Melting jealousy

Харит смотрит, не моргая. Смотрит, не в силах отвести взгляд. Вот он, Харли – особенно хорошенький в парадном изумрудном костюме – стоит в компании дочерей знатных домов. Любезничает с ними, будто совсем не замечая, как девицы плавно стягивают кольцо вокруг него, словно стая хищниц. Наверняка они все уже мысленно прикидывают, как будут делить его, их желанный охотничий трофей. В груди вспыхивает странное, чуждое, зудящее чувство, заставившее его немедленно отправиться в самый центр этой небольшой пёстрой толпы. Да. Как. Они. Смеют?! Это. МОЁ. Кажется, он даже глухо взрыкивает, когда подходит к Вэнсу, бесцеремонно расталкивая девиц на своем пути. Харли прерывается на полуслове, отвлекаясь от разговора с какой-то грудастой кокеткой, и удивленно приподнимает брови, чувствуя грубую хватку леонина на своей руке. — Позвольте, я украду его у вас, – низко шипит Харит, вытягивая парня из этого цветника, и на буксире тащит его за собой, не оборачиваясь. Он слышит, как Харли, нервно рассмеявшись, что-то кричит девушкам — и быстро догоняет его, шагая рядом. Леонин выводит их на балкон, стеклянной дверью отрезая удушливую, густую атмосферу бальной залы. Рывок — и Вэнс прижат к ближайшей стене, заперт в ловушку разгоряченным телом. Харит поднимает голову, тут же встречаясь с поразительной, абсолютно безмятежной зеленью его глаз. — Ну и что это было? – тихо спрашивает Харли, осторожно прижимая ладонь к раскрасневшейся щеке леонина. Свежий воздух и прохлада атласа перчатки помогают слегка прояснить сознание. Он мог бы списать всё на лишний бокал вина, но под этим внимательным взглядом лгать не хочется. Не хочется, но и признавать унизительную правду нет сил. Глупая ревность, оседая на языке горьким ядом, сдавливает глотку, разливается дальше по венам, не давая затухнуть едкому пожару гнева в грудной клетке. Клык до крови впивается в нижнюю губу. Харит бесится — страшно бесится, — что эти кисейные леди воображают себя достойными внимания Харли. Ему страшно, потому что у благородных бабочек в действительности прав даже на легкий флирт с ним больше, чем когда-либо будет у него самого. Будь его воля — все они одним воздухом с Вэнсом не дышали бы. — У тебя на лице написано, как напряженно ты думаешь, – Харли склоняется ближе к нему, почти нос к носу, позволяя своему дыханию осесть на скуле леонина. — Сегодня играем в молчанку? — Ты... Что я должен сказать? – дрожащим голосом удается произнести ему. Больше ни слова не выходит. Только глоток воздуха, обжигающего, как спирт. Неужели он серьезно не понимает? Совсем ничего не замечает? К счастью, похоже, это не так: Вэнс, видимо, сжалившись, обхватывает его лицо второй ладонью и оставляет ворох едва ощутимых поцелуев на лбу, щеках, подбородке, кончике носа. Невесомые метки, печать принадлежности. — Я – дурачок, поэтому не удержался и устроил сцену, – бормочет Харли, водя губами в миллиметре от его рта, но не касаясь. Харит чувствует, как длинные пальцы зарываются в его белоснежные пряди, принимаясь неторопливо почесывать за ухом. — Что-то подобное, не так ли? Руки сильнее сжались на бархате чужого камзола. Дразнится, этот стервец еще и дразнится! Харит в восторженной ярости подается вперёд, выше, врезаясь губами, затыкая нахала к чертям. Царапает клыками нежную плоть, заставляя Харли глухо вскрикнуть ему в рот, и тут же ощущает, как тот жестоко дёрнул его за волосы, отрывая от себя. — Не веди себя как животное, — недовольно шипит рыжий маг, смазывая языком кровь по нижней губе. Восхитительное зрелище. — Иначе что? — Иначе я вернусь к более цивилизованной компании, – шепчет Вэнс, вновь приникая к губам леонина. Поцелуй выходит жадным, влажным, солоноватым. Рука Харита вздымается, обхватывая сзади шею партнера, вынуждая склониться ниже, прильнуть еще ближе. Он ловит ртом чужой судорожный вздох, чувствует, как уже сам Харли, словно в отместку, прикусывает его верхнюю губу, проводит языком по внутренней стороне, толкается глубже. Леонин отвечает, подхватывая, чувствуя, как ревность в груди плавится и, будто густая патока, тяжело стекает, оседая глубоко внутри. Ближе, ближе, нужно ещё ближе! Так близко, чтобы ни одна кокетливая дрянь не подумала, что вообще есть вариант встрять между. Харит разрывает поцелуй, глотая воздух, лбом упираясь в изгиб плеча. Повернув голову, он ловит взглядом, как опускается чужой кадык, утопая в кружевах. Перед глазами слишком много темной ткани – он тут же впивается пальцами в узел шейного платка, порывается обнажить больше фарфоровой кожи. Руки Вэнса ложатся между его лопаток, рассеяно поглаживая, пока он сам пытается отдышаться. Рывком сорвав жалобно треснувшую ткань, он на пробу проводит языком по нежной шее, вдыхая запах Харли. Втягивает кожу в рот, перекатывает между зубов, неизбежно вспарывая клыками, и чувствует, как всё тело крупно вздрагивает под ним. — Осторожнее! – кулак рыжеволосого ощутимо врезается в поясницу. Леонин, извиняясь, слизывает выступившие капли, и сдвигается чуть выше, чтобы оставить нежный поцелуй. Следует вдоль жилки