молиться вопреки

      — О… — выдохнул Юнги, — здесь…        — Тебе нравится? — обняв со спины, Чимин уткнулся носом в его шею.        Нравиться пока было нечему, наверное. Вдвоём они обводили взглядом пустые комнаты. Только небольшой жёлтый диванчик, несуразно стоявший посреди комнаты, и коробки. Много коробок. Очень. Очень много коробок. Из одних виднелись коробки поменьше, из других свисали рукава свитеров, зимних курток, джинсы. На пыльном ламинате играло летнее солнце, его лучи тянулись с самого балкона.        За поворотом пряталась маленькая кухня. Узорчатая тень кружевных занавесок, оставшихся от предыдущих хозяев, гуляла по вычищенной плитке. Половину белого стола занимала микроволновая печь, подаренная родителями Пака. Рядом примостился набор тарелок, неловко и немного насильно сунутый в руки Юнги пару дней назад. Гэмдже, узнав про переезд, начал настаивать на подарке. То присылал картинки салфетниц с маркетплейсов, то цветы какие-то в горшках. Так что, тарелки были лучшим из вариантов.         Солнечный зайчик забрался на приоткрытую дверь спальни. На входе в комнату стояли три больших чемодана, — белые и гладкие, с наклейками из аэропортов. А в углу, перед обёрнутой в плёнку раковиной, за которую Чимин дрался на блошином рынке, Юнги оставил спортивную сумку. Туда он собрал всю свою жизнь, и в боковой карман вложил немного накопленных денег, завёрнутых в бумагу. Наверное, их как раз хватило бы на один такой чемодан.        Чимин прижался ближе. Юнги поднял руку, невесомо обхватывая ладони, сомкнутые в замок на его груди.       Съехаться Пак предложил ещё в октябре. Родители подарили ему на двадцатилетие небольшую квартиру в старом фонде, зато в центре города. «Надо хорошенько обдумать», которое Юнги сказал осенью, затянулось больше, чем на полгода. И он правда всё это время обдумывал. Хорошенько. Сидел по ночам, ковыряя матрас в своей каморке, и представлял, что сейчас мог бы целовать Чимина. Или просто смотреть на него.       Ночёвок, вошедших в привычку за полтора года отношений, стало недостаточно. Родители Чимина бурчали об учёбе, неблагополучном районе и при каждой встрече напряжённо посматривали на изношенные кроссовки молодого человека их единственного сына.       От Паков они свои отношения не скрывали. Чимин был достаточно смелым и любимым, чтобы признаться родителям почти сразу. Знакомство произошло как-то само собой. Мин провожал парня домой после университета. И Чимин, как всегда, вис у него на плече, смеялся, рассказывал всё, что произошло с ним за день. Юнги и сам улыбался, смотрел на него со всей нежностью, трепетавшей на месте вечной пустоты. Из калитки жилого комплекса вышли мужчина и женщина. По их взгляду Юнги сразу понял кто это. Чимин с самым гордым выражением лица представил Юнги родителям. Пускай смазано и быстро, потому что те спешили, но с любовью в голосе.        Прижавшись губами к холодным рукам Пака, щебетавшего на ухо планы на коробки и чемоданы, несуществующие шкафы и полочки, Юнги вспомнил октябрь. За неделю до тринадцатого числа Мин тревожно пересчитывал бычки, разбросанные по крышке урны, в сквере недалеко от офиса, где работал Гэмдже.       С братом Юнги виделся каждые две недели. Каждые две недели собирался рассказать о парне, с которым случайно познакомился. Только как о друге, конечно. Юнги трусил. Мысли о Чимине превращали сердце в колокол. Потяни за верёвочку и загрохочет так, что берегись. В разговоре он мог ляпнуть любую несуразицу.       Реакцию Гэмдже предугадать было невозможно, но день рождения Чимина приближался и отмалчиваться тоже стало невозможно. В прошлом году Чимин провёл время с родителями, небольшой подарок Юнги подарил на следующий день. Новый номер физического вестника. Тогда Юнги ещё не знал, что на физику Чимину, по большому счёту, плевать.        Поэтому на следующий год Юнги подготовился лучше. Откладывал в два раза больше, чтобы купить абонемент в студию йоги. Конечно, Чимин и сам мог себе позволить, да и подарок это не прям чтоб праздничный, но Юнги ничего лучше не придумал.        Ужин в честь дня рождения проходил в ресторане. Юнги ни разу не был в ресторане. Никакие заверения Чимина, что в этом нет ничего серьёзного, просто посидят часик и разойдутся, не помогли угомонить невроз, стучавший кончиками пальцев по коленке.       Ужас поднимался по горлу с каждой отложенной футболкой. Мин доставал их из комода до тех пор, пока не нашёл старую рубашку. Конечно же, слишком маленькую для его возмужавшего тела. Юнги смотрелся в ней смешно. Как школьник. Ужасно, просто ужасно. Мин часто заморгал, закрутил головой по сторонам, цепляясь за каждую надорванную обоину. И не придумал ничего лучше, чем позвонить брату.        