Слова о дружбе

      Тонкие лучи солнца попадают в подвал сквозь жалюзи окошка у самого потолка. Партия закончена, ребятам пора уступать место для компании Холли. Майк прикован к полке с книгами. Имена на корешках блестят под настырными лучами света. Бронзовая краска переливается особенно ярко, словно вот-вот отделится от книги и побежит вверх по лестнице. «Уилл».       В этой книге изрядно меньше страниц, нежели в соседних. Почти два года пропущенных партий: хозяин был то в изнанке, то в другом штате. Однако эта книга всё равно украшена лучше всех: Уилл всегда с особой внимательностью выбирал наклейки и вырезки для обложки. Майк любит проводить по ним рукой, они наощупь как свежая дорогая газета, слегка шершавые, но в то же время мягкие.       Сегодняшняя партия далась Уиллеру особенно тяжело. Он наконец-то рассказал друзьям о том, что произошло с Оди в день её «смерти». Майк видел счастье на лицах ребят, их слезы и красные щеки. И думал о том, что его реакция такая же, хоть он и носит эту тайну в сердце уже полтора года. Тогда в его голове что-то щелкнуло.       Ощущения. Они такие же, как много месяцев назад. Первобытные, резкие, яркие. Но разве должно быть именно так?       Любое горе со временем притупляется. Даже самая глубокая и парализующая скорбь утихает. Но Майк Уиллер до сих пор просыпается по ночам, кричит от ужаса и плачет, видя одну и ту же сцену у портала.       Виниловый проигрыватель вдруг замолкает. Пластинку заело на самом эпичном моменте в песне. Уилл спускается по лестнице, подходит к нему и пытается достать её из-под иголки.       Он уже успел подняться вместе с Дастином, Макс и Лукасом, помыть руки перед столом, сделать несколько глотков апельсинового сока и ответить на нескончаемое количество вопросов от Холли, сильно беспокоящейся о том, когда же их компанию пустят в подвал.       — Мы ждем уже целый час! Имейте совесть! — слегка кричит она на Уилла.       Её подруги подхватывают волну недовольства, и гостиная быстро становится окутанной детским визгом и подростковыми криками, которых она давно не слышала. Со времен победы над Векной и переезда Байерсов обратно к себе, в доме воцарили тишина и покой, лишь иногда нарушаемые спорами Майка и Холли. Нэнси уже успела уехать после выпускного брата, и теперь в её комнате была организована гостевая спальня для прочих возможных неожиданных гостей.       — Детвора, а ну-ка все собрались, замолчали и уселись за стол, — твердым голосом произнесла миссис Уиллер, поднося стеклянную тару с пастой к гостиной. — сейчас все быстро поужинаете, а потом пойдете играть. И не надо со мной спорить, я не хочу потом краснеть перед вашими родителями.       Некоторые события из недалекого прошлого сделали из Карен еще более властную женщину, способную руководить не только тремя своими детьми, но и полноценным школьным классом. Компания Холли все-таки попыталась что-то возразить, но даже попытки Дерека не увенчались успехом, и вскоре в гостиной воцарилось громкое чавканье.       Лукасу, Макс и Дастину удалось улизнуть от попыток миссис Уиллер накормить их, и они быстро покинули дом, ссылаясь на то, что их мамы уже приготовили что-то свое и ждут их. Карен знала, как важно для матерей, чтобы их дети не наедались где попало и всё-таки ели именно их блюда, поэтому с чистой совестью отпустила их. Уилл же решил узнать у Майка, что занимает у него столько времени в подвале и не упал ли он с (крутой, скрипучей и довольно старой) лестницы.       В момент, когда он открыл дверь и сделал пару первых шагов, проигрыватель решил взять небольшой отпуск прямо с новенькой пластинкой. Воздух в подвале Уиллеров всегда был затхлым, но в момент, когда Майк примкнул к Уиллу вплотную в попытке помочь вызволить пластинку из-под иглы, они оба не могли сделать новый вздох.       — Вот же ж черт, напрочь застряла. — пропыхтел Майк, давя на пластинку вниз.       — Старая уже штуковина. — отзывается Уилл, тянущий иглу вверх.       Как назло, механизм заклинило полностью. Похоже, Майку предстояло попрощаться и с новенькой пластинкой, и с верным проигрывателем.       — Вот черт. — вновь выругался он и вернулся к полке с книгами.       