Пробуждение в пламени

— Кому пришла в голову гениальная идея облить меня водой и сказать, что я упала в реку? — спросила Тарани со сталью в голосе, уставившись на девочек через стол в столовой. Она выглядела ужасно: кожа бледная, как бумага, под глазами тёмные тени, взгляд раздражённый и потухший, словно несколько ночей подряд её мучили кошмары. Вилл неловко поёрзала на стуле, Ирма уставилась в тарелку, Корнелия отвела взгляд. А Элион смотрела на девочек как на идиотов. — Ну… — начала Вилл, краснея, — нужно было хоть что-то объяснить твоё состояние… Тарани усмехнулась. — И это была лучшая идея, какую вы смогли придумать? Она поставила руки на стол, наклоняясь ближе. — Моя мама чуть не открыла на вас дело. И едва не перевела меня в другую школу. — Что?! — хором выдохнули девочки. — Подать в суд?! — переспросила Вилл, бледнея. — Ты серьёзно? — А вы думали, как это выглядело со стороны? — голос Тарани стал резче. — Её дочь приносят домой мокрую до нитки, в царапинах, с ожогами, полубессознательную, замёрзшую до костей. А вокруг — вы. Все целые, невредимые, сухие. И ваша гениальная версия: «Мы гуляли у реки, и Тарани упала в воду». Вы это серьёзно? Вилл схватилась за голову. — Если моя мама узнает, что на меня хотят подать в суд… она меня убьёт ещё до суда! — У меня ещё хуже! — всплеснула руками Ирма. — Мой папа — офицер полиции! Представьте заголовки! — А у меня конец карьеры актрисы! — трагично простонала Корнелия, театрально прижимая ладонь ко лбу. — Девочки, хватит! — резко оборвала их Тарани, её голос прозвучал громче, чем она хотела. Несколько голов за соседними столами повернулись в их сторону. Она понизила тон, но в нём всё ещё звенела усталость. — Я сказала «чуть не открыла». В итоге ничего вам не грозит. Нам… пришлось постараться. — Нам? — моргнула Ирма. — Мне, папе и брату, — сухо уточнила Тарани. Девочки дружно выдохнули с облегчением, но радость длилась недолго. — Но… — продолжила Тарани тише, отводя взгляд в сторону, — мне запретили с вами общаться. И да, домашний арест. На неопределённый срок. — Нет! — воскликнула Вилл, её глаза наполнились отчаянием. — А как же наши обязанности? — Придётся взять… больничный, — сказала она наконец, голос звучал глухо. — Пока мама не остынет. И пока я сама… не приду в себя. Хай Лин тут же подалась вперёд: — А давайте мы с ней поговорим? Мы можем объяснить, что всё было не так страшно— Тарани резко покачала головой. — Нет, девочки. Мне правда нужен отдых. После случая в Кондракаре я в первые дни вообще думала… уйти из Чародеек. Девочки уже открыли рты, готовые возмутиться, но Тарани подняла руку, останавливая их порыв. — Вы не знаете, что со мной было, — продолжила она тише, но жёстче, голос слегка дрогнул. — Это было такое чувство… будто я даже слов подобрать не могу. У меня триггерит, когда я вспоминаю Кондракар. Она глубоко вдохнула, словно пытаясь прогнать воспоминания. — Так что да, девочки. Я хочу перерыва. Я не отказываюсь от должности Стражницы. Но в Кондракар — ни ногой. Она перевела взгляд на Элион. — И вообще… учитывая, что нас недавно подозревали в истории с Элион… Тарани посмотрела прямо на неё. Все сразу уставились на Элион. — …Ну да, — протянула Ирма, почесав затылок. — Мы недавно чуть не стали потенциальными убийцами. Пустяки, чё. — А теперь, — сухо добавила Тарани, — моя мать ещё и подозревает вас в буллинге. Так что вам лучше не попадаться ей на глаза какое-то время. — Элион, а ты можешь… ну… память ей подправить? — спросила она с кривой ухмылкой. — НЕТ! — хором рявкнули все. Корнелия, Вилл и Хай Лин уставились на Ирму так, что та мгновенно пожалела о шутке. Элион даже вздрогнула, её глаза расширились от шока. — Это шутка! — запаниковала Ирма, вскинув руки вверх. — ШУТКА! Я же пошутила! Корнелия скрестила руки на груди и холодно произнесла: — Не смешно.