Сквозь стиснутые зубы Юнги попросил встретиться, пробормотав «извини, пожалуйста» раз тридцать за пять минут разговора. Ненавидел себя за то, о чём собирался попросить, но не мог иначе.        — Юнги-я, что такое? — осторожно спросил Гэмдже, когда они встретились.        Ветер закручивал оранжевые листья с той же скоростью, с которой скручивался желудок Юнги, сжавшегося в неловкий комок. Не отводя взгляд от ободранной кожи вокруг ногтей, Мин закусил губу. Мяться и тянуть не было смысла.        — Мог бы ты… мог бы ты, пожалуйста, занять мне немного денег… пожалуйста, — выпалил Юнги на одном дыхании. — Я всё верну. Обещаю.        — Юнги… — Гэмдже нахмурился. Сердце упало. Что если этот мальчишка вляпался в проблемы, если нажил долгов. А если наркотики... Боже. Боже. Гэмдже виделся с ним слишком редко, слишком редко звонил. — Конечно, Юнги-я. Конечно. Что случилось?       — Я… — пройдясь языком по пересохшим губам, Юнги наконец-то сделал вдох. Он опустил взгляд на свои колени. Часто заморгал и почувствовал, как горят кончики ушей. — Меня пригласили на день рождения. В ресторан. Я… у меня не осталось отложенных денег. Нужно было купить подарок... В общем, я, это… мне нужно купить рубашку.        Рубашку?       — Юнги… — снова позвал Гэмдже. Он аккуратно обхватил его запястье рукой. — Если у тебя проблемы, ты можешь сказать мне. Обещаю, мы со всем разберёмся.        — Нет… — тут же помотал головой Мин. — Нет, правда… — Юнги склонил голову, словно уже приготовился вымаливать прощения, и часто заморгал. — Никаких проблем. Просто… просто Чимин.        — Чимин? — сконфуженно переспросил Гэмдже.        — Мой… — Юнги резко повернулся к брату, замирая на полуслове. Испуганно смотря ему в глаза, беззвучно двигая губами. Сердце подхватил ветер и понёс вместе с безжизненными листьями куда-то далеко и навсегда. — Мой друг, — выдохнул он, опуская взгляд. Будто разочаровался сам в себе. — Мы познакомились в прошлом году, — уже спокойнее рассказал Юнги, почёсывая висок. — В магазине, где я работаю.        — О? Вы коллеги? — осторожно произнёс Гэмдже, пытаясь заглянуть в лицо брата.        — Нет, — покачал головой Мин. — Чимин, — маленькая-маленькая улыбка мелькнула на его лице, — Чимин просто решил, что я должен быть его… — Юнги моргнул, — его другом.        Дыхание Гэмдже замерло. Челюсть стукнулась об асфальт, не меньше, и парень благодарил господа за то, что младший брат в тот момент на него не смотрел. Потому что во взгляде Гэмдже перемешались испуг и понимание. Слишком закончено звучало это «я должен быть его». Может… может, Юнги скрывал подружку?.. Имя Чимин подходило и парню, и девушке. Допрашивать Гэмдже не стал.        — Конечно. Конечно, Юнги-я, — успокаивающе произнёс он, перекладывая ладонь на плечо брата. — Не бойся спрашивать у меня про такие мелочи, ладно? Конечно, я дам тебе денег. И не нужно мне их возвращать. В этом месяце была неплохая премия, а ты сам платишь за квартиру. Знаешь, — Гэмдже нахмурился, — буду каждый месяц переводить тебе немного денег. Не отнекивайся, — строго вставил мужчина, заметив поползновение несогласия во взгляде Юнги. — Ты мой младший брат, и сейчас у меня есть возможность чуть-чуть тебе помогать.        Послушно кивнув, Юнги пробормотал тихое «Спасибо». Сам Гэмдже жил не намного лучше. Снимал квартиру напополам с другом. Она, конечно, была побольше, но всё ещё старенькая и холодная. Работал на двух работах: менеджером в офисе и подрабатывал на складе продуктового. Если бы только Юнги мог, он отдал бы этому человеку все деньги мира и все свои самые счастливые улыбки поделил бы на два. И Чимина с ним познакомил бы. Только если бы он мог.       Так или иначе, Юнги купил новую рубашку. И тринадцатого октября мялся перед входом в небольшой итальянский ресторанчик. Там было так уютно. Белая деревянная веранда с живой изгородью и небольшими столиками. Люди кутались в пледы и посмеивались, негромко переговариваясь. Тёплый свет в красивых панорамных окнах. Юнги поёжился от порыва ветра, оставившего рядом с ним запах чего-то пряного. Неужели в этом прекрасном, практически сказочном месте, на которое он всегда смотрел издалека... неужели в этом месте его кто-то ждал?           Хостес уже начала поглядывать с недоверием. Юнги прижал к себе небольшую квадратную коробку, перевязанную ленточкой. Он положил туда сертификат, пачку острого рамёна и насыпал этой кудрявой бумаги, чтобы выглядело празднично. Сглотнув, Мин тихо поздоровался с женщиной в красивом... какое же в этом месте всё было красивое... бордовом платье с рюшами на рукавах и подоле.        — Вас ожидают? — вежливо спросила она.        — Да, — кивнул Юнги. — Пак Чимин.        — Я вас провожу.        