Уилл неловко проследовал за ним, забыв, зачем он вообще спустился в подвал. Вдруг его взгляд оказался прикован к бледным рукам Майка, которые почему-то гладили его игровую книгу. Он не видел лицо друга, но видел движения, которые не прекращались и становились только быстрее. В конце концов интерес Уилла разогрел его черепушку так, что он вспомнил, что тут забыл.       — Майк, ты чего застрял то? Там твоя мама наготовила пасты, пошли.       Но Уиллер остался на месте, явно увлеченный чем-то на полке. Его спина была слегка сгорблена, плечи неестественно согнуты, а сама поза словно кричала «вот-вот заплачу!».       — Майк, что с тобой? Ты в порядке?       Уилл начинал не на шутку переживать за друга. Он медленно развернул его за плечо и уставился на стеклянные глаза. Майк поджал губы, но всё лицо того явно выдавало, что до истерики считанные секунды.       — Всё нормально, чел. — Уилл боязливо приобнимает Майка и позволяет себе успокаивающе гладить его по спине. — Мы все верим, что с Оди всё хорошо и она сейчас в самом лучшем месте для себя. В безопасности и спокойствии.       Майк дрожит у него на плече. Уилл точно знает, что тот уже пустил несколько слез, которые сейчас мочат его футболку. У него самого невероятное желание зарыдать вместе с ним от переизбытка информации и чувств. Он знает, что им еще долго не суждено сыграть в подземелья такой же компанией. Сейчас они все разъедутся по разным городам и штатам, начнут созваниваться только по праздникам и видеться только на свадьбах друг друга. И Уиллу особенно грустно от того, что на его свадьбе они не соберутся, так как её и вовсе не будет. Хоть Майк и видит его счастливым в отношениям с каким-нибудь открытым нью-йорским крутым парнишкой, но это не то, чего хотел бы он сам. Уилл Байерс до сих пор влюблен в него, словно ему опять одиннадцать и он всё ещё в лесу, бегает под дождем от злых и страшных монстров.       — Я такой глупый… — хнычет Майк, растекаясь у Уилла на плече. — я так долго жил внутри одного и того же воспоминания, что даже не видел, какую боль причиняю своим друзьям. Какую боль я причиняю тебе, Уилл…       — Ты о чем, Майк? Мы отлично проводим время, гуляем, играем в подземелья все вместе. Ты душа нашей компании, о чем ты говоришь? — тело Уилла напрягается, он перестает гладить спину друга, слегка оттягивает его от себя и снова смотрит в заплаканные глаза.       Майк прячет взгляд, неловко переминается с ноги на ногу и продолжает краснеть. Свет из окна продолжает попадать прямо на бронзовые буквы книги Уилла.       — Я всё время думал лишь об Оди, словно она действительно умерла, но это ведь не так, — он останавливается, пуская еще несколько слез, и Уилл дает ему это время. Затем Майк находит в себе силы собраться и продолжить. — она жива, здорова и наверняка счастлива, просто не здесь. И мне не стоило уходить так далеко в мир фантазий, забывая о своих друзьях, что всё еще здесь. И о людях, что меня любят…и о тех, кого люблю я. Ты не думай, что на радиостанции я ничего не понял. Я, может быть, много тупил тогда, но такое я не мог пропустить. Уилл, ты…правда мой лучший друг, — и эти слова снова режут сердце Уилла, как тогда, на телебашне. — Черт, какой же я глупый… Уилли, я правда всё понял, но был так полон бессмысленной скорби по живой девчонке, что совсем забыл с тобой поговорить. Не объяснился, не обнял и не сказал тебе, как много ты для меня значишь.       И теперь уже Уилл плачет взахлеб. Слова Майка вскрыли засохшую рану. Еще тогда, на телебашне, взбираясь по чертовски долгой лестнице, он понял, что взаимной любви ему не дождаться. И сейчас, как и тогда, слова о дружбе ранят его сильнее любого оружия на Земле. Нет никакой причины напоминать ему о несбыточности его мечт.       — Майк, пожалуйста, остановись, — плачет Уилл. — ты ни в чем не виноват.       — Но я…       — Пожалуйста, хватит, — обрывает он его. — я не хочу это слушать, не еще раз. Прости, но я так не могу.       Уилл отпускает руки Майка и бежит к лестнице, пока тот не успел сказать что-то еще про дружбу, что-нибудь философское и чертовски больное. Он пролетает несколько ступенек, но тут одна из них проламывается прямо под его ногами и он летит обратно, стукаясь головой о старый деревянный пол подвала.       — Уилл!       Майк подлетает к другу и приковывает его руки своими, чтобы он не побежал еще раз.       — Чертов Уилльям Байерс, послушай меня.       Если бы он знал, сколько лет Майк собирался с силами, чтобы произнести эту тройку чертовых слов, то сейчас бы не сопротивлялся, ворочаясь на полу его подвала. Каждую ночь, просыпаясь в холодном поту от увиденной в очередной раз смерти Оди, он поворачивал свою голову к гобелену с двумя прекрасными рыцарями. Мысли о значении этой картины причиняли ему еще более сильную боль, которая могла бы несколько раз перекрыть его муки по бывшей девушке.       — Что ты делаешь? Отпусти меня! — Уилл пытается вырваться из крепкой хватки странного друга, но безуспешно. В итоге он сдается, прилегает к полу и думает, кого звать первым, если его сейчас начнут убивать.       — Уилл, я всё это говорю не для того, чтобы сделать тебе хуже. Знаешь, даже если я и сказал, что твой персонаж будет счастлив в Нью-Йорке с каким-нибудь красивым парнишей… Я всё же надеюсь, что рассказчик ошибся.       Глаза Уилла увеличиваются до размера тарелок, которые вот-вот опустеют в гостиной Уиллеров, прежде чем кучка шумных детей ворвется в подвал и застанет их в необъяснимом положении.       — Я люблю тебя. — выпаливает Майк и замирает, наблюдая за реакцией Байерса.       Тот решает, что его всё-таки убьют, поэтому решает еще раз попробовать выпутаться из крепкой хватки Майка и убежать из подвала унижений. Он добежит до велика, сядет на него, укатит до дома объездным коротким путем, который чудом остался неизвестен Майку, скроется в доме и в ночи уедет в другой штат. Ну или натравит на него Хоппера, который давно мечтает убить мальчишку.       Но тут Майк сам отпускает Уилла, словно прочитав его мысли.       — Я не шучу, Уилл. Ты, конечно, можешь убежать, оставив меня объясняться перед кучкой детей. А можешь засосать меня, ведь ты наверняка мечтал об этом дольше меня.       — Прекрати сейчас же этот цирк! — кричит Уилл, поднимаясь с пола. Лестница выглядит привлекательнее, чем когда-либо. Но что-то заставляет его остаться рядом с Майком, а не бежать.       Это странное выражение Уиллера. Он выглядит так, словно… не шутит. Как будто бы действительно предлагает ему это. Он, Майк Уиллер, мальчишка, который с самого детства сохнет по конкретной периодически лысой девчонке.       — Я не шучу, Уилли. Я слишком много времени потратил на драматичное умирание, но пришло время исправляться. Больше не могу смотреть на твои грустные глаза. Каждый раз, когда я называю тебя своим лучшим другом. Это не должно причинять тебе боль.       Уилл снова поворачивает голову на лестницу. Наверху находится дверь, которая вот-вот откроется и впустит сюда толпу разъяренных детей. Он уже слышит голос Дерека, который кричит, что обгонит Холли и первым забежит в подвал. Уилл хватает Майка и тащит его в ванную комнату в самом углу подвала.       Когда он удостоверился, что плотно закрыл замок, а дети наполнили подвал своим визгом, он сел на корзину для белья, оставив унитаз Майку, приложил указательный палец ко рту и принялся ждать, когда крики стихнут, сменившись на внимательное прослушивание обстоятельств новой истории.       И Майк принял правила игры, как бы не было ему противно ждать. Что, если он ошибся, и чувства Уилла уже давно не актуальны? Или если это всегда был действительно Тэмми, а не он? Вдруг своими словами он только что разрушил многолетнюю дружбу?       И ведь последнее предположение действительно было правдивым. Ничего между ними не могло остаться прежним.       — Они явно заметили, что мы не покидали подвал, к чему эти прятки? — подает голос Уиллер, устав терзать себя негативными мыслями.       " — Отлично, теперь они еще и в курсе, что мы вместе заперлись в ванной". — подумал Уилл, медленно сползая по корзине на пол.       В конечном итоге он ощутил сквозь свои тонкие шорты ледяную плитку комнаты и принял решение пересесть на бортик ванны. Он всё еще играл с Майком в молчанку, ведь он не для того делал перед ним каминг-аут полтора года назад, чтобы только сейчас получить ответное признание. Если оно еще, конечно, правдивое.       Но не деспот же Майк, чтобы так издеваться над своим…лучшим другом?       Не деспот же. Наверное.       — Уилл, послушай, всё, что я сказал — это чистая правда. Если я ошибся, то давай просто разойдемся и забудем об этом всём, пожалуйста. Мне так неловко.       — Майк… Но как же твои чувства Оди?       — Да, я убивался. Я всё еще считаю её крутой, но я всё время мысленно возвращаюсь к тебе. Я…я хочу быть с тобой. Хочу быть твоим парнем. С тех пор, как ты признался перед нами всеми, во мне что-то изменилось. А после того, как Оди пропала… Я всё время думал над твоими словами. Да, я люблю девчонок, но… — Майк делает паузу, набирает воздуха в грудь и поворачивается лицом к Уиллу. — еще мне нравишься ты. Так, что уже давно не выходишь из головы.       В комнате снова воцаряется тишина. Парни сверлят друг друга взглядами, каждый не решается сказать что-то первым. У Уилла дрожат коленки, у Майка снова выступают слезы на глазах. Он отворачивается от Байерса к зеркалу над раковиной и смотрит на свой новый образ. Образ беззащитного котенка, застрявшего на дереве. А Уилл — его суровый пожарный, не спешащий на вызов по причине несерьезности.       — Я всё ещё нравлюсь тебе?       И тут Уилл не выдерживает. Как смеет Майк задавать ему такие вопросы?       Да, черт возьми, всё ещё нравится, ведь он каждый раз кончает, представляя его лицо.       Да, черт подери, всё ещё нравится, потому что ничья улыбка не греет душу так, как его.       Да, черт, всё ещё нравится, так как он до сих пор лучший ведущий в подземелья во всем штате.       Уилл наклоняется к стене и бьется о нее головой. Его сознание наполнилось вихрем мыслей и возможных ответов Уиллеру, который сейчас даже не смотрит на него, боясь увидеть гнев на его лице.       — Да, — разрывает тишину Уилл. Майк всё ещё развернут, — да, чертов Майк Уиллер. — на этот раз тот поворачивается и смотрит на него с самой искренней и невинной улыбкой, что вообще есть на этом свете.       Целовался ли Уилл когда-нибудь? Не-а. Начал ли он этот поцелуй первым? Ещё бы.       Он быстро преодолел расстояние до Майка, подтянул его за рубашку и впился в слегка сладкие губы, жадно глотая пухлую нижнюю.       Чуть не укусив Майка, он всё-таки сбавляет темп, поддается ритму партнера и растекается в его объятиях. Одна рука Уиллера у него в волосах, вторая — на талии. Он медленно придвигает их тела друг к другу, отчаянно сокращая мизерное расстояние. В высшей математике такие величины называются бесконечно малыми.       Уилл, не долго думая и ожидая, пробивает свой язык сквозь губы Майка. Тот сворачивает их в трубочку и начинает легонько посасывать, чем выбивает из парня неожиданный приглушенный стон. Уилл не знал, что даже поцелуи бывают настолько приятными. Он бы хотел ощутить, как Майк делает губами то же самое на его члене, который от явного непрекращающегося трения об бедра друг друга значительно набух. Он пока не достиг полной величины, потому что Уилл успел подрочить еще утром, но ему явно небезразлично всё происходящее. Тем более, когда от такого же возбужденного члена Майка его отделяют считанные сантиметры и ничтожно тонкие куски ткани.       Майк разрывает поцелуй, пристально смотрит в глаза Уилла и втягивает его в новый страстный танец языков. На этот раз он сам заходит на территорию рта парня, проходит быстрый рум-тур по местным достопримечательностям и, возвращаясь к себе, встречается с языком Уилла на промежутке между их губами. Они просто трогают друг друга языками где-то в воздухе. Это настолько смешно и по-детски, что они прерываются, смеются и снова целуются.       Уилл решает принять более активное участие. Он перекладывает вторую руку Майка тоже к себе на талию, а сам притягивает парня обеими ладонями к себе поближе, заставляя его почти лишиться воздуха. Они быстро меняют расположение губ, проходясь четко по траектории слева-направо. В какой-то момент они начинают захлебываться в собственной слюне и решают всё-таки разъединиться, тем не менее оставаясь стоять в объятиях друг друга.       Майк гладит его спину своими вспотевшими ладонями. Тот и не против. Он разминает шею, а затем принимается оставлять быстрые поцелуи на шее Уиллера. Он всегда мечтал это сделать. Одна из его вен всегда настолько отчетливо билась, что ему казалось, что у Майка не сердце, а атомная электростанция.       