***

Тарани не солгала, когда сказала, что её триггерит. Она действительно не хотела возвращаться в Кондракар. Даже мысль о нём вызывала напряжение. И, если быть честной, проблемы были не только с телом. С эмоциями тоже. Первые дни после пробуждения прошли как в тумане. Фантомная оль накатывала волнам. Иногда она была терпимой, просто давящей. А иногда — резкой, внезапной, выбивающей дыхание. Хуже всего было то, что она никогда не знала, когда именно это случится. Ей удалось уговорить мать не подавать в суд и не переводить её из школы — по крайней мере, не сейчас, в разгар эмоционального срыва. Для матери это решение далось нелегко. Если бы не её физическое состояние и нестабильные эмоции, мать уже давно устроила бы ей полноценный допрос. Она бы с радостью ушла из Стражниц. Если бы всё зависело только от неё — она бы закрыла эту дверь навсегда и больше никогда к ней не возвращалась. Но бросить девочек сейчас она не могла. По их словам, появились новые враги. И оставить подруг одних в такой момент означало предать их — а на это Тарани не была способна. И всё же было кое-что, что не давало ей покоя сильнее всего. Кондракар. И если придётся выбирать между подругами и этим «советом мудрых»… она уже знала, на чьей будет стороне. Дверь дома тихо захлопнулась за её спиной. — Тарани, ты как раз вовремя! — раздался радостный голос Питера. — Мы тут решили сыграть в «Монополию»! — А вот и моя шоколадка пришла! — донёсся из гостиной голос отца. — Отстаньте от неё, — строго сказала мама, выходя навстречу. Она смерила взглядом и сына, и мужа. — Она ещё не ела. Тарани — быстро мыть руки и за стол. Поиграете после ужина. Тарани улыбнулась. Тепло разлилось внутри. После того случая родители стали возвращаться с работы раньше. И Питер тоже. Поддерживая ее эмоционально. И Тарани была этому безумно рада. — Я умираю с голоду! — заявила она, хлопнув в ладоши. — Что у нас на ужин? — Запечённые овощи и суп, — спокойно ответила мама. Тарани замерла. — …Опять? То есть это, то что я хотела!

***

В доме царили уют и покой. Из гостиной доносились взрывы смеха, азартные выкрики и звон фишек, перекатывающихся по картону. — Ну уж нет! — победно заявила мама, тыча пальцем в отца с видом настоящего магната. — Твой бизнес сгорел! Чем выше поднимаешься, тем больнее падаешь! — Не-е-ет! — простонал он, откидываясь на спинку дивана. Питер не выдержал и расхохотался в голос, хлопая ладонями по столу так, что фишки подпрыгнули. — А мы вот так! — сказала Тарани, приземляя фишку прямо на его последнюю собственность. — Теперь твоя железная дорога — моя. И плати аренду, банкрот! Отец схватился за голову, притворно стеная ещё громче: — Предательство! Моя собственная дочь меня добивает! Где справедливость?! Мама фыркнула: — Это капитализм, дорогой. Никакой пощады даже родным. Она перевела взгляд на Питера, который от хохота уже почти сполз с дивана, держась за живот. — Скоро придёт и твоя очередь, — добавила она с лукавым прищуром. Но их игру прервал стук в дверь. — Кто это там? — Я никого не приглашала, — сказала Тереза и пошла открывать дверь. — Брат, твой ход, — обратилась Тарани к Питеру. — Тарани, это к тебе! — прокричала Тереза. — Ко мне? — удивилась Тарани. Кто мог прийти к ней, да ещё и мама его пустила? В гостиную вошла Элион Браун с большим подарочным пакетом. — Привет, Тарани, — сказала Элион.