Внутри всё перевернулось и запрыгало галопом. Тревога заскребла когтями по каждой косточке, будто холодный воздух успел заскочить следом за Юнги и вцепился в плечи. Мельком Мин бросил взгляд в зеркало у входа. Вроде бы, он выглядел опрятно. Рубашку погладил, дешёвые джинсы после химчистки смотрелись отлично. Кроссовки Мин совсем недавно купил, постирал накануне. Правда, готовился.        Внутри пространства было больше, чем Юнги себе представлял. Снова всё такое... красивое... из тёмного дерева, с плетёными узорами, резными стульями, картины с пейзажами. Люди тоже. Тоже такие… изящные. Не сильно нарядные, но стильные. В приглушённом свете переливались столовые приборы. Вот чёрт, тоже красивые.       — Юнги! — раздался счастливый голос Чимина. У него совсем не получалось скрыть широкую и яркую улыбку. Румянец нетерпения покусал щёки.        Мин сразу же нашёл его взглядом. Госпожа Пак закатила глаза, когда сын подскочил с места, будто боялся, что хостес отведёт Юнги к другому столику.       — С днём рождения, Чимини.       — Ты пришёл, — довольно пробормотал Пак в шею Юнги.        — Конечно, я пришёл, — ответил тот, слегка поглаживая поясницу парня.       — От тебя вкусно пахнет, — Чимин приподнял подбородок. Их разделила крупица здравого смысла, никаких сантиметров.         Заворажённый Юнги не мог вымолвить и слова. Просто любовался. Чимин был самый красивый. Уложил волосы, его губы блестели от бальзама, поверх тонкой голубой рубашки он надел короткую жилетку с вышитым тонкими нитями цветочным орнаментом. Как у принцев из сказок.         — Ты прекрасный, — вырвалось у Юнги.        И Чимин точно поцеловал бы его, если бы не настойчивое покашливание отца. Мин вдруг понял, что всё это время родители Чимина неотрывно смотрели на них: на ладонь Юнги, прижатую к пояснице Чимина, на его пальцы едва не съехавшие ниже.        — Садись, — сделав шаг назад, Пак отодвинул стул.        — Здравствуйте, — поклонился Юнги, прежде чем занять место рядом с Чимином. — Поздравляю с именинником.        — Спасибо, Юнги, — сдержанно ответила госпожа Пак.        — Ты голодный? — сразу же вклинился Чимин. Наверное, чтобы горделивое молчание отца так сильно не резало слух. — Ты ведь после работы. Я заказал для тебя. Сейчас уже принесут.        — Спасибо, — легонько улыбнулся Юнги. Щёки слегка покраснели, когда он протянул свой подарок. — Это тебе, Чимини.        — Спасибо, — мягко произнёс Чимин, накрывая ладонь парня своей и наклоняясь ближе. Господин Пак снова прохрипел в кулак, но Чимин, не обращая внимания, всё равно оставил на губах Юнги нежный поцелуй. — Хочешь, чтобы я сейчас открыл, или когда будем вдвоём?        — Как ты хочешь, — пожал плечами Юнги, отводя взгляд.        — Тогда потом, — Чимин чуть крепче сжал его руку. — Уверен, я буду в восторге, — тише произнёс он, укладывая голову Мину на плечо.          Вечером в комнате Юнги, после того, как родители проводили их напряжённым взглядом, Чимин открыл свой подарок, запрыгал от счастья и принялся целовать Мина везде, куда мог достать. Беспощадно слюнявил его лицо, заставляя смеяться. Но вдруг остановился и посмотрел так робко, как никогда раньше.        — Можно мне ещё один подарок? — практически прошептал Чимин, сжимая пальцы на плечах Юнги и прикрывая глаза.        — Конечно, — не думая, произнёс Юнги, губы всё ещё украшала искристая улыбка.       — Стань моим.        — Что? — нахмурился Юнги. — Я твой.        — Нет, стань моим по-настоящему, — и голос Чимина был таким хрупким, что у Юнги задрожали руки. — А я стану твоим. По-настоящему.        Минуту они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Отводить взгляд было страшно и, если быть честным до конца, казалось невозможным. Чимин смотрел так доверчиво, так чувственно и так раскалывающе, и вместе с тем так… так исцеляюще.        — Я люблю тебя, — быстро произнёс Чимин, всё-таки опуская глаза. Будто вдруг начал стыдиться своих слов. Будто подумал, что звучал по-детски; что никто не называет так секс.       Для Юнги это не было просто сексом. Не с Чимином. Мин аккуратно потянулся пальцами к его подбородку, нежно сжал и чуть приподнял, крепко целуя губы. Таких поцелуев у них было много, перевалило за сотню тысяч точно. Во время таких поцелуев сердце не просто грохочет, оно шепчет: «люблю, люблю, люблю». Чимин придвинулся ближе.        — Я звучал по-детски? — поморщился он, прижимаясь к груди Юнги. — Как диснеевская принцесса, да?       — Нет, — улыбнувшись, Юнги покачал головой. — Совсем нет. Для меня это тоже так. Для меня это тоже очень-очень важно.       — Правда?        — Правда.        — Поцелуй меня.        Дрожащими пальцами Юнги обхватил щёки Чимина. Он замер всего лишь на один вздох, а потом прижался к его губам, сразу проводя по ним языком. Будто пытался на физическом уровне почувствовать произнесённое «я люблю тебя».        