Сам Уилл уже совсем прерывисто дышит. Его возбуждение достигает крайней точки и он понимает, что если продолжит, то уже не сдержится. Он отодвигается от Майка, берет его руки в свои и гипнотизирует взглядом. Он слышит, что дыхание того тоже тяжелое. Щеки красные, а волосы перепутанные. Наверняка его прическа выглядит еще хуже.       — Я люблю тебя.       — Я люблю тебя.       Они заливаются звонким смехом. Что, неужели у них теперь датой отношений будет именно этот день? Тот, когда еще утром они подрочили друг на друга, а теперь обжимаются в ванной, словно никогда до этого не обнимались?       Уилл считает Майка чертовски красивым. У него милое личико, прекрасные волосы, безумно глубокие глаза.       Майк считает Уилла невероятно сексуальным. У него привлекательное тело с выпуклыми бледными коленками, которые так и просят стать красными от неистового трения.       Они вытирают слюну с губ друг друга и снова смеются. В тот момент в мире наверняка не было парочки счастливее.       — Значит, ты теперь будешь моим парнем? — нервничая, спрашивает Майк.       — Хм, дай-ка подумать, — играючи произносит Уилл, за что получает удар в бок. — Конечно, Майк, черт возьми.       — Ох, черт тебя сейчас еще как возьмет.       Возможно Майк всё-таки деспот.       Он набрасывается на футболку Уилла, стягивает ее и швыряет прямо на холодную плитку. Следом туда летит нательная майка для особого утепления на случай дождя. Майк зажимает соски Уилла между указательным и средним пальцами. Он до сих пор помнит, как стонала от этого движения Оди, хоть сейчас и не думает о ней. Мышечная память ведет его прямиком к удовольствию Уилла.       Потому что тот прямо сейчас зажимает себе рот рукой, скрывая неожиданные даже для самого себя чересчур громкие стоны. Он всегда считал их чем-то показушным и существующим только в фильмах для взрослых. Но Майк Уиллер вызывает у его тела именно такие ощущения, что оно буквально кричит, лишь бы он не останавливался.       Майк проводит по соскам языком, чем вызывает новую волну «возмущения». Он осыпает живот Уилла поцелуями, прежде чем останавливается на ширинке его шорт.       Он молча смотрит на Уилла в полусогнувшемся положении. Майк чертовски долго ждал и представлял этот момент, но ему нужно потерпеть еще немного и заполучить согласие.       Уилл неосознанно решает взять на себя роль тугодума. Он хлопает глазками, смотря прямо на Майка, но не понимает, что тот он него хочет, вынуждая парня подняться, прижать его к бортикам ванны и тихо прошептать прямо над самым ухом:       — Ты позволишь мне отсосать тебе?       Уилл нервно сглатывает. Конечно позволит. Вот только поздно. Как-нибудь в другой раз. От всех этих дерзких и сексуальных перемещений ему оставалось лишь схватить себя за член сквозь ткань шортов и кончить, кусая себя за щеку. Трусы явно придется выкинуть, придумав какую-нибудь явно нелепую отмазку для мамы. Возможно он даже скажет ей правду. "Трахался с чертовым Майком Уиллеров в его ужасно холодном подвале." Хоть от всех этих сцен ему на самом деле давно не холодно.       Майк опускает свой взгляд на шорты Уилла и всё понимает. Он опускает свою руку на себя, делает пару толчков и кончает, собирая всё в ладошку.       Майк быстро вытаскивает руку и спешит всё смыть в раковине прежде, чем Уилл успеет кинуть любопытный взгляд.       Потом они молчат несколько минут, сидя на бортиках ванны с ощущением невероятной усталости. Им явно будет о чем поговорить в ближайшие дни. Обсудить прошлое, настоящее и невероятно счастливое будущее. Но главное: Уилл обязательно возьмет с Майка обещание больше не произносить никаких слов о дружбе.       Ещё он обязательно спросит его о том, почему тот гладил книгу прямо у него на глазах. На первый месяц отношений подарит ему новый виниловый проигрыватель. На второй воспользуется гостевой спальней для "возможных неожиданных гостей". Это будет их первая ночевка вдвоем, без друзей. Именно тогда Майк наконец-то сможет перестать ждать и всё-таки отсосет Байерсу.       Пасту миссис Уиллер они в тот день так и не попробуют, потому что будут заняты починкой сломавшейся ступеньки, тайным выкидыванием испорченных трусов Уилла (домой он поедет в украденных у Майка) и "объяснением" перед компашкой Холли, которая была вынуждена наблюдать выход из ванной двух запыхавшихся красных парней.       Шутки Дерека в тот момент были грязнее, чем когда-либо.