***

Тарани сидела на краю кровати и с настороженностью смотрела на Элион. Та устроилась за учебным столом; на его краю стояли кружка с чаем и тарелка с печеньем, к которым никто так и не притронулся. — Как ты сюда попала? — спросила Тарани. — Ты… подействовала на сознание мамы? Элион, если ты это сделала, я… — Тарани, успокойся, — мягко перебила Элион. — Я бы никогда ей ничего не сделала. Она сама меня впустила. Тарани на секунду замерла, затем медленно выдохнула, словно сдуваясь. — Извини… — пробормотала она, опуская взгляд. — После утреннего… я… — Я понимаю, — тихо ответила Элион. Тарани подняла глаза. — Так по какому вопросу ты пришла? Ты же не просто так сюда явилась? Элион помолчала, словно подбирая слова. — Девочки сказали… что ты считаешь, будто Фобос не в себе. Тарани мгновенно напряглась. Она резко поднялась, будто собираясь уйти от разговора. — Опять он? Тогда забудьте всё, что я говорила! — Тарани, — позвала Элион спокойно, но в голосе появилась сталь. — Я пришла не для того, чтобы осуждать. Я пришла посоветоваться. Можно ли ему помочь? Тарани замерла. — Ты… не считаешь меня одержимой? — спросила она тихо. Элион покачала головой. — Нет. Я же не дура. Когда я передавала книги из библиотеки брата, я проверяла их на наличие проклятий. Было бы странно, если бы ты вдруг стала одержимой из-за них. — А ты сама их читала? — спросила Тарани ещё тише. — Ты всё-таки королева Меридиана. Ты должна понимать их язык. Элион грустно улыбнулась. — Язык Меридиана я могу читать… Но большинство книг в библиотеке брата написаны на другом диалекте. А времени и сил изучать их у меня сейчас нет. Тарани посмотрела на неё внимательно. — Стой… — вдруг сказала она, словно что-то щёлкнуло. — А как ты вообще научилась колдовать? Ты же не сама всему этому научилась? — Этому меня научил Фобос, — призналась она. А потом подняла глаза, и в них вспыхнула почти детская надежда. — Вот поэтому я и хочу понять: можно ли ему помочь? Ты же читала его книги… Тарани опустила плечи. — Я читала… но большую часть забрал Совет Кондракара. Сказали, что информация внутри слишком опасная. А очки, которые помогали читать их разбились в дребезги. Она развела руками, и в жесте было искреннее сожаление. — Так что я ничего не знаю… Элион тихо выдохнула. Разочарование легло на её плечи, как тяжёлый плащ. — Ах… — только и сказала она. — Я так надеялась, что ты сможешь помочь… — А зачем тебе это? — спросила она осторожно. — Что ты хотела сделать, если бы его… ну… получилось вылечить? Что стало бы с Фобосом? — Я хотела с ним договориться, — ответила она. — И если бы всё получилось… предложила бы ему должность советника. — Что?! — вырвалось у неё. — Ты хочешь освободить его… и ещё сделать советником? После всего, что он натворил? Ты хоть понимаешь, что Меридиан его не примет?! Элион выпрямилась. В её взгляде появилась сталь. — Я королева и сердца Меридиана — произнесла она тихо, но каждое слово звучало как удар молота. — Им придётся смириться с моими приказами. Я бы не сделала что-то что могло бы им навредить. Тарани смотрела на Элион и вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Перед ней больше не стояла та тихая, наивная девочка, которая когда-то пряталась за спинами подруг и плакала от всего что ей не нравилось. Вместо неё в комнате стояла королева. Хоть и капризная. В ее взгляде не было ни тени сомнения, ни намёка на страх. Только стальная уверенность человека, который уже принял решение и знает, что никто не заставит его отступить. Казалось, это изменение произошло не постепенно. Оно случилось в тот самый момент, когда Элион впервые ступила на землю Меридиана. Словно сам дух древнего королевства вошёл в неё одним глотком и выжег прежнюю Элион. Теперь, когда она говорила «я королева», это звучало не как заявление — это звучало как закон природы. И, признаться честно, Тарани замечала сходство между ней и Фобосом. Кровь гуще воды? — А с чего ты взяла, что сам Фобос на это согласится? — спросила она с нажимом. — Он планировал стать единственным правителем Меридиана, а ты его свергла. С какого перепуга он вдруг станет твоим советником? Мне кажется, гордость ему этого не позволит. Или он начнёт плести интриги за спиной. Что будет, если он не изменится? Ты собираешься устроить над ним суд? — Если он не изменится… то придётся, — ответила Элион спокойно, почти буднично. — Но этого мы не узнаем, пока не попытаемся его вылечить. Пока есть надежда. Я хочу, чтобы он стоял рядом, а не в тюрьме. Она посмотрела прямо на Тарани. — Так ты мне поможешь?