Ладони Чимина потянулись к пуговицам на рубашке, торопливо, но аккуратно расстёгивая.       — Это новая? — тихо спросил он.       — Да, — выдохнул Юнги.       — Ты мой самый любимый.       Мин не успел ничего ответить. Холодные пальцы прошли от груди Юнги вниз, по рёбрам, по животу и зацепились за ремень. Чимин дышал рвано и тяжело, громко. Влажно. А Юнги не мог оторваться от его губ, от его шеи, от него.        Сделав пару нетвёрдых шагов назад, на секунду Мин отстранился. Всё тело перетрясло от ниточки слюны, соединившей их языки. Юнги снова положил ладони на щёки Чимина, нежно поглаживая и снова, и снова любуясь этим жарким румянцем.        С лёгким шорохом Юнги опустился на матрас. Будь проклят этот твёрдый матрас. Мин отдал бы всё, чтобы в тот момент под ними по волшебству появились мягкая перина, дорогие простыни или хотя бы две подушки. Чимин остановился перед ним, сбросил свою жилетку и откинул на пол рубашку. Не успел Мин сделать вдох, как Чимин уже стоял в одном только нижнем белье. Пряжка его ремня со звоном ударилась о пол.        Чимина не обнимала луна, не касалось солнце. Только осторожно гладил тусклый свет фонаря, едва доползший к окнам квартирки Юнги. Вопреки всему этому Чимин был прекрасен. Юнги не умел красиво говорить, да и слов заумных не знал. Все его слова казались слишком маленькими и обычными для Чимина. Мин много думал и решил, что самое аккуратное и нежное слово, которое он знал, — прекрасный. Таким был Чимин.         Откинувшись на ладони, Юнги разглядывал любимого. Прекрасную улыбку, прекрасную шею, прекрасные аккуратные ключицы, прекрасный тонкий шрам ближе к левой груди, прекрасную талию. Аккуратно сжав резинку брифов, Чимин повёл вниз, следом за взглядом Юнги. Прекрасные бёдра, прекрасные лодыжки. Прекрасный.         Лёгкий шаг, — Чимин переступил через тонкую ткань нижнего белья. У Юнги перехватило дыхание. Может, ему всё-таки стоило заглянуть в словарь и поискать там новое слово. «Прекрасный» стало слишком обычным. А Чимин вдруг опустился между раздвинутых ног парня, кладя ладони на его колени и прижимаясь щекой к внутренней стороне бедра.       Слегка повернувшись, он оставил поцелуй поверх ткани джинсов. И ещё один. И ещё. Ближе и ближе, пока не остановился прямо напротив паха. Пока не прикрыл глаз, замирая поцелуем на дорожке тёмных волос, спускающейся от пупка вниз.        — Чимини… — выдохнул Юнги, потянувшись к нему руками.        — Тебе хорошо? — тихо спросил Чимин, почти боязливо.        — Да, — сбивчиво ответил Мин, — да. Иди сюда. Пожалуйста.        — Секунду, — улыбнулся Чимин.        Ловкими пальцами он расстегнул ширинку и быстро с громким звуком, напугавшим Юнги в тишине комнаты, стянул с его ног джинсы. Практически запрыгнул к нему на руки. Прижался так близко, улёгся на него сверху и крепко-крепко обнял. Мину пришлось придержать его за талию, чтобы не завалился на бок. Юнги чувствовал прикосновения холодных ступней к голеням. Чувствовал мягкие поцелуи на ключицах. Осторожно гладил кожу на спине, спускался на ягодицы.       — У тебя уже было? — Чимин заглянул прямо в глаза.        — Один раз. С девушкой. На выпускном из школы.        Поморщившись, Пак вытянул губы. Надулся и нахмурился.        — У меня ещё не было.        — Мне не понравилось, — одновременно с ним произнёс Юнги.        — О… — выдохнул Пак. — Я не… я не поэтому, я просто… неопытный и всё такое, — застенчиво пробормотал он.        — Я тоже, — тут же закивал Юнги, наблюдая за Чимином широко распахнутыми глазами: то ли в испуге, то ли в восторге.        Выражение его лица заставило Чимина хихикнуть и уткнуться лбом в его плечо. Он аккуратно поднялся ладонями по предплечьям Юнги, прослеживая вены. Глубоко вдохнул, словно пытался запомнить запах его тела.        — Можно я… оставлю… — приглушённо начал Пак, холодными руками перебираясь на рёбра.        — Да, — ответил Юнги, не задумываясь. Какая разница? Всё можно. Чимину всё можно.        Нервный смешок снова остался горячим дыханием на коже. Чимин сел чуть повыше, его член коснулся живота Юнги. Почувствовав влажный след, Юнги разучился дышать. А потом Чимин прикусил кожу на его шее, заставляя простонать так громко, что через секунду они оба застыли, распахнув в неверие рты и ошарашено пялясь друг на друга. Уголки губ Чимина медленно расходились в улыбке, он прикусил нижнюю, смотря на Мина абсолютно восторженно.       И бросился вперёд, впиваясь зубами и оттягивая кожу губами на шее. Теперь это было немного щекотно и очень неловко, но Мин мог только смеяться, прижимая парня ближе к себе, пока тот не оставил чуть ниже уголка челюсти по меньшей мере пятнышек десять.        