потом мы дойдем до нашего дома, и мы со всем-всем разберемся. Только у меня шумно. Дети вернулись с каникул, — он улыбнулся — не той улыбкой, которой волшебники обычно встречают заблудших маглов. И почему-то от этой улыбки Фреда, которая будто бы говорила ей «Я не знаю, что происходит, но мы это явно выясним. И, возможно, даже посмеемся» — стало немного легче. Ей принесли английский чай. Джордж предложил молоко, но Аня накрыла кружку ладонью.       — Не волнуйтесь, — добавил он. — В Хогсмиде не едят незнакомцев. По крайней мере, не в этом месяце, — улыбнулся Джордж, — Но вы явно замерзли.       Они дали ей поесть молча. А затем помогли собраться. Благо, идти до дома Уизли было не далеко. Анджелина, Фред и Джордж ещё раз послушали её историю, а затем Фред попросил жену разместить девушку на сон в одной из гостевых комнат, что, обычно, была занята кем-то из детей братьев и сестер, но на удачу сегодня пустовала. Аня очень быстро заснула, уставшая.