бьющего пульса, чередуя губы и язык, оставляя метки, повинуясь собственническому желанию. — М-х, да, уже лучше, – удовлетворено протягивает Харли прямо ему на ухо. Пальцами одной руки ведёт снизу вверх по его позвоночнику, другой — проминает местечко над основанием хвоста. Харит не может сдержать счастливый, мяукающий звук, инстинктивно прогибаясь в пояснице навстречу ласке, но Вэнс не даёт ему отстраниться слишком далеко. — Знаешь, было бы славно, если бы ты- О-о-ох...! Харли срывается на совершенно бесстыдный, откровенный стон, стоит леонину втянуть во влажный рот мочку уха, очертить языком углубление за ним, мягко прикусить хрящ. Очаровательный звук, сладкой судорогой отозвавшийся внизу живота. Раздавшийся исключительно для него. Вэнс, подставляясь, откидывает голову назад, открывая ему ещё больше места для поцелуев-укусов, и Харит принимает это безмолвное приглашение. Ведомый алчностью, принимается за него с двойным усердием, вклиниваясь меж чужих ног и довольно урча. Теперь он поглощен только этим: кожей под губами, прерывистым дыханием, солью пота, тем, как тело под ним то напрягается, то слабеет, отдаваясь ему всё без остатка. Он — единственный, кто сейчас имеет на это право. Единственный. В какой-то момент колени Харли подгибаются, и рыжий маг безвольно соскальзывает вниз вдоль чужого бедра, срываясь на скулеж от внезапного трения. Позволяя в полной мере прочувствовать своё желание. Пальцы с силой впиваются в его плечи, и, наконец оторвавшись от шеи, Харит задирает голову, чтобы посмотреть на рыжего мага. Растрёпанные кудри пали на раскрасневшееся лицо, наполовину скрывая глаза, подёрнутые поволокой. Рот — влажный, приоткрытый — пропускает шумное, сбитое дыхание. Определенно одно из самых развратных зрелищ в его жизни. Харли тяжело сглатывает, скользит по нему голодным взглядом, чуть задерживается на его явной эрекции, а после раздражённо косится на стеклянную дверь, за которой раздаётся взрыв чьего-то хохота. — П-похоже, мы чересчур увлеклись, – хрипло произносит он, облизывая губы, — нас могут хватиться в любой момент. — Что ж, значит, сделаем это быстро, – с не лишённым мрачного удовольствия вызовом заключает Харит. Чёрта с два они отсюда уйдут, не завершив начатое. Оставив быстрый поцелуй на его припухших губах, он просунул пальцы под пряжку чужого ремня, пока Харли, тихо бормоча проклятья, стягивал свои перчатки. Внутри штанов становится невыносимо тесно, и Харит не удерживается от вздоха облегчения, когда вокруг его разгоряченной плоти сомкнулись длинные, ловкие пальцы. Вэнс сдавленно стонет, стоит леонину раз-другой провести по его собственному возбуждению, и несдержанно толкается бедрами в чужой кулак, без слов прося о большем. Харит тяжело дышит, толкается в ответ, прижимается к нему бедром теснее, пытаясь усилить необходимое трение, пока его пальцы стараются поддерживать заданный ускоренный темп. Харли вдруг сильнее сжимает его член, резко скользя ладонью до основания, и Харит вскрикивает, замирая, когда перед глазами на мгновение вспыхивают звезды. — Ещё, – мгновенно срывается с губ леонина, — Харли, пожалуйста, ещё! — Требовательный, – тлеющим от страсти шепотом выдыхает он и впивается в его жаждущий рот, глуша слишком громкие всхлипы. Харит в забытии наваливается на Харли всем телом, вжимая его в холодную стену, свободной рукой сжимает чужое бедро и, низко рыча, вновь тянется к расписанной алым шее, стремясь вырвать из горла любовника ещё больше горячих, желанных стонов. Вэнс под ним извивается, отчаянно толкаясь, то и дело впиваясь в снежные пряди леонина, стараясь не то оттолкнуть, не то прижать ближе. Тугой жар внизу живота пульсирует, нарастая, предвещая скорую разрядку. Их движения становятся совсем рваными, лихорадочными, пальцы жадно сжимают возбужденную плоть, отдаваясь навстречу обоюдному удовольствию. Харит снова довольно урчит, слыша, как рыжий маг, не сдерживаясь, выстанывает на ухо его имя, и, привалившись лбом к его плечу, отпускает себя. Сквозь нахлынувшую слабость чувствует, как через несколько резких толчков в его ладонь заканчивает и Харли, тут же расслабляясь всем телом. Харит лениво обхватывает его поперек талии чистой рукой, утыкается носом во вздымающуюся грудь и ждёт, когда свинцовая тяжесть отпустит его бёдра. Удивительно, но даже дышать будто стало легче. Гнев, что ранее сводил челюсти, полностью выгорел. Оглядываясь назад, это правда была довольно глупая выходка с его стороны. Но, чёрт возьми, он ни о чём не жалел. Потому что здесь и сейчас Харли с ним. Только с ним. Вэнс шевелится, подталкивая его отстраниться, и грузно падает на колени, подбирая отброшенный ранее шейный платок. Скорбно вздохнув, он вытирает им собственный липкий хаос, а затем протягивает его леонину, чтобы он тоже привёл себя в порядок. — Надеюсь, ты доволен, – произнёс Харли, натягивая перчатки, — потому что, учитывая то, как мы с тобой выглядим сейчас, разговоров не избежать. Харит на это лишь беспечно фыркает. Пусть говорят. Может, оно и к лучшему. Да и какая разница, если они покидают этот бал вместе.