Это затуманило разум, Юнги почти пропустил момент, когда Чимин начал медленно раскачиваться, иногда приподнимаясь. Пак откинул голову назад и заломил брови в удовольствие, заставляя Мина… не прийти в себя нет, словно отдалиться ещё дальше. Юнги был в паре шагов от Олимпа. Сглотнув, он аккуратно обхватил талию Чимина, меняя их местами и укладывая спиной на одеяло.        Чимин немного поёрзал, наблюдая, как Юнги опускался на колени. Длинные пальцы обхватили лодыжку. Мин наклонился, оставляя маленький поцелуй на костяшке. И выше. Ведя языком по голени, обводя колено, оставляя влажные следа на внутренней стороне бедра. Доходя до самого паха.       — Да?        — Да, — пролепетал Чимин. — Я принёс с собой всё, что нужно.        — Да, — повторил сам себе Юнги, поднимаясь.       В рюкзаке Чимина сразу нашлись пачка презервативов и смазка. Боже, он подготовился. По пути обратно Мин прихватил подушку. Осторожно подложив её Чимину под поясницу, он прижался губами к его плечу.        — Я боюсь, — признался Юнги.        — Всё будет в порядке, — улыбнулся Чимин, потянувшись за поцелуем. — Просто аккуратно. И медленно.        — Да, — кивнул Юнги, отстраняясь.        — Да.        На первом пальце Чимин зажмурился. Смазка была холодной, и дискомфорта было больше, чем романтики, но Юнги прижался щекой к его колену.        — Ты такой красивый, — прохрипел он.        Тихонько усмехаясь, Чимин приоткрыл глаза. Чёлка спала Юнги на глаза. Полумрак делал его черты мягкими, слегка размазанными, будто он замер на старой фотографии, а глаза смотрели на Чимина с такой любовью, что искрилась даже в серости этой маленькой комнаты.        — Правда? — улыбнулся Чимин.        — Правда, — кивнул Юнги, продолжая аккуратно двигать рукой. — Самый красивый. Прекрасный. Такой… как будто несуществующий. Красивый. Самый красивый. Я никогда не видел никого красивее тебя. И никогда не увижу. Никто не сравнится с тобой. Ты прекрасный. Мой самый прекрасный, — Мин слегка повернул голову, мазнув губами по бедру. — Два?        — Да, — простонал Чимин.        — Да, — повторил Юнги. — Да. Мой самый прекрасный, самый любимый.        — Юнги, — на вдохе рвано произнёс Пак. — Юнги…        — Мой прекрасный.        — Юн-ах… м…        Часто моргая и опустив взгляд, Юнги поджал губы в смущённой улыбке. Кажется… кажется, он мог любить Чимина правильно.        — Иди ко мне, — позвал Чимин спустя пару минут.        Аккуратно вытащив пальцы, Юнги придвинулся ближе. Чуть сдвигаясь, Чимин повернулся на бок, кладя ладонь на поясницу парня и притягивая его вплотную к своей спине. Он приподнял колено, отводя его в сторону.        — Я хочу так попробовать, — попросил он, слегка обернувшись через плечо. И тут же нахмурился. — Юнги, — прошипел Чимин, — сними трусы.        — Да, — зачарованно кивнул Мин, но уже через секунду опомнился, часто заморгав. — Да, — и быстро потянулся вниз, стягивая бельё.        Пытаясь подавить улыбку, Чимин наблюдал за ним, проводя ласковым взглядом по телу, по подрагивающим пальцам и закушеным в беспокойстве губам. Когда Юнги вернулся, осторожно, трепетно обнимая Чимина поперёк живота, Пак прижался к его щеке виском, тихо выдыхая:        — Да?       — Да, — выдохнул Юнги и придвинулся ещё ближе, потянувшись рукой вниз.        Зажмурившись, Чимин простонал. Первый толчок подбросил его сердце в небеса. Он нашарил руку Юнги, прижимая к своей груди. Закусив до крови губу, Юнги снова толкнулся.        — Всё в порядке?        — В порядке, — выдохнул Чимин.        — Тебе не больно?        — Совсем чуть-чуть, скоро пройдёт. Двигайся.        — М…        Поцелуями Юнги прошёлся от плеча к шее, вниз по спине, к предплечью, по щеке и даже достал до кончика носа. Он двигался медленно. Очень медленно, сам, честно говоря, почти сошёл с ума. Холодный крестик касался спины Чимина, вопреки этому прикосновения Юнги грели.        — Быстрее, — наконец-то попросил Пак.        Хрипло простонав, Юнги толкнулся, потом ещё раз и ещё. Чимин откинул голову, ловя его губы своими. Снова толчок. И скрип матраса. Толчок. Скрип. Толчок. Скрип. Толчок. Скрип. Толчок…        — Мы как будто в плохом порно, — рассмеялся Чимин в губы Юнги.       — Да, — Мин снова провёл языком по его, вряд ли его расплавленный мозг вообще понял, что сказал Чимин.        Мысли крутились только вокруг того, что нужно прижать ближе к себе, опустить руку вниз, обхватывая член Чимина, влажными поцелуями пройтись по линии плеч. Толчок. Скрип.        Соседи Юнги пару раз постучали по стенам и, скорее всего, возненавидели их. Было так плевать. В ушах стоял смех Чимина и его тихие вздохи. Его раскалённые стоны. Их хлёсткий, мокрый поцелуй, когда они оба достигли разрядки. Долгие объятия и медленные-медленные поцелуи. Юнги чувствовал каждую трещинку на раскрасневшихся губах Чимина, каждое прикосновение языка к своему.       