Точка невозврата

      С момента окончания операции "Неман" прошло уже 6 месяцев. После того, как вражеские агенты были успешно нами обезврежены, а "момент истины" получен, каждого из нас повысили в звании. Блинов стал старшим лейтенантом, Таманцев капитаном, а я — майором. Правда помимо награды, меня ждал целый месяц госпиталя из-за ранения, но ничего, пережил. Приятной неожиданностью было то, что пока я провалялся на больничной койке, Блинов и Таманцев не забывали навещать меня. Таманцев даже проявлял небывалую заботу, старательно пытаясь раздобыть для меня каких-нибудь гостинцев. С его-то прыткостью это удавалось, но иногда я даже беспокоился, всё ли было добыто легальным путём и не перебарщивает ли Женя в своих стараниях мне угодить? Впрочем, они не прошли даром, я достаточно быстро пошёл на поправку, за что спасибо ему и Андрею.       После "Немана" нас перебросили во 2-й Белорусский фронт. Новое начальство не без скепсиса отнеслось к истории о том, что нам троим удалось закончить то, на что была выделена целая войсковая операция, но Поляков всё же смог зарекомендовать нас.       И вот мы снова на очередном задании. Место выхода в эфир агентами было выбрано весьма странное: всего лишь мелкий лесочек. Это, конечно, облегчало задачу на первый взгляд, но больно глупую ошибку они допустили. Немецким агентам такое не свойственно, но делать преждевременных выводов я не хотел.       Однако сейчас мои мысли занимало не только это. Недавно на моё письмо пришёл ответ, опять от Федосовой. Я интересовался здоровьем дочери. После награды я попросил у начальства прислать им врачебную помощь, и теперь хотел узнать, пришла ли она. Помощь и правда оказывалась, состояние Насти улучшилось, что не могло не радовать. Но вместе с этой хорошей новостью пришла и плохая... Точнее я пока не решался точно расценивать её, как плохую... Но, признаться, напрячься она меня заставила. Федосова пишет, якобы к Лиде частенько стал наведываться какой-то незнакомец и проводить у неё, как будто, слишком много времени. Я допускаю, что Федосова могла просто ошибиться, не признать в "незнакомце" какого-нибудь соседа, зашедшего погостить или помочь. Да и "слишком много времени" — понятие тоже растяжимое. И всё же Федосова недвусмысленно намекала на... Нет, я не хочу об этом думать. Не сейчас.       Распределив, кто какой хутор исследует и определив место сбора, мы отправились допрашивать местных жителей. В первом доме, который я пошёл исследовать, меня встретила молодая женщина… Сильно смахивавшая на Лиду. Воспоминание о письме Федосовой вновь омрачило меня. Что же на самом деле происходит дома? А самое главное, как там Настя?.. Меньше всего мне хотелось, чтобы посещение нашего дома незнакомцами как-то отразилось на ребёнке… Так, надо успокоиться и сосредоточиться на деле. Всё остальное — потом.       Девушка утверждала, что никаких незнакомцев в последнее время не замечала. Хорошо бы, если бы и дома их не было… Задав ещё несколько наводящих вопросов, я убедился, что здесь я не узнаю больше того, что мне и так известно, поэтому я пошёл дальше.       Остальные жители, которых мне удалось навестить, уже смогли что-то ответить, правда показания их были расплывчатыми и даже противоречивыми. Но, в общем и целом, некоторые из них действительно замечали какую-то группу чужаков, которая несколько раз проходила мимо их деревни в сторону леса и обратно. Кто-то видел четыре человека, кто-то троих, кто-то аж пятерых. Что примечательно, из отличительных черт никто не мог назвать чего-то определённого. То видели их только издалека, то темно было, то не всматривались. Большинство утверждают, что у них не было какой-то определённой униформы, мол, одеты были очень даже по-граждански. Один старик будто заприметил на плече одного из незнакомцев красно-белую повязку. Сигарет у них никто не видел, поэтому оперировать главной вещественной уликой я пока не мог.       Посетив все дома, которые находились на моём «участке», я вернулся туда, где мы договорились встретиться. На этот раз там поджидал Блинов. По нему было видно, что раздобыл что-то интересненькое, чему я только обрадовался. Ему сегодня явно везёт.       — Вижу, вести ты принёс неплохие. Ну, докладывай, — сказал я ему.       — Т-товарищ майор, я обошёл в-восемь домов, к-которые мне п-полагались. В каждом из них мне п-повторяли одно и то же: в последнее в-время здесь и п-правда ходила группа каких-то неизвестных. Однако одеты они б-были по-граждански и ни с кем в д-деревне знакомств не з-заводили. Видели их не в самой д-деревне, а немного поодаль. С-сигарет у них никто не видел. Но зато в двух д-домах мне упомянули одного очень п-подозрительного человека, который хаживал по самой деревне. Очень часто здесь п-появляется, людей к-кошмарит. Одет в немецкую форму и к-курит сигареты той самой марки, к-которую вы нашли.       Я призадумался. Андрей и правда раздобыл информации больше, чем я, но так ли она существенна? Всё же в лесу мы видели следы нескольких человек, а тут только один. Однако, может, та группа людей только какие-то гуляки из соседних деревень? А один человек и оставил столько улик, потому что был один. Но обычно агенты не действуют по одиночке… И всё же, как говорит Андрей, он был одет в военную форму и курил те самые сигареты. Нужно спросить мнение Таманцева об этом.       Только я вспомнил о нём, как вскоре он показался вдалеке. Вид у него был мрачный, как всегда. Скорее всего, ничего нового он нам не скажет.       — А ты что разведал? — окликнул я его, когда он подошёл.       — Да ничего путного. — на вопрос о добытой информации Женя скривился. — У большинства вообще ничего не добился, только про ограбленные сараи рассказывали. На двух соседних хуторах сказали, что пару дней назад видели трех неизвестных около опушки. Но так это пару дней, да и вошли они в лес или просто мимо проходили — никто не знает! Или знают, но молчат!       Он сплюнул. Беседовать с местным населением явно было задачкой не для него. Оно и понятно, откровенничать с первыми попавшимися мало кто захочет, нужно приложить массу усилий, чтобы расположить незнакомого человека к себе и разговорить. Даже у меня это получается не всегда успешно.       Блинов быстро пересказал Таманцеву всё, что успел разузнать, и я ждал его умозаключений по этому поводу.       — Местный коллаборационист? — протянул он, рассуждая вслух. — А что, логично. Сигареты немецкие, сапоги тоже. Местность хорошо знает, опять же… Идеальная помощь агентам. Звучит вполне перспективно. Только вот, больно он для диверсанта светится много. Неужто не боится?       — Мне тоже это кажется странным. Вряд ли агент или даже связанный с агентурой пособник продолжил бы так явно контактировать с местными, — поддержал я. — К тому же, его всегда видели одного, а мы ищем группу.       — Эх, досье бы его глянуть, докуда он у немцев дослужиться успел… — Таманцев повернулся к Андрею. — Фамилию его тебе, часом, не назвали?       — Н-нет, не говорили. Даже д-должность у немцев не сказали, т-только словесный п-портрет.       — Ну вот и снова у нас одни фактики! — опять скривился Женя. — Окурок, конечно, улика хорошая, но выйти на того, кто его оставил мы не можем. Да и не факт, что этот полицай вообще связан с агентами…       — И что это агенты тоже не факт. — подвёл нерадостный итог я, затем взглянул на часы. — Уже темнеет, надо возвращаться в управление, там все обсудим повторно. Завтра ещё раз зайдём в эти дома, попробуем узнать побольше.