***

Посреди ночи в комнате Тарани без предупреждения вспыхнул портал — как разорванный кусок иного мира. Свет ударил прямо в лицо девушки, вырвав её из сна. — Мм… вот чёрт! — пробормотала Тарани, резко садясь на кровати. Сон мгновенно улетучился. Она инстинктивно потянулась к прикроватной тумбочке, хватая первое, что попалось под руку: металлическую статуэтку в виде дракона, которую когда-то подарил Питер. Из портала шагнула Элион. Волосы торчат во все стороны, как у взбесившегося ежа, щёки горят, глаза огромные и блестят от злости. — Элион?! Что ты у меня делаешь?! И закрой портал, пока мои родители не проснулись! Элион раздражённо взмахнула рукой, и портал захлопнулся с глухим хлопком. Она засопела, как перегретый чайник. — Он… он… — она захлебнулась возмущением, — он меня выставил! Меня! Как какую-то назойливую девчонку! — Фобос? — уточнила Тарани, окончательно просыпаясь. — Да, Фобос! — Элион чуть не топнула ногой. — Я пришла… ну… поговорить по-взрослому. Предложила ему должность советника и попыталась поднять вопрос о его состоянии. А он… он посмотрел на меня так, будто я предложила ему чистить конюшни! Она резко выдохнула, сдула прядь волос с лица и плюхнулась на край кровати Тарани. — Я королева Меридиана, Тарани! А он ведёт себя так, будто всё ещё сидит на троне. Этот… чёртов узурпатор! Назвал меня недоучкой и зазнавшейся девчонкой. При всех! — голос сорвался. — Пусть гниёт в тюрьме! Тарани моргнула. Она-то думала, что Фобос хотя бы выслушает. В конце концов, он был князем, и свобода должна была его интересовать. Она ожидала высокомерного тона или попыток плести интриги. Но это… — Подожди, ты хочешь сказать… ты устроила всё это перед толпой людей?! — Нет… точнее, да. Разговор шёл в тюрьме. Но стражу я отогнала. А что? Тарани закрыла лицо руками. Пальцы дрожали — то ли от сдерживаемого смеха, то ли от осознания происходящего. — Элион… ты пришла к нему в тюрьму. Перед его подданными. И предложила помощь. И попыталась поговорить о его… возможном слабом состоянии? Элион нахмурилась, явно не понимая, в чём проблема. — А что? Нужно было его, как какого-то мятежника, приволочь в тронный зал? Как он когда-то делал? Я не могу так. К тому же об этом сразу пойдут слухи. А я не хочу, чтобы кто-то знал, пока… — Ооох, — устало выдохнула Тарани, откидываясь на спинку кровати. — А что ты вообще ожидала? Она посмотрела на Элион долгим, почти материнским взглядом. — Нужно было хотя бы купол создать. Или звуковой барьер. Элион моргнула. — Ты думаешь, он разозлился именно из-за этого? — Ну ты же бесишься, что он оскорбил тебя перед столькими заключёнными, — мягко напомнила Тарани. — А они, позволь напомнить, — его последние верные последователи. Люди, которые до сих пор считают его законным правителем. Даже её отец и брат никогда не позволяют себе терять лицо перед нами — передо мной или мамой. Какими бы ни были трудности. А если мы замечаем, что им тяжело, — делаем вид, что не замечаем, и поддерживаем незаметно. А тут… бывший князь… — И что теперь делать? — наконец спросила Элион почти жалобно. — Может… ты пойдёшь со мной? Тарани подняла брови. — Я? Сейчас? Посреди ночи? А до завтра подождать не может? — А родители тебя отпустят? — тут же парировала Элион. — А вдруг он на мели? Пока мы будем ждать подходящего момента, он может… — она осеклась, не договорив. — Ты права… — вздохнула Тарани.