За закрывшейся дверью последовал неприятный гулкий звук. Юнги, одетый в одни домашние шорты, поморщился от него и быстро забрался на матрас. Он принёс с собой влажное полотенце и небольшой тазик воды из общей ванной. Чимин всё это время ждал его с искрящейся улыбкой. Он сидел посередине матраса, сложив ноги в форме лотоса. Счастливый и растрёпанный.        — Это было очень круто, — довольно сказал он.        — Чимини, — неловко выдохнул Юнги, отводя взгляд.        — Ты был очень крут, — не унимался Чимин. — Такой сексуальный.        — Чимини…        — Ты меня так к себе прижал… ммм… я сразу… — мечтательно вздохнул Пак. — Такой ты… — снова широко улыбнулся он. — А твой чл-       Юнги не дал ему договорить, прижимаясь поцелуем к губам. Особо против Чимин не был, обхватил его шею и притянул к себе. Снова улёгся на спину, смыкая лодыжки за спиной Мина.        — Тебе понравилось? — спросил Чимин.        — Конечно, — мягко ответил Юнги.        — Я так и думал, ты так громко стонал. Так красиво, — и голос Чимина снова звучал непозволительно очарованно.        — Нужно смыть, — неловко пробормотал Мин, кивая вниз.        — Да, точно, — согласился парень, но даже не пошевелился.        Привстав, Мин потянулся за тазиком и намочил полотенце в тёплой воде. Он аккуратно водил им по коже, а отставив, взял одеяло с двух сторон и укутал обнажённого Чимина.        — Чтобы не мёрз, — пробормотал Юнги.        — Мне с тобой всегда тепло, — улыбнулся Чимин.        Его лицо смешно выглядывало из этого кокона, трепетно и старательно сооружённого Мином. Волосы торчали в разные стороны. Щёки всё ещё были румяными, а руки копошились где-то под слоями одеяла. Юнги наклонился, целуя его в прохладный кончик носа.        — Я люблю тебя, — прошептал Юнги.        Чимин улыбнулся и всё-таки откинул один край одеяла. Потянул Юнги к себе и обнял. Они разговаривали всю ночь о мечтах, о будущем. О забавных роликах, которые недавно видели в Интернете. О щенках, живущих недалеко от круглосуточного магазина. О горячей лапше, которую обязательно нужно завтра заварить, потому что Чимин по ней соскучился. О море. О странах, в которых им обязательно нужно вместе побывать.             — Мне правда очень хорошо с тобой, Юнги, — засыпая, признался Чимин.       Юнги выпутался из его объятий, увеличил мощность обогревателя и прибрал их вещи, а когда вернулся, Чимин уже распластался морской звездой по всему матрасу. Юнги опустился перед ним на колени, положил голову Чимину на живот. Так и уснул. 

***

      Гэмдже замер, покрепче сжимая ведро попкорна, чтобы не уронить.         Кажется, Чимин… Кажется, Чимин действительно оказался парнем. Очаровательным парнем, который сжимал руку его брата двумя своими ладошками и что-то ему увлечённо рассказывал. Чимин смотрел на Юнги таким взглядом, будто тот подарил ему звезду и пару планет. Прижавшись друг к другу, они вышли из кинозала. Юнги мягко улыбался, временами кивая на то, о чём лепетал парень рядом с ним.       После того случая с днём рождения пару месяцев назад Юнги не упоминал ни о друге, ни… о чём бы то ни было… И, будь Гэмдже проклят, но он сделал пару шагов в сторону, прячась за одним из прилавков с безделушками. Решил понаблюдать. Его друзья с работы отошли в уборную, он и так собирался набрать Юнги, но он… вот он.        Подошёл к гардеробу, забрал верхнюю одежду. Парень рядом с ним продолжал болтать, забавно надувая губы. Юнги этому усмехался. Потом отдал ему полупустое ведёрко с попкорном и подошёл сзади, помогая залезть в дублёнку. Аккуратно одел ему на голову кепи и даже заправил за ухо выбившийся локон. И всё это его брат… его молчаливый и больше похожий на глыбу льда, чем на человека, Юнги.        Его спутник… наверное, всё-таки тот самый Чимин, терпеливо ждал, пока Юнги одевался. А потом взял немного попкорна в ладонь и протянул сразу ко рту Юнги. Ох… они точно совсем не друзья. Совсем не друзья.        И пока они не успели взяться за руки, Гэмдже вышел из своего укрытия, громко окрикнув.        — Юнги!        Сначала Юнги просто остановился. Как будто кто-то кликнул по экрану и поставил его на паузу. Лицо сто процентов исказил ужас. Чимин, кажется, прекратил щебетать. Смотрел на Юнги и тоже стал выглядеть испуганно.        — Юнги, — ещё раз попробовал позвать Гэмдже.        Младший обернулся, выходя вперёд, будто пытался спрятать за собой парня. Вроде как... своего парня. Тот обеспокоенно поглядывал то на Гэмдже, то пытался заглянуть в лицо Юнги.         — Привет.        В последний раз Мин был так напуган, когда случайно разбил телефон Гэмдже, пока играл, и в проигрыше не рассчитал силу, хлопнув им по столу. Юнги тогда было семь.       — Привет, — улыбнулся Гэмдже. — А я… а я вот только вышел из уборной, — он показал себе за спину, — смотрю, спина знакомая. А это мой Юнги. Привет! — Гэмдже обратился к Чимину.         — Здравствуйте, — вежливо произнёс тот, склоняясь в поклоне.        — Перестань, ну! — слегка натянуто посмеялся Гэмдже. — Не такой уж я и старый. Я старший брат Юнги. Мин Гэмдже, — он протянул руку.        Бросив быстрый взгляд на Юнги, парень вышел из-за его плеча.       — Пак Чимин.       Чимин. Всё-таки Чимин. Гэмдже приложил все усилия, чтобы ни одна мышца на его лице не дрогнула. Чимин. Это и был Чимин. Похожий на маленькую птичку… на утёнка. Немного испуганный, разговорчивый, в дорогой дублёнке, с румяными щеками, ведёрком попкорна, крепко прижатым к груди, и совершенно счастливый, просто потому что стоял рядом с Юнги.        — Мой близкий друг, — хрипло произнёс Мин, опуская взгляд.        Гэмдже тут же посмотрел на Чимина. Юноша улыбнулся, поджав губы. Гэмдже попытался передать ему долгим взглядом, что всё понял, сразу всё понял. И, возможно, судя по едва заметному кивку, Чимин его понял. А, может, молчаливо подтвердил слова Юнги.        — Я очень рад познакомиться! — заверил Гэмдже. — Вы в кино ходили?        — Да, — Чимин слегка расслабился. Только поглядывать на Юнги не переставал.        — Да, — Мин дёрнулся, словно хотел обнять Чимина. Замер на полпути, остановил себя, стыдливо опуская голову.        — Правильно, нужно выбираться отдыхать, — мягко произнёс Гэмдже. — Молодец, Чимин, что вытащил его. А то я уже начал переживать! Он скоро превратится в банку газировки в своём магазинчике.         — Так у нас… — замялся поначалу Чимин, но снова посмотрев на притихшего Юнги, вдруг стал решительнее в сотню раз, — у нас повод. У Юнги сегодня был первый рабочий день в лаборатории. Вот я и повёл его… праздновать.        — Юнги! — глаза Гэмдже засияли. — Ты чего не рассказал? — он притянул брата в объятия, похлопывая по спине. — Молодец!       Улыбка Чимина стала до того нежной, что слегка царапала сердце. Гэмдже и сам успел позабыть, что, глядя на них с Юнги, можно так улыбаться.         — Спасибо, — Юнги прижался чуть ближе обычного. — Не успелось… Хотел вечером тебе позвонить.        — Ну даёшь! — Гэмдже отодвинулся, не убирая ладони с плеч младшего брата. — Я, это… я тебе тогда сейчас немного денег переведу.        — Ты чего, хён, — помотал головой Мин, — не нужно. Тоже мне дело.        — Большое дело! — возразил Гэмдже. — Не отнекивайся. Сходите с Чимином куда-нибудь, — он щёлкнул Юнги по носу, заставляя того поморщиться, а Чимина тихонько хихикнуть.        Когда они разошлись, Гэмдже сделал вид, что завернул за угол. Сам вернулся, снова наблюдая за ними издалека. Подозревал, что Юнги не скоро расскажет, кем на самом деле был Чимин.       Который, стоило им отойти, прижался к Юнги, обхватив ладонь своей. Потом остановился, выбросил ведро в урну и двумя руками прижал Юнги к себе, крепко-крепко обнимая и ласково поглаживая волосы на затылке. Так обнимают любимых.          Юнги заслуживал этого, как никто другой. С самого детства для него почему-то было припасено совсем немного любви. Даже у Гэмдже было побольше.       Родители Юнги умерли, когда тому не исполнилось и года, тогда мама Гэмдже забрала его к себе, племянник всё-таки. Не то, чтобы у них дома было… как дома. Совсем нет. Отец и мать пили, бабушка хватала грубо за плечо и отчитывала, толкая в угол. Было одиноко, страшно и неправильно. А потом в жизни Гэмдже появился этот мальчишка.         Совсем маленький, ничего не знающий, хлопающий глазами, испуганный. Родной. «Это твой брат», — сказала мама. В её голосе никогда не было ни ласки, ни нежности, он был прокуренным и звенящим. Мягко в её голосе звучала только жалость. С жалостью она рассказывала Гэмдже о его будущем, с жалостью сказала «Это твой брат».        Первые пару недель десятимесячный Юнги без умолку ревел, Гэмдже испуганно бегал за бабушкой, качающей ребёнка. Малыш всё не успокаивался. Тогда его положили в кроватку и плотно закрыли дверь в комнату. Гэмдже пробрался туда, сел рядом, прижавшись затылком к деревянным бортикам, и начал говорить.        Когда он сам плакал, когда ему было плохо, он хотел бы, чтобы кто-нибудь с ним поговорил. Просто побыл рядом. Поэтому и подумал, что малышу станет не так больно.        — Ты боишься, наверное, — размышлял вслух мальчик. — Тут всё для тебя новое. Но ты постарайся быть смелым, ладно? Я теперь твой брат. Ну… я всегда им был. Почти. Но теперь точно брат. Я тебя не брошу, Юнги-я. Буду для тебя хорошим хёном.        Потихоньку Юнги уснул, да так сладко, что Гэмдже заулыбался. Кончиками пальцев прикоснулся к его щекам и пообещал себе, что отныне этот мальчишка — его самый близкий человек. Юнги не за чем знать, что они с Гэмдже не родные.

***

      — Ну? — Чимин оставил на виске поцелуй. Вряд ли Юнги когда-нибудь перестанет смущаться в такие моменты. — Нравится? Мне нравится! Тут так много солнца, я всегда мечтал именно о такой квартире. Так рад, что ты согласился.       Прижавшись щекой к щеке, Мин кивнул. Конечно, ему нравилось. Ему и в его каморке нравилось, когда Чимин сопел рядом. А разница между сумкой и чемоданами поправима. Всё успеется. Главное, они вместе.        — Начинаем? — Юнги повернул голову, но с такого положения видел только пухлые губы.        — Начинаем, — улыбнулся Чимин.        Пак потянул Юнги за руку в спальню. Там уже стояла разведённая краска, на расстеленных газетах лежали валики и толстые кисточки. Чимин был одет в старые обрезанные джинсы и застиранную футболку Юнги, она мило свисала с его плеч. Волосы он спрятал под белой банданой. Такую же нацепил на Юнги.       Музыка шуршала через динамик телефона, её перебивал шум улиц. У соседей за стеной лаяла собака, под окнами гремела голосами детская площадка, лето превратило её в настоящее маленькое сказочное королевство. Там что-то кричали о принцессах, драконах и рыцарях.        Стоявший на табуретке, Чимин пританцовывал, забавно покачивая бёдрами, пока размеренно водил валиком вверх-вниз. Юнги сидел на корточках у той же стены, кисточкой замазывая разводы у плинтуса. Рисовал стебельки и листочки ромашек.       — Следующим летом мы могли бы полететь в Испанию, — размышлял Пак.        Солнце к тому времени плескалось по всей комнате, грея макушки и делая кожу на предплечьях горячей. Юнги стянул футболку, повязал её на бёдрах. Поправил бандану и снова принялся с усердием водить кисточкой по стене.        — Ты хочешь в Испанию?        — Да. В Валенсию, — кивнул Чимин, опуская взгляд на парня. — Я там был, когда мне было четырнадцать. Хочу тебе показать.        — Значит, поедем.        Скорее всего, не следующим летом. Вряд ли они накопят столько за год. Просить деньги у родителей не хотелось, Юнги и так будет жить в квартире Чимина, хоть тот и повторял бесконечное «наша». Одновременно это делало больно и, наоборот, лечило.       — Вообще, я считаю, нам нужно много путешествовать, — Чимин снова посмотрел на Юнги.        — Стой ровно. Не упади.        — Мне кажется, тебе понравится путешествовать, — не унимался Пак, жмурясь от солнечных лучиков. — Ты обязательно будешь улыбаться. И мы будем жить только в квартирах, никаких отелей. Там не чувствуется атмосфера города, понимаешь?       — Угум.        — И никакого маршрута. Никаких достопримечательностей. Будем ходить по улицам. Куда придём – туда придём. Ужинать можно в местных ресторанчиках.        — Только нужно будет проверять отзывы. У тебя желудок слабый, — Юнги нахмурился, поглащённый пятнышком штукатурки у самого пола, которое никак не хотело превращаться в лепесток.        — Когда-нибудь накопим много денег и поедем в Африку смотреть на жирафов. Или в Антарктиду – на пингвинов.        — Зачем это? — Мин поднял голову. Чимин привстал на носочки, опираясь на стену и пальцами влезая в только покрашенное место. — И так у тебя руки вечно холодные. Кстати, как тут с отоплением? Дом не новый. — Юнги оглянулся, считая батареи в комнате. — Может, обогреватель купить со следующей зарплаты…        — Юнги, лето, — закатил глаза Чимин. — Да и у нас твой старый есть.        — Думаешь, он потянет такую площадь? — Мин оглядел пространство вокруг себя.        Пока в комнате стоял только каркас кровати и у стены — матрас на ребре. Чимин недавно говорил, надо купить разных плакатов, чтобы развесить на стены. И ещё необходимы гирлянды и полочки.         — Если нужно будет, зимой купим, — отмахнулся Чимин. — Лучше будем откладывать на путешествия.        — Ну не знаю, — вздохнул Юнги.        Для него путешествия были из разряда сказок на ночь, чтобы отгонять кошмары. На следующий день кошмары возвращались, с каждом годом сказки меркли. Но, может быть, и правда получится.        — Не хмурься, — ласково произнёс Чимин и потянул руку вниз, чтобы потрепать макушку Юнги. — Ой!       Табуретка затряслась, заставляя Чимина испуганно дёрнуться, он размашисто провёл ладонью по стене и шлёпнулся бы вниз, если бы Юнги не подскочил, хватая его за локти.        — Говорил же, стой ровно, — нахмурился Мин, оглядывая Чимина с ног до головы.        На щеке размазалось белое пятно от химозной краски. Убедившись, что Чимин устойчиво стоит, Юнги развязал футболку, после вытирая её краешком лицо Пака. Чимин дул губы и смотрел на него каким-то одновременно знакомым и совершенно новым взглядом. Таким… не то, чтобы влюблённым… любящим? Кажется, да. И, кажется, впервые.        Когда Юнги отвернулся, наклоняя голову, чтобы снова завязать футболку на бёдрах, Чимин вдруг прыгнул сзади, сцепляя лодыжки на талии и прижимаясь грудью к спине. Его холодные ладони коснулись обнажённой груди. Юнги инстинктивно подхватил его под колени, подкидывая чуть повыше.        — Ну чего ты? — он повернул голову, глядя через плечо на улыбающегося Чимина.         — Ничего, — ласково произнёс тот. — Рад, что ты у меня есть, — и звонко чмокнул Юнги в нос.        Кончики ушей покраснели. Юнги, на самом деле, никогда не думал, что услышит эти слова о себе. Что они способны так легко и твёрдо сорваться с чьих-то губ.       Несмотря на смущение, взгляд Юнги не отводил. Рассматривал лицо напротив. Редкие веснушки совсем близко к уголкам глаз, ещё несколько пятнышек на переносице, маленькую горбинку на носу и пару ранок на нижней губе. Пытался отпечатать в памяти. Чтобы даже через годы и боли нарисовать в мыслях со всей аккуратностью и точностью.        Запоминал каждую его чёрточку. Взгляд, что теплел летней зарёй, и улыбку такую родную, что щемило в груди.         С возрастом, уже после всего, что заставило их потерять друг друга и обрести вновь, Юнги понял: таких, как они, называют однолюбами. Сейчас они вместе мечтали о будущем, позже будут уплетать пломбир и разделять на двоих сладкие звучные поцелуи. Ещё позже всё-таки доедут до Валенсии и будут гулять за руки по улочкам. И шептать молитвы друг о друге тоже будут. И морозить носы в Антарктиде. И греть ладони поцелуями.           Но пока Юнги оставляет на щеке Чимина поцелуй и слышит довольный вздох. Слышит знакомое: «Мне с тобой хорошо».